Путь на восток

Мы покидаем место временной стоянки, как только небо на востоке окрашивается в розовый. И нам удаётся совершить почти невозможное — преодолеть оставшиеся тридцать километров за рекордное время. Всего через полтора часа после рассвета я нажимаю на педаль тормоза, и наглухо тонированный внедорожник останавливается рядом с поблекшей зелёной табличкой, гласящей, что мы въезжаем на территорию города Грейс. Благо, количество брошенных автомобилей, парализующих движение, к концу пути изрядно сократилось. — Ух ты, а тут красиво, — восхищённо присвистывает кудрявый миротворец, когда мы все одновременно выходим на улицу. Не могу с ним не согласиться — вместо привычной глазу выжженой пустыни вокруг крохотного городка раскинулся самый настоящий оазис в виде густого хвойного леса. Редкое зрелище в наше время. До моего слуха даже доносится заливистое пение птиц — похоже, отсутствие людей благоприятно сказалось на развитии местной флоры и фауны. Это место могло бы оказаться вполне пригодным для жизни, если бы не полчища кровожадных полумёртвых тварей. И хотя их пока не видно, ослаблять бдительность ни в коем случае нельзя. Внимательно осмотревшись по сторонам, я достаю из-за спины увесистый автомат и отточенным движением снимаю оружие с предохранителя. — Итак, Энид с Аяксом останутся здесь и будут сторожить трейлер, — хренов герой как всегда принимается раздавать свои идиотские указания, одновременно завязывая длинные каштановые волосы в низкий пучок на затылке. — А мы возьмём джип и отправимся в город. — Надо разделиться, — резонно возражаю я, наградив его прохладным взглядом исподлобья. — Такая большая группа привлечёт внимание, и мы станем лёгкой мишенью. — Нет. Мы не разделяемся, это слишком опасно, — он снова заводит свою невыносимо нудную песню о бестолковых правилах командной работы. Очевидно, скудный лимит нашего взаимопонимания благополучно исчерпан. — Нужно держаться вместе. — Да, и подохнуть вместе, — едко вворачиваю я, в очередной раз закатывая глаза. За последнюю неделю я делала это движение настолько часто, что невольно удивляюсь, каким образом мои глаза ещё умудряются возвращаться в исходное положение. — Послушайте… Может, Уэнс права? — в спор вступает кудрявый миротворец, и за робкую попытку поддержки я даже готова проигнорировать дурацкое неуместное обращение. — Всё-таки у неё больше опыта выживания, чем у нас всех вместе взятых. — Допустим, — с явной неохотой кивает Торп, нисколько не стараясь скрыть ироничные нотки в своём голосе. Особенно, когда копирует обращение Тайлера и выделяет его особенно саркастичной интонацией. — И что же Уэнс нам предлагает? — Помимо машин, нам нужно достать бензин и продовольствие, — делаю секундную паузу, мысленно прикидывая, каким образом распределить задачи. — Как только мы окажемся в городе, разделимся по парам. Тайлер и Ксавье займутся поисками транспорта, а мы с Бьянкой добудем еду и топливо. — А как же вода? Её тоже почти не осталось… — благоверный Энид в очередной раз демонстрирует непроходимый кретинизм. На их убогом ранчо была скважина — и скудоумным фермерам явно невдомёк, что для питья вполне можно использовать речную воду, предварительно пропустив её через самодельный фильтр из ткани и прокаленного песка. Просто поразительно, как им вообще удавалось выживать так долго. Не считая нужным отвечать на глупейший вопрос Аякса, я продолжаю быстро составлять план действий. — Вещь останется здесь, — перевожу немигающий взгляд на беременную блондинку. И хотя её умственные способности крайне заурядны, но явно получше, чем у идиота-муженька. — Если пёс начнёт лаять, значит, твари где-то рядом. Я оставлю вам оружие, но не вздумайте тратить патроны просто так. Стреляйте только в случае реальной опасности, понятно? — Я поняла, — Синклер выдавливает ободряющую улыбку. — Спасибо, Уэнсдэй. — Да, и ещё кое-что… — хренов герой опускает глаза и выдерживает продолжительную паузу, словно пытаясь подобрать подходящие слова. — Если мы не вернёмся до заката, уезжайте. Бьянка и Тайлер обмениваются настороженными взглядами, Аякс сокрушенно вздыхает, а Энид морщится с таким видом, будто слова доморощенного лидера причиняют ей физическую боль. Сомнений нет — они все жутко боятся, хоть и стараются храбриться. Я же не чувствую ничего. Ни страха перед смертельной опасностью, ни адреналинового азарта, который одолевал меня поначалу перед каждой встречей с тварями. Когда-то я убивала их почти с наслаждением, желая отомстить всем и каждому за смерть родных — но с годами былой запал постепенно иссяк. Просто в какой-то момент я наконец осознала, что никакая месть не вернёт мне семью. Ровно как и утраченный смысл жизни. — Поехали, — я убираю автомат за спину и решительно направляюсь к огромному чёрному внедорожнику. Вещь по привычке пытается рвануть ко мне, но Энид ловко ловит его на полпути и садится на корточки, ласково обнимая собаку обеими руками. Пёс жалобно скулит и пытается вырваться, но блондинка держит крепко. По крайней мере, если мы не вернёмся, мой лохматый компаньон не останется без присмотра. — Сидеть, — мой твёрдый командный тон заставляет пса покорно подчиниться. — Пожалуйста, будьте осторожны… — с надрывом бормочет Синклер, а в ясных голубых глазах мгновенно появляются первые проблески слёз. Её благоверный поспешно