Сотрудничество

      Альтернатив-Сезар был прав и Марк понял это уже через три дня после происшествия, потому что, несмотря на слова про "жилетку" и то, что тот его не оставит одного, Хитклифф проснулся ото сна уже в пустой комнате, когда туда вошёл главный следователь округа, разбудив его стуком в дверь. Волокита с оформлением наследства затягивалась, допросы откладывались по причине неблагоприятного состояния одного из потерпевших. Сестра уехала жить к подруге, не в силах находиться в доме, где её мать превратили в человеческий фарш. Когда полицейские наконец оставили его в покое, то наступила стадия, которую он бы сравнил со светом хирургической лампы- холодный пучок лучей, который беспокоит, но закрывать глаза слишком страшно, потому что вот-вот в твоё тело войдёт острое лезвие скальпеля, а что будет дальше- одному Богу известно. Его охватила страшная паранойя, как когда всю ночь не спишь, а на утро очень трудно заснуть, болит лицо, а сердце бьётся как сумасшедшее безо всяких причин.       Хитклифф к чертям снёс шторку в ванной комнате, не закрывал двери между помещениями, но дверь в свою комнату он закрывал на все обороты замка и заставлял столом. Он на всю ночь оставлял во всём доме свет, на всякий случай держал под кроватью фонарик и свечи. Преимущественно- церковные, но и цветные, для праздников, тоже оставил. Он постоянно разговаривал сам с собой, но отключил от сети телевизор, а после того, как ночью, во время приготовления замороженных вафлей, из радио резко вырвалось пронзительное шипение, за которым последовали наполненные агонией крики его друга, перешедшие в истошный вой матери, благополучно расколотил прибор молотком для мяса, пока основной динамик не напоминал кучу железа и проводов. Парень часто ощущал холод на коже, прятался от него в одеяло, подолгу сидел у батареи. Как в таком состоянии проводить время? Правильно- спать. Марк спал в течении всего дня, а ночью бодрствовал, неся оборону против альтернативов, посчитав то, что раз самые частые нападения приходились на ночное время суток, то он сделает всё, чтобы не подставиться снова. Он не мог доверять даже тому опыту, что видел сам- безобразный красный ожог на руке лже-Торреса, когда тот соприкоснулся с ним. И он мог проводить вечера ничего не делая, а просто смотря в пустоту, срывая с губ имена тех, кого потерял в ту злополучную ночь. В его голове роились разные мысли и чувства. Вина- потому что не смог защитить их; потому что не может поддержать сестру, когда сам находится на грани. Страх потерять младшую, остаться совсем одному, снова столкнуться лицом к лицу с альтернативом, который уже не будет так снисходительно относиться к нему. И.. отвращение. Он читал молитву каждое утро перед сном, читал ночью, когда приступал к еде, просил у Господа прощение, когда напивался в сопли, заходясь в рыданиях. И на каждой святой строчке его желваки играли на лице раздражением. Торрес умер, потому что не верил. Потому что он другой. Потому что он не хотел преклонить голову перед тем, чего, как он думал, не было никогда.       Вечером третьего дня, а то была суббота, он залил себя литрами одеколона, небрежно накинул куртку, выцепил из тумбочки в коридоре свои водительские права, после чего двинул в сторону магазина. Выход из дома пошёл на пользу- свежий воздух слегка привёл мысли в порядок, мелкий моросящий дождь будто омыл его и его душу от тревог, от скопившегося стресса. Но желудок не давал ему покоя, начиная отзываться небольшой отключкой сознания из-за голодания. А разум требовал полной разгрузки. Для этого и нужно было что-то, подтверждающее личность, а конкретнее- её возраст. Так что домой он возвращался со звенящими в пакете бутылками пива, а в качестве еды он просто взял три замороженные пиццы по цене двух. Не сказать, что подобная еда сильно ему помогала. Она попросту в нём не задерживалась, после тяжёлого похмелья оказываясь жёлто-зелёным пятном на ковре в зале или у ободка туалета. Во рту теперь почти постоянно стоял прогорклый вкус желудочного сока. Жизнь на автомате, полу-существование, жалкое и удручающее. Сестра явно не обрадуется, если решит внезапно прийти проведать брата..       