Сотрудничество

      Немолодая женщина с русыми волосами, заплетёнными в длинный тугой хвост, протирала последние столики, вытаскивала салфетки из салфетниц. Кассирша небольшой придорожной пиццерии уже собиралась закрываться, но в последний час ворвался парень, разодетый как на фотографию в паспорте, а после заказал у неё большую пепперони. С тяжёлым вздохом она ушла разогревать плиту. Может быть у этого молодого человека будет достаточно совести, чтобы оставить ей приличные чаевые. На стол аккуратно приземляется поднос с ароматной горячей пиццей. -Может быть, вы что-то пить будете?- ненавязчиво спрашивает она. Казалось, парень собрался съесть всё это один, так ещё и всухомятку: -Думаю, стоит взять напитки заранее, когда приедут ваши друзья.. -Никто больше не приедет,- отрезал посетитель, а сам поднял напряжённый взгляд на женщину: -Дженни Бармс, я полагаю? Присядьте и поешьте со мной, пожалуйста.. Женщина неловко смотрит на свой бейджик. «Дженни». Без фамилии. И всё же она усаживается, то ли из дежурной вежливости, то ли из интереса, откуда этот юноша знает её. Она протягивает руку, берёт ещё горячую корку. Когда за весь день не присесть, а обед был пять часов назад- вечерний кусочек пиццы будет как никогда кстати, хотя с её работой она должна была уже раз сто возненавидеть пиццу. -Мой дедушка служил с вашим мужем.. Он недавно умер и я не могу смириться с тем, что его больше нет. Я не знал, куда идти и.. и вот,- он поднял на неё тяжёлый взгляд и нервно повёл плечом: -Скажите, как вы справились? Потерять близкого, а потом продолжать жить в привычном темпе.. Глаза Дженни округлились, а потом она болезненно улыбнулась, сощурившись. Прежние чувства накатили на её грудь, и ей как будто снова двадцать. -Ох, милый.. Справилась? Нет. Я должна была закончить юридический и помогать людям решать свои проблемы с законом, а в итоге с горя бросила учёбу. Потом попала в плохую компанию, даже лежала в реабилитационном центре и посмотри, где мы сейчас. Вряд ли он мечтал, чтобы я жила так, но.. Кто ж знал. -Я могу вас понять. Чувствую, что за свои ошибки я тоже буду долго расплачиваться. Это невыносимо. Даже когда ты понимаешь, что у тебя есть шанс- тебе снова и снова приходится вспоминать, что ты чудовище. Просто урод.. Ему не стоит быть таким открытым к незнакомке, но он может в любой удобный момент воткнуть вилку в её тело, пробираясь через ребра к сердцу. По вине своего проклятого рождения он- чудовище. Паразит, пусть и любопытный, с чувствами, способный ощущать боль и любить. Привязываться. Его безусловная вина в том, кто он есть. Альтерантив. Порождение Сатаны. Самое гнусное существо на свете.. Бармс, тихо встав, отошла к стойке. Посетитель неловко повёл плечом, явно не ожидая, что его так прервут. Но она возвращается уже с двумя чашками кофе. Растворимого. -Извини, продолжай,- она поставила рядом с ним и с собой по чашке, отпивая. Если ему станет тяжело говорить- сделает глоток и продолжит: -Ты же сейчас не про дедушку, верно? Это кто-то, кто тебе более дорог. Полагаю, твоя девушка? Ты.. изменил ей? Раздаётся глухой кашель и клиент зажимает рот рукой, чтобы не запачкать стол. Дженни подаёт ему салфетку. Он вытирает руку и губы, тяжело вздыхая. Бьёт не в бровь, а в глаз. Впрочем, она как никто другой понимает людей, всю жизнь проработав в сфере обслуживания и повидав разные маски людей, когда им больно, когда они счастливы или когда они пытаются выдать диаметрально противоположные эмоции тем, что они на самом деле испытывают. -Он. Это он,- поправляет он. Если женщина действительно сможет его понять, то не станет относиться предосудительно: -Нет, я не изменял. Я сделал ему очень больно и боюсь, что больше никогда не смогу ничего исправить. Джен хитро улыбнулась. -Так ты из «этих».. Ну, это ладно, какое время, такие и нравы. Родители Роберта ведь воевали на стороне Нацисткой Германии и им чудом удалось уехать из страны в Штаты. А я иудейка. Представь, как наши родители отреагировали на свадьбу. Такой скандал был!