Two painted cats on a misted window.

/ᐠ - ˕ -マʚɞ /ᐠ. .ᐟ\ฅ

      Джисон находится дома уже на протяжении недели. В школу он по какой-то причине так и не пошел, а мать об этом речи не заводит. Но это сейчас не важно. Появляется новый вопрос: а хорошо ли Хану тут? Он хотел обрести свободу, а в итоге нашёл классных друзей, с которыми у парня схожие цели. Они, к слову, кажется, не собираются уходить. Джисон, значит, тоже? Он останется дома вместе со своими друзьями? Нет, что-то не складывается. Хан рад, что здесь есть его компания, но это не та свобода, которую он хочет обрести. Это что-то не то, чего темноволосый желает.       Разбудило Джисона рано не пойми что. По какой причине он встал в 6 утра — неизвестно. В доме была слышна лишь одна тишина, поэтому это было прекрасное время для того, чтобы в одиночку попробовать помыслить здраво за свою судьбу и желания. Хан медленно открывает глаза с противно слипшимися ресницами, после чего сонно трёт их и издаёт негромкий зевок. Парень медленно садится на кровать, а затем тем же темпом осматривает комнату. Он вспоминает то, как в конце августа в этой же комнате двое парня приняли решение об уходе. Интересно, он смирится с тем, что снова останется здесь?       Джисон резко вспоминает о проблеме Минхо — про его сердце. Ему же, вроде, остался год, верно? Но это же невозможно определить без осмотра пару дней назад, да? Что-то тут утаено. — Может быть, он уже мертв, — бубнит он шёпотом, а затем вздыхает. — Стоп, нет. Что это я несу? Хан начинает быстрей дышать, таким образом приводя себя в чувства, чтобы впредь он таких глупостей не говорил. Он резко выдыхает, прикрыв глаза. Он не знает, что будет дальше. Он не хочет знать, что будет дальше.       Минхо был с Джисоном с самого детства практически. За это время он, конечно же, стал ему невероятно дорогим другом. Даже не другом, а скорее целой родной семьёй. Хан был готов отдать за Ли что угодно, а тот в свою очередь — тоже. Они оба были готовы ради друг друга буквально на всё. Минхо это показывает, а вот Джисон почему-то не может. Он иногда затрудняется проявлять любовь и заботу. Вообще-то, этих двоих можно было даже назвать братьями. К примеру, пока они жили в деревне, то Минхо специально вставал раньше и по-быстрому что-то готовил для младшего. Хан же в свою очередь оценил, что у Ли нет друзей, поэтому и привел его тоже в новую компанию. Они оба желают подарить друг другу новый смысл жизни, хотя нынешние — Хан Джисон и Ли Минхо — никогда не исчезнут.

/ᐠ - ˕ -マʚɞ /ᐠ. .ᐟ\ฅ

      — Хо, поговорим? — спрашивает Джисон сидя за кухонным столом, когда уже доел свою порцию завтрака. — Да, конечно, — мягко отвечает Минхо, а затем берёт две тарелки и ставит в раковину. Хан медленным шагом направляется в свою комнату, заодно ведя за собой Ли, словно тот был его хвостиком. Зайдя в помещение, Джисон садится на край своей кровати, издав громкий и досадный вздох. — Что-то случилось? — пытается поинтересоваться старший, изогнув бровь. — Можно и так сказать, — тихо с тоном грусти отвечает тот. — Минхо, честное слово, я дома ощущаю себя не в своей тарелке. Там было лучше. Ли понимает, где «там». Сначала он опускает голову вниз, как бы показывая свою тоску по тому месту. Интересно, а что по этому поводу думает остальная компания?       — Я тоже, Хан-и, — в ответ признается тот, присев около младшего. — Может, нам стоит ещё поинтересоваться по этому поводу у остальных? — озвучивает свою идею Хан. — Где они, кстати? — Не можно, а нужно, — отвечает Ли на первый вопрос. — Дома у меня тусуются. Я им разрешил, не волнуйся. После очередного полу-живого вздоха, Джисон продолжает:       — Пойдем к ним, — предлагает младший. — Ты хочешь с ними это обсудить? Ты уверен? — почему-то волнуется Минхо. — Да. Я полностью уверен, — отвечает Хан, поднимаясь с кровати. — Как скажешь. Пойдем, — поддакивает кофейноволосый, продолжив следовать за Джисоном.       