Последний шанс

Милюни вызвали на допрос и подробнейше расспросили ее. Она ничего не заподозрила, ведь такое было не в первый раз и являлось нормой уже много лет. Она думала, что ее повысят, но скоро поняла, что эти надежды беспочвенны. Мелюзины теперь лишь слуги архонта, а не его благосвенные дети. Раньше все было не так. Она не помнила как пришла в этот и мир сколько прошло лет, но помнила, что раньше город был для всех, а не для избранных. Фонтейн был страной свободы, а теперь это страна Закона. Закона, в котором есть место только правящему гению и избранными богами людьми. Избранные богами люди не имеют ничего общего с аристократами, они такие же бедные умом и такие же внутри обычные, как и другие люди. Люди, которым нужно прятаться в колодцах, людям, которым нельзя иметь дома окно, людям, которым проще убежать в леса, чем пытаться исправить что-то. Это ли жизнь? Милюни сочувствовала им всем, но сделать ничего не могла. Она очень испугалась, когда ей сказали, что ей нужно будет найти в толпе чужеземца с большой феей и провести его в тюрьму. Она думала, что он опасный, злой и очень старый, раз его так боится архонт. И она очень удивилась, когда чужеземцем оказался он. Милюни не помнила сколько ей лет, но помнила все, что с ней происходило. И ей показалось, что они уже были знакомы. Она хотела, чтобы чужеземец спасся и сбежал в леса, а оттуда покинул Фонтейн. Ведь она знала, что его ждет и оставила ему открытой дверь. Но разве Итер мог это понять? Милюни не подумала, что он и не помнит ее. Но… быть может ее помнит фея? Милюни выскользнула из комнаты в длинный трубный коридор, она оглянулась вокруг, проверяя, нет ли никого поблизости. Проверив, что она одна, Милюни осторожно отодвинула решетку и начала карабкаться вверх по лестнице, пока не добралась до среднего этажа. Здесь она немного подождала, а затем продолжила карабкаться вверх до последних этажей. К сожалению, где комната феи она не знала, но почувствовала еле уловимый запах, который почти стерся из ее памяти. Она прошла по коридору и постучалась в дверь. Паймон встрепенулась. — Входите, — сказала она. Милюни осторожно прошла в помещение и закрыла за собой дверцу на ключ. — Ты — фея, которая прибыла с чужеземцем? — в лоб спросила мелюзина. — Ты помнишь меня? Меня зовут Милюни. Или как ты называла меня Водная Выдра. Мы ведь хорошо дружили… — Паймон не помнит ничего про выдр. Почему ты думаешь, что мы знакомы? — Потому что я узнала тебя и твоего спутника. Много сотен лет назад ты была совсем другой… Но одежда на тебя та же самая. Это нормально, что ты стала феей, но… неужели ты ничего не помнишь? Мы расстались перед границей с Натланом и ты пообещала мне вернуться совсем другой. Мы заключили пари Фей и Мелюзин, ты помнишь о нем? Паймон ничего не понимала. Мелюзина и правда казалась ей очень знакомой, она чувствовала доверие к ней, но абсолютно ничего могла ей сказать. Память малышки работала как маленький конвейер, пытаясь достать хотя бы частичку информации, чтобы понять, что происходит. Она ничего не помнила до момента, как оказалась на берегу Мондштадта. Вернее, помнила, что была очень голодна и очень болела, но чем была вызвана болезнь она не понимала. Паймон села и схватилась за голову. Было тяжело как-то собраться. — Я не знаю, что они сделали с тобой, Паймон, но, возможно, тебе придется провернуть то же самое с твоим другом. Через несколько недель его будут судить и точно казнят. И тебе даже не дадут поговорить с ним. Так что пока сидишь тут — вспоминай дорогу до мест, где тебя переродили. Я знаю, что ты вспомнишь. Хоть тебе и дали тело весьма юной феи, твоему мозгу почти 700 лет. Заставь его шевелиться. Милюни хлопнула в ладошки, поклонилась и ушла, оставив бедную Паймон в еще большем замешательстве.