склоняется над девчонкой, заключая в объятия. — Не реви, блонди, — миротворец ободряюще улыбается и проходит мимо всхлипывающей Энид, взъерошивая копну её белокурых волос. Прежде чем занять водительское сиденье, я обхожу джип и достаю из багажника одну из винтовок Бердана и одну обойму патронов. Этого должно им хватить. Надеюсь. — Не стреляйте без повода, — повторяю я, швырнув оружие в сторону слащавой парочки, после чего захлопываю багажник и сажусь за руль. Хренов герой устраивается на переднем пассажирском, Тайлер и Бьянка — позади. — Ну, с Богом… — кудрявый миротворец в отражении зеркала заднего вида на секунду прикрывает глаза и быстро крестится. Потрясающе, они не только непроходимые кретины, но ещё и религиозные фанатики. — Твой Бог ушёл в отпуск три года назад, — я презрительно фыркаю и поворачиваю ключ в зажигании. Мощный мотор утробно рычит под капотом, и внедорожник резко срывается с места. Судя по всему, в захудалом городишке всего одна длинная центральная улица, от которой отходит множество извилистых тупиковых аппендиксов, густо заросших изумрудно-зелёной растительностью. Дома преимущественно одноэтажные, если не считать нескольких высоток далеко на горизонте — очевидно, когда-то они были единственным в Грейс элитным районом, но теперь каменные исполины кажутся безмолвными памятниками навсегда утерянного прошлого. Как и везде, жители городка явно покидали свои жилища в панической спешке — на тротуарах разбросаны чемоданы, на дорогах ржавеют брошенные автомобили. Но пока что все попадающиеся на пути машины выглядят абсолютно непригодными для езды. Раскуроченные металлические морды, выбитые лобовые стекла, залитые кровью салоны. Мы проезжаем мимо заброшенной детской площадки — налетает особенно сильный порыв ветра, и облупившиеся качели нелепого салатового цвета начинают раскачиваться с надрывным скрипом. Классическая картина из унылого низкобюджетного хоррора. Меня подобным не впечатлить, но мои спутники синхронно ёжатся будто от холода. Деревянные стены жалкого ранчо надёжно оберегали бестолковых фермеров от ужасов агонизирующего мира. Теперь их ждёт столкновение с суровой реальностью. Твари не заставляют себя долго ждать — как только детская площадка оказывается позади, из ближайшего переулка выползает сразу три живых мертвеца. На гниющих телах висят одинаковые изрядно истлевшие лохмотья грязно-белого цвета, смутно напоминающие белые медицинские халаты. Скорее всего, так оно и есть — одними из первых жертв неизвестного вируса пали именно врачи, ведь поначалу агрессивную кровожадность заражённых приняли за массовое психическое расстройство. Хренов герой немного опускает боковое стекло и просовывает в образовавшуюся щель дуло винтовки, позаимствованной из моего арсенала. Останавливаю его молчаливым предостерегающим жестом — а мгновением позже резко выворачиваю руль вправо и нажимаю на педаль газа. Мощный мотор отзывается нарастающим рокотом, тонированный джип на полном ходу мчится по направлению к тварям — и спустя несколько секунд острые шипы на усилителе бампера врезаются в мягкую плоть первого мертвеца. От сильного удара его отбрасывает в сторону на несколько метров, но тварь никак не желает исдохнуть. Пытается подняться, опираясь на покрытые струпьями конечностями, и кровожадно скалит пасть. Слегка сдаю назад, одновременно выкручивая руль в другую сторону — а потом снова вжимаю газ в пол. Огромное колесо внедорожника проезжается аккурат по шее живого трупа, и его голова с противным чавкающим звуком отделяется от тела, откатываясь на пару метров в сторону. Остальных тварей незамедлительно постигает та же участь. — Охренеть… — негромко бормочет кудрявый миротворец, с отвращением разглядывая размазанные по асфальту внутренности. — Аддамс, да ты гребаный киллер. Богом клянусь, я такое только в фильмах видел. — Экономит патроны, — бесстрастно отзываюсь я и снова прибавляю скорость, чтобы окончательно раздавить гниющие останки. Джип слегка потряхивает, когда правое переднее колесо наезжает на грудную клетку особенного крупного мертвеца. Под многотонным весом автомобиля рёбра твари ломаются с характерным громким треском. Мои губы дёргаются в слабом подобии усмешки. Спустя несколько минут пути с левой стороны дороги обнаруживается с десяток относительно целых автомобилей, среди которых особенно выделяется канареечно-жёлтый Шевроле Камаро. И хотя эта машина не отличается особой проходимостью и не слишком подходит для нашего путешествия, Торп восхищённо присвистывает и вытягивает шею, чтобы получше рассмотреть шедевр американского автопрома. — Это же Бамблби! — похоже, Тайлер целиком и полностью разделяет восторг хренова героя. — Мне показалось или ты сейчас чихнул? — награждаю миротворца тяжёлым ледяным взглядом через зеркало заднего вида. — Только не говори, что ты не смотрела Трансформеров, — Галпин цокает языком, будто речь идёт о классике мировой литературы, а вовсе не об идиотском современном боевике. — Ты вообще в каком веке живёшь, Аддамс? — Предпочитаю не засорять мозг подобным шлаком, — я в тысячный раз закатываю глаза. — Останови тут, — безапелляционным тоном заявляет Ксавье и тянется к ручке боковой двери, словно готов покинуть салон на полном ходу и со всех ног броситься к раздражающе яркому купе. Презрительно скривившись, я