Парни выходят комнаты, обуваются и выходят в подъезд, быстро перешагивая ступеньки. На улице дул прохладный ветерок, приятно ласкающий шею и запястья. На площадке во всю резвились дети, радостно и воодушевляющие крича что-то своё по-детски милое. Где-то пролетали воробьи, чириканье которых отдавалось целым эхом в ушах и памяти. Приятное чувство. Свобода. Снова. Это неописуемое чувство проходит только тогда, когда Минхо и Джисон заходят в другой подъезд, в котором по какой-то причине пахло ну, мягко говоря ужасно. Хан зажимает нос мягкими подушечками пальцев, в то время как Ли надеется только на свою скорость ходьбы, чтобы уйти от этого неприятно пахнущего места поскорее. Поднявшись на нужный этаж, старший открыл дверь к квартиру, откуда уже доносился звук музыки от какой-то колонки. О боже, где они вообще раздобыли её?       Вся компания, видимо, благополучно тусовалась в гостиной. Ремонт уже давно был закончен и оплачен, потому что мисс Хан даже во время побега ребят решила закончить это дело. Минхо уже давно понял, что она действительно и чудесная мать, и сама по себе хороший человек. — Что вы тут устроили? — неким ошарашенным тоном спрашивает Ли пройдя в гостиную и замолчав от удивление.       На красном диванчике были разбросаны крошки от чипсов и их же четыре упаковки. Около старенького телевизора расположилась колонка, почти что выше тумбы и самого телевизора. Жёсткие биты не очень приятно били по ушам, а голос в голове прям и просил выключить музыку. Шестеро парней весело пританцовывали, а кто-то просто баловался, да шутил над остальными. Вот тебе и сеулский совершенно бесплатный клуб. Класс. По приходу двух парней, ребята резко приросли к полу, замолчав. Тишину нарушала лишь колонка, которая по-прежнему невероятно раздражала. Один лишь Хван попытался разрядить обстановку:       — Ой, хён.. — замялся он, взглянув на злость Ли, — а у нас для тебя сюрприз. Остальные пятеро как-то активно закивали, пытаясь ловки перевести тему. Вот же дураки. Хёнджин не стал медлить и направился в какую-то другую комнату. Судя по всему, в спальню Минхо. Пока все семеро остались в предкушении в гостиной, длинноволосый парень, видимо, даже и не думал торопиться. Но, боже, какое же счастье, что он вернулся спустя десять секунд. Вернулся, кстати не один. — Вот твои дети, Лино-хён, — радостно констатирует факт младший, еле как держа в руках сразу троих котов, а затем моментальное опустив их на пол.       Кто-то даже успел вырубить колонку, чтобы отец смог поласкаться со своими дочерьми в полной гармонии, прекрасно. Тот же спокойно проигнорировал странное прозвище от Хвана и принялся довольно гладить котов, буквально мурча от удовольствия вместе с ними в один унисон. Джисону это показалось забавным и милым одновременно.       — Эй, что за прозвище, Джинни? — первым внимание обращает Феликс, хотя, кажется, что он дуется. — Разве не я один заслуживаю твоих прозвищ? Младший Ли по-детски отворачивается, показывая свою обиду, на что Хёнджин издает лишь смешок и подползает к блондину, уже сидевшему на диване. Он обвивает его руками вокруг шеи и шепчет куда-то в ухо: — Ликси, ты прав, милые прозвища могу давать я лишь одному тебе, извини, — с каким-то саркастическим тоном просит прощения старший, но Феликс, кажется, внимание на это не обращается и кратко целует Хвана в щёку. Вот тут уже все буквально ахуели.       — Что это было, Ли Феликс?! — Бан Чан подпрыгивает на месте, драматично схватившись за сердце. Похоже, что у Хёнджина скоро отобьют его титул «драма квин». — Бе, — фыркает Ким, а затем развернувшись в сторону стал делать вид, мол его тошнит от этого зрелища. О боже, его гениальные шутки поймет лишь эта компания. — Эй, в чём проблема? — возмущается младший Ли, обнимая длинноволосого в ответ и по-прежнему надувая щеки как ребёнок. — Что, завидно что Принц мой? — О да, вполне, — вставляет слово Сынмин, ухмыльнувшись и закатив глаза. В ответ на подобное поведение где-то в стороне хихикнул Чонин.       