Уроки биологии

Стас не мог поверить своим глазам. Он снял очки и протер их, однако даже после этого лежащая на столе тетрадь не изменилась. На последней странице красным было написано только одно - пятерка. - Ты точно не списал? - недоверчиво спросил он Матвея. Тот фыркнул: - Зинаида Яковлевна то же спросила. Однако нет, - он улыбнулся. - Это только одна самостоятельная, но по-моему, это можно считать успехом. - Да, - Стас улыбнулся ему в ответ. На самом деле, внутри него все ликовало: всего за каких-то три занятия рисованные четверки превратились во вполне настоящую пятерку. И пусть, как сказал Матвей, дела это не меняло, это все равно был большой прогресс. Матвей выжидающе уставился на него: - Что насчет награды? Ах, так вот в чем было дело. Стас уже и думать забыл о своем “предложении”, сделанном две недели назад, а вот для Матвея, похоже, оно являлось главной мотивацией. Это несколько подпортило хороший настрой Стаса, но обещание есть обещание. - Конечно. Можешь попросить меня о чем угодно. И тут Матвей произнес нечто непоправимое: - Тогда я хочу поцеловать тебя. Эта фраза была сказана абсолютно будничным тоном, как будто парень спросил, сколько ложек сахара он кладет в чай; но смысл произнесенных слов заставил Стаса задохнуться от удивления. Он в шоке уставился на Матвея и несколько секунд сидел с раскрытым ртом. - Ты… что? - наконец смог выдавить он из себя. - Это какая-то шутка? - Нет, я вполне серьезен, - возразил Матвей. И действительно: на его губах не было и тени улыбки. - Мне казалось, мы договаривались: без ограничений. - Да, но… - Стас замялся, судорожно пытаясь придумать, как продолжить фразу. - Не думаешь, что это слишком? - По-моему, мы тут уже месяц берем друг друга на слабо. В чем-то он был прав. Причем первым делать это начал как раз-таки Стас с его предложением, казавшимся теперь самой идиотской идеей на свете. И все же отказаться сейчас ощущалось как проигрыш, а парню не хотелось так просто сдаваться. Несмотря на то, что ноги вдруг сделались ватными, он встал из-за стола и подошел к собеседнику: - Давай покончим с этим. Матвей так же поднялся со своего места и встал к нему вплотную. При ближайшем рассмотрении Стас увидел, что парень нервничал не меньше его. А еще, казалось, что Матвей был… удивлен? - Если ты думал, что я откажусь, то нет, - Стас нахмурился. - В отличие от тебя, я не избегаю неприятных ситуаций. Матвей усмехнулся и положил руки в карман толстовки. - Тогда давай это проверим, - и с этими словами он сомкнул свои губы с его. До этого Стас целовался только раз: в пятом классе, когда одноклассница на спор поцеловала его под безудержный хохот подруг. Тот поцелуй был липким, мокрым и неприятным - скорее, как если бы на его губы плюнули, - и после его окончания девочка выразила все свое омерзение, изобразив рвотный рефлекс. В этот же раз все было по-другому. Губы партнера были мягкие и теплые, не липкие, слегка обветрившиеся от промозглой ноябрьской погоды, но не до такой степени, чтобы это было неприятно. Напротив, парень поймал себя на мысли, что ему нравится это ощущение. Матвей держал глаза закрытыми, но сам Стас не мог заставить себя отвести от него взгляд. Учитывая разницу в росте, Матвею пришлось слегка приподняться на носки, чтобы дотянуться до его губ, и для сохранения равновесия одной ладонью он оперся о партнера, обвивая тонкими пальцами его предплечье. Непослушная кучерявая челка растрепалась и падала ему на глаза, и Стас машинально приподнял руку, чтобы поправить ее, но все же сдержал этот порыв. В этот момент Матвей показался ему почти очаровательным. Прошло всего несколько секунд, но Стасу показалось, что они длились вечность. В конце концов веки Матвея дрогнули, и парень отстранился, опускаясь на