- сказала она, смеясь и утирая салфеткой слёзы. Не болезненные, нет. Ностальгические: -И, тем не менее, даже когда наши отношения переживали тяжёлый кризис, я не могла оставить его одного. И он тоже. Если любишь, то пойдёшь до конца. Я бы и во Вьетнам за него поехала, грудью бы своей закрыла от пуль, лишь бы.. Дальше ей держаться было тяжелее- глаза уже были на мокром месте, а голос задрожал и сипло исказился. Юноша опустил голову вниз, не смея прервать её. Она подхватывает рукой чашку, делает крупный глоток, а после утирает глаза салфеткой. Она хорошо держится для человека, который пронёс эту любовь через десятилетия. Безумие или верность- даже не понять сразу. -Извините, я не хотел доставлять вам неудобства. Думаю, мне стоит пойти,- тихо сказал он, уже собираясь встать, но Джен придержала его за руку. -Если ты действительно волнуешься за него, если действительно заботишься.. не повторяй моих ошибок. Не отпускай,- с улыбкой сказала она, вытирая салфеткой его лицо: -Вы, современные мальчики, совсем уже сбрендили.. У тебя тушь потекла. -..какая тушь?       -Когда меня уже отпустит..- с тяжёлым вздохом произносит для галочки Марк, вваливаясь в ванную. Последствия употребления МДМА сказались глухой болью где-то в затылке, которая пульсировала, не давая просто так забить болт на неё. Прокручивая вентиль смесителя, набирая в ладони холодную воду, парень наспех смочил своё лицо, чтобы отогнать от себя сонливость. Волосы намокли и прилипли ко лбу, к щекам, по щетинистому подбородку лениво стекали капли. Сон почти покинул его голову, а вот боль усилилась. Да, за всем хорошим обязательно следует плохое, а после плохого- хорошее. Всем привычный цикл. Зато сейчас в его разуме стояла кристально чистая пустота, как будто его мозг сдали в химчистку и по нему возили щеткой туда-сюда, пока не выгнали все назойливые мысли. Вещества, при неверном употреблении, могут оказать необратимо ужасные последствия на психику человека, но в обратном случае- показать благотворный, почти терапевтический эффект, избавить от затяжной депрессии, помочь переосмыслить что-то в своей жизни, в себе. Поэтому он даже не придал большого значения диску, который был примотан к его руке этим утром. Отлепил его, положил на стол и ушёл умываться. Не сбежит ведь. Сейчас его состояние было слишком стабильным, чтобы узнавать подробности о смерти Сезара. Сейчас- поесть чего-нибудь горячего и сытного, и выпить чашечку кофе. Остальное- после.       Он вертит в руках целлофановую упаковку диска с подписью, читает её и по спине моментально пробегают мурашки, как рукой сгоняя прежнее спокойствие на нет. «Сезар Торрес. Обстоятельства самоубийства в ванной». Внутри лежал диск и небольшая записка. Марк бережно вытащил диск, буквально кончиками пальцев донёс его до проигрывателя, вставил в дисковод. Передовые технологии полиции выделялись на фоне стопки кассет, которыми пользовался Марк, но его проигрыватель всё же мог похвастаться отсеком для дисков. В следующие несколько секунд он думает, что диск слишком тихий и крутит регулятор громкости, пока не слышит гудки телефонной линии. Затем он слышит тихий голос на том конце провода и что-то тёплое разливается внутри него, он улыбается, пока глаза блестят от слёз.