С субботы на воскресенье произошёл подарок свыше, не иначе. Впервые за долгое время ему приснился сон. Кто бы мог подумать, что парень, загруженный учёбой и своими проблемами, сможет наконец увидеть что-то во сне, помимо густой, но спокойной черноты.. Тихий плачь доносится до его слуха, перед глазами вырисовывается его улица, узкие тротуары, мусорные баки и дома. Таким оно всё выглядело двенадцать лет назад, когда ему было шесть с небольшим. Этого.. просто не может быть. Марк подрывается бежать в переулок, ему нужно оставить позади всего несколько домов, чтобы успеть. Хитклифф тормозит прямо напротив высокого парня, худого, долговязого. Глаза ребёнка сверкают от своей безнаказанности и власти, от ощущения силы. Из глубины тупика слышатся тихие сдавленные всхлипы и Марк замечает тёмную макушку. Из носа струится кровь, из зажмуренных глаз- слёзы. -Вставай и дерись, выродок! Вы, сраные мексикосы, дикари ёбаные! Давай, нападай, амиго!,- глумится ребенок, потирая костяшки и приближаясь. Было видно, что мальчишку забили в угол и тот лежал, опираясь спиной на мусорные баки. По его частому и прерывистому дыханию было понятно, что мальчик был напуган до чёртиков. Именно так он запомнил свою первую встречу с маленьким Сезаром. Плачь, гадкие оскорбительные слова и слёзы. -Отойди от него, урод!!,- доносится за спиной Марка и на лице мелькает улыбка с долей гордости. Давай, малыш. Жги. Покажи ему, как обижать слабых.. Старший замахивается на маленького Марка, но тот отходит на пару шагов, быстро вытаскивает стеклянную бутылку из под колы и бьёт ею о ближайший мусорный бак. Не можешь одолеть силой- используй оружие. -Э-э-э! Ты больной что-ли?! Убери это от меня!!,- взвизгнул тот, натягивая на плечо сумку, рывком выбирая из переулка, пока на звук битого стекла не прибежали взрослые и шпана не растрепала им, что он избил мальчишку. Марк ещё постоял, глядя ему вслед, чтобы убедиться, что этот придурок убежал. Хитклифф постарше смотрит за тем, как его маленькая версия подходит к мальчику и присаживается. -Ты новенький в городе? Нельзя ходить одному по переулкам! Тебе повезло, что мы с мамой были рядом!,- честно говорит он, подавая сверстнику руку: -Я Марк Хитклифф. А ты? -Сезар.. Сезар Торрес. Мы с мамой недавно переехали в округ Манделы, я просто потерял свой мячик и..,- мальчишка прервался, осматривая всё вокруг, в конце концов принимая помощь и хватаясь за руку Марка, не может найти пропажу: -Diablo, он наверняка забрал его! Мне его папа подарил! Торрес натужно шмыгает носом, а малыш-Хитклифф достаёт из кармана свой носовой платочек, подавая его мальчишке. -Ну ты и нюни распустил..,- говорит он неловко, почесав затылок и вздохнув, но немного погодя встрепенулся и заулыбался: -О! Придумал! У нас есть мяч и мы можем поиграть вместе! Мои друзья уехали на море, так что меня сейчас очень скучно. Что скажешь? С округлыми и мокрыми глазами мальчик оглядел руку, которая сжимала его запястье, шмыгнул ещё раз и улыбнулся. Их цвет кожи контрастировал, русые мягкие волосы и чёрные, густые и жёсткие. Время ненависти к латиноамериканцам ещё не закончилось, новый приятель Сезара мог оказаться в неприятностях из-за него. -Хорошо.. Хорошо, только давай зайдём к моей маме. Я возьму у неё денег на мороженое.       Только через долгие годы Марк узнает, что отца Сезара убили на старом складе, изуродовав всё его лицо из гвоздезабивного пистолета. Он хотел обеспечить семью деньгами, открыв небольшой ресторан. Конкуренты с радикальными взглядами относительно мигрантов были против. На старом месте миссис Торрес получала письма с оскорблениями, угрозами. Сезара воспитанники детского сада называли "гадким полукровкой", "мексом", "сыном драгдиллера". С переездом на новое место подобные случаи стали редкостью, пусть было и трудно полностью избавиться от предвзятого отношения тех годов. Хитклифф и Торрес вместе пошли в первый класс, вместе закончили младшие классы, вместе ездили в походы бойскаутов. Когда в