Лино или же тот же Ли Минхо всё ещё нежнился со своими кошками. Хан же смотрел то на этого парня, то на удивления и возмущения остальных ребят, касательно Хвана и Феликса.       — Ну и как нам вас теперь звать? — недовольствуется Чанбин. — Феджины? — Что за бред, Бинни? — поражается Ким, снова по-своему закатив глаза. — Хенликсы. В комнате впервые настала парусекундная тишина, где можно было и самим поразмышлять над названием этого дуо. Да, Хенликсы — лучший вариант. — Хенликсы, — поддакивает Джисон вслух, словно пробуя название на вкус, — Мне нравится. — Конечно нравится, как же иначе? — драматично возмущается Хёнджин, возвращая к себе титул «драма квин». 1:1, Чани-хён.       Хенликсы по-прежнему ютились в обнимку на диванчике, внимательно выслушивая комментарии остальных, пока какое-то дуо стояло в сторонке и глядело на три усатые кошачьи морды. Точнее, уже, походу четыре. Внезапно в комнате снова настала тишина, из-за которой сразу и Хану, и Ли стало не по себе. Оба парня сразу подняли взгляды на своих друзей, а когда поняли, что они вшестером глядят на них обоих, то сразу сердце в пятки ушло. Джисон смог расслышать лишь одно:       — А как эту парочку назовём? — слышится сынминовский хитрый шёпот, который наверняка в себе несёт шипперские делишки. — Минсоны, — мгновенно отвечает Чанбин, а затем будто оценивает обоих взглядов думая над тем, подходит ли это название этим двум. — Да-да, минсоны, — активно поддакивает Ян, сразу улыбнувшись. Светился, словно солнце. Минхо и Хан сразу перекинулись каким-то непонятными взглядыми, которые скорее были одобрительными, нежели отрицательными. Кажется, им понравилось это название.       — Эй, почему это мы даём дуо названия? Мы вообще-то единая компания — «Бродячие дети», — напоминает Чан, скрестив руки на груди. — Извини нас, Чани-хён, — с каким-то сарказмом воскрикивает Хван, по-прежнему нежась с Феликсом. Старший окидывает его каким-то взглядом, который ни Хан, ни старший Ли не увидели, но если Хёнджин после такого заткнулся — значит был страшный. Сынмин, Чонин и Чанбин снова стали серьезными, поэтому в ответ на слова Хёнджина только закатили глазки и стали сверлить того странным взглядом. Ли заметил это и сразу прижался к Хвану сильнее, словно раненный котенок.       — Почему Лино то? — вновь прерывает тишину старший Ли, глянув на Хёнджина. — Ну, типа, знаешь.. — мешкается Хван, пытаясь то-ли вспомнить то, как он это придумал, то-ли заново пытается додумать интересные причины, — Ну Ли — твоя фамилия, а но — типа как на английском know. — Балда, это читается как «ноу», — подправляет старшего Ким. — Ой, замолчи, щенок Минни, — возмущается длинноволосый, на что Феликс и Чонин громко засмеялись. — Мне тоже понравилось это прозвище, кстати, — поддакивает Джисон, посмотря на Лино, — Вот только почему именно know? — Давайте пропустим этот момент, — тихо просит Хван, после чего все замолкают, а вопросы теряются в глубине мыслей.       В гостиной снова слышно мурлыканье трёх кошек. Внезапно Хан вспоминает то, что тут было до того, как они сюда с Ли пришли. Весёлая вечеринка подростков в колонкой, музыкой, чипсами и газировками. Что может быть лучше? Самое что интересно, так это то, что Джисон просто готов поклясться своей жизнью, что эту тусовку затеял именно Со Чанбин на пару с Ли Феликсом. Ещё одно нереальное и легендарное дуо. Тишина снова была прервана Кимом: — Ребят, — зовёт он всех, глядя в пол и не поднимая ни на кого глаза, — Как насчёт Сынчонов?.. — Ким Сынмин!