"Марк, ты с ума сошёл? Ты время видел? Два часа ночи, дурень, мне завтра-

"Да мне поебать куда тебе там надо.. Слушай меня сюда!"

"О боже, Марк, ты что, пьян? У нас завтра контрольная, не смей появляться на ней с похмелья"

"А ты мне не мамаша, чтобы поучать! И не произноси своими грязными губами имя Господа" На проводе повисла тишина.

"Прости, что? Что ты имеешь ввиду?"

"А то будто ты не знаешь. Я тебя, педераста, давно раскусил.. За нос меня ещё долго водить собирался? Сука, я же тебе душу открывал, а ты.."

"Подожди, Марк, я ничего не понимаю! О чём ты вообще?

"Будто ты сам не знаешь! Ты, мерзкий пидрила, был влюблён в меня и скрывал это! Ты понимаешь, какой это позор?! Мне даже противно думать, что я дружил с таким как ты всё это время!!"

"Марк.."

"Завались нахуй, Сезар, ты.. Ты ебаное ничтожество. Просто ебучий гомик, который хотел трахнуть своего лучшего друга или как у вас там.. или он тебя трахнуть.."

"Марк, пожалуйста.." В голосе Сезара слышится уже нескрываемая дрожь.

"Отъебись, Сез. Не звони мне больше никогда, понял? Даже не смотри в мою сторону, херов гомосек. Я матери сказал, чтобы она больше не открывала тебе дверь."

В трубке слышатся сдавленные всхлипы. "Хорошо, Марк, я понял.. Я тебя больше не потревожу. Извини, что так вышло. Нет, правда, я.. Мне очень жаль." Раздаётся звук воды в душе и больше нет слов. Так проходит одна минута. Потом вторая.