четырнадцать Марк начал встречаться с Дороти Бэй, Сезар помогал ему выбрать костюм на первое свидание и собрать ей букет. Когда в пятнадцать Марка бросили, именно Сезар утешал его и помогал склеить кусочки разбитого сердца заново. Торрес в шестнадцать начал курить и Марк был тем, что заставил его бросить. В семнадцать Сезара засмеяли за влюблённость в парня из параллели, Хитклифф очень долго отгонял недоброжелателей и помогал другу не чувствовать себя так паршиво. В восемнадцать они оба не пошли на выпускной, а сели на мотоцикл Торреса и погнали в придорожную пиццерию. Костюм, который Сезар приготовил для того вечера, оказался бесполезным. Красная бабочка, дорогой одеколон, запах бензина и жареного сыра, завывание старого кондиционера, стрёкот флуоресцентных ламп. Марк, Сезар и большая пепперони. Что ещё нужно для счастья двум оболтусам, которые променяли самый значимый день в их жизни на шум колёс и запах салями?       Глубокий сон наступил абсолютно незаметно. Удивительно, как вымотанный от долгого стресса и паранойи человек может легко задремать, зная, что каждую секунду он находится в потенциально смертельной опасности. Но утро и солнце не ждёт никого. От открытого окна тянуло сквозняком, так ещё и дверь в зал была открыта. Оттуда тянуло средствами для чистки, хлоркой и ещё бог знает чем химическим. А ещё.. пепперони. Откуда-то снизу доносился звук работающего телевизора. Парень неспешно поднялся с кровати, потирая лицо рукой, пытаясь понять, что вообще происходит.. Сунув руки в карманы свободных штанов, Хитклифф спустился по лестнице вниз, широко зевая, намереваясь почать мамину бутылку вина, а потом заесть первым, что попадётся в холодильнике. Запах нормальной пиццы не вселял уверенности, что он доносится из его дома, а не где-то за окном. Здоровый завтрак сейчас всё равно звучал как худшая из возможных идей. Он не горел желанием чувствовать себя здоровым, как и в принципе- чувствовать себя. Заходя в просторный зал, Марк сначала затормозил, снова протёр глаза рукой и только потом выругался. Около дивана стояла целая инсталляция из банок, бутылок и коробок различных чистящих средств, и целый мешок хлорки. На чистом, ароматном и белоснежном ковре сидел его дорогой друг, а точнее то, что им притворялось. Оно с наслаждением уплетало пиццу, щёлкая пультом. Он же отключил ящик от сети.. -Ты.. Ты че тут делаешь? Где ты вообще был?,- спрашивает он, слишком сонный чтобы удивляться и слишком сердитый, чтобы сохранять равнодушие: -Это ты тут всё помыл? А пицца откуда..? Только после того, как Марк выдал своё присутствие, Сезар оторвался от экрана, глянул на него и тут же поморщился, брезгливо прижимая боковую часть ладони к своему лицу и носу. -Всё, кроме тебя.. Ты себя в зеркале давно видел?,- спросил тот и встал, подходя к хозяину дома ближе и вертя в руках вилку: -О Сатана, да от тебя уже уксусом несёт..! Раз решил себя окончательно законсервировать, то делал бы ты это в своей комнате, а не здесь. Ещё чуть-чуть и жир с твоей головы начнёт капать на мой чистый пол. Парень провёл рукой по своей голове. Действительно, волосы были такими грязными, что слиплись в мелкие пряди, а от тела стоял тяжёлый запах пота. Возможно, скоро у него по всему лицу полезут угри и прыщи. Про носки он заикаться уже не хотел. Запустил себя и дом, а теперь альтернатив отчитывает его за это. Вырываясь из пучины собственной хандры, тот хмурится. -Это мой пол. Откуда у тебя вообще деньги на пиццу?,- поинтересовался он, глянув на полку с семейным сейфом. Нетронутый. Только если..: -ТОЛЬКО НЕ ГОВОРИ МНЕ, ЧТО ТЫ УБИЛ ДОСТАВЩИКА! Торрес сначала прыскает, а потом целиком отдаётся смеху, уже более походящему на человеческий, нежели в прошлый раз. Учится, приспосабливается, внедряется. Интегрируется. -Расслабься. Не убивал я никакого доставщика. Разве что.. какой-то чудак хотел обмануть меня и продать мне щепотку пшеничной муки по цене килограмма, но я его раскусил. Теперь придурок валяется в подворотне, а у меня и его денежки, и мука!,- сказал тот, показав на большой прозрачный пакет, лежащий на столе: -Умеешь делать вафли? Шучу! Все американцы умеют печь вафли, уж не мне это спрашивать. А ты, кстати, чуток сбросил, пока меня не было. Не ел ничего и перестрессовал. Извини за прямоту, но во время нашей первой встречи ты был немного.. Немного жирным~ В его бок тыкают вилкой, как когда мясо проверяют на готовность. Но Хитклифф не обратил внимания. Это же.. не мука. Да? -Сраный альтернатив убил какого наркоторговца, украл у него весь нал и сейчас у меня дома лежит килограмм кокаина.. Пиздец,- резюмировал он, нервно усмехнувшись: -Я в душ.. Мне всё ещё кажется, что я сплю.       