Chambre vide

Йеджи, в отличие от Шин, прижавшейся к ней со спины, уснуть не смогла. Девушка лежит пару часов молча, даже не шевелясь, глядя в одну точку и постепенно моргая, стараясь даже дышать тихо. Теперь Рюджин прижимает её сильнее, даже во сне не отпускает хватку, тихо сопя на ухо. Рю и вправду привязалась к той, кто возможно будет причиной её смерти. Но если так и будет, то только позже. Хван дёргается, чуть ли в сторону не откатываясь, когда Шин сзади начинает скулить. Йеджи поднимается, моментально поворачиваясь. Объект отворачивается к стене, прижимая руки к животу, подогнув колени. Джи пугает такое состояние Рюджин. Очень пугает... Йеджи не говорит ни слова, наблюдая за состоянием Шин. Она скулит точно по-собачьи, чуть ли не воет, держась за живот. — Йеджи, — голос Рюджин дрожит, когда та зовёт девушку рядом. — Обними. Хван тушуется. Не знает, что ей делать: просто молча сидеть, продолжая наблюдая за мучениями объекта или выполнить просьбу? Выбор падает на второе. Йеджи аккуратно приобнимает, чувствуя, как тёплое тело тает в руках от касаний. Она не знает, что происходит с Шин, по какой причине у неё болит живот, хотя догадаться не трудно. Хван переживает за физическое состояние объекта больше, чем за своё. — Йеджи, — снова зовёт та, — я хочу кушать. — Ты уверена? — переспрашивает Хван. Рюджин кивает. Прошло всего около двух с половиной часов, и Йеджи не уверена, что Шин и вправду хочет есть. Хван ничего не остаётся, как вернуть те остатки, что забрал Минхо. Девушка покидает камеру, обещая Рюджин, что совсем скоро вернётся, что просто сходит за мясом. Хотя сама понимает, да и Шин, наверно, тоже, что Йеджи уже нужно уходить. Рюджин просто нужно привыкнуть к одиночеству. Хван встречается с учёными, сидящими за мониторами, вновь. — Что по документам объекта? — Щас со смеху упадёшь, Джи, — Ли подзывает жестом к себе, тыкая в экран. Текст на открытой вкладке гласил, что известный врач Южной Кореи «Шин Мин Хёк» подал заявление в полицию о пропаже своей единственной дочери, на что полиция отказалась сотрудничать. — Это то, о чём я думаю? — Нет, ну ты глянь, — открывая фотографию врача, о котором была написана статья, парень изначально указывает на экран, а потом на объект за стеклом, — они на одно лицо. Перепутать, думаю, тяжело. — И если его найдёт фонд, чтобы распросить подробнее о создании объекта, то он сто процентов будет говорить, что совершил ужасную ошибку, что всё понял и будет просить вернуть девочку ему? — Да он уже. — Быстро. Йеджи пихает руки в карманы, выпрямляясь. — Какие будут испытания с объектом? — спустя минуту тишины, спрашивает Хван. — Ну, поведение на людей мы выяснили, дальше будут тесты другими объектами фонда. — Например? — Йеджи удивлённо поднимает бровь. Обычно тесты другими аномалиями не проводятся на бывших людях. — В планы входит кукольный фильм, — Хван будто током пронзает. Холод пробегается по телу от осознания всей проблемы. — Потом, если я не ошибаюсь, то хотят начать с меньшего — посадить в одну комнату её и игрушечных горилл, а потом её и кумихо. — Я так понимаю, они там захотели уничтожить объект? — Минхо пожимает плечами, сам понимая абсурдность подобных тестов. — Да, помоему, кумихо немного жёстко. — Ты дурак. Йеджи берёт со стола вещи, ранее оставленные там. Хван говорит Ими о том, что у Рюджин раз в полтора - два часа может появляться потребность в еде, как сейчас например, поэтому ей нужно почти каждый час обновлять мясо, как еду. На улице уже темновато. Холодный воздух бьёт в лицо, стоит девушке покинуть территорию зоны. Ещё пара метров — и она оказывается в городе. Люди идут, совсем не зная, что прям рядом с ними сейчас содержат объекты, пускай и безопасные. Хван успешно доходит до дома спустя пол часа. Ноги едва шевелятся. Слишком много событий