Белая рубашка, алая помада

Шидо стягивает с плеч пиджак и швыряет его вслепую, предположительно куда-то на диван, нетерпеливо ослабляет узел галстука и блаженно выдыхает, чувствуя долгожданную свободу. Он терпеть не может деловые костюмы — они напрочь сковывают движения, не оставляют возможностей для маневров, и Рюсэй действительно счастлив, что ему удается сбежать с мероприятия гораздо раньше положенного. Лязгает пряжка ремня, и его Шидо вытягивает из петель одним длинным движением, наслаждаясь хлестким звуком. Черт бы побрал их дружную команду и ее дебильную традицию устраивать торжественные приемы после особенно крупных удачных матчей. В этот раз особыми приглашенными гостями — еще один дурацкий обычай — оказались Исаги и Саэ, и не то чтобы Шидо особенно радовался их присутствию, но ему нравилось наблюдать за попеременно сменяющими друг друга противоречивыми эмоциями на лице Рина. Подумать только, переломный матч с молодежной сборной остался далеко позади, а кое-кто упорно не может избавиться от комплекса брата. Рюсэя забавляет эта единственная детская черта в характере Итоши. Она делает его не таким неприступным и благоразумным, каким он предстает перед многочисленными камерами на бесконечных спортивных интервью. Гордый, невозмутимый, бесстрастный Рин. Такой потрясающе горячий на контрасте с отстраненным лицом, что завидует сам Сатана. Тем желаннее доводить его до неистовства, до опаляющего кожу сумасшествия, делить с ним дьявольское наслаждение и непомерный экстаз, предоставлять ему безграничный доступ к собственным голодным демонам, которых Шидо ожидаемо не сдерживает. То, как Рин упрямо ломается, как прячется, до последнего оставаясь неизменно холодной версией себя, делает Рюсэя опасно азартным, распаляет до невозможности — все равно, что тушить дикий лесной пожар бензином. — Блять, — стонет Шидо, устало прикрывая лицо ладонью. Он понятия не имеет, почему именно в этот раз он не утащил Рина с собой. На подавляющем большинстве мероприятий они появляются одновременно, и одно это уже вызывает у людей смутные подозрения — ничего ужасного не случится, если и уедут вместе, сев в одну машину такси. Шидо старается не концентрироваться на том, что Рин тщательно скрывает их близость даже от близких людей, которых по пальцам одной руки пересчитать. От непрошенных мыслей начинает мучительно тошнить, глаза становятся странно влажными. Рюсэй утирает несостоявшиеся слезы тыльной стороной ладони и думает, что, возможно, Итоши поступает верно. Пытается оправдать его тотальное нежелание заявлять об их отношениях беспокойством о карьере и репутации, которые, по словам главного тренера, на нынешнем уровне их с Рином мастерства уже ничто не способно испортить. Даже в голове Шидо это звучит бредово. Иногда — ладно, вздыхает Рюсэй, практически постоянно — ему кажется, что он в жизни Итоши находится на птичьих правах, и его не покидает липкое ощущение неуверенности в собственной значимости. У Рина серьезные проблемы с пониманием чувств и их корректным выражением, но это его не оправдывает. Не должно, по крайней мере, только Шидо все равно засчитывает. Кто-то настойчиво скребется в дверь и долго перебирает связку ключей, судя по металлическому звону, и сторонний шум резко выбивает Шидо из тягучего болота мрачных опасений. Он выходит в коридор, чтобы проверить, заглядывает в глазок и видит необычайно злого Саэ. И Исаги, робко мнущегося рядом с ним. И Рина, конечно. Брат уверенно придерживает его за шкирку, словно нашкодившего котенка, несмотря на разницу в росте и габаритах. Рюсэй открывает им и молча отходит в сторону, пропуская вперед. — Забирай своего, — цедит Саэ, грубо впихивая Рина в прихожую, и тот