Через замочную скважину

      Слышится удар, сотрясающий небо. Оно сверкает и грохочет, опуская на лес едкую тьму.       Гермиона сглатывает вязкую слюну, будто вместе с ней пытается проглотить сковавший тело страх. Уже в который раз. Мышцы горят, и, кажется, даже кости болят от постоянного «Ещё раз, и всё кончится», но ничего не проходит. Только тянется невыносимо долго, отпечатываясь и выжигая нервную систему.       Её трясёт, но пальцы намертво зажимают древко: в любой момент может появиться тот, кто желает смерти. Смерти ради выживания.       Стискивая зубы, она двигается рядом с тропой, стараясь не оставлять следов. Пригнувшаяся и напряжённая, словно с одним-единственным касанием разорвётся на кусочки.       Звенящая тишина приходит на смену шуму и вою ветра. Вмиг всё замирает и кажется статично-мёртвым. Она оглядывается, присаживается на корточки, её макушку почти не видать за густыми зарослями.       Раздаётся глухой короткий залп. Тёмные тучи мерцают магией и рисуют очертания человека. Гермиона с опаской смотрит вверх, а органы скручиваются от волнения и паники. Начинает тошнить, и она готова блевать пустотой, ведь уже давно ничего не ела.       Погиб кто-то из полукровок, чьего имени она и не запоминала.       Ей на секунду становится легче дышать, а панический приступ отходит. Она встаёт на трясущихся ногах и едва успевает ускользнуть от Режущего заклятья, со свистом пролетающего в миллиметрах от её лица. Она бьёт наотмашь, промазывает и срывается с места.       Один. Два. И человек падает, а Гермиона добегает до одного из увесистых деревьев.       — Грейнджер, стоять, — слышится ей, и сердце замирает.       По виску скатывается капля пота; холодок бежит по позвоночнику. Гермиона хочет чувствовать облегчение, но слишком зациклена на том, что в этом месте у неё нет ни союзников, ни тем более друзей. Но ноги упрямо не слушаются. Она останавливается и разворачивается в обратную сторону.       Он уже не так далеко. Бежит к ней; запыхавшийся, уставший и в крови. Серебристо-белые волосы растреплены, в пыли и грязи. Совсем не выглядит как представитель одной из самых значимых в их системе фракций. Чистокровный.       — Ты живой, — глупо подмечает она, совсем уже не соображая.       — А ты, я вижу, очень спешишь на тот свет, блядь, — зло цедит он и хватает её за руку.       — Ма-малфой, куда ты меня тащишь? — Его шаг намного шире, Гермиона еле поспевает.       — В безопасное место, — коротко говорит он, — на эту ночь. Дальше будет видно. Осталось не так много.       — Сегодня погибли четверо, — добавляет Грейнджер, будто Малфой мог об этом не знать.       — Да, — кивает он. — Поэтому скоро всё кончится.       — Но тогда нам придётся столкнуться друг с другом. — Она сплёвывает на сырую землю и дёргает руку из его хватки. — Что будет, когда мы останемся одни? Порт-ключ рассчитан на одного, подразумевая смерть всех участников.       — Пробуем вместе, очевидно. — Он игнорирует волнение и переживание в её голосе. Пропускает мимо ушей остопиздевшую правду, которую диктуют эти конченые правила.       — Мы не можем так рисковать, — обозначает Гермиона и ждёт, пока Драко обернётся к ней.       Он действительно тормозит. Скидывает напряжение в плечах и резко набирает ход обратно к ней. Встаёт вплотную, так что начинает шатать. Грейнджер почти теряет равновесие, но вцепляется в грязную ткань его крутки и не усевает сказать даже слова.       На губах ощущается соль, кровь и горечь, но она целует Малфоя в ответ, приоткрывая рот и сталкиваясь с его тёплым языком. Драко будто стонет от боли, настолько странный звук вырывается у него, стоит Гермионе крепче обнять его. Не место, не время, не для них.       — Значит, ты должна будешь выжить, — предупреждает он, медленно отстраняясь от её губ.       — Нет. — Она даже думать об этом не хочет, но и как систему обмануть — пока тоже не знает. — Я не хочу тебя терять, только не сейчас.       Она остервенело крутит головой, стискивая кулаки на его груди. Ещё не хватает зарыдать.       Малфой сжимает Гермиону в объятьях и в следующий момент резко толкает от себя в кусты папоротника.       Зелёный луч Авады Кедавры трещит искрами и пролетает над головой; Гермиона чуть ли не глотает язык, пытаясь заглушить внутренний крик. Если оно попало? Если Драко не увернулся?       Ей не видно, пока она на земле, но встаёт Гермиона настолько быстро, что повторный луч чуть не попадает ей в голову.       — На землю быстро, — орёт Драко, и она понимает, что ещё ни разу не слышала такого разъярённого голоса.       — Сдохните оба! — кричит кто-то; Гренджер падает в грязь и уже не пытается понять, с кем они сцепились.       — После тебя, — рычит Малфой и вкладывает в удар столько злобы и желания смерти, что Гермиона даже на расстоянии чувствуют его магию. Дикую, необузданную, мощную.       Снова слышится глухой звук, а потемневшее после сумерек небо искрит с новым силуэтом.       Драко тяжело дышит, опускает руку, и только после этого к нему подбегает Гермиона.       — Уходим, скорее. — Она тянет его за предплечье.       Малфой делает шаг за ней.       — Пообещай мне, — вдруг говорит он.       — Что? — спрашивает она, но уже рефлекторно качает головой.       — Если я скажу уходить — уйдёшь.       — Я здесь тебя не оставлю, пока есть шанс, мы подумаем, как сбежать вдвоём. — Гермиона серьёзно настроена, подсчитывая, что их в этом лесу осталось всего четверо. И последнее, чего она хочет, — терять любимого человека.