перемещаю ногу на педаль тормоза — вовсе не потому, что решила подчиниться его идиотским командам. Просто канареечно-жёлтый Шевроле и вправду выглядит абсолютно целым, будто едва сошёл с конвейера. А в нашем плачевном положении особо выбирать не приходится. Торп и Галпин поспешно выскакивают на улицу, потратив буквально секунду, чтобы оценить окружающую обстановку. В который раз поражаясь их бестолковому безрассудству, я внимательно осматриваюсь по сторонам и проверяю количество патронов в магазине автомата — хоть и точно знаю, что он полностью заряжен. Барклай удобнее перехватывает длинную винтовку и на мгновение прикрывает глаза, собираясь с духом. Если Бьянка и испытывает страх, то не подаёт вида — на её лице с крупными выразительными чертами написано выражение суровой решимости, и я невольно проникаюсь смутным подобием уважения. — Знаешь, как пользоваться? — поймав её взгляд в отражении зеркала заднего вида, я кивком головы указываю на оружие в её руках. Антикварная винтовка Бердана с откидным затвором требует особого обращения. — Мой отец служил в Афганистане, — уверенно заявляет темнокожая девица, криво усмехаясь уголками пухлых губ. — А ты где стрелять научилась? В жизни не поверю, что ты до эпидемии оружие в руках не держала. — Мой дядя отсидел пятнадцать лет в Ла Модело, — выразительно изгибаю бровь, одаривая Бьянку пристальным немигающим взглядом. — И это только первое заключение. — Так и знала, — она одобрительно кивает и широко улыбается, демонстрируя ровный ряд белоснежных зубов. — Похоже, с тобой лучше дружить. — Верно подмечено, — мне отчего-то хочется улыбнуться ей в ответ, но я вовремя останавливаю неуместный порыв. Мы не друзья и никогда ими не станем. Мы просто вынужденно связаны общей целью, поэтому привязываться к этим людям глупо и бессмысленно. Коротко кивнув друг другу, мы с Барклай покидаем внедорожник и выходим на улицу. В нос мгновенно ударяет стойкий запах разложения, гораздо более концентрированный, нежели за пределами городка. Отвратительная вонь в нашем мире теперь повсюду. Когда-то в юности я проходила стажировку в морге, чтобы максимально достоверно описывать сцены вскрытия в своих романах. Помнится, тогда резкий аромат гниющей плоти мне даже нравился — но теперь он ассоциируется исключительно с мерзкими кровожадными тварями и уже не вызывает былого восторга. Благо, живых трупов поблизости не видно. Но это ненадолго. Даже такой крохотный городишко буквально кишит ими — просто они пока не почуяли, что на их территорию забрела свежая добыча. Напряжённо озираясь по сторонам, я подхожу к раздражающе яркому Камаро — кудрявый миротворец уже склонился над открытым капотом, а хренов герой устроился за рулём, ожидая указаний. Если не считать толстого слоя пыли, автомобиль выглядит абсолютно целым. Самое настоящее сокровище в наше время. Похоже, рискованная вылазка принесла неплохие плоды. Но радоваться пока рано. Нужно ещё выбраться отсюда живыми и желательно здоровыми. — Пробуй, — громко заявляет Тайлер, постучав длинным гаечным ключом где-то в недрах Шевроле. — Стартер барахлит, но это ничего, починим… Если заведётся. Автомобиль отзывается не с первой попытки, но спустя пару минут мощный двигатель издаёт утробный рык — словно дикий зверь, который медленно пробуждается от долгой спячки. Торп победно усмехается, сжимая обеими руками красный спортивный руль, а Галпин почти с нежностью поглаживает ярко-жёлтый капот с двумя широкими чёрными полосами. — Завязывайте. Женщинам и то меньше любви достаётся… — иронично поддевает Бьянка. — Шевелитесь, у нас мало времени, — соглашаюсь я и направляюсь обратно к своему джипу, чтобы достать оттуда стальной трос и вызволить Шевроле из плена стоящих вокруг разбитых автомобилей. Но как только я оказываюсь позади чёрного внедорожника, в ноздри бьёт особенно острый запах разложения — а секундой позже боковым зрением я улавливаю движение за выбитой витриной ближайшего магазина. Молниеносно вскидываю автомат и спускаю курок. Пулемётная очередь окончательно разносит на осколки пыльную витрину, и сразу несколько тварей падают замертво. Но почти мгновенно из темноты некогда роскошного бутика выныривает ещё с десяток живых мертвецов. — Черт, они повсюду! — орёт миротворец откуда-то сбоку. — Живо в машину! — приказываю я, инстинктивно отступая в сторону водительской двери и прицеливаясь в голову ближайшей твари, которая уже успела выползти на улицу. Освобождать проезд для Шевроле теперь нет времени — быстро оглядываюсь вокруг, чтобы запомнить окружающие дома. Плевать, вернёмся сюда позже. Сейчас главное оторваться. К счастью, бестолковые фермеры не тормозят и оказываются рядом с джипом в мгновение ока. Поспешно нырнув на водительское сиденье и дождавшись, пока усядутся мои скудоумные компаньоны, я резко сдаю назад, утопив в пол педаль газа. Огромный внедорожник стремительно срывается с места, сбив парочку тварей — они отлетают на несколько метров, но тут же проворно вскакивают на ноги. Oh merda, черт бы побрал их живучесть. Круто вывернув руль, я выезжаю на центральную дорогу — и снова вжимаю газ в пол. Со всех сторон проворно выскакивают полудохлые твари — с каждой секундой их становится всё больше, и очень скоро голодное кровожадное стадо преграждает нам путь. Но я не намерена сворачивать с главной