Два берега Альбиона

      По возвращению в Камелот путников ждала прежняя знакомая процедура. Их встретили рыцари и забрали оружие. Ойген позаботился заранее о стрелах и снял с них чары, на них больше не осталось рун и подозрительных неестественных красных волосков на перьях. Артур рвался на встречу с отцом. Они с Мерлином ушли, оставив друзей со стражниками. Артур направился в тронный зал, а Мерлин увёл лошадей в конюшни. Ойген с улыбкой проводил их взглядом, он был рад, что животные скоро отдохнут, и будут как следует накормлены, напоены и вычищены. Тео напоследок погладил свою лошадь и почесал ей шею в благодарность за её терпение.       Чужаков окружила стража, из которой можно было заметить пару знакомых лиц. Тео заметил того самого рыцаря, с которым он завёл короткий разговор в первую встречу. Они радостно улыбнулись друг другу.       — Вижу, ваш поход закончился удачно! — сказал стражник с счастливой улыбкой. Кажется, ему самому было радостно видеть Тео и Ойгена и иметь возможность ещё раз поговорить с ними.       — А как же? С принцем Артуром нам было ничего не страшно! — Тео зашёл с козырей и, пусть это было подхалимством, но он сразу же выразил почтение к кумиру армии, чтобы расположить стражников к себе. Он сам не верил, что произносит лестные к чужой власти слова добровольно, но его ум всё-таки одолевали мысли о том, что им с Ойгеном лучше быть послушнее и тише воды в самой низкой траве, пока они не покинут замок, и его гордость была убеждена в том, что это гениальная тактика.       — Что там было? Расскажите пожалуйста! — молоденькие стражники, как любопытные цыплята, столпились вокруг чужаков, — Вы первые, кто вернулись невредимыми! Насколько был страшен тот зверь? Как он дрался? Как вы победили? — рыцари начали засыпать чужаков вопросами.       "Как же не вовремя", — подумал Тео. Они с Артуром даже не обсуждали, что он скажет королю, и сейчас не самое лучшее время, чтобы рассказывать кому-то об их битве, потому что версии будут отличаться.       — Ну... Он был... Большой.., — начал Тео, с надеждой, что чем скучнее он начнёт рассказывать, тем скорее от него отстанут. Но стражники с сияющими взглядами внимали каждому его слову. — Я... Уже и не помню, всё было так... Быстро, — вот тут он не врал, потому что Тео действительно не мог вспомнить, что происходило значительную часть их драки с медведем после того приступа. Даже всё, что было после битвы, он тоже помнил обрывками. — Ваш принц очень храбро сражался, я был потрясён его силой и отвагой, — Тео снова перевёл тему на Артура. — И... Будет лучше, если вы спросите у него лично на тренировках. Я боюсь, что с моей стороны будет нескромно рассказывать о наших подвигах, это должно делать Его Величество, — попытка уйти от ответа с помощью того, чтобы притвориться скучным смиренным простолюдином. Кажется, стражников это не впечатлило.       Тео почувствовал руку Ойгена на груди.       — Извините, — несмело встрял он в разговор. — Мы победили зверя. Бой был сложный, и мы едва остались живыми. Не вините нас, нам всё ещё тяжело говорить о пережитом. Но вы можете больше не бояться, — сказал он, и в его голосе была строгая уверенность. Тео удивился, ведь нечасто Ойген помогал ему в переговорах, чаще всего он держался отстранённо. Видимо, лучник забеспокоился о его состоянии после боя, и решил больше инициативы взять на себя. Тут и скрывать нечего, сколько раз в пути Тео замечал на себе строгий взгляд, похожий на родительский. Но сейчас поддержка Ойгена оказалась как раз кстати, и воин изо всех сил поблагодарил его в своих мыслях в надежде, что парнёр это почувствует.       — А... Да, просим прощения, — ответил стражник. — Вы правы, каждый поход — это очень тяжело, и многие из нас уже привыкли к такому, но вы не военные. Ничего, в любом случае, спасибо. И от меня лично, — стражник кивнул в знак благодарности. — Земли моего отца совсем рядом оттуда, дом, где я вырос. Если бы не вы и не принц Артур, я, наверное, уже никогда не увидел бы свой дом прежним.       Тео улыбнулся и вежливо кивнул в ответ.       Внезапно рыцари разбежались и вытянулись смирно. Ойген и Тео одновременно подняли головы туда, куда смотрели они. Со ступень дворца в их сторону идёт сам король. Спешно, но не теряя своего величия, его красная мантия развевается у него за спиной и выделяет короля как яркое грозное пятно, как символ той крови, что он способен пролить по первой своей прихоти. Странно, что в этот раз он идёт к ним лично, а не пригласил в тронный зал. И это был намек на один из вариантов событий, которого они боялись: король не пустил их в помещение замка и сам вышел на открытое пространство, пока чужаки под конвоем. Ему достаточно только отдать приказ...       — Тео, — шепнул лучник воину. — Если нас арестуют, я атакую.       — Стой. Не смей без моей команды, — прошептал в ответ Тео.       Утер уверенным шагом идёт в их сторону. Артур следует за ним. На лицах обоих нет ничего, что предсказывало бы развитие событий. Тео чувствует, будто надвигается угроза, его макушка тянется к небу в готовности в любой момент устроить драку. Чёртовый красный цвет в мантиях стражников и короля провоцирует как никогда. Их окружает точно десяток рыцарей. Ойген может создать магическую ударную волну и разнести их строй. С каждым пройденным королём метром напряжение растёт, у Тео напряглись все мышцы, каждую секунду его мозг генерирует новую тактику, а у Ойгена содрогнулись пальцы от бурного потока магии в руке. Словно два хищных волка, они не сводят с Утера глаз, они следят за каждым его движением и взглядом. И если начнётся конфликт, уже здесь не будет тех, кто строит из себя жертву.       