Попаданка в ВБП. Книга I

— Не жирно? — спросил Федя, глядя на меня. — В самый раз, — отвернулась от него, поджав губы. — さて、最後に君たちへの良い知らせだ！ (Ну и напоследок хорошая для вас новость!) — прикрикнул Гоголь, привлекая к себе внимание и жанглируя непонятно откуда взявшимися шариками. — 君たちの死ぬ覚悟に敬意を表して、「慰めのプレゼント」を授けよう！ (Из уважения к вашей готовности умереть я дам вам «утешительный подарок»!) Тут я закатила глаза, стараясь просто не показывать своего раздражения. В голове так и вертелась фраза: «Как благородно, как благородно». — アシスタント！持ってこい！ (Ассистент! Принеси их.) — 私はアシスタントじゃない (Я не ассистент), — сказал Сигма, нахмурившись. — じゃあ、ただの使い捨てだね (Значит пушечное мясо), — сказала я, пожав плечами. — 他の選択肢なんて見当たらないし。これは「ゴーゴリのビッグゲーム」じゃなくて、「ニコライ・ゴーゴリと愉快な死刑囚たち」だよ (Другого-то варианта тут вообще не наблюдается. Тут не «Большие игры Гоголя» или как их там, а «Николай Гоголь и кучка смертников»). Но бывший владелей Небесного Казино, не смотря на то, что возмущался внешне, «приказ» не проигнорировал, а прикатил из соседней комнаты каталку. Откуда она там взялась? Не понятно. Можно ли думать мне сейчас о том, что это какая-то сюжетная дыра, которая вряд-ли когда-то залатается? Думаю, да. Легче было бы… А без понятия, что было бы лучше, к чему я бы сейчас не прикопалась. — ここから一つだけ選べる。おそらく君たちの勝利に役立つ、貴重でかけがえのないアイテムたちだ。たとえば： 警備が使っている無線機。妨害されず、パトロールの動きを追跡できる。刑務所の最上階から外へ出るための通行カード。自由への唯一の道を開く鍵だ。君たちにはお馴染みの爆発コイン。最強のモデルだ。私がここに侵入する際に使った残りの道具。衛星電話。電波が届く階層に到達すれば、世界の権力者たちと取引の交渉ができるかもしれない。そして、使い方次第では強力な武器にもなる道具。 (Вы можете выбрать здесь что-нибудь одно. Из бесценных вещей, которые, вероятно, помогутвам победить, таких, как: Рация — одна из тех, что использует охрана. Она не заглушается и с её помощью можно отслеживать действия патруля. Карта-пропуск для выхода наружу с верхнего уровня тюрьмы, единственный путь на волю открывается только ей. Уже знакомые вам взрывные монеты. Самого мощного образца. Остаток запасов из тех, с помощью которых я сюда проник. Спутниковый телефон. С ним можно обратиться к сильным мира сего с каким-нибудь предложением о сделке, когда доберетесь до уровня, где ловит связь. Мощное оружие, если использовать с умом), — рассказывал Гоголь, пока все смотрели на него с задумчивым выражением лица. Не знаю, что у них в головах, но мне кажется, что речь у него как-то странно построена. — さて？どれを選ぶ？ (Ну как? Что выберете?) — そうか…つまりは競争ってわけだな (Вот как… Значит состязание), — сказал Дазай, глядя на Достоевского так, словно лазерами из глаз стреляет. — もう始まってるんだな？ (Уже началось, да?) — ответил ему тем же Федя. — サーカスのチケットは買ってないのに、なぜかその中にいる (Я не покупала билетов в цирк, но почему-то нахожусь в нём), — вздохнула я, глядя на невидимые молнии, которые они метали друг в друга. — これで今後は動物園も養鶏場も節約できそう、十分見たし (После этого буду экономить на походы в такие заведения и на петушиную ферму, так как на это всё уже насмотрелась). — 誰が最初に選ぶ？ (Кто будет первым выбирать?) — спросил Коля, вставая к этой каталке с противоположной стороны от нас и придерживая её двумя руками. — もちろんドスくん！彼は僕の親友だからね！ (Конечно же Дос-кун! Он ведь мой лучший друг!) — Вдох-выдох, я просто в цирке, — вздохнула я, подув на чёлку. — いいだろう。で、君は何を選ぶ？ダザイくん？ (Хорошо. Ну, что выберешь ты, Дазай-кун?) — спросил Коля, глядя на него. — 彼を選ぶ (Я выбираю его), — и мой муж показал на бедного Сигму, у которого на лице было написано, что он очень сильно жалеет, что не умеет растворяться во времени и пространстве одновременно. — 僕を…？ (Меня?..) — это даже в его нервной интонации выразилось. Удивление от этого было видно у всех на лицах, кроме меня. Достоевский после беглого взгляда на меня вдруг расслабился — будто понял, что всё идёт по его плану. Его плану, который словно был написан у меня на лице. — Ха-ха-ха-ха-ха! — очень громко засмеялся Гоголь, аж дергаясь от смеха. — ああ、君はすごい！これは傑作だ！ (А ты хорош! Вот это номер!) Гоголь вдруг повернулся ко мне, не переставая ухмыляться. — それで君はどうなんだい、愛しき殉教者よ？ (А что насчёт тебя, дорогая моя мученица?) — протянул он, будто приговаривал к подвигу. — 何を選ぶつもりかな？ (Что выберешь ты, а?) Я моргнула. Остальные тоже повернулись ко мне — словно забыли, что я тут всё ещё стою, а не испарилась. — 私はあんたを選ぶ (Я выбираю тебя), — спокойно сказала я, встретив его взгляд. — 四人目になってもらうよ (Будешь четвёртым). На пару секунд наступила тишина. Даже Сигма, по-моему, выдохнул что-то совсем беззвучное, как рыба на берегу. — 僕を？ (Меня?) — изумился Гоголь, поставив шарики в воздухе на паузу. Те зависли в воздухе, будто испугались упасть. — そうだよ (Ну да), — пожала плечами. — すべての狂人にパートナーを。これで力と狂気のバランスもとれるってわけ (Чтобы было каждой твари по паре. Так, глядишь, баланс сил и безумия соблюдём.) Федя хмыкнул. Дазай слегка приподнял бровь. Сигма закрыл лицо ладонью. — バランス…なんて美しいんだ！詩的だよ！ (Баланс… Это прекрасно! Это поэтично!) — восторженно воскликнул Гоголь, раскинув руки так, будто собирался прямо сейчас вознестись. — ああ、なんて君は素晴らしい！僕を選ぶなんて！これは…運命だ！ (О, как ты меня радуешь! Ты выбираешь меня! Это… Это судьба!) — これは神経崩壊だけど、運命ってことにしとこう (Это нервный срыв, но пусть будет судьба), — пробормотала я себе под нос. Он подскочил ко мне с такой прытью, будто ему снова двадцать и он играет на сцене Малого театра. — ああ、君は知らないだろうけど、ずっとこの日を待っていたんだ！いや、正確には数秒間だけど！ (Ах, вы не представляете, как я ждал этого дня! Ну, или минуты. Или хотя бы десяти секунд с твоим вниманием!) Я закатила глаза. — もういいって。詩と仮装パーティーだけは勘弁して (Всё, всё, хватит. Только не начинай со стихами и костюмированным балом, ладно?) — 残念だけど、もう始まってる (Увы, уже начал.) И он сделал реверанс. — フョードル、あとで返金してあげるよ、もし生きてたら (Федя, я потом оформлю тебе возврат, как только выберусь). — それがお前への遺産だ (Это твоё наследство от меня), — сказал спокойно Достоевский. — じゃあ私は『死の家のネズミたち』の著作権をもらう。裁判で稼がせてもらうよ (Предпочту забрать «Крыс мёртвого Дома», так что пойдём в суд зарабатывать мне денюшки).