улицы. Слишком велик шанс заехать в тупик и загнать себя в ловушку. И потому я решительно прибавляю скорость — стрелка на спидометре за несколько мгновений пересекает отметку в сотню, а расстояние между джипом и стадом стремительно сокращается. — Ты что творишь?! — хренов герой шокировано округляет глаза и инстинктивно хватается за ремень безопасности. — Держитесь, — равнодушно роняю я, сжимая кожаную оплетку руля обеими руками. — И постарайтесь не обделаться. А когда до неминуемого столкновения остаётся не больше метра, я резко выкручиваю руль влево — от стремительного маневра внедорожник слегка заносит, и огромный автомобиль на полном ходу врезается правым боком в толпу мертвяков. От сильного удара твари разлетаются во все стороны, многие лишаются конечностей, но у меня нет времени оценивать масштабы победы. На секунду сбросив скорость, я снова выворачиваю руль в обратную сторону, и джип разворачивается на сто восемьдесят градусов. Левое крыло со скрежетом врезается в высокий бортик дорожного ограждения, но мне удаётся не потерять управление. Проклятые мерзкие твари лезут буквально отовсюду — из ржавых автомобилей, из заброшенных магазинчиков, из разбитых окон домов… Мои спутники пытаются отстреливаться, но тщетно. Мертвецов слишком много, и всего нашего арсенала едва ли хватит, чтобы перебить треть из них. Но мы ни за что не уедем отсюда с пустыми руками. Риск должен быть оправдан. Вцепившись в руль с такой силой, что белеют костяшки пальцев, я остервенело вдавливаю в пол педаль газа и направляю увенчанную шипами морду джипа в сторону особенно большой толпы зомби. Те хищно рычат и плотоядно скалятся, но их сгнивших мозгов недостаточно, чтобы догадаться убраться с дороги — и многотонный автомобиль на бешеной скорости мчится на таран. Ошмётки внутренностей летят на лобовое стекло, частично закрывая обзор — не сбрасывая скорость ни на секунду, я включаю дворники и снова выкручиваю руль влево. От очередного резкого маневра внедорожник ощутимо кренится на одну сторону, колёса с левой стороны на мгновение теряют сцепление с асфальтом — и мы едва не влетаем в стену ближайшего здания. Успеваю вырулить в самый последний момент, но приходится затормозить. Обезумевшие от голода твари мгновенно пользуются ситуацией, налетая со всех сторон. Виснут на зеркалах, царапают двери и окна сломанными почерневшими ногтями… Хренов герой опускает боковое стекло и несколько раз стреляет — но этого ничтожно мало. Похоже, выход только один — покинуть центральную улицу и попытаться скрыться в хитросплетениях извилистых переулков. Провальность плана я осознаю уже через несколько минут. Наугад свернув в ближайшую узенькую улочку, я яростно вжимаю в пол педаль газа — но уже вижу впереди тупик. Огромный завал из множества разбитых автомобилей. Не объехать и не обогнуть, как ни старайся. Это видят и мои незадачливые спутники — поймав взгляд Бьянки в отражении зеркала заднего вида, замечаю тень обречённости на её обычно решительном лице. Перевожу взор в боковое зеркало. Кровожадное голодное стадо мчится вслед за нами, не отставая ни на секунду, несмотря на скорость под сотню. Ими движет слепая злость и яростное стремление вонзить гнилые зубы кому-нибудь в глотку, нами — безотчётное природное желание выжить. До тупика остаётся всего несколько десятков метров — и через пару минут мы станем аппетитной свежей добычей в огромной консервной банке, которую беспощадные твари вскроют за считанные мгновения. Инстинкты самосохранения срабатывают быстрее мыслительных процессов, и я резко бью по тормозам. Покрышки предательски скрипят по асфальту, от стремительного торможения нас всех швыряет вперёд, а потом отбрасывает обратно. Я ощутимо ударяюсь затылком о твёрдую головку сиденья — настолько, что в глазах на секунду темнеет. Но время играет против нас, и малейшее промедление может стать фатальным. — Бегите! — командую я и первой выскакиваю на улицу, не успев даже заглушить мотор. Остаётся лишь надеяться, что нам удастся оторваться… И что бензин не успеет закончиться до нашего возвращения. Мы бросаемся врассыпную по направлению к ближайшим домам, не разбирая дороги. Тяжёлый автомат болтается за спиной, но я даже не могу достать его, чтобы выстрелить. Впрочем, в этой затее абсолютно нет смысла. Всех тварей не перебить даже из гранатомёта. Не сбавляя скорости, несколько раз оборачиваюсь через плечо — Бьянка и Тайлер теряются из виду практически сразу, но хренов герой быстро мчится вслед за мной. Перепрыгивая через многочисленные препятствия — хаотично разбросанные чемоданы, осколки битых стёкол, покорёженные детали автомобилей — я замечаю неподалёку распахнутую настежь дверь подъезда. От бешеного ритма бега в правом боку начинает неприятно колоть, дыхание сбивается, сердце неистово бьётся в клетке из рёбер, учащённый пульс стучит в висках… Но мощный выброс адреналина придаёт сил. Благо, путь свободен. Твари хрипло рычат за спиной, но впереди всё чисто. Торп догоняет меня, и мы вваливаемся в открытый подъезд девятиэтажки практически одновременно, едва не налетев друг на друга. Останавливаться и анализировать обстановку абсолютно нет времени — плотоядные мертвецы совсем близко, поэтому мы, не сговариваясь, мчимся вверх по широкой лестнице, залитой засохшей кровью и усыпанной осколками битых стёкол. Второй