Chambre vide

— Давай тогда поговорим? — Шин соглашается кивком, не отлипая с объятиями, — ты что-то говорила про своего папу. Что он сделал? — Всё это...

***

Йеджи внимательно слушает рассказ Рюджин, и иногда ей хочется опустошить без того пустой желудок, когда Хван приходится в самом ярком описании, что даже в книгах не напишут, слушать о том, как самый настоящий садист обращался с Шин, фактически расчленяя наживую. Девушка много раз прерывала Рюджин, не давая той углубиться в подробности, дабы не вызывать лишних воспоминаний у Шин, что могут ввести её в истерику, да и сама она такое слышать не хочет в силу богатой фантазии. Йеджи кладёт ладонь на щёку Шин, успокаивающе гладя. Хван прекрасно понимает, что стараясь пересказать, Рюджин вспоминает всё то, что происходило с ней — это спокойно может спровоцировать даже паническую атаку. — Сейчас всё хорошо, Рюджин, сейчас всё хорошо. Его здесь нет, и он больше не доберётся до тебя. Обещаю, что лично его поймаю и выбью все зубы, в отместь за тебя, — Йеджи говорит пустые слова. Она банально из-за работы не сможет этого сделать, да и где его искать? Наверняка он уже сбежал. Мог ведь даже из страны уехать, боясь за свою задницу. Судя по всему, его уже давно не волновала судьба Рюджин. Так зачем ему пытаться найти её? Хван больше, чем уверена, что этот омерзительный гад уже ищет себе новую жертву, чтобы провернуть то же самое, что и с Шин. Жаль, что сейчас это никак не остановить. Рюджин всхлипывает, что-то неразборчиво шепча. Йеджи угукает, хоть ничего и не понимает. Она не будет просить повторить, все равно Шин не сможет сказать чётко и ничего дельного от нахлынувших эмоций. Девушка молча прижимается к Хван, стараясь найти свою защиту и спокойствие, время от времени издавая звуки носом, что никак не хочет нормально дышать от потока слёз. — Рюджин, — начинает Йеджи, аккуратно гладя по спине, — может, ты всё таки попробуешь поспать снова? — Но ты ведь уйдёшь... Шин далеко не глупая. Она понимает, что Хван рано или поздно уйдёт, оставит её одну, поэтому старается как можно дольше прижиматься к тёплому телу. Йеджи пытается что нибудь придумать, как можно отвлечь объект. Пока Хван молча сидит, обдумывая какой нибудь план, девушка не сразу замечает, как объект начинает проявлять внимание к её ладоням. Рюджин сперва просто перебирает пальцы Йеджи, наверняка пытаясь успокоиться, следом начиная тыкаться носом, и, на последок, чуть ли не кусая. Хван вовремя опомнилась, убирая руку. — Ты чего, Рюджин? — Йеджи резко понимает, что чуть руки не лишилась. Теперь ей становится немного страшно находится в одном помещении с Шин. — Твои руки, — извиняясь глазами за попытку укуса, Рюджин снова требует ладонь. Йеджи доверяет меньше, но всё равно протягивает руку, давая Рю вдыхать запах, по всей видимости, исходящий от ладони. — Как тебя зовут? Бубнит объект себе под нос. — Я не говорила? — Хван уверена, что называла имя. Или у неё глюки? Хотя, Рюджин могла легко забыть её имя. Лучше не гадать. — Йеджи. — Йеджи, — продолжает Шин, уткнувшись в чужой ладонь, не отлипая, — твои руки слишком вкусно пахнут... Я хочу тебя съесть. Хван понимает, что Рюджин начинает бредить. Йеджи начинает вспоминать, что может так влиять на объект. Блять, точно. Сырое мясо. — Ты хочешь есть? — задаёт вопрос Хван, вновь увиливая от острых зубов Рюджин. — Как давно ты ела? — Месяц, может больше назад. Теперь Йеджи понимает, почему Шин так старательно пытается оттяпать ей руку. — Давай я лучше принесу тебе еды. Что нибудь другое. Что-то, что будет вкусней моей руки, — Рюджин согласно кивает, отлипая от Йеджи, позволяя той встать. Движения в камере тут же привлекают глаза Минхо за стеклом. Ли удивлённо глядит на движения Хван, то, как она выходит из помещения. — А чё она? — Лино поворачивается ко второй. — Мне откуда знать, — пожимает плечами Ими, ожидая, пока дверь, ведущая в коридор, откроется. Йеджи не заставляет себя долго ждать, быстро показываясь. Минхо тут же глядит но объект, но она не проявляет особой активности — сидит в той же позе на полу, разглядывая потолок, закинув голову назад. Ли непонимающе смотрит на Хван, следом на Ими, за стекло... Он не знает, куда свой взгляд деть. — А ты чего? — Она месяц в голодовке, — Йеджи не сводит взгляда со стекла, наблюдая за движениями Рюджин. — Срочно нужно мясо. Сырое. — Нашла чё попросить, — бухтит парень. — Сейчас ты станешь этим сырым мясом, — зло отвечает Хван, взглядом предупреждая Минхо. — Успокойся, Йеджи, — Ими поднимается со своего места, и, хватая Хван за руку, куда-то тащит. Ли жалобно махает рукой в спину, вновь переключаясь к употреблению овсяных печенек. Учёный и слова не говорит, пока проводит Йеджи по коридорам. Девушка молча идёт следом, не в силах что-то придумать. Ими заговорит сама, когда это понадобится. Хван глядит за сменой камер вокруг. Здесь все объекты, не приносящие особой опасности для человека, но Йеджи всё равно не по себе передвигаться по коридору.