для одного дня. Хонсам, уже сходивший самостоятельно погулять, довольно тявкает и прыгает, встречая хозяйку. Йеджи опускается на одно колено, ероша светлую шерсть. — Кто хорошо мальчик? — улыбаясь, продолжает Хван. Немного погладив пёсика, Йеджи выпрямляется, направляясь в спальню. Бардак не изменим. Девушка переодеться даже не в силах, падая на не заправленную кровать, обнимая руками подушку. Хван сняла лишь верхнюю одежду, прямо сейчас пачкая постельное место грязной уличной одеждой. Хонсам запрыгивает на кровать, хотя его никогда сюда не пускали с грязными лапами. Хван слишком лень прогонять питомца, да и она почти уснула. Сон выходит таким, как и раньше — просто темнота. Словно пропасть. Каждый день к Йеджи приходит эта чернота, длится часа четыре, а потом девушка просыпается. И ей хватает, чтобы выспаться. Возможно, Хван просто боится спать. На работе она много чего повидала, и, после таких приключений, глаза долго несомкнёшь. Но со временем, как к той же войне — привыкаешь. Рутина продолжается и после: помыть лапы Хонсаму, покормить его, сменить одежду, которую вчера не успела, и снова на работу. Каждый день, как под копирку. Приходится бегать по зоне, где работаешь, ведь всегда что нибудь да случится. В основном врачи нужны, чтобы убирать последствия после нарушений содержания объекта. Но почему именно врачи? Это понятно, что проверять состояние SCP и работником, попавших в зону, но уборка самих последствий... Зачем тогда «D» класс? Йеджи заканчивает смотреть одного из компьютерных учёных, который попал под очередные чары объекта. К счастью, хоть этот цел, здоров. — О, Йеджи, ты здесь, — стоит Хван снять медицинский халат, как знакомый до боли, радостный юношеский голос слышится позади. Ей даже оборачиваться не хочется. — Первый этап опытов с твоим объектом официально закончен. О, кстати, она сегодня даже не истерила, хотя вчера и минуты без тебя не могла. Разве что, пришлось пасть заклеить, чтобы никого не укусила. Хван тяжело вздыхает. — С каких пор это «мой объект»? — Не я же с ней спал в обнимку, — Минхо облокачивается рукой о стол, рассматривая свои короткие ногти. — У меня через пол часа пересменка, и это последние пол часа на сегодня, когда ты сможешь к ней попасть. Йеджи поворачивается, недовольно сверкает кошачьими глазами, глядя на учёного Ли. — Пошли, вымогатор. Подходя к тому и задевая плечом, шипит девушка, направляясь к выходу из офиса. Парниша плетётся где-то сзади, как будто ведёт не он, а Хван. Нужная комната находится быстро. Минхо, как воспитанный парень, пропускает Йеджи вперёд, даже дверь открывает. Такое чувство, что его во френдзоне держат. Вместо Ими сидит молодой человек, не столь модельной внешности, как подошедший Лино, но наверно, спрос у него есть. Хван кратко здоровается, кладя все вещи из карманов на стол, чтобы ничего не мешалось, и, не дай боже, Рюджин не напугало. Йеджи избегает вопросов второго учёного, направляясь ко входу в камеру. Шин снова забилась в угол, как маленький котёнок. Врач вздыхает, стучит разок в дверь, открывая. Рюджин сразу направляет глаза на отворившийся вход. Глазки Рю буквально загораются чем-то живым, даже позабыв про состояние тела, та подрывается с места, подбегая к Хван. Она почти падает, но вовремя хватается за объятия. — Я ждала тебя целый день, — Рюджин бурчит куда-то в плечо, пока утыкается, — почему ты не приходила? — Давай ка сядем, — подхватывая бёдра Шин, чтобы поднять, Хван несёт её, как ленивца на себе, опуская на место для сна. Рюджин продолжает тыкаться, лезть с объятиями, как кошка. — Как у тебя день прошёл? Хван позволяет Шин лечь к себе на колени, глядя на лицо младшей. Она улыбается, как ребёнок, словно ничего с ней не случилось. — Ну, какие-то учёные забрали меня, даже рот закрыли... Я так и не поняла, зачем.