этаж. Третий. Четвёртый. Хренов герой опережает меня и наугад толкает несколько ближайших дверей, но все они оказываются заперты. Судя по доносящемуся снизу глухому рычанию и громкому топоту, твари уже проникли в подъезд — и с каждой ступенькой мы всё больше загоняем себя в смертельный капкан. Этажи рано или поздно закончатся, и бежать будет некуда. Но на лестничной площадке пятого этажа изменчивая удача наконец поворачивается к нам лицом — дверь в квартиру под номером сто двадцать один слегка приоткрыта. Торп первым бросается к призрачному шансу на спасение, даже не стараясь достать из-за спины винтовку. Ударом ноги распахивает дверь и на полном ходу влетает в квартиру. И хотя я понимаю, что там может быть что угодно, иного выбора нет — поэтому заскакиваю следом и захлопываю дверь, быстро провернув язычки всех трёх замков. Мы останавливаемся в прихожей, почти синхронно привалившись к стене и напряжённо вслушиваясь в окружающую тишину. С лестничной клетки доносится хриплое рычание тварей — но квартира, судя по всему, пуста. Несколько минут уходит, чтобы восстановить лихорадочно сбившееся дыхание и унять болезненное покалывание в правом боку. Все мышцы адски ноют от скоростного забега с препятствиями, а во рту мгновенно воцаряется сухость пустыни Сахары. Не имея сил произнести ни слова, мы молча киваем друг другу — хренов герой упирается руками в колени, сдувая со взмокшего лба выбившиеся из пучка каштановые пряди, я обмахиваюсь дрожащей ладонью и машинально сглатываю, безуспешно пытаясь избавиться от колючего комка в горле. На входную дверь резко обрушивается мощный удар — рефлекторно вздрогнув, мы одновременно отшатываемся вглубь длинного коридора. Благо, хозяин квартиры явно не поскупился на дверное полотно и крепкие замки, за что я искренне ему благодарна. — Осмотримся? — хриплым шепотом предлагает Торп, и я коротко киваю в знак согласия. Достав из-за спины тяжёлый автомат, я снимаю оружие с предохранителя и первой прохожу вперёд, стараясь двигаться как можно тише. Омерзительного запаха разложения здесь практически не чувствуется, что позволяет сделать весьма обнадёживающий вывод — похоже, по счастливой случайности твари обошли это место стороной. Быстрый осмотр квартиры подтверждает догадки. Наше случайное укрытие совершенно необитаемо. Отыскав кухню, я принимаюсь обыскивать холодильник и шкафы в надежде найти остатки припасов — но всё тщетно, тут нет ни крошки съестного. Поворачиваю кран в мойке, но воды тоже нет. Скверно. Чертовски скверно. Оставаться долго здесь не получится. Если живые мертвецы не покинут лестничную площадку в ближайшие часы, мы будем обречены подохнуть от жажды и голода. — Черт, Уэнсдэй… Иди сюда. Встревоженный голос хренова героя доносится откуда-то из глубин коридора. Проследовав в нужном направлении, обнаруживаю Торпа в одной из комнат, отдалённо напоминающей кабинет — высокие ряды книжных полок, массивный деревянный стол и крутящееся компьютерное кресло… с иссохшим мумифицированным телом. Потемневшие пальцы мертвеца сжимают двуствольное ружье и серебряный крестик на тоненькой цепочке, а на светлых обоях позади красуется красноречивое багровое пятно. И не менее красноречивая надпись: Бог нас покинул. — Похоже, вера его не спасла, — равнодушно пожимаю плечами. Находка нисколько не удивляет — за прошедшие три года мои глаза увидели больше трупов, чем стены Освенцима успели узреть за пять лет. — Даже не могу представить, насколько страшно умирать вот так… В полном одиночестве, — доморощенный любитель Ремарка присаживается на корточки перед трупом и осторожно протягивает руку, касаясь серебряного изображения распятого Иисуса. — Серьёзно думаешь, что тебе будет легче подыхать, если вокруг будут обливаться слезами с десяток человек? — фыркаю я с нескрываемым презрением. — Всегда была такой нелюдимой или это приобретённое качество? — Ксавье сидит ко мне спиной, и я не могу видеть его лица, но в интонациях отчётливо угадывается усмешка. — Не вижу в этом проблемы. От людей одни неприятности, — мой голос буквально сочится ядом. — Например, по твоей милости мы застряли в ловушке. — Вообще-то я спас нас обоих… — хренов герой бросает на меня короткий укоризненный взгляд через плечо. — Если прекратишь постоянно меня спасать, может, я и впрямь переживу этот идиотский крестовый поход, — раздражённо возвожу глаза к потолку и, резко развернувшись, покидаю импровизированную усыпальницу. Благо, квартира достаточно большая — и если уж по несчастливой случайности мы с Торпом оказались заперты на одной территории, нужно провести время максимально приятно. То есть, как можно дальше друг от друга. Общество других людей с самых юных лет не вызывало у меня ничего, кроме отвращения, а за годы бесцельных скитаний я окончательно привыкла к одиночеству. Наугад толкнув первую попавшуюся дверь, я обнаруживаю просторную гостиную с удобным кожаным диваном, парой кресел из того же материала и декоративным камином из белого камня с изящной решеткой. Прислонив автомат к подлокотнику, я плюхаюсь на диван прямо в пыльных ботинках и прикрываю глаза. До заката ещё несколько часов — и остаётся лишь надеяться, что за это время толпа голодных тварей покинет лестничную площадку. А пока что можно подремать. Но как только я начинаю проваливаться в сон, откуда-то из