Утер остановился. С каменными лицами чужаки приветствуют его. Король гордо и статно вытянулся, отвёл назад плечи и поднял подбородок, хмуро смотря на них. Руки в кожаных перчатках он сложил перед собой. Он выдержал паузу, будто собирался с силами на какие-то слова. Вот, он готов отдать приказ и...       — С возвращением, герои Мистборна и Камелота! — произнёс Утер и уголки его губ тронула улыбка. Чужаки одновременно выдохнули. Улыбка ему шла. Обычно это означало, что в ближайшее время никто, возможно, не будет повешен. Либо будет, но тогда Утер выглядел бы счастливее. — Артур мне всё рассказал о том, как славно вы защищали его в бою!       — Защищали? — переспросили воины. Тео скривился от того, насколько нелепо, по его мнению, Артур доложил отцу об операции.       — Да, и я благодарен вам, в первую очередь, как отец. Артур честно признался, как после полученного им ранения вы тут же приняли на себя всё сражение. Вы рисковали жизнью и вернули моего сына живым. И вы будете вознаграждены, как я и обещал.       У Ойгена округлились глаза. Может быть, Тео почувствовал это от короля в интонации его последних слов, но лучник знал это наверняка. Утер действительно был благодарен, и нет, не за выполненное задание. Король будто бы не сомневался, что они убьют медведя, но вот когда он благодарил их за сына, он не мог скрыть ни капли своих тёплых чувств. Ойген был в очередной раз удивлён, что порой жестокие люди не перестают быть людьми. А Артур молодец, и он явно хорошо знал своего отца. Очевидно, он понимал, что если скажет, что чужаки спасли единственного сына короля от смерти, то Утеру это понравится. Но и на шею своей гордости принц не наступил и даже историю не изменил, но подал это королю красиво.       — Спасибо, Ваше Величество, — Тео поклонился. — Вы очень добры. Было честью служить вам.       Утер слегка прикрыл глаза и величественно склонил голову.       — Теперь вы почётные гости Камелота, и, быть может, мы увидимся вновь. Мои рыцари проведут вас к вашим вещам и моей награде. Не стесняйтесь и попросите всё, что вам нужно для корабля и вашего пути, выберите все подходящие материалы. Отдыхайте, сколько хотите, потом просто попросите кого-нибудь из стражи собрать для вас отряд, чтобы перевести вещи к вашему... Как вы это называете?       — Драккар, сир, — ответил Тео.       — Точно, я запомню. Что ж, Артур, позаботься о гостях, может быть, Ойген и Тео ещё захотят посмотреть замок.       — Вы очень добры, спасибо, — сказал Тео. Тут он действительно оценил то, что король обеспечил для них комфортную перевозку их груза.       — Пожалуйста. Что же, оставляю вас, — с этими словами Утер развернулся, откинул в сторону мантию, чтобы не зацепиться за неё, и направился обратно в сторону замка. Артур проводил его взглядом и остался на месте.       — Идём, отведу вас к складам, — жестом головы он позвал Тео и Ойгена за собой.

***

      — Вы можете быть в Камелоте, сколько угодно, — сказал Артур, сидя вместе с Тео на ступеньках.       Артур и Тео сидели вместе на ступеньках замка и провожали остаток дня, греясь в последних лучниках солнца, которое к вечеру неожиданно благословило людей своим появлением, и хотя бы украсило этот мрачный день красивым небом. Вечер выдался хлопотный. Чужакам были предоставлены все необходимые вещи для их нового пути и собраны в телеги для перевозки. Король правда не поскупился на награду, у Ойгена и Тео теперь было даже больше того, что они прихватили с собой из дома ранее. Ойген, как профессиональный плотник, конкретно помотал нервы Артуру и стражникам, подбирая древесину, верёвки и гвозди, так как многие материалы больше подходили для мебели, а не для корабля. Тео помогал грузить телеги. Артур в это время был особенно тихий и мрачный, даже хуже, чем после боя. Удивительно, как обычно отстранённый от нудной работы принц, он особенно внимательно и ответственно занялся поручением собрать новых друзей в путь. Тео хорошо заметил это, когда они вдвоём пошли за одеялами. Несмотря на то, что воин попросил принца не заморачиваться и просто дать любые покрывала, какие не жалко, (всё равно в море они износятся быстрее, чем на суше), принц долгое время подбирал самые надёжные. Артур старался изо всех сил сохранять непринуждённый вид, но то и дело, выбирая самые лучшие и самые тёплые одеяла из их запасов, он замирал и грустно смотрел на него, сжимая и перебирая в руках, будто он проверяет состояние ткани. Потом он сглатывал ком в горле, поднимал голову, делал глубокий вдох и с каменным лицом клал это одеяло в стопку для Тео и Ойгена. В этот момент воин просто стоял рядом и молча смотрел. Он понимал, что чувствует Артур, но не знал, стоит ли вообще говорить об этом, но видеть, как обычно холодный и неприступный принц проявляет заботу, было самым лучшим подарком.       Тео сделал глубокий вдох вечернего влажного воздуха.       — Нам нужно уехать пораньше, чтобы починить драккар. В нём и так уже подгнивала древесина, и, если мы оставим его надолго без присмотра, то останемся и вовсе без транспорта. Работы там много. Так что уедем уже завтра утром.       — Ммм... Понятно, — грустно протянул принц. Он опустил голову и начал прокручивать на пальцах перстень. — И куда вы дальше отправитесь?       