Через замочную скважину

      — Сделай с этим что-нибудь. — Гермиона упирается руками в грудь Драко и пытается отстраниться. Почти стальной канат, опоясавший их, сильно давит на поясницу.       Стоять неудобно, прижиматься к нему тоже, а что делать — понятия не имеет. Они перепробовали несколько заклятий, ни одно не разорвало чёртову верёвку. Малфой слишком близко, и это сводит её с ума.       — Что я могу сделать, если ничего не работает?       — Нам придётся как-то решить эту проблему, иначе двигаться будет затруднительно. — Гермиона старается подойти к проблеме с технической точки зрения, но только ей в голову приходит мысль посмотреть что-то в книгах, как она себя одёргивает.       Ей придётся развернуться и быть прижатой к Малфою спиной, а она ему категорически не доверяет. Или боится довериться, точно не знает. Ей не хочется даже голову поднимать, лишь бы не столкнуться с ним глазами.       — М. — Он щурит взгляд, принюхивается, а потом наматывает на палец её кудряшку. Гермиона следит за его действиями, как под гипнозом.       Длинные пальцы, красивые руки, перекатывающиеся костяшки под бледной кожей. Завораживает. Драко притягивает локон к носу и прикрывает глаза, вдыхая.       — Ещё пара минут, и я пропахну твоим шампунем, Грейнджер, — подводит он итог. — Что за дерьмо ты тут нашёптывала, что оно привело к этому? — Он кивает вниз, на верёвку, что обручем вокруг них туго стягивает.       — Я ничего не говорила и вообще! — возмущается она. — Тебя здесь быть не должно, в конце концов, это закрытое крыло!       — Думаешь, ты одна тут, кто может себе позволить шляться по Хогвартсу ночью? Ошибочка. — Гермиону бесит его насмешливый тон и взгляд, которым он пожирает её с головы до ног, если может что-то видеть.       — Тем не менее это не призыв к действию, тебе необязательно было идти за мной, и не дави на меня, отстранись. — Она сильнее утыкается ладонями ему в грудь.       Верёвка натягивается, не даёт им отодвинуться друг от друга. Максимум — наклонить корпус. Ниже тазовых они буквально приклеены, и Гермионе это жутко не нравится. Будоражит и волнует, потому что… да просто потому что! Чёртов Малфой со своими проблемами!       — Как ты себе это представляешь? — Он усмехается. — Прекрати сама давить мне на грудь, не думай, что это у тебя нежно получается.       — Я хочу уйти и не могу по понятным причинам. — Гермиона дёргается и начинает предпринимать попытки развернуться — глупая.       — Не рыпайся. — Он задерживает дыхание на секунду, Гермиона ёрзает и разворачивается боком, а потом и задницей — крайне дерьмовая идея. — Блядь, ты нормальная?       — Нет, если ты не понял это за все годы нашего знакомства. — Гермиона натягивает верёвку, та впивается больно в живот, но немного — капельку — тянется. — Ты тоже не подарок, знаешь ли.       — Грейнджер, эта верёвка тут неспроста, — пытается пояснить он, голос охрипший. — Из нас двоих ты тут загадки любишь, перестань тянуть на себя и выпрямись, Салазара ради.       — А то что? — шипит она, резко поворачивая только голову.       — Выпрямись и почувствуешь, — тихо добавляет он, ждёт и следит за реакцией. Кто бы мог подумать, что близость к ней сделает ему такой пикантный подарок.       Она застывает. Годрик. Ощущает задницей выпуклость на его штанах, и дыхание тут же ускоряется вместе с сердцем. Бьётся пичужкой.       — Уйми свой… себя! — выдаёт она, стараясь держаться хотя бы немного в адеквате. — Ты можешь поднять меня? Чтобы я вылезла из этого обруча, раз тут не подходит ничего магического, сделаем технически, сами.       — Ты прикалываешься? — Он раздражённо выдыхает.       — Через низ я не буду этого делать, ты и так не внушаешь доверия! — Она уже не смотрит на него, но жар по телу сбивает её с нужных мыслей.       