Через замочную скважину

      Гермиона в чудеса всё равно не верила. Привыкла делать их сама. И тем не менее провела весь день на работе, отсчитывая злосчастные секунды и ожидая чего-то. Потому что там, где есть Малфой, — всегда сюрпризы. Она по меньшей мере ожидала помпезности. Пусть и не особо в ней нуждалась, но допускала мысль, что Драко сделает нечто, выбивающее её из колеи.       Ближе к вечеру она узнала из новостей, что в Малфой-мэноре состоится один из деловых вечеров, на которых обычно и присутствовал Драко, мотаясь по странам и обретая новые связи с потенциальными партнёрами. Ожидания себя с лихвой оправдали. Громко и максимально публично.       Не совсем то, что она подразумевала, устраивая свои мини-провокации, но теперь надо выкручиваться. И соблюдать дресс-код. Слухи расходились быстро, а он на связь с ней не выходил, будто специально томил и вёл за собой на одном лишь её чёртовом любопытстве и упёртости.       Когда Грейнджер появилась в мэноре, всюду было много людей. Кого-то она заочно знала, кого-то видела впервые, но самого главного найти не могла. На неё сразу обращали внимание, она купалась в десятках шепотков, тонущих в общем гуле голосов. О, она привыкла к тому, что каждый готов до мозолей стереть язык, лишь бы облизать со всех сторон её личную жизнь. Они с Драко, как представители двух разных каст и миров, быстро стали одной из самых обсуждаемых пар. Не без его помощи, конечно.       Поначалу отношения удавалось скрывать, но Малфой, как заметили другие, слишком сильно прикипел к Гермионе, что сохранять тишину становилось просто невозможно. Он пару раз обмолвился, что она — его мотивация. И с этих пор его дела шли в гору вопреки всем трудностям. И как бы сама Гермиона ни была против, он всегда забирал часть того, что нужно делать ей самой. Пока это не стало систематикой, в которой Драко начал пропадать в командировках, а она в Министерстве.       Грейнджер старалась не ревновать, но иногда её посещали шкодливые мысли, заставляющие расцветать ядовитым плющом сомнение. Что кто-то мог завладеть вниманием Драко, отобрать его. И это злило неимоверно. Ей начало недоставать его. И Гермиона хотела верить в то, что Малфою тоже — её. Скучала.       Ей удалось его застать у столиков со спиртным. Но улыбка с лица пропала в тот момент, как она заметила представительниц «Ведьмополитена». Улыбающиеся и очевидно сигнализирующие своим флиртом, они явно писали всё, что он говорил. Поэтому появиться эффектно — то, что ей сейчас очень нужно.       Чёрное вечернее платье с открытой спиной и глубокий разрез у бедра — одна из составляющих для привлечения внимания окружающих, работало безотказно вкупе с остальными регалиями, которые имела Гермиона.       — Не помешаю? — Она ощущала себя победителем в ситуации в любом случае, но сердце тарабанило по рёбрам так, словно ещё парочка таких ударов оставит без костей.       — Мисс Грейнджер! — сразу оживились девушки; глаза загорелись перед такой нужной им картиной.       Гермиона скорее рефлекторно протянула к Драко руки, нежели хотела сделать это напоказ. Они пересеклись взглядами, и ей тут же стало жарко. Он всегда на неё смотрел так, словно мог залезть под кожу через одно-единственное касание. Его тёплая ладонь тут же скользнула по голой спине — по-хозяйски, собственнически. И она сразу каким-то шестым чувством окунулась в его ауру. Словно Малфой поглощал пространство вокруг себя, обозначая невидимые границы. И сейчас она в них.       — Надеюсь, вам будет чем заняться, пока я украду этого человека от ваших вопросов, — улыбнулась Гермиона.       