"Сезар?" "Трубку повесь, пидор, я тебя всё ещё слышу.." "Сез?.." "..." "Работа сделана" Слышатся гудки и запись заканчивается. Марк знал, что альтернатив довёл его друга до суицида. Только он не предполагал, что причиной покончить с собой у Сезара был он сам. И неразделённые чувства. Тварь использовала его голос даже слишком хорошо, он бы и сам не отличил. Идеально проделанная работа. Удушающее чувство вины бы позвало его вниз, на кухню, чтобы опять до потери пульса забыться в алкоголе. К сожалению, все винные запасы матери уже закончились. Самое время взять паспорт и выйти на улицу.       Джен заслужила щедрые чаевые, а Торрес поспешил выйти из пиццерии, прислонившись спиной к стене заведения. Как бы не были сладки слова официантки, он всё ещё был в здравом уме и понимал, кто он и что он. Чудовище. Монстр. Дьявольское отродье. Отпрыск Люцифера. Такому как он нет места в этом мире, ни в каком виде. Даже его мысли, его чувства, его желания не стоили ни гроша, пока перед ним стояла миссия. Цель его существования была предопределена задолго до его появления в пустоте, что уж говорить про реальный мир. Он находится так далеко от того, чего хотел больше всего. Никто никогда не увидит звёзд на небе, пока привязанный к металлической гире будет опускаться на самое дно океана. Если бы он мог дышать, то задохнулся бы, пытаясь всплыть. Кто вообще сказал, что альтернативам не может быть страшно? И кто сказал, что у них не может быть привязанности? Бог создал людей неидеальными, чтобы испытать их сопротивление к греху. Так почему Сатана не мог учесть ошибки своего отца и сделать своих подданных совершенными? Беспрекословным оружием, которое обречёт всё человечество на бесконечные страдания и страх. Что же ему делать? Что он может предпринять? Он был послан на землю, чтобы забрать как можно больше жизней, а не для всех этих неизведанных, непонятных ощущений, которые вжимали всё его естество внутри мёртвой грудной клетки. Марк такой правильный, идеальный святоша, даже если позволил себе пить и принять несколько весёлых таблеток. Такой, как Хитклифф, никогда не поймёт его. Не поймёт его мотивов, ту сжирающую изнутри ненависть, которая дурачит разум. У золотца-Марка всю жизнь были трудности, но он был любим, у него была семья, а у альтернативов нет семьи, нет прошлого или будущего. Единственная цель их существования- убивать. И у лже Сезара был один единственный выход, как показать Марку, что он чувствует и какие у него мотивы. Это единственный способ исправить положение. Пусть Марк сам окунёт руки во грех, испачкается по самый локоть, чтобы ни небеса, ни ад не смогли оправдать его. И тогда он будет рядом с ним, так близко..       Заведение так и притягивает к себе яркими неоновыми буквами, несколько молодых людей стоят у угла и курят. Хитклифф чихает от резкого табачного запаха и заходит внутрь. Громко играет музыка, в воздухе пахнет дымом от кальяна, а забираясь в толпу и пробираясь через неё парень ощутил и легкий запах потных тел, посему поспешил как можно быстрее добраться до барной стойки. Забираясь на высокий стул, он бегло оглядывает список коктейлей и сверяется с прайсом. Мужчина лет 25-30 подходит к нему с шейкером и интересуется заказом. -Одну "Кровавую Мэри". -Господи Иисусе, это же Марк!, -слышится где-то сбоку от него. Парень оглядывает взглядом толпу и с трудом различает в лицах, освещаемых цветными вспышками светомузыки своих одногруппников: -Марк, ты в порядке?! Мы слышали, что случилось у вас дома, это так ужасно! И полились долгие разговоры за жизнь, один коктейль сменялся другим, один человек заканчивал допрашивать его и очередь переходила к следующему. За все эти дни Хитклифф даже забыл их голоса, не то что лица. Ему успели раз сто посочувствовать и сказать, как ему повезло, что он смог пережить вторжение в дом альтернатива и не умереть. Его одногруппники в свою очередь пожаловались на увольнение некоторых учителей из университета, на противного Мистера Брауна, который начал вдвойне нагружать учеников своей несчастной физикой. Потом Кристин рассказала, как они нашли ответы для экзамена, переписали их на маленькие листики и приклеили к колготкам под юбки; Джеймс похвастался, что их университетскую команду отправят на футбольный матч штата и, если они одержат победу, то им починят парты в левом крыле и отремонтируют стадион. Марку было одновременно и приятно, и обидно слушать их рассказы. Да, ему как воздух было нужно отвлечься от мыслей о суициде Сезара, но мысли, что студенческая жизнь пролетает мимо него, не давали успокоения. А как же выпускной? Как он будет сдавать экзамены, если вся его жизнь сейчас катится по наклонной и он просто не в состоянии остановить это. Ему казалось, что его проблемы огромным валуном летят на него, а он должен голыми руками остановить их.       