Тео опустил глаза. Он уже и забыл, что их с Ойгеном жизнь полностью можно описать одним таким вопросом. Казалось бы, Ваннхоре дал им указание и маленькую надежду, что это судьбоносное направление в корне изменит их жизнь, но... Ничего. Здесь всё кончено. В Камелоте делать больше нечего. Как обычно, они прибыли на место, получили с него какую-то личную выгоду, и всё, судьба снова пустила их по миру. И правда, куда дальше? На реку что ли сходить покричать от отчаяния? В крайнем случае, на лужу. Только будет ли толк?       — Не знаю, — честно ответил Тео.       Артур помолчал немного.       — Вы вернётесь? — голос принца прозвучал обречённо, и это отозвалось у Тео уколом в сердце.       — Не знаю, — повторил Тео, и тут же осадил себя. — Кхм, нет, я имею ввиду, нам с Ойгеном предстоит многое сделать, чтобы вернуть мою власть. Быть может, когда я унаследую титул отца, вы с Мерлином нас не забудете. Если судьба не позволит нам встретиться раньше.       — Что? Ты собираешься вернуться домой? Я думал, вы сбежали навсегда.       Тео помотал головой       — Неа, я не откажусь от своего наследства. Просто я хочу, чтобы оно было мне передано на моих условиях. Я не могу вынести, что мной помыкали, как домашним животным, пользовались моей силой и культивировали её. Будущий правитель моего государства не должен быть таким... Подчинённым чужой воле. Я решил сбежать для того, чтобы самому разобраться, кто я и что я могу без вечного надзора. И я буду лучше своего отца, и приведу наше государство к процветанию, а не к бесконечным войнам и разрушениям, я это знаю.       — Ого. Не думал, что ты такой серьезный. И ты уже знаешь, что должен делать? Тео издал звонкий смех.       — А вот угадай мой ответ!       — Не знаешь.       — Не знаю, — с обречённым кивком ответил воин. Смешно, как он за разговор произносит эту фразу уже трижды.       — Ладно, значит, и у меня не всё так плохо, — ответил принц.       Тео усмехнулся.       — А ты что думаешь?       — Я... Я тоже не знаю, — Артур тяжело вздохнул и посмотрел на небо. — В последнее время я тоже часто думаю, что не буду таким королём, как мой отец, но... Каждый раз меня останавливают мысли, что моего опыта недостаточно, и что я могу не стать тем самым, кого поддержит мой народ.       — У тебя всё впереди, — Тео поставил ладони за спину и опёрся на них. — Все мы были неопытными подростками, и ты будешь таким, от этого никуда не деться. Но я вижу , что у тебя большое будущее. Главное, не опускай руки. Самое большое преступление против себя — это забыть про то, кто ты есть на самом деле и что ты чувствуешь. Это так... Моё напутствие напоследок.       Артур опустил голову и ничего не сказал.       — Если я правильно услышал, ты хочешь изменить политику отца? — Тео хитро поинтересовался, запрокинув голову и прищурив один глаз.       — Тео! — принц испуганно осмотрелся по сторонам. — Говори тише!       Воин тихо засмеялся.       — Извини, извини, молчу.       Между ними повисла тишина. Они оба смотрели на небо и наблюдали за редкими птичками, чьи пёрышки сверкали в закатных лучах. Артур следил за тем, как неумолимо приближается конец дня, а значит, и конец их знакомству. Как будто завтра от него оторвут часть души. Он посмотрел на Тео. Артур не готов был завтра их отпускать, это было неисправимо, но принц чувствовал, что они должны ещё многое узнать друг о друге, познакомиться ещё ближе, провести вместе ещё больше времени. Ему безмерно этого хотелось. Но приходилось довольствоваться только последним прощальным вечером.       — Где Ойген? — спросил принц.       — Убежал куда-то покурить. Бедняга самокрутку в руках уже второй день не держал, на нервах сейчас, наверное, дымит в каком-нибудь укромном месте.       Артур усмехнулся от воспоминания об Ойгене в Элдоре.       — Мерлин, должно быть, где-то с ним...       — Опять мальца работой нагрузил? — спросил Тео.       Артур цокнул языком.       — Он всё равно сейчас дурака валять будет, что бы я ни сказал.       Тео улыбнулся и осмотрелся по сторонам.       — Не обижай его. Он верный друг.       Артур нервно натянул рукава рубашки, когда речь зашла о Мерлине.       — Кстати, вы помирились тогда?       — М? — Артур переспросил, а потом вспомнил, о чем говорит Тео. — Да. Это... Было тяжело. Он выслушал меня, но я не могу выкинуть из головы, что вёл себя сопливо.       Тео сложил брови домиком.       — Ты сказал что-то не то?       — Нет, — Артур нервно почесал голову. — Просто я не привык так разговаривать со слугой.       Тео хрюкнул от прыснущего смеха.       — Что с тобой? — растерянно спросил Артур.       — Извини, — Тео почесал нос. — Я просто не могу тебе не сказать, что иногда ты забавно теряешься, когда смотришь на его губы, — Тео смущённо закрыл глаза рукой и продолжал подёргиваться из-за смеха.       — Ах ты гад.., — принц нервно заёрзал на месте и снова осмотрелся по сторонам и за спиной. — Говори тише, иначе я тебя пну!       — Прости, прости, — сквозь полушёпот ответил Тео и смахнул тыльной стороной ладони слёзы, которые скопились в глазах от смеха. — Просто это так заметно, вы оба ещё замираете и так смешно переглядываетесь.       — Кое-кто судит по себе! — дерзко ответил принц. — С первого же дня ведёте себя как два влюблённых бобра, я уже на второй день в Элдоре догадался, что вы не просто приятели! Но я же ничего не говорю!       — Ну мы не то чтобы скрывали, спасибо Ойгену, конечно, но... Ладно, я просто хотел убедиться, что у вас с Мерлином всё хорошо.       Артур фыркнул.       — У меня ещё ни один слуга надолго не задерживался. Рано или поздно Мерлину надоест его работа, и он сбежит.       Тео нахмурился и стал удивительно серьёзным после этих слов. Он прилёг на ступеньки.       — Хм, так вот в чём дело... А я-то думал, отчего ты такой капризный...       — Ты о чём вообще?       Тео посмотрел на Артура серьезным взглядом. Его серо-голубые глаза словно сверлили Артура насквозь, будто у Тео была власть не только видеть тёмную душу принца и бродить по ней без фонаря, но и забраться ему под кожу и вывернуть наизнанку.       — Артур. Тебе не обязательно делать жизнь Мерлина с тобой невыносимой, чтобы доказать самому себе, что рано или поздно тебя бросят. Своими же руками могилу копаешь.       Артур стиснул зубы и отвёл глаза. Он нервничал всё больше. Его дыхание почему-то перехватило, и от нервозности он начал покачиваться и подёргивать ногой. Как всегда, Тео смотрел в корень проблемы и не стеснялся бесцеремонно ткнуть носом в самое важное. Сущий демон, когда открывает рот без просьбы и предупреждения. Но Артур где-то на подсознании был согласен, но слова воина вели борьбу с принципами принца.       — Ты говоришь какой-то бред. Я не стал бы вредить самому себе, это остальные люди не выносят мой характер, — ответил он. — А я не собираюсь ни от кого скрывать, какой я на самом деле, потому что я не лицемер. А ещё я принц и наследник королевства, и я должен знать себе цену.       Тео улыбнулся. Он не хотел провоцировать сложный конфликт в последний вечер, поэтому решил воздержаться от того, чтобы говорить об этом дальше.       — Хорошо, я не буду тебя переубеждать. Просто не обижай Мерлина. Это моя личная просьба. Он просто такой хороший и милый, мне его жалко, — с умилением сказал Тео, вспоминая, как обнимал юного мага в лесу, когда они с Артуром довели его до слёз.       — Хорошо, уговорил, — Артур тяжело вздохнул. — Тогда я тоже выдвину просьбу. Выживите с Ойгеном, разберитесь поскорее с вашими планами и возвращайтесь гостями в Камелот. Знаете.., — Артур смешно сморщил нос, чтобы скрыть грусть на лице. — Просто в Камелоте обычно так скучно, а вы хоть какой-то шум навели. Было бы здорово однажды встретиться снова и заняться чем-то более весёлым, а не... Как в этот раз.       Тео тихо засмеялся и по-дружески пнул кулаком Артура в бок.       — Договорились. И вы с Мерлином тоже живите. Обещаю, когда стану ярлом, вы увидите у берегов мой флот.

***

      Ойген стоит на стене замка. Мерлин отвёл его в это уединённое место, где лучник никому не помешает, и никто не помешает его уединению. Сам юный маг убежал по поручениям и обещал вернуться.       Ойген медленно свернул очередную сигарету, опираясь руками на каменные выступы. С этой стены такие лучники, как он, обычно обстреливают вражескую армию во время войны. Но сейчас тут тихо и спокойно, мимо него только иногда мирно патрулируют стражники. Зато весь Камелот с этой высоты теперь, как на ладони. Очень красиво. Этот закат со сладкими на вид облаками, освещённые оранжевыми лучами, маленькие домики нижнего города вдалеке. Пение птиц, до которых было ближе, чем на земле. Рядом с Ойгеном на стене прыгал воробушек, возможно, летящий со свёртков пепел показался ему угощением, но птичка так и не решился прискакать ближе, поэтому оставил эту затею и улетел искать что-то получше. Ойген подвязал волосы в пучок и отдал Тео мантию. Он чувствовал, как тёплый ветер гладит его шею и проходит через рубашку. Лучник делает очередную затяжку и выпускает полупрозрачный дым, который растворяется в воздухе на фоне облаков. Наконец он почувствовал хоть несколько минут умиротворения после этих двух пережитых дней.       Сзади послышался тихий звук шагов. Мягких. Ойген подумал, что прибежал Мерлин и с радостной улыбкой обернулся на звук.       — Здравствуй, Ойген, — опередила его темноволосая девушка.       — Ой, Леди Моргана? — улыбка у Ойгена резко пропала от внезапного появления приёмной дочери короля. — Я не ожидал вас здесь увидеть.       Девушка улыбнулась и встала рядом с лучником.       — Я прогуливалась по замку и встретила тебя. Можно.., — она поморщилась и жестом руки попросила Ойгена убрать сигарету, так как дым полетел в неё.       — Извините, — Ойген потушил свёрток и спрятал его в маленькую сумку. В душе появилась слабая обида за прерванное уединение с травяным сбором.       — Вы с Тео ещё долго будете в Камелоте? — буднично спросила леди и мягко положила локоть на каменную стену.       — Уезжаем завтра утром, — лучник вздохнул. — Нужно побыстрее починить драккар.       — Хм, жаль. Мы ведь почти не познакомились.., — с лёгкой грустью на лице ответила девушка.       Ойгену стало почему-то некомфортно, он слегка отошёл от Морганы.       — Ты выглядишь мрачным. Это из-за похода? — непринужденно спросила Моргана.       — Есть такое, — Ойген опустил глаза. — Это был тяжёлый поход.       Моргана понимающе кивнула.       — Я слышала, как Артур докладывал Утеру о вашем задании, — в её голосе прозвучало что-то стальное и злое. — Вам пришлось убить волшебника?       Ойген замялся. Он понял, к чему идёт дело. И пусть он не чувствовал от леди подвоха или скрытых мотивов, всё равно он не доверял ей. Как-никак, она дочь короля. Ей не составит труда доложить ему о любом подозрительном слове.       Моргана заметила его неловкость и улыбнулась.       — Хоть я и дочь короля, но я не такая, как он, — сказала она, смотря Ойгену прямо в глаза, чтобы показать свою искренность. — Я знаю, что ты боишься меня, но обещаю, что я ничего не расскажу. Мне просто интересно услышать правду о вашем походе, потому что ни от Утера, ни от брата я не услышу её никогда.       Лучник косо посмотрел на неё. Надо же, не врёт. Его это расслабило и расположило к собеседнице.       — Оборотень был волшебником, — начал он. — Его звали Бьёрн, и он был целителем в той деревне. Но однажды.., — Ойген сглотнул. — Рыцари напали на его жену из-за того, что кто-то в деревне рассказал о его магии, и он из-за переполненной злобы превратился в медведя. Это всё, что я знаю.       По ветру пошёл запах горькой настойки. Леди одолевала скорбь. Лучник удивился и посмотрел на неё. Глаза Морганы грустно смотрели вниз.       — Его нельзя было спасти? — низким голосом спросила девушка.       Ойген опустил голову. На Моргану он не смотрел.       — К сожалению, нет. Мы пытались говорить, но было поздно, зверь уже завладел им, — Ойген замолчал на некоторое время, а когда он снова посмотрел на Моргану, то удивлённо вскинул брови. — Вы... Вы плачете?       — А? — глаза леди блестели. — Ой, нет, просто... Просто ветер, — Моргана принялась кончиками пальцев смахивать слезинки с век, но грустный тихий всхлип она сдержать не смогла.       Ойген смотрел на неё с открытым ртом и глупой физиономией. Его нисколько не удивляло то, что девушкам свойственно плакать и сопереживать погибшим от несправедливости людям. Но Моргана... Это была не просто эмпатия. Это была величайшая скорбь, злость, подавленная ярость, отчаяние, ненависть, беспомощность, безысходность, и всё это вело жестокую борьбу в душе этой хрупкой и нежной на вид девушки. Словно Моргана носила в себе печаль самого Камелота. Словно каждая её слеза — это невыплаканные слёзы тех, кто больше не может этого сделать. Ойген чувствовал это от неё. Каждую ноту её страданий. Ему стало тяжело дышать, но он продолжал в надежде, что его лёгкие вдохнут и заберут хоть маленькую часть этих мучений из её чувствительной души. Ойген не должен был принимать эмоции чужих людей, как свои, это главное правило, которому его учила наставница, но он всё равно почувствовал, как ему хочется плакать тоже. Наверное, потому, что это были и её эмоции тоже. Ойген опустил глаза и быстро заморгал, его плечи содрогнулись, а лопатки свело от напряжения и усилий сдержать свою сентиментальную сторону.       — Извините. Это я довёл вас до слёз.       Моргана издала неуместный нервный смешок.       — Если кто и довёл, то это точно не ты. Извини, — тыльной стороной ладони она вытерла щёку. — Просто... Я наблюдаю за этим уже много лет, как приехала сюда жить, и всё никак не могу привыкнуть.       Ойген бросил на неё косой взгляд. Он старался не смотреть на неё из вежливости, чтобы она не беспокоилась о том, как она выглядит.       — Вы... Сопереживаете волшебникам? — осторожно поинтересовался он. — Я думал, в Камелоте большинство людей ненавидят магов.       Моргана склонила голову.       — По-настоящему ненавидит магов только Утер. Остальные люди повторяют за ним из-за страха, наверное, либо я хочу в это верить, — она вздохнула. — Я достаточно наблюдала за тем, как проходят казни, и никогда не понимала, чем эти люди заслуживали смерти. И никогда я не могла повлиять на приёмного отца и спасти хоть одного человека.       — Вы изводите себя, — Ойген постарался, чтобы эта фраза звучала, как предположение, но он точно знал, о чём говорит. Он точно знал, что значит обладать безусловной эмпатией, и как это тяжело, что порой приходится закрывать своё сердце, чтобы не переживать о том, что нельзя изменить.       — Возможно, — Моргана помотала головой, прогоняя воспоминания. — Иногда я думаю лишь о том, а чувствует ли Утер то же самое? Но каждый раз я лишь нахожу подтверждение, что это не так.       Она замолчала. Ойген не знал, что ответить. Он понимал, что леди спросила у него об оборотне ради очередного "подтверждения" для самой себя. Но он не мог понять, что за странное желание внутри неё постоянно подкармливать свою скорбь и злость. Она страдает, но продолжает брать на себя всё больше. Может быть, она выращивает ту, что однажды, вооружившись чистой злостью, обрушит её на современный порядок Камелота, снесёт его до фундамента и отстроит заново. Ойген не мог этого знать точно. Но если Моргана продолжает себя истязать, это значит, что она считает это правильным.       — Извини, Ойген, — леди вздохнула. — Я даже не заметила, как наговорила тебе всякого без разрешения. Тебе и так нелегко.       — Всё в порядке. Я рад, что вы смогли выговориться, это полезно. Вряд ли вы можете обсудить это ещё с кем-то в Камелоте.       Моргана поджала губу и кивнула.       — Да... К сожалению. Я ещё не встречала человека, который бы понял меня и выслушал.       — Я вас понимаю. Не волнуйтесь, считайте, что я просто случайный знакомый, с которым вы больше не встретитесь. Я увезу вашу тайну очень далеко отсюда.       Моргана облегчённо улыбнулась. Ойген почувствовал, как её напряжение отступает. Видимо, от разговора ей действительно стало легче.       — Ты очень милый. Жаль, что мы больше не встретимся. Спасибо тебе, Ойген.       Ойген смущённо улыбнулся. Он даже не понимал, почему она говорит спасибо, если он просто стоял рядом, как истукан, и слушал. Но иногда свободные уши это действительно самая лучшая помощь.       — Вы выглядите уставшей, — заметил он. У леди, помимо следов от слёз, действительно было худое болезненное лицо.       Моргана махнула рукой.       — Я плохо сплю. Не могу ни ночи провести без кошмаров.       Ойген содрогнулся. Это откровение прозвучало как начало знакомого паттерна. Может быть, кошмары леди из-за её эмоционального состояния, что неудивительно, но всё же он решил поговорить с ней об этом дальше.       — Кошмары? О чём они? — Ойген кашлянул, чтобы скрыть заинтересованность. — Кхм, если вы не против, вы можете поделиться.       