Близость к нему, тепло и спокойствие, которое он источал, дурманило покруче алкоголя. Подбородок Малфоя на её макушке, и она глубже задышала в унисон с Драко. Он оставил свой бокал с шампанским, разворачиваясь вместе с Грейнджер, словно не она была инициатором.       И даже если бы существовали возражения не только на всех языках мира — они бы всё равно ушли. Драко попутно подмигнул Тео, словно ментально передал ему править балом. И пока Гермиона приветственно махнула ему рукой, Малфой быстро вывел её из зала.       — У тебя как обычно нет ничего невозможного, — тихо подметила Грейнджер, ведомая им. Комната для гостей, в которую они зашли, ближайшая на пути.       — Приходится подстраиваться под обстоятельства, — хмыкнул он, пропуская вперёд и не отнимая пальцев от местечка между лопаток.       — Стало быть ты вернулся не для меня, жаль, — Гермиона шутила, очевидно. Она вышагивала около края кровати, кусая внутреннюю сторону щеки. — А потом я в сводках читаю, что не уделяю тебе время и как такой хороший ты терпишь карьеристку меня.       — Хм. — Драко усмехнулся, засунув руки по карманам. Она ощущала его взгляд спиной. — Какая необразцовая претендентка на звание миссис Малфой.       И Гермиона с прищуром обернулась, покачивая головой. Не смешно ни разу.       — Хотя, признаюсь, твой утренний марафон фотографий с отметками компенсирует нашу общую рабочую загрузку. — Он двигался в её сторону, медленно проводя кончиком языка меж губ.       — Да, — согласилась она, — это оказалось приятнее, чем я думала. Джинни прыгала от радости даже больше, чем я.       — Меня мало тут волнует Джинни. — Малфой осматривал её, будто никогда прежде не видел. Каждый сантиметр кожи — шея, плечи, ключицы, тонкие бретели платья, бедро, что соблазнительно смотрелось в разрезе. — Я бы не хотел, чтобы ты публичила откровенные колдо.       — Ну, если это тот инструмент, который притянет тебя ко мне из любого уголка мира, то я не прочь воспользоваться, — Гермиона пожала плечами. — В исключительных случаях.       — Иди сюда. — И от его голоса мурашки по коже.       Драко смотрел на неё всё это время, как голодный волк на кролика, и оттого поцелуй выдался несдержанным и рваным. Сквозь глухое мычание, полустон и гулкий выдох. Он укусил, потянул Гермиону за нижнюю губу, привлекая к себе и обнимая. Впивался пальцами в шёлк платья, комкая его, задирая, — меньше ненужной ткани.       Грейнджер обнимала его, гладила плечи и так не хотела портить его дорогой строгий образ, который так нравился ей. Она могла бы вечно смотреть, как Драко просто двигается и работает, — у него это получалось красиво и лаконично. Словно он привык к этому: быть постоянно перед камерами.       Но Гермиону накрывало эмоциональной волной, в которой сметало эстетику напрочь. Она не уступала рукам Малфоя, стаскивая с него пиджак, и, тихо хмыкая в губы, вспоминала утреннюю переписку. Лишь бы добраться до кожи, до его груди, косых мышц, которых она любила касаться всегда. Но это потом. У неё абсолютно не то настроение сейчас.       — Сядь, — попросила-промурчала в губы и обхватила широкие плечи, толкая на кровать.       Гермиона обожала, когда он беспрекословно её слушался. Ведь это бывало так редко. И под звуки собственной усмешки и тяжёлого дыхания Драко она присела между его раздвинутых ног, вытягивая язык ремня и расстёгивая брюки. Она не церемонилась, сразу приспуская боксеры и касаясь горячего члена. У неё тёплые ладони, а разницу она всё равно чувствовала.       — Уф, — с шипением сорвалось с губ Малфоя, — не садись, повернись ко мне корпусом.       — Мгм. — Она бездумно согласилась, на что — понятия не имела.       Только сильнее надрачивала его член, смахивая большим пальцем предэякулят и перекидывая волосы на одно плечо. Он сам подвинул её задницу, заставляя топтаться рядом с ним.       