Новенький

      После секса у него ужасно довольный вид — совершенно напрасно, если честно, но меня умиляет эта детская гордость. Он как щенок, поймавший муху.       — Полина Андреевна, — басит Артем (по-моему специально), — а как мы с вами теперь будем… ну, встречаться и всё такое?       Мне хочется щёлкнуть его по носу, но я сдерживаюсь — вдруг испугается.       — Встречаться и все такое... — Задумчиво повторяю я. — Посмотрим, посмотрим…       Он старательно пытается разглядеть что-то на моем лице. Долго молчит. Кусает губы, сопит нетерпеливо. Я накручиваю прядь волос на палец — совершенно вульгарный жест, но я делаю это автоматически. Секс был так себе, но мне приятно от другого: я захотела этого мальчика и я получила этого мальчика. Он рядом со мной, в моей постели. Кто волчица? Кто добытчица? Я! Как же хочется сигарету.       — Вам понравилось? — робко спрашивает он наконец. На мордочке такое наивное выражение, что я таю.       Три из десяти, малыш, и то — с надбавкой за старание.       — Конечно понравилось. Ты молодец! — хвалю я.       Поворачиваюсь к нему и резко сдергиваю одеяло. Он вздрагивает и стыдливо прикрывает ладошками пах.       — Стесняешься?       — Ну, немножко… — хихикает он.       — Убери руки. Я не укушу.       Он смеется и бросает взгляд на свой бок с еле заметными отпечатками моих зубов.       Глажу его по щеке, по груди, по животу. Сжимаю в ладони то, что он там прикрывал. Как же мне нравится это юное тело, на котором жизнь еще ничего не написала! Он смотрит на меня большими карими глазами, полными удивления, сомнения, радости, страха и… возбуждения. Быстро восстанавливается. С другой стороны, чему я удивляюсь — он подросток, он весь сделан из похоти и страха.       Оранжевые волосы рассыпались по подушке, а внизу живота он темненький и кучерявый. Смущается. Не знает, куда руки деть, поджал их к груди. Щечки розовеют.       Ты ж моё лохматое чудо! Кого же ты мне напоминаешь? Какого-то персонажа из этих странных японских мультиков.       — Повернись на живот, — прошу я.       Поворачивается. Хороший мальчик. Попка узкая и круглая. Удивительно, при всей его подростковой угловатости зад выпуклый, а не тощий, мне повезло. Кладу руку на оба бугорка и глажу.       Я, как счастливый покупатель новой машины, который не может оторваться и всё рассматривает её и трогает. Нет, я против такой объективизации, мой Артем мне нравится весь целиком — и с сомнениями, и со стыдливостью, и с капризами, которых пока не было, но подростков не капризных не бывает. Я знаю, что это тело неотделимо от характера, он не кукла, а живой человек, но сейчас мне хочется про это ненадолго забыть. Сейчас мне хочется узнать получше именно тело — каждый бугорок, каждую складочку, а душу оставить на потом. И я глажу, глажу, глажу…       Он лежит лицом в подушке, голый, доверчивый, но пугливый, а меня накрывает то сладкое и страшное чувство, как в детстве, когда лет в пять мне впервые дали в руки котенка и во мне словно раскололось все надвое: меня поразила его нежность и мягкая пушистость, но вдруг захотелось его сжать сильно-сильно и сжимать, сжимать, сжимать — без всякой причины. Котенка тогда отобрали, и я быстро научилась себя контролировать, и вот теперь снова накатывает.       Передо мной такое же нежное и беззащитное, и мне опять хочется тискать, тискать, тискать…       — Вам так нравится? — спрашивает он тихонько.       Я только сейчас замечаю, что уже давно шлепаю его по этой великолепной круглой попе и сжимаю ягодицы, так что на них краснеют следы.       Опасный момент. Я замираю. Если сейчас он скажет: «А мне нет», всё будет очень плохо. Ну что я за балда такая, дала рукам волю! Вот тебе и «умная», вот тебе и «сама поймёшь». Откажется, и что с ним делать?       — Тебе больно? — спрашиваю я осторожно.       — Не особо, — трясет он челкой.       — Тебе так не нравится? — спрашиваю, и сердце замирает.       — Да нет, ничего… — улыбается он. — Если Вам нравится, то и мне тоже.       Вот так ответ! Стало быть, «я, тётенька, на все согласный». Мне становится не по себе. Я понятия не имею, как собиралась его подвести к тому, что мне нравится. А теперь вдруг понимаю, что сама не знаю толком, а что нравится мне сейчас? С ним? Чего я от него хочу? Ну, не секса же, ей-богу, в миссионерской позиции. Я так была увлечена этим мальчиком, так много сил потратила, чтобы он оказался здесь, со мной, что как-то не продумала этот момент — а что дальше?       В моих фантазиях я проделывала с ним всякие штуки разной степени развращенности и травмоопасности — но то фантазии. А теперь, когда он рядом, живой и настоящий, лежит на животе в чем мать родила, вытянув свои длинные как у зайца ноги, я начинаю сомневаться.       Мне точно хочется его выпороть? Вчера хотелось, когда я враньем и хитростью получила для него зачёт у Обухова. И сегодня утром тоже, когда он снова принес цветы — три пошленьких розочки в шуршащем пакете.       А как к этому делу подступиться? Снимай штаны, неси ремень? Ну, как-то это примитивно. Я начинаю паниковать, что я всё это себе просто выдумала.       Перестань! — успокаиваю я себя. — Ты просто обалдела от радости, что всё получилось как нельзя лучше. С того дня, как ты втюрилась в красивого мальчика в том чертовом автобусе, прошло всего семь дней, а он уже с тобой в постели. Вот у тебя от счастья глаза и разбегаются: то ли выпороть — то ли погладить, то ли с этой стороны — то ли с той. Хочешь кусай, хочешь целуй.       Расслабься! Плыви по течению. Наслаждайся им — он, черт возьми, не против!       Я приподнимаюсь над своим Артемом, придерживая простыню на груди, провожу рукой по этой вкусной попе и хлопаю ладонью наотмашь — аж самой больно. Мальчишка оборачивается удивлённо и немного обиженно, но я наклоняюсь и целую его за ухом, прижимаясь грудью к его спине.       — Ты знаешь, что такое БДСМ?       — Ну… это, вроде, где всякие плётки и наручники, да? — отвечает он снизу.       Я представляю, как у него в голове вспыхивает кадр из какого-нибудь тошнотворного порно с одетой в кожу тёткой и мужиком в собачьем ошейнике, ползающем вокруг нее на коленях. Меня передёргивает. Я сползаю на постель:       — Ладно. Неси эту свою парилку, черт с ней. Покурим вместе.       Артем вскакивает, нагибается за своими веселенькими трусиками — красными в белый горошек, но я пресекаю:       — Так иди. Голеньким. Мне так больше нравится.       Он бежит из спальни в прихожую, шлепая босыми ногами по полу, возвращается уже со своей подростковой приблудой в руках и мощной эрекцией в паху. Мы устраиваемся рядом, он быстро объясняет мне, как это курить, я делаю затяжку — странное ощущение, как будто вата во рту, но в голове проясняется.       — Так вот, — начинаю я лекцию и кладу ладонь ему на член. — БДСМ это про то, чтобы хорошо было обоим. А значит, надо договориться о правилах, табу и предпочтениях…