неуклюже спотыкается о порог, едва ли не падая в предусмотрительно подставленные руки Шидо, — Не смей оставлять его на попечение своим недалеким сокомандникам. — И что, даже не зайдешь? — привычно поддевает Рюсэй, тем не менее мгновенно переключая внимание на слабо шевелящегося в его объятиях Рина. Он шумно дышит в шею и доверчиво жмется теснее, неуверенно обхватывая за талию — фантастическая редкость, сравнимая с вероятностью выиграть в лотерее главный приз, и Шидо упоенно наслаждается таким Рином. — Конечно нет, — отрезает Саэ, — Мы уходим. Как протрезвеет, скажи ему, чтобы позвонил. — Ага. Дверь за ними захлопывается, и теперь ничто не отвлекает Шидо от заметно расслабившегося в кольце его рук Рина. Он вдруг отчетливо осознает, что любит Итоши, каким бы тот ни был несносным и заносчивым, невнимательным к чужим чувствам и эмоционально неловким, ледяным, словно дрейфующий в студеном океане айсберг. Его захлестывает жаркой, стремительно приливающей к скулам волной, и Шидо невольно краснеет. Позор. — Прием, куколка, — зовет его Рюсэй, слабо поглаживая между лопаток. В ответ на его легкие прикосновения Итоши бормочет что-то нечленораздельное и наконец отстраняется достаточно, чтобы Шидо мог детально разглядеть его лицо. И то, что он видит, метафорически лишает точки опоры. Насыщенно-алые губы — первое и основное, что приковывает взгляд. Они пронзительно контрастируют со светлыми глазами и превращают их в прозрачные озера мягкого бирюзового оттенка. Нечеткий, смазанный контур придает им вид зацелованных, и Шидо физически больно от того, как сильно хочется припасть к ним горячим ртом. Помада немного скатывается в центре, там, где кожа переходит в слизистую, но зрелище в любом случае восхитительное. Томительная нежность моментально сменяется мучительно стекающим в пах возбуждением. Развязанный, свисающий с шеи галстук, примятый воротник, небрежно выправленная из-под ремня брюк рубашка, разворошенная укладка — Шидо глухо стонет, не в силах совладать с собственным телом, неожиданно остро реагирующим на Рина. Итоши отшатывается от него, впечатывается спиной в дверь, недовольно морщится, слегка запрокидывает голову, упираясь затылком. С неаккуратно размазанной по губам и щеке помадой он выглядит невероятно распутно — Шидо с трудом удается сглотнуть густую слюну и собраться, усилием воли подавляя рвущее грудь желание наброситься на него немедленно. Итоши неустойчиво удерживается в вертикальном положении, подпирая плечом дверной косяк, моргает часто-часто, хлопая длинными пушистыми ресницами, интенсивный румянец красиво подсвечивает лицо изнутри. Шидо кажется, что он готов кончить прямо в штаны, словно спермотоксикозный школьник, лишь от того, как соблазнительно Итоши прикусывает яркую, сочную нижнюю губу, как глядит томно и рассеянно из-под растрепавшейся челки, как призывно дергается кадык над расстегнутым воротом рубашки. Рюсэй придумывает то, чего нет — Рин просто не совсем в себе от количества выпитого, но черт, пусть хоть кто-то осудит Шидо за сумасшедшее влечение к его парню, он без лишних колебаний отправит наглеца на реанимационную койку. — Кто тебя так напоил? — Шидо старается звучать насмешливо и непринужденно, но его голос сквозит нескрываемым вожделением, и Рин определенно это замечает. Делает неуверенный шаг навстречу, становясь практически вплотную к застывшему у зеркала Рюсэю. От Итоши разит алкоголем так, что глаза непроизвольно слезятся, веет дорогим парфюмом и чем-то приторным, отдаленно напоминающем слабый цветочный запах. Так, вспоминает Шидо прошедший вечер, пахло от Саэ и почему-то от Исаги тоже. — Карасу, — Отвечает, помедлив, Рин, неосознанно протягивая гласные. — И Ресничка-старший