/ᐠ - ˕ -マʚɞ /ᐠ. .ᐟ\ฅ

      Джисон так и не разобрался. Он не разобрался ни в себе, ни в своих чувствах, ни в своих желаниях. В доме Минхо речи об уходе не зашло, поскольку парень решил не портить день этим. Стало сразу видно, что ребятам лучше в городе. Именно тогда Хан и задумался о том, уверен ли он, что в деревне было лучше. Темноволосый размышлял об этом на протяжении нескольких месяцев. Да, он уже несколько месяцев находился в городе, словно вернулся сюда только два дня назад. Сынмин, Чанбин, Хёнджин и Феликс, вроде, спокойной проживают свою жизнь в минховском доме, пока тот ютится каждую ночь под боком своего Хан-и.       Буквально каждый день Джисон просыпался от нежных поцелуев в лоб и родных объятий вокруг собственной шеи. Создавалось такое ощущение, что Ли словно заменил парню мать. Каждое утро Минхо поднимал темноволосого, а затем вёл на кухню, где уже веяло запахом вкуснейшего завтрака. Хан любил абсолютно всё, что готовил Ли. Мать его, кстати, была не против.       Теперь Джисон снова задавался вопросом: а нужно ли ему действительно думать о чем-то плохом? Сейчас, кажется, всё хорошо. Здесь и его семья, и его друзья, и Ли Минхо. Сейчас всё хорошо, так почему же Хан думает о плохом? А он сам и не знает. Слишком тяжело разбираться в себе, своих чувствах и желаниях. Джисон просто не мог сделать этого, а просить помощи у кого-то было бессмысленно, потому что вряд-ли вообще кто-то с этим поможет. Хану нужно бороться самому. Снова.       — О чём ты так часто думаешь, Хан-и? — прерывает транс Джисона Ли, наблюдая за младшим, пока тот ест. Сегодня мать была на работе, а Чан и Чонин снова ушли тусоваться в другой дом, оставив парней вдвоем. Так было даже спокойней, на самом деле. — Да просто задумался, не бери в голову, — кратко и загадочно отвечает Хан, продолжив кое-как есть горячий суп.       Парень брал в ложку совсем мало бульона, но не потому что было горячо, а потому что он вообще не имел аппетита в последнее время. Минхо это пугало не на шутку. — Сонни, давай я тебе покормлю? — предлагает тот, присев ближе. Хан молча кивнул, а сам даже и не понял зачем он дал одобрение. Но вот он знал одно: Ли всё равно бы накормил его, даже хоть и по чуть-чуть.       Минхо молча набирал в ложку бульон, начав изучать лицо младшего ближе. Раньше он был абсолютно на вид здоровым бельчонком, а сейчас у него были лишь хорошо заметные синяки под глазами, какой-то пустой взгляд и красные глазки. Выглядело так, словно у парня либо развилось РПП, либо же бессоница. — Как ты себя чувствуешь, Хан-и? — интересуется Ли, когда отдал в чужой рот уже третью ложку. Это далось ему со сложностью, он признает. — Нормально, — кратко говорит он, а затем поднимается из-за стола и добавляет, — Я наелся, хён. Спасибо, было вкусно.       Темноволосый направился обратно к себе в комнату, оставляя встревоженного Минхо в полном одиночестве и тишине.