коридора доносится звук громких шагов — хренов герой совершенно не умеет ходить тихо, топая как слон в посудной лавке. И он явно не разделяет моих стремлений остаться в блаженном уединении, бесцеремонно ввалившись в гостиную. Черт бы его побрал. — Ты не смог найти другую комнату? — распахиваю глаза и награждаю его самым уничижительным взглядом, наблюдая, как Торп устраивается в кресле напротив. — Разделяться небезопасно, — он в тысячный раз заводит свою бестолковую мантру о необходимости держаться вместе. — Тогда постарайся сделать вид, что тебя здесь нет, — недовольно фыркаю я и отворачиваюсь, уткнувшись лицом в спинку дивана. И хотя Ксавье молчит и, кажется, даже не шевелится, я всё равно ощущаю, как его невыносимо пристальный взгляд упирается мне в лопатки. Пытаюсь абстрагироваться и заснуть, но ничего не выходит — сон как рукой сняло. Мысленно проклиная хренова героя и его идиотские заповеди, я несколько раз ворочаюсь, стараясь устроиться поудобнее. Но мягкий диван уже не кажется таким комфортным. Промучавшись в бесплодных попытках ещё минут пятнадцать, я сдаюсь — принимаю сидячее положение и, подняв с пола тяжёлый автомат, кладу оружие себе на колени. — Хочешь знать, почему я так верю, что чистая зона существует? — Торп сцепляет пальцы рук в замок, закидывает ноги на низкий журнальный столик и поднимает на меня внимательный взгляд. — Дело не только в радиосигнале. — Просвяти, — пожимаю плечами с самым равнодушным видом. Откровенно говоря, я не хочу знать. Мне абсолютно наплевать. Но, похоже, мы застряли здесь недолго, о возможности поспать можно благополучно забыть, а жалкое подобие разговора поможет скоротать время. — В самом начале эпидемии я встретил одного человека, — вещает он ровным тоном. — Мы тогда только выбрались из Нью-Йорка вместе с Тайлером и его женой Лорел. Но потом она… — Я знаю, что с ней случилось, — мне категорически претит во второй раз выслушивать историю о семейной трагедии миротворца. — Ближе к делу. — Тай был убит горем, я тоже был подавлен. Мы обосновались в трейлерном парке, много пили и практически не разговаривали, — хренов герой сокрушенно вздыхает и потирает переносицу двумя пальцами. — Каждый был поглощен собственной трагедией… Но однажды, когда запасы еды и выпивки закончились, я решил совершить первую вылазку за пределы убежища... И в супермаркете столкнулся с одним парнем. Как сейчас помню, его звали Юджин Оттингер. Я раздражённо цокаю языком и возвожу глаза к потолку — долгие предисловия действуют утомительно. И какого черта большинство людей не способно доносить информацию кратко и по существу? — Мы разговорились. Он был учёным, этаким безумным гением… — Ксавье выдерживает очередную продолжительную паузу и вздыхает с драматизмом, достойным Оскара. — И он сказал, что вирус появился из-за неудачного эксперимента. Якобы он работал в Зоне 51, где разрабатывали биологическое оружие, но что-то пошло не по плану… — Твой безумный гений — не более, чем сбежавший пациент психушки, — заключаю я, едва не скрипя зубами от нарастающего раздражения. — Ты и правда настолько глуп, чтобы верить первому встречному? — Уэнсдэй, я и не поверил. Он предлагал поехать с ним, сказал, что в Сент-Джонс базируется секретная лаборатория, которая теперь занимается созданием лекарства от заражения, — oh merda, очередная глупая сказочка для наивных фермеров. Пока я задаюсь мысленным вопросом, как можно верить в подобную чушь, хренов герой продолжает свой идиотский рассказ. — Я решил, что это бред сумасшедшего и отказался ехать. А потом забыл об этой встрече почти на три года… Пока мы не поймали оттуда сигнал. — Однажды ты подохнешь по вине идиотских иллюзий, — сама не знаю, почему снова принимаюсь с ним спорить. Мне всегда было наплевать на чужие иллюзии и чужое мнение, но чудовищная наивность Торпа и его спутников регулярно доводит меня до белого каления. Настолько сильно, что мой голос звучит непривычно эмоционально. — Если лекарство существует, почему мы сейчас заперты в ловушке? Почему заражение продолжается? — Я не знаю, Аддамс, — он снова вздыхает и опускает глаза в пол. — На самом деле, я никому об этом не рассказывал… кроме тебя. Не зная, что ответить на последнюю странную реплику, я неопределённо пожимаю плечами. Диалог неизбежно заходит в тупик — молчание повисает в воздухе словно туго натянутая гитарная струна. В зловещей тишине заброшенной квартиры не слышно не единого звука, кроме едва уловимого рычания тварей по ту сторону входной двери. Они не уходят. Продолжают топтаться на лестничной площадке подобно плотоядным стервятникам — и с каждой минутой надежды выбраться отсюда живыми неизбежно тают. Но открыть дверь и броситься в бой — всё равно что подписать себе смертный приговор. Их слишком много. Нас слишком мало. Но круглый солнечный диск ещё стоит в зените, заливая пыльную мёртвую гостиную ярким светом — и пока что время на нашей стороне. Откинувшись на спинку мягкого дивана, я снова прикрываю глаза. Очевидно, мне всё-таки удалось задремать. Сквозь прерывистый тревожный сон я вдруг ощущаю прикосновение тёплых пальцев к собственной руке, всё ещё лежащей на гладком стволе автомата. Резко распахиваю глаза — и встречаюсь взглядом с хреновым героем, который почему-то перебрался на мой диван и теперь сидит недопустимо близко. Черт бы его