Моргана подняла на Ойгена щенячьи глаза. В них словно читалось "Ты правда готов меня выслушать?". Леди набрала в грудь воздуха, чтобы начать рассказ, но за их спинами прошли два стражника, отчего леди тут же замолчала и непринужденно кивнула им для приветствия. Было видно, как она испугалась. В неловкой тишине они с Ойгеном дождались, пока стражники уйдут. Парень прекрасно понимал ситуацию, а поэтому просто терпеливо простоял вместе с Морганой в тишине, пока она снова не почувствовала себя в безопасности.       — Эти сны, — она тихо заговорила и нервно начала заламывать пальцы. — Странные.., — Ойген вскинул бровь. — Иногда мне снится что-то, что должно произойти. И это как предупреждение. Однажды.., — Моргана осмотрелась по сторонам и сделала свой голос ещё тише и, с надеждой смотря на Ойгена, продолжила. Парень наклонился чуть ближе. — Однажды мне приснилось, как красивая девушка убивает Артура. Топит его в воде. А на следующий день девушка из моего сна оказалась в Камелоте.       У Ойгена похолодели руки и спина. Догадки не подвели. Похоже, у Морганы действительно был какой-то дар, который потихоньку давал о себе знать, и она даже не подозревала, что с ней происходит. Ясное дело, рассказать ведь некому.       Моргана жалобно смотрела на Ойгена, будто ожидая, что он вынесет ей какой-то вердикт. Ойген почесал подбородок.       — А что было потом? После того, как она появилась?       — Артур влюбился. Всего пару дней прошло, а он устроил Утеру истерику, что хочет жениться. Король ему отказал, и в тот же день Артур и София сбежали вместе. Мерлин сказал, что нашёл Артура в лесу в невменяемом состоянии и привёл обратно в Камелот, — на одном дыхании произнесла леди.       "Оправдание такое себе, Мерлин", — подумал про себя Ойген. — "Но парень молодец, работает скрытно", — подумал он снова, почёсывая подбородок. Он уже примерно представлял, куда делась загадочная дева. Ойген прикинул, что той девушкой могла быть какая-нибудь нечисть, но теперь это неважно.       — Т-ты же веришь мне? Я... Я уже не знаю, где ложь, а где правда, — её голос перешёл на нервные заикания. — Меня никто не слышит, даже Гаюс. Мне уже кажется, что и появление этой девушки мне приснилось тоже, или... Или... Или я просто действительно схожу с ума, — руки Морганы дрожали, когда она поправила ими волосы.       — Нет! — не думая, выпалил Ойген и тут же пожалел об этом поспешном ответе. Моргана удивлённо смотрела на него. — То есть... Вы нормальная, вы не схо́дите с ума! — Ойген попробовал сгладить углы, но закопал себя ещё глубже. Он тут же заткнулся, а глаза Морганы загорелись, будто в этом ответе она нашла спасительную соломинку.       — Ойген, что со мной? — прошептала она. Парень опустил глаза. — Пожалуйста, расскажи мне! — она больно схватила его за плечо, так как в почти что истерике не контролировала силу. — Ойген, я никому не расскажу, ты моя единственная надежда, я же вижу, что ты понимаешь, о чём я! Пожалуйста...       Ойген посмотрел в её жалобные глаза. "Вот дерьмо!", — подумал он. Теперь он действительно прочувствовал, в насколько чужой стране он находится. То, что у них дома является естественным и о чём рассказывают и объясняют детям, то в Камелоте считается стыдом и позором, мало того, одно лишь обладание даром ведёт к костру. Он понимал, что он не может Моргану так оставить и она имеет право знать хоть каплю правды. Бедняга и так уже думает, что у неё едет крыша, а она наверняка страдает от видений с детства. Но и рассказать всю правду Ойген не может. Моргана не выдержит. Это тема, к которой человека нужно подготовить, заботливо объяснить все нюансы в комфортной обстановке, а после оказывать любую поддержку. Но у них только один разговор. И в этот один разговор Ойгену нужно как-то вложить целый курс подготовки. "Думай, думай, думай...".       — Леди, я всё расскажу, только не держите меня так сильно за руку, вы мне плечо выворачиваете, — тихо сказал Ойген. Моргана вздрогнула, извинилась и сразу отпустила его, тут же сложила руки и застыла, готовая внимать каждому его слову. — Кхм, — Ойген собрался с мыслями. — Мы с Тео уже говорили, что на наших землях нет магии. Но это отчасти неправда, потому что в прошлом она была, — Ойген решил усидеть на двух стульях одновременно. Всё-таки он не готов был признаться, насколько магия у него дома естественна. Мало ли ещё, Моргана сбежит завтра из замка, и они с Тео найдут её на драккаре, прячущейся в корзине с провизией. — И я читал о ней в книгах. И знаете, магия, она... Когда она существует на какой-то земле, она как воздух, она повсюду. Это как невидимая энергия. И... Бывают люди, на которых эта энергия действует, — завуалированно сказал он.       — То есть... Я волшебница? — Моргана побледнела.       — Нет! — Ойген остановил её. Нет, он не должен убедить её в этом, потому что тогда жить в Камелоте ей станет опасно. Хотя это бы помогло, если бы она выплёскивала переполняющие её силы через колдовство, со временем ей стало бы лучше. Но не сейчас. Может быть, однажды, она сама увидит это. Но сейчас самое главное — это просто убедить её, что она не сумасшедшая. Это спасёт её. — Кхм, точнее, я не уверен, но думаю, вы не волшебница. Знаете... Я вам приведу пример. В моей общине живут старики, у которых сильная чувствительность на погоду. Например, у них может болеть голова, когда собирается дождь. Это происходит из-за погодных изменений воздуха. Я вот не чувствую этого, а они чувствуют, это просто особенность их тела. В вашем случае это может быть то же самое, только с магией. Вы очень эмоциональна и чувствительна. И, возможно, поэтому магия вокруг на вас воздействует. Это нормально, и вы ни капли не сумасшедшая. Просто рядом не было человека, который раньше меня вам бы это объяснил.       — Это значит... Но... Да, пожалуй, ты прав, — она посмотрела на свои руки, будто с этой информацией она увидела своё тело по-новому. — Я... Я даже не знаю, что с этим делать... Эти сны ужасны, и я после каждого кошмара просыпаюсь в холодном поту.       "Поколдовать бы тебе немножко", — подумал Ойген, но промолчал.       — Я тоже не знаю. Но для начала примите это в себе. Это часть вас, и оно не делает вас какой-то плохой, и эта особенность не желает вам зла, она просто есть, как способность различать цвета. Кстати, о ваших предсказаниях... Если я правильно понял, тот сон с утонувшим Артуром не сбылся?       — Нет.., — растерянно ответила леди. — Я... Я рассказала Гаюсу. Может быть, он предупредил Мерлина, и тот успел спасти Артура...       — Вот видите. Ваши предсказания — это не приговор, — Ойген обрадовался, ведь теперь ему было, за что зацепиться. — Я со стороны даже вижу, что это своего рода... Подарок. Полезный инструмент, которым вы ещё не научились управлять. Как иголка. Сначала она колет пальцы до крови, но потом, когда научитесь держать её в руках, можно изготовить потрясающую вышивку. И ваш сон, он ранит вас, потому что вы видите ужасные вещи. Но эти события вы видите заранее, и вы уже увидели то, что можете их предотвратить. Так вы можете оберегать дорогих для вас людей, как вы, возможно, уже защитили Артура.       Моргана слушала с широкими глазами. На её лице было озарение, будто ей ещё никогда не говорили такого.       — Действительно, я ведь... И не думала об этом в таком ключе... Но... Как я расскажу об этом? Если Утер узнает, он тут же отправит меня на костёр.       — Так вы имеете право не говорить, — Ойген пожал плечами и поставил руки на бока. — Это ваша личная жизнь, пусть это будет вашим женским секретом. Найдите в Камелоте людей, которым вы доверяете, вот Мерлин например, он же спас Артура в тот раз. И я уверен, он вам поверит, если жизни Артура будет снова угрожать опасность.       Моргана задумчиво закивала. Она начала сильно обдумывать слова Ойгена.       — В следующий раз, если вам приснится кошмар, попробуйте принять его, — продолжил Ойген. — Я знаю, что мне легко говорить, потому что я не страдаю от ясновидения, но я вижу, как много сил у вас уходит на борьбу с естественной частью себя, как будто после каждой ночи вы пытаетесь отрезать себе руку или ногу. Попробуйте подружиться с этим. Может быть, это даст вам больше пользы.       Леди замерла. Она думала. Всё, что сказал Ойген: она никогда не думала о своих кошмарах, как о чём-то естественном и хорошем. Если бы кто-то другой сказал ей искать выгоду в этих мучениях, то её бы это глубоко обидело. Но Ойген доказал.       — Ты... Ты очень мудрый, Ойген, — Моргана подняла глаза. — Хорошо, я попробую. Но это же не колдовство?       — Нет, — Ойген улыбнулся. — Колдовство совершается по воле мага, а вы свою силу не контролируете.       — Поняла... Ты действительно много знаешь о магии, у вас, наверное, нет запрета на её изучение.       Ойген почесал в затылке и нервно засмеялся.       — Ну... Пару книг всего. Мои знания скромные, я ведь не колдун.       Моргана понимающе кивнула.       — Точно! — Ойген резко вспомнил и сразу полез в свою маленькую сумку. Поковырявшись там немного, он достал небольшую деревянную подвеску. Он сдул с неё пыль из своей курительной смеси и вытер рукавом. — Это вам на память, — он протянул подвеску Моргане.       Девушка взяла её в руки. На чёрной верёвке была деревянная подвеска в виде витиеватого узора. Ничего необычного или магического, на топоре Тео похожих узоров полно.       — Красивая...       — Это оберег с моей родины. Он сделан из липы, считается, что это дерево помогает от бессонницы и тревоги. Я уже давно его не ношу, но надеюсь, он принесёт вам счастье. Держите его рядом.       На самом деле, Ойген знал, что дал Моргане слабый амулет для уравновешивания магии в её теле. На родине такие вешают малышам-волшебникам на шею, когда они только познают силу заклинаний и плохо контролируют свою магию, от этого им тоже часто снятся кошмары, а днём их преследует тревога. Но и взрослые маги не стесняются надевать его всю жизнь. Эти подвески делают часто и повсеместно, и парень когда-то вырезал его для себя. Моргане было как раз кстати и нужнее. Этот оберег — самая безопасная вещь, которую только Ойген мог подарить. На остальных его аксессуарах были руны, другие магические символы и камни, которые нужно подбирать долго и тщательно под энергию каждого мага. В любом случае, он сделал всё, что мог для того, чтобы после отъезда его не мучила совесть.       Моргана немного замешкалась, но затем надела подвеску на себя. К её роскошному платью она совершенно не подходила, уж больно просто выглядела, но леди было всё равно, если это её шанс на исцеление. Ойген кивнул и улыбнулся. Ну, теперь он действительно спокоен.       — Спасибо, Ойген, — Моргана всё ещё была растеряна. — Ты не представляешь, как многое для меня значил наш разговор.       Парень засиял и кивнул.       — Я пойду, меня ждёт ещё ужин с Утером. И ещё раз спасибо, — леди поклонилась на прощание и, как завороженная, ушла с королевской стены. Ойген проводил её взглядом. Моргане надо будет многое обдумать. Может быть, однажды она сама осознает свою силу. А если нет, то не так это и плохо.       Ойген сделал ещё одну сигарету, незаметно зажёг её и снова мирно устроился локтями на стене.