не остановил ни его, ни тебя? — Пошел он… к чер-р-рту, — ругается Итоши — впрочем, как и всегда, когда дело касается старшего брата. И то верно, Саэ ему не нянька, Рин уже довольно взрослый мальчик, способный самостоятельно принимать решения. Но, видимо, не сегодня. — Ты не блеванешь на меня, так ведь? — уточняет Шидо, крепко приобнимает за талию, и Рин не сопротивляется, покорно укладывая голову на его плечо, щекой потираясь о него доверчиво. Непривычно становиться случайным свидетелем такой открытости, особенно учитывая, как сильно они вчера сцепились из-за какой-то незначительной херни. Рюсэй завел бесполезный разговор про Саэ, Рин взбесился настолько быстро, что Шидо не понял толком, как оказался прижатым к стене и приподнятым за грудки. Дальше — дело техники. — Я не такой пьяный. Шидо хочется верить его словам. То, что он собирается делать с Рином, заставляет подобие совести вяло зашевелиться под сердцем, но не настолько значимо, чтобы Рюсэй отказывался от идеи развернуть Итоши к себе спиной и вынудить опереться руками по обе стороны от тонкой деревянной рамы высокого зеркала. Проворно забирается руками под кипенно-белую рубашку, кое-где запятнанную кроваво-красным, замечая, как напрягаются мышцы живота и как сжимаются бедра. — Без понятия, кто додумался тебя так разукрасить, — шепчет Шидо, склоняясь над ухом, — но выглядишь потрясно. Чиркает мокро языком по чувствительной ушной раковине, задирает одежду еще выше, обнажая бледную подкачанную грудь, — темные широкие ладони Шидо на ней смотрятся чудесно — плотно прижимается сзади, позволяя почувствовать буквально все. Рин, вопреки опасениям Рюсэя, не сопротивляется, наоборот, подается то навстречу ласкающим соски мозолистым пальцам, то назад, откровенно потираясь о твердеющий член, скрытый слоями ткани. И стонет, само собой, приглушенно и низко, запрокидывая голову. Шидо цепляется за его бока мертвой хваткой. Если бы у него были хоть какие-то тормоза, их бы сорвало напрочь. Сегодня Рин такой… невозможный. Рюсэй тянется к ширинке его брюк, но Итоши вдруг останавливает его руку за запястье и оборачивается через плечо. Взгляд его удивительно цепкий и осмысленный для нетрезвого человека, и Шидо замирает. — Когда ты сделаешь мне предложение? — произносит Рин, незначительно путаясь в слогах, но Рюсэй вряд ли понял бы даже максимально внятную речь, — Нии-сан уже задолбал своими расспросами. Ого. — Что, прости? Мне кажется, я ослышался. — Я не буду повторять. Ну, теперь Шидо хотя бы в курсе, чего конкретно ожидает от него Рин — помолвочного кольца и тупого бессмысленного стояния на одном колене. Остается лишь выяснить, самостоятельное ли это желание или попросту навязанное Саэ. — Это брат тебя надоумил? — Нет, — мотает головой Рин и смешно отфыркивается от лезущей в лицо челки, — Я сам. Это именно то, что Шидо необходимо было понять. — Хорошо. Скажешь то же самое завтра, и я подумаю. Он прекращает бесполезные разговоры колючим поцелуем в шею, прикусывает загривок экстремально близко к линии роста волос, и Рин прерывисто выдыхает, прогибается доверчиво в пояснице, безмолвно предоставляя полную свободу действий. Перед глазами у Рюсэя лишь его оголившаяся спина с редкой россыпью тусклых родинок и аппетитная упругая задница. Он стискивает ее в руках — Рин сладко стонет, поощряя. Шидо мысленно обещает себе, что купит самое охренительное кольцо, самое красивое и дорогое, такое, от которого у Итоши натурально отвиснет челюсть. Ему не терпится увидеть его искреннюю реакцию на банальное «выйдешь за меня?» — это определенно должно стоить всех моральных и материальных затрат. Но это в далеком «потом», а сейчас имеет значение лишь Рин в его руках.