***

Хван так и не поняла, откуда вернулась Ими, что пихнула ей в руки пару кусков мяса, обёрнутых в пакет в соответствии с правилами хранения. Йеджи глядит на красное месиво в руках, то и дело поднимая взгляд на девушку перед собой. — Откуда? — Да ну, мы ведь в фонде, тут полно питания для самых различных объектов, — Ими разворачивается на пятках, начиная путь обратно, — если хочешь, я могу тебе достать печень, предназначенную для кумихо. — Эта кумихо меня потом сожрёт, — бурчит Йеджи, идя следом за учёным, быстро покидая коридор, где красуются двери с табличками кодов объектов. — И печень она будет есть мою. — Насколько от одного до десяти страшна кумихо в корейских детских страшилках? — Сотня, — они решают поговорить, пока возвращаются к камере своего объекта. Ими тихо смеётся. — Да не смешно это! Мне говорили, что если я не усну после десяти, то «милая» лисичка придёт ко мне и заберёт к себе в логово... А теперь я её видела собственными глазами. Всегда ложусь спать в десять. — Ну да, она выберется из фонда и прибежит к тебе, если на минуту позже уснёшь, — Ими продолжает тихо смеяться, пока не получает пинка сзади. Дальше они идут в тишине, пока не доходят до камеры. Йеджи сразу направляется в камеру к Рюджин, уже на автомате глянув за стекло. Шин, кажется, даже на миллиметр не сдвинулась, всё также изучая потолок. Хван старается не уронить тяжёлый пакет из рук, открывая дверь. Рюджин метает взгляд в сторону, замечая, как работник крутится на месте, стараясь закрыть дверь. — Итак, — начинает Хван, как только закрывает вход в камеру за собой, — теперь не пытайся съесть меня. Есть кое что другое. Йеджи подходит к сидящему на полу объекту, протягивая той в руки пакет, плотно закрытый. Рюджин берёт предложенную пищу, кладя на пол рядом с собой. Хван садится на колени неподалёку. Шин вскрывает пакет при помощи острых ногтей, доставая желанное мясо. Рюджин рвёт его чуть ли не на волокна лишь при помощи рук, отделяя для себя удобные куски. Объекта запускает мясо в рот, быстро жуя засчёт острых задних зубов. — Спасибо, — тихо говорит Шин, проглатывая еду, — Йеджи, — дополняет Рюджин. Она не спешит есть больше, чем один кусок, чувствуя острую боль в животе. Хван быстро оказывается рядом, приобнимая одной рукой. — Рюджин, всё хорошо? — Шин кивает, продолжая держаться за живот. — Рюджин? — Мне всегда больно есть, — сознаётся объект, не убирая рук от тела. Теперь Йеджи понимает, почему Рюджин столь худа. Ей просто не набрать вес из-за боли. Конечно она будет испытывать боль, если пища попадает в то, что никогда не принадлежало ей и лишь вставлено внутрь. — Я не хочу есть, — Шин отодвигает от себя мясо, лежащее на пакете, — больше не хочу... Хочу спать... Йеджи, я хочу спать. Хван начинает чувствовать себя настоящей нянькой. Но прежде чем Йеджи успевает что-то сделать, Рюджин цепляется объятиями, не собираясь отлипать. Шин даёт понять всеми своими действиями, что не отпустит работника на этот раз. Девушка вздыхает, поднимаясь с Рюджин на руках. Она опускает объект на место для сна. Но Шин не отпускает её, мёртвой хваткой вцепившись в руку. Йеджи вздыхает, жестами призывая в камеру кого нибудь за стеклом. Ли решает пойти. Хотя, Хван уверена в том, что Ими его пинками в голень заставила туда пойти. — Чего? — Минхо открывает дверь в помещение, замечая, как объект сжимается за спиной Йеджи, прячась от него, — кажется, мне тут не рады. — Унеси остатки мяса, а то меня тут не отпускают, — Лино вздыхает, подходя к оставленной пище, запихивает обратно в пакет. — Эй, Рюджин, не бойся. Минхо вовсе не плохой человек. — Плохая тут разве что Ими, — шутит Ли, скручивая конец пакета. — Всё равно она воспринимает только тебя. — Он не считает меня человеком? — шепчет Шин на ухо, выглядывая из-за плеча Йеджи, — он страшный... Хван быстро понимает, что Рюджин боится посторонних, и, не говоря не слова, жестами заставляет Ли покинуть помещение. — Он больше не придёт, если ты боишься. Шин сглатывает, падая вниз. Она тянет за собой Йеджи, заставляя лечь рядом, как в прошлый раз, обнимает, тычется носом в плечо, медленно начиная засыпать. Хван понимает, что ей нет смысла бежать. Ей остаётся только уснуть вместе к Рюджин, надеясь, что ночью глотку никто не перегрызёт.