побрал. — Извини, что разбудил, — он поспешно отдёргивает руку и отодвигается подальше, возвращая необходимую социальную дистанцию. — Но нам нужно что-то предпринять… Они не ушли. А солнце скоро сядет. Oh merda. Похоже, я проспала несколько часов. Теперь гостиная окрашена в золотисто-багряные тона заходящего солнца. И теперь спасительного времени больше нет. Если нам не удастся выбраться отсюда в самое ближайшее время, мы будем обречены на медленную мучительную смерть от жажды и голода. Или будем вынуждены пустить себе пулю в лоб, как хозяин квартиры, утративший веру в Бога и в спасение. — Пошли, — я резко поднимаюсь на ноги, одновременно убирая за спину автомат, и решительно направляюсь в сторону коридора. Тихо приблизившись к запертой входной двери, я отодвигаю в сторону круглую заслонку глазка — и с губ против воли слетает тяжёлый вздох. Проклятые заживо гниющие твари не просто не ушли. Их стало ещё больше. Всё крохотное пространство лестничной площадки забито ими до отказа — словно за то время, пока я спала, мертвецы успели позвать собратьев. Нет, этот путь однозначно отрезан. Но есть ещё один вариант. Быстро вернувшись в гостиную, я подхожу к окну и отдёргиваю в сторону тонкий полупрозрачный тюль. Немигающий пристальный взгляд упирается в соседнее здание, расположенное совсем близко — расстояние не больше полутора метров. Вдобавок противоположный дом не достроен — вдоль кирпичной стены тянутся строительные леса, доходящие до четвёртого этажа. Рискованно. Очень. Но выбора нет. Даже если не повезёт — умрём быстро и без лишних мучений. — Будем прыгать, — решительно заявляю я и резко распахиваю окно. — Вон туда, на строительные леса. — Уэнсдэй… — хренов герой вдруг отшатывается назад как от огня. — Я не думаю, что это хорошая идея. Давай лучше подождём. Может, они всё-таки уйдут, а мы потом доберёмся до машины и догоним остальных. — Что ты мелешь? — обернувшись через плечо, награждаю его ледяным уничижительным взглядом. — Никуда они не уйдут. — Я не стану прыгать, — проклятый Торп как всегда демонстрирует чудовищное непоколебимое упрямство. Вот только он ведёт себя… странно. На лице явственно угадывается плохо скрытое выражение растерянности, руки поминутно сжимаются в кулаки, пока Ксавье продолжает отступать вглубь гостиной, глядя на открытое окно заметно расширенными глазами. И куда только подевалась его вечная безрассудная смелость? — Ты что… — меня мгновенно осеняет догадка. — Боишься высоты? Серьёзно? — Ничего я не боюсь, — хренов герой морщится с наигранным безразличием, мгновенно подтверждая мои предположения. — Просто это совершенно идиотская затея. Мне почти становится смешно. Гордый и смелый рыцарь без страха и упрёка, бросающийся в гущу сражения, чтобы героически спасти едва знакомую девушку. Готовый поделиться собственной кровью, уверенно раздающий приказы, решающий всё за других… И тут такая неожиданность. Несмотря на напряжённость ситуации, уголки моих губ дёргаются в слабом подобии усмешки. — А твои кретины знают, что ты трясёшься как девчонка, оказавшись выше второго этажа? Вы поэтому поближе к земле жили? — я выразительно изгибаю бровь, откровенно наслаждаясь его смятением. — Иди к черту, Аддамс, — Ксавье хмурится с нескрываемой досадой. — Если хочешь, прыгай одна. Я выберусь другим способом. Но мы оба прекрасно знаем, что другого способа нет. Остаться здесь, ровно как и попытаться прорваться через лестничную площадку — чистой воды самоубийство. Впрочем, если чертов идиот хочет героически погибнуть в бою с мертвецами, почему я должна его останавливать? Мне нет до него никакого дела. Как и до остальных скудоумных кретинов. — Как хочешь. Прощай, — я поворачиваюсь обратно к окну и упираюсь ладонями в широкий белый подоконник, выискивая глазами наиболее удачное место для приземления. Проржавевшие строительные леса вовсе не выглядят слишком надёжными — доски на них явно успели прогнить. Но мой вес даже в лучшие времена не превышал сорок пять килограмм, а теперь и подавно. Должно получиться. Непременно должно. Сделав глубокий вдох, я взбираюсь на подоконник и мысленно считаю до трёх. Все мышцы рефлекторно напрягаются, адреналин струится на артериям, сердцебиение учащается. Сейчас или никогда. Но странное чувство глубоко внутри отчаянно противится моему решению бросить доморощенного героя на верную гибель. Неприятно свербит в груди, царапая тупым зазубренным ножом, не позволяя покинуть наш общий смертельно опасный капкан. Чертов Торп ведь меня не оставил. Тогда, на их захолустном ранчо… Хотя мог бы. Мы ведь никто друг другу, он не обязан был мне помогать — но помог, рискуя собственной жизнью. А потом сделал это снова, не позволив подохнуть от внушительной кровопотери. Oh merda, и откуда в моей голове подобные мысли? Неужели идиотский альтруизм передаётся воздушно-капельным путём или через переливание крови? — Нет, — я резко спрыгиваю с подоконника обратно в гостиную. — Мы сделаем это вместе, и даже не вздумай со мной спорить. — Уэнсдэй, ты не понимаешь… — разумеется, он спорит. Ожидать иного было бессмысленно. — Я не смогу. Это точно. — Трусость тебе не к лицу, — не утруждая себя проявлениями тактичности, я подхожу ближе и останавливаюсь напротив Торпа. Скрещиваю руки на груди и пытаюсь поймать его взгляд — но он, вопреки обыкновению, отводит