Гермиона краснеет, чувствует, как горят кончики ушей. Себя хочется обнять. Ей не холодно, нет, просто не хватает касаний. Таких, которые, Мерлин… Кажется, им действительно стоит поговорить. Все их недомолвки, перепалки и конфликты выливаются в это.       — Если бы не ты, мы бы не оказались в такой ситуации, дорогая Грейнджер, — язвит он, а у неё мурашки по телу волнами.       — Конечно, именно я. — Она думает, что невозможно одновременно ненавидеть и желать, как это происходит с ней сейчас.       Но оно есть. Волнует её, потому что Малфой всё ещё прижат к ней возбуждённым членом. Гермиону пугает его реакция на неё, а ещё сильнее — собственная. Замешательство и смущение меркнет с каждой секундой. В голове вспышками их прошлые ночные похождения в коридорах. Даже если он не староста, он ходил с ней. И тогда они… в общем, да.       Гермиона понимает, что это чертовски неправильно, но упрямо ищет происходящему оправдание. Будто сразу пытается спасти себя от шага в пропасть. Рассказать самой себе, почему так отчаянно хочет его сделать.       — В остальном, может, и не ты. — Малфой уверенно сжимает пальцы на её талии. Гермиона всё равно не может двигаться.       — Верёвка — твоих рук дело?       — Нет. — Он хмыкает ей на ухо.       Уже совсем близко.       — Что, Грейнджер, — тихо шепчет, — уже не так вырываешься?       — А что, если это бесполезно? — Вот теперь она правда держится на одной только мысли, что устоит перед накатывающим трепетом, щекочущим низ живота. — Что, если ты всё равно добьёшься своего?       — Мне не нужно твоё поражение. — Хватка на ней ослабевает, но он всё ещё близко. Тепло к теплу.       — Я думала, ты любишь побеждать. — Грейнджер боится разочароваться или что эта верёвка сейчас испарится — и Драко уйдёт.       — От тебя я хочу другого. — Нажим сильнее, вниз по юбке, которую она не успела почему-то переодеть перед отбоем.       — Из очевидного или?.. — Гермиона не хочет гадать, да и вообще, всё, что касается Малфоя, — ничего. Пусть ей просто дадут ответы.       — Подумай, — щекочет губами мочку, а горячие ладони уже под блузкой.       Драко гладит живот, Гермиона еле дышит, втягивает его, будто боится показаться недостаточно стройной или ещё что. И её тело отзывается на ласку. Даёт импульс — выгибается кошкой. Чёртов обруч давит, ей сразу некомфортно, и она жмётся к Малфою обратно.       — Мы уже поняли, что тут замешано что-то, не поддающееся логическому объяснению…       — Забудь об этой верёвке. — Он дышит ей в шею, касается едва губами, а у неё пол из-под ног уходит. Те ватные, что вот-вот упадёт. — Прими то, что ты игнорируешь столько времени.       — Тебе от меня нужно принятие? — Гермиона и сама усмехается, дёргает плечами, и Драко отнимает от неё голову. — Прости, — вырывается следом.       Она думает, что задевает его, и не может ничего с собой поделать. Мерлин. Он требует от неё такого легкого, но одновременно невозможного, что голова кругом.       — Я не шучу, Грейнджер. — Его ладонь накрывает грудь, мягко сжимает с тканью лифчика. — Даже то, что происходит сейчас, — серьёзно.       — А может, дело в верёвке? — Гермиона кусает губу. — Ты бы сделал это, не будь её тут?       — Сомневаешься в том, догнал бы я тебя? — Судя по тону, его это очень веселит. — Уверен. Но кое-что эта херня добавляет в сложившуюся ситуацию. — Он начинает практически шипеть. — Мысль, что мы сцеплены и я могу трахнуть тебя, если позволишь, сносит башню.       Если сердечный приступ можно вызвать словами, то у Драко практически получается. Гермиона забывает, что такое абсурд, просто идёт на поводу у красивых слов, но скорее потому, что их говорит ей он. Когда Малфой начал привлекать её физически — не помнит. Но сейчас это отзывается лезвием по коже от жгучего желания действительно сказать «да», и будь что будет.       — Как по-джентльменски, — отвечает она и немного ведёт задницей по его паху.       Грейнджер невнятно мычит, безмолвно соглашается, но и до этого уже понимает — Малфой хорошо распознает её намёки. Теперь он её не спрашивает. Забирает то, что хочет. Копошится с одеждой небрежно, сильнее распаляя их обоих, пока просто одним невербальным оставляет их без неё. В голову даже мысли не приходит, что они могут быть застуканы. Плевать. Концентрация — только они сами.       Гермиона ощущает себя очень необычно, касания и трение о его кожу, жадные руки, хватающие каждый сантиметр. И уже порядком мешающий атрибут поперёк живота начинает её злить. Она не имеет возможности спокойно развернуться, хоть и не отрицает, когда Драко скидывает копну её волос на одно плечо, а другое целует — ей нравится. Но хочется больше. Ей нужно привыкнуть.       — Она не исчезнет, верно? — недовольно бурчит Гермиона и крутится. Извивается в его руках и ловит невероятно возбуждённый взгляд.       Остатки её самообладания сыпятся так же быстро, как она закидывает руки ему на плечи. Ей уже даже ответы не нужны. Все мысли занимают его губы. Драко снова целует её, восполняя дни, которые они провели порознь. Напоминает о себе, кусает и тянет, врываясь в податливый рот языком. Его трясёт от ощущения тугих сосков на своей груди, её мягкость и форма — он точно хочет это видеть, но слишком занят, чтобы отвлекаться.       Драко обнимает Гермиону, скользит по спине, пояснице; наталкивается на верёвку, которая не позволяет им сделать и шага друг от друга. Упрямая удавка.       Он млеет от её поглаживаний, вот уж теперь она точно нежная, и это чертовски охуенно. То, чего Малфой добивался столько времени. Член пульсирует, плотно зажатый меж их тел, и вопреки их с Грейнджер положению он умудряется всё же подкинуть её на руки.       — Ох, — вырывается у неё как раз в момент, когда она рефлекторно обхватывает его ногами. Верёвка между ними будто растягивается, но Гермиона этого совершенно не замечает.       Её ощущения, желания и страхи сосредоточены внизу, там, где головка его члена так идеально и правильно скользит между мягких складочек и аккуратно погружается в узкое лоно. Гермиона жмётся к Драко сильнее, кусает его в шею и заглушает тем самым свой первый стон, когда он толкается в неё наполовину.       — Ш-ш, — успокаивает, гладит по волосам и удобнее сжимает рукой за талию, чтобы не упала. — Сейчас привыкнешь.       Она бездумно кивает и подстраивается под неспешный ритм его толчков. Входит во вкус, запоминает каждый его вздох и гортанное рычание от удовольствия. Она сомневается, что они чувствуют одно и то же или хотя бы сколько-нибудь одинаково, но это определённо то, что она хочет повторить ещё.       — А-уч! — Гермиона закусывает губу, когда Драко замирает в ней; она вся изводится, пульсирует от того, как он мягко продолжает двигаться, стимулируя переднюю стенку.       — Ещё немного, — обозначает Малфой, будто ей что-то не нравится.       Его пальцы жадно впиваются в её ягодицы, и до Грейнджер не сразу доходит, что он двигается с ней по огромному помещению. Для удобства он подкидывает её, темп меняется, бесконтрольный, непрерывный, и Гермиона ещё удивляется, как Драко хватает сил её удерживать, ведь… Мерлин! Эта гнусная удавка больше не ограничивает движений!       — Драко, верёвка! — озаряет её, и он хмыкает в ответ, зацеловывая её говорливый рот.       В следующую секунду она ощущает холод каменный стены и прохладу, стекающую по коже из-за того, что Малфой чуточку отстраняется. Он смотрит, как соединяются их тела, и в следующую секунду Гермиона давится воздухом. Обнимает его крепче и кончает, слыша его шёпот над ухом: кажется, у неё открываются новые предпочтения. Ей нравится, когда Драко зовёт её ласково…

***