***

      — Ну, что, северяне, выпьем за наше знакомство! — Гаюс достал из шкафа графин с алкоголем. Тео, Ойген и Мерлин сидели за одним столом. Они были тихие и уставшие. Собраться они все смогли только поздним вечером, и Гаюс зажёг много свечей, чтобы в лаборатории было светло и комфортно. Обычно они с Мерлином уже спали в это время, но не сегодня. Этот вечер они хотели завершить маленьким торжеством для гостей и их самих. Тем более это было как раз к ужину, ведь за весь день у них ничего больше не было, кроме завтрака перед боем. Гаюс здорово постарался ради застолья, он заказал с королевской кухни несколько блюд для ужина. Для Ойгена он даже в отдельности принёс несколько видов сыров, вкусный салат и тушёные в печи овощи, которые изысканно готовили на камелотской кухне, и ими с удовольствием угощались даже самые отъявленные мясоеды.       — Давай налью, у меня рука легче, — Мерлин поставил рядом четыре кубка и принял графин с вином. Он суетливо открыл крышку и принялся разливать напиток по кубкам, а затем поставил их к каждому из присутствующих. — Итак, кто будет говорить тост?       Тео и Ойген пожали плечами. Они не готовились, и вряд ли у обоих после тяжелого дня работала голова для застольных речей.       — Давай я, — Гаюс взял свой кубок. — Я поднимаю этот кубок за сегодняшних героев Камелота! За Тео, Ойгена, и даже тебя, Мерлин.       Юный маг расплылся в милой улыбке.       — Вы храбро одержали победу, чего бы она вам ни стоила. И теперь вы готовы скромно покинуть нас и продолжить свой путь, и поэтому я хочу вам пожелать, в первую очередь, чтобы сама судьба вела вас вперёд. Ура! — Гаюс вскинул кубок, закончив этим свою речь.       — Ура! — в один голос ответили парни и также подняли свои кубки. Каждый сделал по глотку, и для них комната наполнилась запахом восхитительного королевского вина.       — Чтож, — Гаюс положил руки на стол. — Мне бы хотелось послушать, как это было. Разумеется, мне вы можете рассказать всю правду.       Парни помрачнели.       — Это был волшебник, Гаюс, — ответил Мерлин. — Его звали Бьёрн, и он сказал, что когда-то работал целителем в Камелоте. Ты знал его?       Гаюс опустил глаза и закивал. Он грустно вздохнул.       — Да, припоминаю это имя. Раньше Камелот был центром развития для многих людей, и целителей в том числе. Если мне не изменяет память, то его лаборатория находилась где-то в западной части нижнего города.       Во время Великой Чистки он запросто мог попасть в списки подозреваемых в использовании магии. Бедняга... Он бежал от преследования, но его всё равно нашли.       — Вы знаете что-то об этом? — спросил Ойген.       — Он сказал нам с Артуром, что рыцари убили его жену, — перебил Гаюса Мерлин. — Артур был удивлён, я думал, он знал.       — Знаю.., — Гаюс вздохнул. — Утер не считает важным рассказывать сыну обо всём, что происходит в королевстве. Рыцари доложили , что та женщина взяла на себя вину за колдовство. Бьёрн остался бы жить дальше, если бы не его обращение в медведя. Но уже ничего не поделаешь.       Парни опустили глаза.       — А вы многое знаете о Великой Чистке? — спросил Тео. — Просто... Мы с Ойгеном.., — воины переглянулись. — Немного думали об этом во время похода. История с Чисткой ведь правдива?       Гаюс заинтересованно поднял подбородок.       — Несомненно, — ответил он. — Я к тому времени уже был на королевской должности, и видел Великую Чистку своими глазами. И я с точностью могу сказать, что она была. Если позволите, я воздержусь от жестоких рассказов, всё-таки и для меня этот период был непростым, как и для всех жителей Камелота в то время.       — Понятно.., — ответил Тео и опустил глаза.       — Вы не врёте, — сказал зачем-то Ойген. Точнее, он сказал это для Тео в моменте.       — Хм, а зачем же мне врать? — усмехнулся лекарь. — Я бы и сам хотел, чтобы вся эта история была выдумана, но увы, она случилась. И сейчас остаётся лишь жить дальше, мы ничего не можем изменить, а поэтому нужно сосредотачиваться на других ценностях.       — А почему вы спрашиваете? — поинтересовался Мерлин.       Тео и Ойген снова переглянулись.       — Да так, — ответил Тео. — Мы просто были удивлены, как король смог одолеть магию своими силами, ведь... Наверное, это было очень трудно: одолеть магию без использования магии.       — Тем не менее, Утер доказал обратное, — прервал его Гаюс. — Вы сами видите, что его власть непоколебима. Может быть, когда Артур станет королём, он изменит законы, но сейчас другое время. А вам тем более не стоит беспокоиться о нашем королевстве. Как я понял, на вашей земле с магией всё гораздо свободнее?       — Ну да, — воины кивнули.       Мерлин устало положил голову на стол.       — Как же я вам завидую! Вот бы и мне жить там, где я могу свободно колдовать.       Гаюс с улыбкой потрепал его по волосам.       — Здесь тебя хоть что-то сдерживает. Боюсь, если дать тебе безграничную волю, ты бы за неделю устроил конец света.       Мерлин улыбнулся и поднял голову.       — И то верно. Как-никак, я очень способный волшебник, и кто знает, какая ещё сила скрывается в этом могучем теле, — со свойственной ему горделивостью в шутку ответил Мерлин.       Гаюс тихо засмеялся.       — Однажды ты станешь великим магом. И вы, ребята, я уверен, однажды тоже станете великими людьми. А теперь давайте ужинать, нежели томить себя разговорами.       Они четвертом принялись за трапезу. Пару глотков алкоголя сделали конец этого дня лёгким и приятным, вино приняло на себя всю грусть и тяжесть пережитого дня. Тео чувствовал, как впервые за день он смог действительно расслабить плечи, а Ойген был рад тому, что в опьянении он не так концентрируется на всём подряд и его голова ощущала приятную дурость. Он просто наслаждался вечером в этой лаборатории, в которой всегда пахло аптечной ромашкой и цветущей липой. В окнах лаборатории ещё недолго горел свет, прежде чем её обитатели ушли в объятия заслуженного отдыха.