Натираясь гелем для душа с запахом яблока, Марк изо всех сил пытался собрать мысли в кучу. На кой этой твари убираться у него дома, заказывать еду и смотреть телевизор? Пытается подобраться ближе или учится вести себя как человек, чтобы более правдоподобнее действовать в своих грязных играх? Этот паззл никак не хотел складываться, потому что детали каждый раз меняли свои крепящие стороны, он не мог посмотреть рисунок на коробке и часть паззлов либо заваливалась в подушки дивана, либо терялась в ковре. Нужно было составить приблизительный план того, что он будет делать дальше. В колледже ему дали неделю на отходняк, после он будет на месяц переведён на домашнее обучение. Ещё четыре дня он позволит себе рефлексировать, а дальше придётся брать яйца в кулак. Ради себя и ради сестры. -Зачем ты сломал радио? Я, может, поболтать хотел,- внезапно доносится голос рядом и Хитклифф вздрагивает, быстро смывая пену с волос и стряхивая руками влагу с лица. Он ошарашенно смотрит на нарушителя личного пространства и даже начинает злиться на себя за то, что убрал шторку. Сезар мыл в раковине кухонный нож, закатав рукава кипельно белой рубашки. Пиджак, видимо, оставил в зале. Альтернатив осмотрел Марка сверху вниз и вернул взгляд на его лицо. Невозмутимый сукин сын.. -Так это был ты?! ТЫ.. Ты.. Блять, в следующий раз стучись, если захочешь войти в ванную, где моется другой человек! И не смотри на меня в упор! Это неприлично!! Злость то ли на себя, то ли на паразита закипала в венах. Три дня одиночества, полные страха и тревоги превратили его в суслика, который, заслышав громкий звук, бежит прочь, тяжело дыша и выпучивая глаза. Это уже ни в какие рамки.. -Успокойся, поехавший. Как закончишь, на столе ещё две коробки,- равнодушно отвечает Торрес, пожимая плечами и направляясь к выходу из ванной: -Сегодня твоя сестрёнка собиралась проведать тебя. Выкинь бутылки из комнаты. Завтра, если мне повезёт с уловом, ты получишь свои ответы. Дверь ванной хлопает и парень оседает на белоснежное дно, покрытое акрилом, делая глубокий вдох и выдох. Сестрёнка, значит.. Значит, псевдо-Сезар следил за ней всё это время. Значит, у него есть некоторые планы на тех двоих Хитклиффов, что ещё остались в этом округе. Отца Марк в расчёт не брал. Они забыли этого больного сектанта очень-очень давно и не считали частью семьи. Пусть этот паразит ему хоть мозги через трубочку выпьет, пропустив через отверстие в зрачке- плевать. Хитклифф старший забрал у них слишком много, чтобы горевать о нём в случае чего. Сара, правда, так не считала.       Если бы занятые работники полиции могли на минуту оторваться от своих дел, то они бы определённо заметили то, как смолисто-чёрный силуэт движется по стене, забираясь в вентиляционную шахту. Глава полицейского департамента уходит на заслуженный перерыв, закрывая кабинет на ключ. Решётка отодвигается без видимых усилий, рука в белой перчатке наспех закрывает жалюзи на двери и окнах. Никаких отпечатков. В толстой папке друг с другом лежат два диска. "Жертва 1 и Жертва 2, Марк Х. и Сезар Т." и "Сезар Торрес. Обстоятельства самоубийства в ванной". Выхватывая второй экземпляр, из коробки извлекается поддельный. Пусть пожилой мужчина сам объясняется перед отделом, откуда в следственном материале оказались немецкие видеоматериалы порнографического характера. -Прости, малыш, но тебе здесь не место. Мне ещё надо показать тебя моему дорогому другу. Его зовут Марк и, поверь, ты ему очень понравишься..