глаза. Хм. Что-то новенькое. — Дело не в этом, Уэнсдэй, — бормочет хренов герой странно севшим голосом, машинально потирая переносицу двумя пальцами и упорно не желая посмотреть мне в глаза. — Просто… Когда я был ребёнком, моя мать выпала из окна. Oh merda, только не проработанных детских травм нам и не хватало. Но разозлиться у меня почему-то не выходит — вместо этого я внезапно ощущаю смутный укол вины за недавние резкие слова. — У нас в доме было полно прислуги, но окна в своей мастерской она всегда мыла сама… — продолжает рассказывать Ксавье, хоть я об этом и не просила. Отступив ещё на пару шагов назад, он опускается в кресло, ссутулив плечи и потупив взгляд в пол. — Это была дурацкая нелепая случайность, она вдруг оступилась... Но упала не сразу, успела схватиться за подоконник. Я пытался помочь ей. Пытался втащить обратно, но не смог… Мне же было шесть. Она не умерла, нет… Но навсегда осталась прикованной к инвалидной коляске, перестала рисовать… Перестала быть собой. Я храню молчание, не имея ни малейшего понятия, как прокомментировать очередную историю чужой трагедии — в словах поддержки я не сильна. Даже не понимаю, на кой черт хренов герой вдруг решил поделиться со мной настолько личной информацией — ведь за всё время нашего знакомства мы едва ли обменялись парой фразой без обоюдного ядовитого сарказма. До статуса друзей нам бесконечно далеко. Но нужно что-то сказать. Или что-то сделать. Не с целью выразить сочувствие. Но с целью заставить его перебороть застарелую детскую фобию, выпрыгнуть из чертового окна и убраться отсюда куда подальше, пока мы не стали кормом для мерзких тварей. — Нет смысла переживать о том, чего ты не можешь изменить, — начинаю я, тщательно взвешивая каждое слово и шаг за шагом подходя ближе. — Прошлого не вернуть. Но если ты сейчас сдашься и останешься здесь, то лишишь себя будущего. И не только себя. В два шага я преодолеваю оставшееся между нами расстояние и сажусь на широкий подлокотник кресла. Подобная близость к другому человеку предательски обескураживает, сбивает с толку — приходится выдержать минутную паузу, чтобы собраться с мыслями. — Разве не ты совсем недавно говорил, что если не смог спасти своих родных, то можешь попытаться помочь другим людям? — Ты запомнила, — он поднимает голову, взирая на меня с таким странным выражением, будто никогда прежде не видел. — У меня хорошая память, — отчего-то мне становится дискомфортно под пристальным взглядом его тёмно-зелёных глаз. Настолько, что в интонациях даже нет привычной ядовитой резкости. Oh merda, какой ужасающий кошмар. Но рациональное мышление подсказывает, что моя стандартная саркастичная манера общения делу не поможет. Не имею ни малейшего представления, что нужно делать. Машинально моргаю, ощущая чудовищное иррациональное смятение… и вдруг, повинуясь внезапному порыву, протягиваю к нему руку и накрываю широкую мужскую ладонь своей. — Сделаем это вместе, договорились? — это должно было прозвучать твёрдо и уверенно, но… хренов герой вдруг переплетает наши пальцы. А секундой позже и вовсе переходит всякие границы допустимого — тянет меня на себя. Не успев среагировать от неожиданности, я соскальзываю с кожаного подколотника прямо ему на колени. Давно забытое тепло человеческого тела словно ударяет меня по голове тяжёлым обухом, вышибая все здравые мысли и парализуя волю. Рефлекторно цепляюсь свободной рукой за его шею — без какого-либо скрытого умысла, лишь чтобы сохранить равновесие. Но чертов любитель Ремарка расценивает совершенно случайный жест по-другому. Кладёт широкую ладонь мне на поясницу, притягивая ещё ближе. Уничтожая последние миллиметры расстояния и последние остатки моего самообладания — иначе как объяснить, что по спине мгновенно проходит волна мурашек, а меня резко бросает в жар? — Спасибо, Аддамс, — шепчет проклятый Торп куда-то мне в шею, опаляя ледяную от природы кожу своим горячим дыханием. И бархатный тембр его низкого голоса вызывает совсем уж недопустимую реакцию — внизу живота незамедлительно возникает странный тянущий спазм. Ещё одно чувство, о котором я почти забыла за годы одиночества. Физическое возбуждение. Oh merda. Только этого не хватало. Хуже всего, что я почти готова сдаться во власть мимолётного порыва и двинуться дальше. Скользнуть пальцами в его растрёпанные каштановые волосы, притянуть ещё ближе к себе, позволить коснуться губами неистово бьющейся жилки на шее… Позволить ему сделать со мной всё что угодно, лишь бы только избавиться от требовательной тянущей пульсации глубоко внутри. Но вовремя останавливаю себя поистине титаническим усилием воли — спонтанный секс только добавит нам проблем, которых и без того немало. Я не должна сближаться ни с кем из них. Я должна сохранять безопасную дистанцию. — Пойдём, — я резко подскакиваю на ноги, практически оттолкнув от себя хренова героя и всеми силами пытаясь вернуть ненадолго утраченное самообладание. Благо, в голосе нет предательской дрожи. Уже неплохо. — Пора убираться отсюда. Готов? — Надеюсь, мы сегодня не умрём, — и он поднимается из кресла вслед за мной. Но самообладание возвращается не полностью — и потому я позволяю проклятому Торпу снова держать меня за руку, пока мы идём к открытому окну, которое может стать нашим последним шансом на спасение. Или на избавление.