—

12 HOURS AGO

Шин рявкает в раз сотый, когда работникам наконец удаётся закрыть ей рот подобием намордника для бойцовских собак. Рюджин крайне не устраивает то, что её несёт на руках кто-то кроме Йеджи. Но она ничего не может поделать со своим положением. Она всего лишь объект. Мужчина, несущий её на руках, затаскивает в какую-то камеру. Она больше по размеру, имеет интерьер, схожий с квартирой, и телевизор. Рюджин оставляют на диване. А работник, принёсший её сюда, объясняет, что нужно глянуть короткое видео. И он уходит. Как бы Рю после всего ненавидела мужчин в целом, этот показался ей неплохим, да и пахло от него приятно, вот только внешность не увидеть, за маской спецназа скрыто. Телевизор скоро включается. Рюджин наблюдает за тем, что происходит на экране. Кукла, метра так три, бежит за хрупковатой девушкой, которая, в свою очередь, виляет по длинным коридорам особняка, спотыкается на лестницах, но быстро встаёт. Только звука у этого коротенького фильма нет. Рюджин досматривает. Конец слишком ожидаемый — у бежавшей ранее девушки, что уже бездыханно лежит на полу, в коридоре этого особняка, имеет голову той огроменной куклы, что гналась за ней весь ролик. Шин не нравится что-то подобное. Ещё и без музыкального сопровождения. Какой нибудь фоновой напряжённой музыки бы, и может, ролик понравился куда больше. Телевизор выключается, а из его боковины вылезает диск. Тот мужчина заходит снова через минуты четыре. Аккуратно поднимает Рюджин на руки, как будто сломать боится. Шин сама не понимает, почему жмётся к нему. Хотя мужского пола она теперь сильнее всего боится. Рядом с этим военнослужащим чувствовалась защита и спокойствие. Хороший — таких сразу видно. Рюджин обращается к нему, просит снять штуку со рта, и спецназовец, уже решивший, что шею перегрузут, снимает. Скорее всего, делает потому что кто-то ещё приказал. Девушка прижимается к нему до самого конца «прогулки» по зоне фонда, цепляясь за шею.

—

— Он правда показался мне таким хорошим! — продолжает расхваливать того мужчину Рюджин. — Стоп, что? Ты посмотрела видео с куклой? — Йеджи сразу начинает беспокоиться, когда объекта согласно кивает, — и как ты? Ты не хочешь, там, вспороть меня например? Ты же ещё чувствуешь себя человеком? — Йеджи, ты о чём? Нет конечно! «А обычный человек бы себя куклой посчитал. С ней точно что-то не то» — думает Хван, задумчиво глядя на личико Рюджин. — У тебя уже от природы кукольное лицо, больше и не нужно, а то красотой всех ослепишь, — Йеджи старается разрядить обстановку, проводя ладонью по мягкой нежной щеке. Лино машет рукой за стеклом, показывая, что его рабочая смена на сегодня закончена. На его место садится какой-то молодой работник, ещё ничего не понимающий. Хван понимает, что осталась одна, ведь ни Ими, ни Минхо здесь теперь нет. Йеджи хотя-бы на Ими надеялась, но и та уже домой ушла. Рюджин, лежащая на коленях, дёргает Хван за футболку, заставляя обратить на себя внимание. Девушка выбегает из раздумий, опуская взгляд вниз. — Йеджи, а у тебя парень есть? — с улыбкой спрашивает та. — Нифига у тебя вопросы конечно. — А мне, между прочим, интересно! — начинает дуться Рюджин, но через пару секунд поворачивает голову обратно на Хван, — ну так что? — Не-а, нет такого, — Йеджи смотрит на удивлённое лицо Шин, — нет такого, который бы меня заслужил. Гордости и высокой самооценки, кажись, у Хван только занимать. На самом деле, Йеджи никого себе не ищет, ведь проводит в фонде порой больше двадцати часов. — Признай, что к кому-то просто никто не клеится. — Можно подумать у тебя был. — Я была звездой на детской площадке! — возмущённо отвечает та. — Лет десять назад? — Какая ты, а. — На пару мгновений задумываясь, Шин продолжает, — просто, у тебя лицо красивое. Я думала, что за тобой толпы бегают. Хван выглядела бы также, как Лино, хоть на показ и амбассадорами всех брендов становись, но она совсем не высыпается. В мешки под глазами уже можно зарплату складывать. Зарплату Минхо, разумеется. Своя то на карту отправляется. — Слушай, Рюджин, — Йеджи ловит заинтересованный взгляд, — я могу посмотреть твой живот? — О... Да, конечно. Объект перебирается с колен на матрас, укладываясь на спину. Она тяжело дышит, когда переступает через себя, поднимая ткань футболки. Холодный воздух, коснувшийся обножившейся кожи приятно ласкает, но в то же время ударяет самым мощным ударом. Незажившие швы, вдохнув новый кислород, принимаются слегка печь. Хван смотрит, и ей хочется выровнять тело Рюджин. Она вся — с ног до головы изранена, а торс усыпан сотней шрамов, швов и порезов. Йеджи случайно вспоминает рассказы Шин. Ей даже представлять не хочется, как это адски больно, как это мучительно терпеть. Девушка тянет руку, чтобы коснуться одного из видных швов, чтобы проверить, как они хотя-бы заживают. Но Шин, как недоверчивая кошка, тронуть живот не позволяет, вмиг ткань опускает и по руке рукой бьёт. Хван аж отодвигается от столь резких движений. Что-то Рюджин напугало. Сильно напугало...