пятки и разрывая поцелуй. Он отпустил руку Стаса и сосредоточенно облизнул кончиком языка губы, будто собирая оставшийся вкус партнера. - Весьма неплохо, - наконец вынес он вердикт. Он поднял на Стаса глаза и слегка улыбнулся; тот отвел взгляд, чувствуя, как его щеки краснеют. - Я бы предпочел оставить эту ситуацию без комментариев, - буркнул он и попятился назад, отдаляясь от парня. Матвей хохотнул: - В таком случае тебе придется ввести ограничения, - казалась, вся ситуация искренне его забавляла. Стас сел на свой стул и раздраженно забарабанил пальцами по столешнице: - Ну уж нет. Я постараюсь сделать так, чтобы ты сам захотел их ввести. Матвей лишь хмыкнул, возвращаясь на свое место напротив репетитора. Он больше не улыбался: вернулось его обычное скучающее выражение лица, и Стас не знал, какое из этих двух состояний парня заставляло его нервничать больше. *** Нагруженный громоздкой папкой, Стас с трудом сумел открыть дверь собственной квартиры. Захлопнув ее с помощью ноги, он прошел к квартире напротив и, пытаясь удержать норовившие выпасть из папки листы бумаги, уже занес руку над звонком, как вдруг дверь распахнулась и оттуда вышла на ходу застегивающая пальто девушка. Едва не столкнувшись со Стасом, она подняла на него удивленный взгляд, густо покраснела и, отвернувшись, быстро прошмыгнула мимо него и умчалась вниз по лестнице. Стас изумленно посмотрел ей вслед. - Твоя девушка? - спросил он у стоявшего в проходе Матвея, переводя на него взгляд. - Не твое дело, - отрезал он и кивком пригласил Стаса внутрь. Тот вошел, запихивая выбившиеся листы обратно в папку. С начала их занятий прошло уже полтора месяца. Стас боялся, что отношения между ними так и останутся настороженными и неловкими, но, пусть напряжение в какой-то степени все еще витало в воздухе, тенденция была явно положительной. Матвей больше не избегал занятий; более того, в последнее время он сам периодически предлагал провести второй урок в неделю - похоже, слова тети Нади о том, что Стас был способен заставить его заниматься, оказались не пустым звуком. Оценки Матвея действительно улучшились. Конечно, годы безалаберного отношения к предмету не прошли даром, и та пятерка за самостоятельную была скорее исключением из правил, но в его интеллектуальных способностях сомневаться не приходилось: может, когда захочет. А Матвей явно хотел. А если еще точнее, то Стас бы сказал, что Матвей горел азартом. С одной стороны, это не могло не радовать - было какое-то особенное удовольствие в том, чтобы видеть, что его ученик старается, - но с другой… каждый раз, когда их поцелуй проигрывался в памяти, его тело вздрагивало, на руках расцветали мурашки, а щеки покрывались румянцем; а проблема была в том, что он не выходил из его головы. Матвей так и не объяснил свой необычный выбор в качестве награды, а Стас испытывал слишком странную гамму чувств из смущения, раздражения и удовольствия, чтобы спрашивать его напрямую. После глубоких рассуждений, парень пришел к выводу, что это была просто очередная провалившаяся попытка вытравить его, и решил (попытаться) перестать думать об этом. Сама структура занятий осталась той же, что и с первого раза. Стас приходил к нему к пяти - обычно Матвей игнорировал дверные звонки, так что обмен контактами оказался очень даже полезным. По какой-то неведомой Стасу причине он так же никогда не здоровался и не прощался, зато к каждому его приходу на кухне его ожидал свежезаваренный чай; сам же Матвей предпочитал кофе. Однажды Стас попытался вразумить его - мол, столько кофеина на ночь глядя, - на что тот парировал, что до отхода ко сну оставалось еще как минимум восемь часов. Парень отказался слушать подробности его режима и закрыл тему. На кухне пахло чем-то