Через полтора часа в нём было больше водки, чем воды, а его знакомые вызвались оплатить ему такси до дома, но он гордо отказался, попрощался со всеми и направился к выходу. Музыка из бара мгновенно затихает, стоит дверям захлопнуться за спиной Марка. Ночной ветер забирается под толстовку через горловину, по коже бегут мурашки. Если бы он не был таким легкомысленным, то додумался бы захватить с собой хотя бы джинсовую куртку. Алкоголь плавно погружает мысли в мягкое облако, создавая расстояние между сознательным и бессознательным. Сестра была права. Он- ничтожество. Жалкий слабак и трус. Он позволил себе пойти на сговор с убийцей, он позволил себе спиться до состояния равнодушной и безынициативной туши. -Хэй, Марк.. Нам надо поговорить. Чья-то рука хватает его рядом с небольшим переулком. Грязный закуток около бара, где пахнет рвотой и мочой. И он слышит голос, который не слышал порядком десять лет и ещё бы не слышал вечность. Раздражение вскипает в венах, стреляет в виски, а желваки играют, когда челюсть сжимается сильнее. Он вырывает свою руку из чужой хватки, когда резко разворачивается. Во взгляде ничего, кроме чистой, концентрированной ненависти. Перед ним стоял его отец, уже немолодой, заметно постаревший за все эти годы. Морщинки мелко усыпали область вокруг глаз, волосы местами поседели. Время не щадит никого. Жаль, что старик не скопытился от инсульта или что-то в этом роде. -Надо?! Кому надо?! Мне ничего от тебя не надо! Пришёл отношения выяснить или за частью маминого наследства?! – Хитклифф младший даже не пытался говорить тише, градус развязал ему язык, а холодный воздух будто бил по раскалённым обнажённым нервам, заставляя выплёскивать всю правду наружу, вместе с едкой желчью. -Марк, послушай, я знаю, что случилось и я как никто другой хочет вам помочь, - спешит объясниться Хитклифф старший, отходит к мусорному баку в переулке и выбрасывает что-то из карманов, а после достаёт плакат-уведомление, на котором был распечатан портрет мамы Марка: -Ты уже не маленький и должен понимать, что нападения альтернативов на людей никогда не проходят бесследно. Кто угодно, хоть ты, хоть Сара, хоть даже я можем стать их следующей целью. -И что?! У тебя есть способ как всё исправить? Тебя не было десять лет! Ни Саре, ни мне уже не нужна твоя помощь! – Марк немного приходит в себя, потому что разговор о разделе имущества бы вывел его на драку, а тут вроде даже и благие намерения, хотя ему и не нравилось, от кого они исходят: -Если у тебя есть информация, как избавиться от альтенатива или защитить дом, то передал бы её через Сару! Я смотрю, ты легко втёрся к ней в доверие. Старший мужчина тяжело вздыхает, потирает переносицу. Марк на мгновение замечает, что во взгляде отца мелькает старое выражение трепета и воодушевления. Что этот старый кретин задумал?.. -А ты не понимаешь? Я хочу защитить Сару.. Она знает, что ты был в доме, когда умерла ваша мать. Она знает, что ты сказал полиции, будто бы не видел, как она умерла, и что она умерла от ран, несовместимых с жизнью, которые не мог нанести человек,- говорил его отец вкрадчиво и размеренно: -У меня нет никаких других выводов, что эти твари избегают тебя по каким-то причинам, иначе бы они точно обнаружили тебя и убили бы. Может, у тебя иммунитет или ты для них как чеснок для вампиров, но они тебя не тронули даже спустя столько времени со дня происшествия.. Понимаешь, что это значит? Ты избран, Марк. Повисло молчание. Парень пялился в глаза своего отца, не веря тому, что слышит. Сопоставляя все за и против, он только ступает назад, чувствуя, как по спине бегут мурашки и как сильно накатывает на него чувство тревоги. Он шутит? Он ведь шутит, да? Сейчас Сара выбежит и посмеётся над ним, что он поверил в это. А если не шутит, то.. -Даже если так.. что это меняет? -Это меняет всё, Марк! Это значит, что ты сможешь защитить нашу семью! Ты можешь сделать так, чтобы эти существа тебя слушались. Подчинялись твоей воле, понимаешь? Они- -ЗАТКНИСЬ!!,- рявкнул