Драко гладил её бёдра, скользил между ног, задевая кружево трусиков, пока не вынудил Гермиону согнуть ногу и упереться коленом в край кровати. Ему уже было трудно соображать, когда он чувствовал её горячие губы и мягкий рот на своём члене. Драко подался тазом вперёд, наблюдая за ней с упоением, горящими от похоти глазами.       — Грейнджер… — Он не успел закончить предложение — она выпустила изо рта головку, очерчивая всю длину ствола кончиком языка и перекатывая пальцами мошонку.       Драко зашипел от удовольствия, задирая подол её платья в надежде, что не порвёт его к чертям собачьим. На Гермионе тонкие кружевные трусики, которые он рывком дёрнул вниз, пока она буквально издевалась над его членом, заволакивая на такое дно, что поискать надо.       — Перекинь ногу, — попросил он, задерживая ладонь на её округлой заднице, сминая ягодицу и лаская между.       Гермиона что-то промычала и немного сдвинулась, пока он окончательно не потерял свой ублюдский рассудок.       — Мерлин, что ты делаешь? — Грейнджер потерялась в пространстве на доли секунд, отрываясь от своего занятия и тут же вскрикивая.       Драко завалился на спину, утягивая Гермиону за собой так, что теперь её раскрытая промежность располагалась прямо перед его носом. Не сдерживая стон, Гермиона сжимала и расслабляла мышцы, и он провёл языком прямо по пульсирующему клитору. Малфой скомкал на талии платье, удерживая Грейнджер перед своим лицом. Она качалась на дрожащих коленях, посасывая его член, как ёбаный леденец.       Чувствительная и влажная, она хныкала от его действий, то сильнее, то слабее сжимая ствол у основания. Ощущения совсем не те, когда он трахал её до беспамятства, заполняя до краёв, вытесняя воздух из лёгких и пустоту между ног, сейчас это мокро, юрко и ласково. Чёрт. Он вылизывал её клитор, проникал внутрь языком, и вот формула, сбивающая её с действий.       Она часто дышала, ёрзала на нём, стараясь быть потише, но скуление в горле заткнуть никак не могла. Мягко стимулируя член, Гермиона подстроилась под темп, который задал Малфой, и в какой-то момент он одобрительно хмыкнул. Его дыхание вызывало предельно потрясающие сенсации, что не хватало сил удерживать себя на коленях. Кажется, она входила во вкус этой позы. Даже не знала точно, что именно ей нравилось больше всего — отдавать или получать. С учётом того, что опьяневший от возбуждения мозг рисовал картинки того, как Драко держал её, гладил по пояснице и заднице, глубже проникая языком в лоно, хотелось кончить ещё быстрее.       И судя по тому, что Гермиона видела перед своим носом, — это взаимно. Она не особо любила дразнить и оттягивать этот момент, наоборот, Грейнджер часто выбешивала Малфоя тем, что не растягивала удовольствие, а резво подводила к черте и бросала в омут с головой.       — Чёрт. — Он шикнул, опаляя нежную плоть тёплым дыханием. Драко под ней напрягся, а она на грани. Дрейфовала в этом состоянии, когда хотелось уже сбросить напряжение и одновременно задержаться на самой вершине — совсем капельку, — и, о, Годрик, чтобы Гермиона ещё раз отпустила его в командировку.       — Мне мало, — тихо произнесла она, придя в себя и подползая к нему, блаженно прикрывшему веки. — Тебя.       — Я должен завершить вечер. — Он говорил мягко, без эмоциональной окраски, но абсолютно удовлетворённый. — И тебе очень не поздоровится.       Он усмехнулся, хитро улыбаясь.       — Это почему ещё? — Гермиона облокотилась о локоть.       — Увидишь. — В его тоне абсолютно нет никакой загадки, он приподнялся и быстро шепнул на ухо: — Сегодня тебе нужно очень постараться мне угодить, иначе я не дам тебе кончить…       И это была не угроза.