цветочно-сладким. Запах сперва сбил Стаса с толку, но потом он понял, что, вероятно, то был аромат духов побывавшей тут девушки. - Что это? - Матвей кивнул на папку, которую Стас с тяжелым стуком опустил на стол, и протянул ему кружку. - Мои конспекты с прошлого года, - пояснил он, перенимая горячий чай из его рук. Он успел заметить небольшое красное пятно у основания его шеи, прежде чем Матвей перехватил его взгляд и поправил ворот футболки. Стас отвел глаза. - Могут пригодиться к зачету. Матвей провел пальцем по папке, перебирая страницы, и присвистнул: - И что, мне это все учить? - Нет, только половину, - объяснил Стас. - Я решил сразу за весь год принести, чтобы ко второму зачету тоже был материал… Он запнулся и замолчал. Внезапно в его голове пронеслась мысль, что далеко не факт, что он все еще будет его репетитором через полгода. Это осознание почему-то отдалось в его душе какой-то странной печалью, которую Стас тут же попытался подавить, проигрывая в памяти момент с девушкой, произошедший несколько минут назад. Матвей, впрочем, не заметил перемены его настроения; он уже открыл папку и принялся перелистывать страницы. - Мог бы и ответы на контрольные захватить… - задумчиво пробормотал он. Стас фыркнул: - Еще чего. Я не собираюсь помогать тебе списывать, - Матвей весело усмехнулся, и Стас и сам не смог сдержать раздвигающиеся в улыбке губы. - Давай уже начнем. Полугодовые зачеты по биологии в их школе были чем-то легендарным - их любили и ненавидели, о них ходили всевозможные байки, но факт оставался фактом: раз в полгода за неделю до выставления оценок это становилось главной темой для обсуждения у всех учеников с пятого по десятый класс. Пять дней подряд у кабинета биологии образовывалась толпа учеников - каждый день новый класс, по возрасту; от зачета освобождались только девятые и одиннадцатые классы, сдающие экзамены. На учительском столе лежали билеты, которые тянул входящий ученик - точь-точь экзамен в ВУЗе, только заранее вопросы на билетах никто не знал. Теоретически, могли спросить что угодно из пройденной программы, однако добрая Зинаида Яковлевна всегда помогала ученикам, стараясь вытянуть их насколько возможно - очень редко кто-то получал два, и даже в этих случаях разрешалось пересдать. Несмотря на это, в пятницу Стас не находил себе места. Он знал, что ученик готов к зачету - ну, по крайней мере, он его явно сдаст. И тем не менее у него от сердца отлегло, когда во время перемены, переходя в другой класс, он заметил стоящего у окна Матвея с учебником по биологии в руках, явно повторяющего какой-то параграф. Поэтому Стас очень удивился, когда два часа спустя не обнаружил в раздевалке вещей Матвея. Вешалки десятого и одиннадцатого классов находились друг напротив друга, а его куртка всегда висела самой последней, однако сейчас крючок был пуст. На всякий случай Стас просмотрел весь ряд, но знакомого темно-зеленого пуховика не было - да и вообще это была одна из немногих свободных вешалок, ведь десятиклассники должны были ожидать начало зачета. “Это уже похоже на паранойю,” - думал парень, поднимаясь на третий этаж. Возможно, так и было - младшеклассники могли из шалости перевесить куртку в другой ряд, в школе такое не редкость, - однако когда он спросил про Матвея у его одноклассника, в ответ получил лишь раздраженное: - Орлов? Да он с час назад ушел. Наверняка от зачета пытается откосить. - Может, ему плохо стало? - Стас все еще не терял надежду. - Ну, больным он, по крайней мере, не выглядел. Конечно, глупо было верить на слово постороннему человеку, однако нехорошее подозрение все укреплялось в сознании Стаса по пути домой. И когда Матвей открыл дверь после первого же сообщения, подозрения подтвердились. - Ты действительно не