Марк и даже ощутил прилив сил, как гнев мгновенно разогнал по его крови адреналин: -Я не собираюсь контактировать с этими тварями ради каких-то.. каких-то идиотских экспериментов! Я не собираюсь следовать по твоей указке! И знаешь что?!,- он остановился, чтобы перевести дыхание: -Я думаю, что ты приехал к нам не для помощи. Ты испугался.. Испугался, что следующим будешь ты, а во мне увидел свою защиту. Будто то, что случилось со мной, как-то убережёт тебя. Но мне плевать. Сдохнешь ты от рака, алкоголизма, старости или от рук альтернатива- мне насрать. Ты мне не отец. И я не стану тебе помогать. После его слов отец будто резко потерял весь запал, заметно осунулся и поник, будто провинившийся пёс. Он опустил взгляд в пол, сунул руки в карманы спортивной куртки и усмехнулся. Невесело, скорее с долей иронии. Он подходит на несколько шагов ближе к сыну, а в руке на долю секунды мелькает что-то продолговатое и блестящее.. -Прости, Марк, но ты пойдёшь со мной. Осознание наступает слишком поздно, когда он уже разворачивается, чтобы убежать. Считанные секунды, но куда ему бежать от взрослого мужчины, вооружённого ножом? Как нашкодившего котёнка отец тянет его за капюшон толстовки, горловина врезается в кадык и он кашляет, сваливаясь отцу на грудь. У горла холодное лезвие обжигает также сильно, как и напряжённое дыхание на ухо. Он поджимает губы, пока сердце бешено билось в его груди. -Отпусти меня..,- шепотом просит он, сдерживая страх в голосе. -Да, отпусти его,- слышится знакомый, но искажённый голос где-то из глубин переулка. Тьма раскрывает свои объятия, когда так внезапно, но очень вовремя появляется Сезар. Старший Хитклифф роняет нож, когда что-то острое и черное рассекает его кисть из темноты. Кровь плещется из открытой раны, будто сок из спелой вишни, на лоскутах плоти висят пальцы, кости ювелирно расколоты на суставах и выпирают, словно щепки дерева. Мужчина кричит, но это закуток около бара. Кто тут только не кричал в это время суток. Марк в ужасе смотрит на то, как его отец, родная плоть и кровь, падает на асфальт в агонии и хватается за руку, огромными от страха глазами смотря на незваного гостя. Из рукава пиджака элегантно появляется монтировка. Альтернатив разворачивается к Марку и протягивает ему её: -Я не буду делать за тебя всю грязную работу, но помогу избавиться от тела. Он твой, Марк.       Металл удивительно легко лежит в ладони, пока его отец отползал к мусорному баку и скулил от боли. Жалкий, раненый он сейчас был так слаб, что хотелось наступить ему на шею и сломать её в мгновение ока. Этот мужчина собирался угрожать ему ножом, а сам сейчас валяется с вывернутой наизнанку кистью и стонет от отчаяния. Вспышка в его голове откинула все предрассудки и убеждения на второй план. Здесь больше нет правильного и неправильного, нет предосудительного и святого. Есть он, его отец и монтировка. Первый удар приходится по колену, чтобы точно не убежал. Изогнутая зубчатая головка с хрустом входит в коленную чашечку, разламывая её пополам. Второй удар- раздробленный локоть с торчащим через кожу суставом. Крики не прекращались, а под обмякшим от боли телом становилось всё больше и больше крови. Боковой стороной монтировки третий удар раздирает челюсть, зубы летят из открытого рта как молочные брызги. Нога с особой силой давит на рёбра, они трещат и в конечном итоге ломаются, впиваясь в лёгкие. Теперь кровь хлещет изо рта с большей силой. Несколько агрессивных ударов по лицу, чтобы стереть с него выражение ужаса и агонии. Стереть опознавательные черты. Пинок в пах, удар по стопе в области связок. Крики перерастают в истошный вой и хлюпанье. Он задыхается, порванные лёгочные пузырьки не справляются с фильтрацией кислорода. Схватив окровавленной рукой отца за волосы, Марк впечатал его изуродованное лицо в стену. Последний, самый увесистый удар вогнал монтировку через челюсть глубоко в голову. Все звуки стихли, лишь частое дыхание парня подавало признаки жизни. Наваждение не уходило, но когда оно уйдёт- Хитклифф точно впадёт в настоящую истерику. Его плечо трепетно и почти нежно сжимают, а после Сезар аккуратно прижимается сзади, закидывая руки ему на плечи, обнимая. -Поздравляю, Марк. Теперь ты такой же монстр, как и я,- с бесконечной преданностью прошептал альтернатив, поглаживая русые волосы и вытирая с чужих скул брызги крови: -Теперь ты не будешь один. Никогда. Я обещаю..