выглядишь больным, - прокомментировал Стас. - А я и не болен, - Матвей отодвинулся, давая репетитору пройти. Он даже не пытался скрыть факт прогула и, казалось, не испытывал ни малейших угрызений совести. Будь Стас не так зол, он бы заметил, что сосед был скорее заинтересован, однако он был больше сосредоточен на том, как бы не наорать на него. И дело было даже не в прогуленном зачете, который можно было пересдать; дело было в том, что Матвей обманул его доверие. Немного успокоившись, Стас вновь начал мыслить рационально - что ж, раз так, то придется прибегнуть к другим методам. - Раз уж ты так тщательно следишь за выполнением уговора, то, должно быть, знаешь, что тебя ждет, - снимая куртку и разуваясь, он, несмотря на все еще распирающую его злость и досаду, пытался унять учащенное сердцебиение - не следовало, чтобы эмоции контролировали то, что он собирался сделать. - Подозреваю, что наказание, - Матвей кивнул. - И что же это будет? Стас не ответил. Он проследовал вглубь квартиры, но вместо того, чтобы направиться на кухню, вошел в гостиную. Сев на стоявший у стены диван, он поднял взгляд на находившегося в дверном проеме Матвея. - Что ты делаешь? - На диване удобнее будет, - пояснил Стас. - Раз уж ты ведешь себя как ребенок, то и наказание у тебя будет детское. На Матвея сошло озарение: - Ты что, собираешься… отшлепать меня? - Стас ограничился сухим кивком. - А тебе не кажется, что это слишком? Я думал, ты просто дашь мне дополнительной домашки. - Ты сам предпочел не устанавливать ограничения. - Да, но… - он замялся. Стас никогда не видел его таким растерянным. Однако время поджимало: уже было довольно поздно, и он боялся, что вскоре вернется тетя Надя. Поэтому чтобы поторопить парня Стас похлопал себя по коленям. - Ты либо решаешься, либо нет. Если да, то снимай шорты и иди сюда. Матвей еще немного помедлил, и Стас уж было подумал, что тот откажется, но он действительно стянул с себя домашние шорты и аккуратно повесил их на спинку дивана. Оставшись в одних трусах и футболке, он подошел к нему сбоку, отводя взгляд. Положив ладонь парню на поясницу - при прикосновении Матвей ощутимо вздрогнул, - Стас помог ему устроиться у себя на коленях. Пришлось немного повозиться - положение было не слишком удобное, и сам диван задачи никак не облегчал, - но в конце концов они кое-как нашли компромисс. Запястья Матвея Стас придерживал за его спиной, чтобы те не мешались. - Теперь, - произнес он, когда они наконец достигли молчаливого согласия. - Перейдем к правилам. - По-твоему, сейчас самый лучший момент для этого? - отозвался Матвей, продолжая слегка ерзать. - Первое правило, - продолжил Стас. - прекрати язвить. Второе правило: ты не можешь вырываться или пытаться как-либо физически меня остановить - я сам решу, когда будет достаточно. И наконец, если почувствуешь, что тебе совсем невмоготу… то лучше сразу скажи об этом, окей? - Матвей что-то пробурчал, и Стас предпочел принять это за согласие. - За нарушения правил я буду выносить предупреждения. Три предупреждения будут означать дополнительное наказание. Все понятно? - ответом послужил кивок. - Тогда начинаем. Первый шлепок заставил Матвея вздрогнуть, но он не издал ни звука. Стас решил начать с легких ударов, давая парню привыкнуть и постепенно увеличивая силу и наращивая темп. Спустя с десяток шлепков, удары стали уже довольно ощутимыми: Матвей шипел и вновь начал ерзать, но теперь от дискомфорта, бессознательно пытаясь увернуться от руки. Он был явно напряжен. - Лучше расслабься, - посоветовал ему Стас. Он так и попытался сделать, но реализовать такое, когда на твою задницу один за другим опускаются удары, оказалось сложным, и вместо этого один из особенно тяжелых ударов выбил из него краткий вскрик и заставил встрепенуться. Тут у Стаса промелькнула мысль, совершенно невероятная в постсоветских реалиях: - Неужели тебя раньше никогда не шлепали? - Представь себе, нет, - буркнул Матвей, вновь опуская голову. Однако фраза не осталась незамеченной. - И это первое предупреждение, - Стас продолжил наносить шлепки, однако решил вновь немного снизить темп. Он старался быть осторожен и регулировать удары, и все же злость на Матвея разгоралась с новой силой, так что каждый шлепок Стас наносил с чувством внутреннего терпкого удовольствия… которое, безусловно, все равно не было способно перекрыть собой горечь всех испытываемых негативных эмоций. Неожиданно для себя Стас осознал, что вкладывает в удары гораздо больше, чем простое негодование из-за его прогула; он как будто вымещал на нем все предыдущие обиды, все недосказанности между ними, которые можно было бы избежать, будь Матвей хотя бы немного менее гордым. Стас поймал себя на том, что начал бить слишком сильно, когда Матвей довольно резко дернулся и чуть не перевернул их обоих. Он удержал его, мгновение думал, стоит ли выносить ему еще одно предупреждение, но счел, что это скорее была его собственная оплошность, и лишь несколько снизил силу ударов. Взамен этого он решил, что пришло время для отчитывания. - Ты сегодня меня очень разочаровал, - начал Стас, не прекращая наносить шлепки. Матвей тихо зашипел, когда следующий удар пришелся на место еще саднящего предыдущего. - Меня расстроило не то, что ты пропустил зачет - это уже твоя проблема. Меня расстроило, что ты пренебрег моим доверием. Матвей не отвечал, хотя Стас видел, что щеки у него покраснели - то ли от его слов, то ли от напряжения, то ли просто от стыда. - К тому же, - парень продолжил, так и не дождавшись ответа. - ты же был к нему готов. Может, ты бы не сдал идеально, но позориться бы явно не пришлось. И я видел, как утром ты читал учебник, - при этих словах Матвей чуть вскинул голову. - Так что я действительно не понимаю, почему ты сбежал. Ответа все не было. Это немного расстроило Стаса, ведь он правда надеялся получить объяснение, но долго продолжать наказание он все равно не собирался: это постепенно становилось бесполезным, да и рука уже прилично устала. Он уже замахнулся для последнего шлепка, как вдруг услышал тихое бормотание. - Что? - Я говорю, - начал Матвей чуть громче; голос его звучал хрипло. - Прости меня. Стас опустил руку, так и не нанеся удара. - Можешь встать. Наказание окончено. Он отвернулся, чтобы дать парню одеться, однако успел заметить, как он утирает глаза. - Почему ты сбежал? - Стас повторил свой вопрос. Он ощутил, как рядом с ним диван осторожно прогибается от веса Матвея, но не спешил поворачиваться к собеседнику. - Я не знаю, - он помолчал. Стас отметил, как голос парня звучал теперь немного крепче. - Видимо, просто испугался. Стас повернулся. Матвей сидел на самом крае дивана, осторожно, дабы не потревожить раздраженные участки. Он смотрел в пол, а пальцами нервно теребил края футболки. На щеках слегка блестели почти высохшие дорожки от слез, а щеки, как и предполагал Стас, были раскрасневшимися. Он вздохнул: - Тебе нужна помощь с пересдачей? Матвей вздрогнул и перевел на него удивленный взгляд: - То есть ты… не уйдешь? В смысле, останешься моим репетитором? - и если месяц назад подобная фраза звучала бы как минимум с раздражением, сейчас голос парня был наполнен надеждой. Стас усмехнулся: - С чего бы? Я же говорил, что просто так от меня не избавиться. - Просто ты сказал, что я обманул твое доверие, - он вздохнул с видимым облегчением. - Я и подумал… - Да, но ты уже поплатился за это. При упоминании о наказании щеки Матвея вновь вспыхнули. И тем не менее он сказал: - Тогда я бы не отказался от помощи.