Теория любви

Пейзаж за окном быстро менялся, а солнце стремилось спрятаться за горизонтом. Эта картина притягивает взгляд брюнетки. — Вот здесь направо. Ей нравилось наблюдать, как женские руки лежали на руле и коробке передач. Как умело они выворачивали руль на крутых поворотах. Это было завораживающе. — Вы очень красивая, — буквально вырвалось у девушки и она слегка покраснела. Этери следила за дорогой, проезжая по незнакомым улицам. Каждое слово младшей она старалась поймать и не пропустить, поэтому сказанный Женей комплимент буквально срезался в сознание. — Спасибо, моя дорогая. Ты тоже,— она отвлеклась на секунду от дороги и, улыбнувшись, подмигнула девушке. Девушка засмущалась, почувствовав себя неловко. — А где вы здесь живёте? Ей вдруг захотелось поехать к ней, но такое она точно бы не озвучила. Это уже наглость. — На Ленина 84, если не ошибаюсь,— женщина повернула налево, и в глаза засветило солнце. — А что? Брюнетка замялась, посмотрев в окно и пожмурившись солнцу. — Интересно было бы посмотреть, в центре, значит... Неплохо. — Можем заехать, если хочешь. Я тебя покормлю чем-то кроме больничной еды,— Этери заулыбалась, опуская козырёк, и посмотрела на Женю. — Знаете, хочу. — кивнула Женя и хитро улыбнулась, прикасаясь пальцами к подбородку и также смотря на женщину. — Тогда поехали. — Вы это... за дорогой смотрите, ага? Тутберидзе одернула себя и начала смотреть за дорогой. Она завернула во двор, где остановила машину на парковке.       Девушку не покидало ощущение, что она напросилась. Но всё таки чувство удовлетворения перевесило эту чашу с совестью. Это была новостройка этажей в десять. Брюнетка довольно кивнула и прошла за женщиной. На первом этаже стояло ещё три человека, которые также ждали лифт. Женя тяжело вздохнула и столкнулась с таким же раздраженным взглядом Этери. Ехать в пятером в таком тесном лифте было не очень комфортно, но почти прижимать к стене женщину грудь грудью ей даже понравилось. Она подняла широкие глаза на женщину и хитро улыбнулась, — тесновато, не так ли? Для новостройки-то? Этери посмотрела сверху вниз на девушку, заметив шаловливый огонь в ее глазах, что заставило сердце пропустить удар. — Да, есть такие недостатки,— ответно улыбнулась женщина, пропихиваясь через людей и волоча за собой Женю. Шаги их эхом раздавались по площадке, когда они шли до квартиры. Тутберидзе за локоть вела девушку за собой, шепотом отсчитывая номера квартир. — Тридцать один… тридцать два… тридцать три… тридцать четыре,— на этой цифре она остановилась и встала перед железной дверью в поисках ключей. Брюнетка лишь внимательно наблюдала и терпеливо ждала, когда Этери наконец найдёт ключи. И о чудо, они нашлись.       Девушки проходят в квартиру, и дверь захлопывается сама по себе. Женя осматривается, медленно кивая. — Неплохо, мне нравится. Женщина улыбнулась, сняла пальто и пошла в глубь дома. — Мне тоже, не думала, что у вас в городе можно найти хорошую квартиру. Этери загремела посудой где-то в кухне. — Ты проходи, мой руки, не стесняйся,— крикнула она, перебиваемая шумом воды из-под крана. Женя прошла в гостинную, внимательно выглядываясь в каждый уголок комнаты. Квартила была в стиле «лофт», что очень даже приглянулось младшей. Немного побродив, она зашла в ванную. На змеевике сох комплект нижнего белья. Брюнетка улыбнулась этой картине, также внимательно обвела его взглядом и всё таки вымыла руки. — Неплохое белье, — бросила Женя, проходя на кухню, и вызывающе улыбнулась уголками губ. — Могу подарить тебе такое же,— ни сколько не смутилась старшая. Она грела что-то в микроволновке и для чего-то кипятила воду. — Если ты не ешь курицу и макароны, то у тебя есть пять секунд, чтобы сказать чего ты хочешь,— обратилась Этери к девушке, забрасывая макарошки в кастрюлю. — Я ем всё, — девушка задумалась, — но ненавижу лук. А вообще попробуйте питание в нашей больнице и даже курица с макаронами покажутся пищей богов. Брюнетка закинула ногу на ногу, всё еще осматривая кухню. — Я очень рада, что ты не привередлива к еде,— Этери поставила на стол две тарелки с куриным филе, запечённый в духовке, и салат. — Ждём макароны и будем есть,— сказала женщина, присаживаясь напротив Жени. Взглядом она прошлась по ее молодому лицу, подмечая длинные ресницы и бледную кожу. Скользнуть взглядом ниже ей не дал пристальный ответный взгляд младшей. Она вперилась в неё глазами, и теперь они сидели в тишине и просто пялились друг другу в глаза. — Кажется, надо помешать макароны, — напоминает Женя, не отрывая взгляда от женщины. Но то, что та так внимательно её изучала, даже льстило. Этери кивнула, не отводя глаз, но после встрепенулась и с улыбкой пошла к плите. Она помешала содержимое кастрюли и оставила довариваться.       — Жень,— позвала женщина, упираясь в стол поясницей,— расскажи мне что-нибудь из своей жизни. У тебя есть друзья? Может нравится кто-то? Или может ты любишь разводить тараканов? Брюнетка усмехнулась, — тараканов? Хах, нет. У меня есть подруга, но она живёт в Крыму. Мы редко видимся. Девушка грустно улыбнулась, — она единственная, кто не оставил меня. А по правде говоря, я очень общительный человек. У меня было много друзей. — На счет тараканов я не смеюсь, кстати,— улыбнулась старшая, сливая воду из кастрюли,— был у меня пациент… у него были шизофрения и паранойя, и он считал, что единственные его друзья - тараканы. Когда мы вывозили его в клинику, это было жуткое зрелище: вся квартира кишмя кишела тараканами и прочей живностью, а он сам был весь в этих поганцах. Его долго отмывали, а квартиру пришлось зачищать. Этери встрепенулась, как от сквозняка, и начала раскладывать макароны по тарелкам. — А то, что у тебя есть подруга - очень здорово,— женщина села напротив Жени,— друзья это хорошо. Особенно, когда это не тараканы. Тутберидзе издала смешок и пожелала приятного аппетита, принимаясь за еду.       Девушку это даже не позабавило, а лишь расстроило. Она знает другую сторону всех этих шуток и странных историй. Они упоминаются за столом, в разговоре или же в переписки после фразы «прикинь». Но никто не знает, что человек, который по их мнению сошёл с ума, очень много страдал. И каждое психическое расстройство это последствия серьезнейшей психологической травмы. Но их принято называть «шизики». А что, если это просто люди, которые способнее, чем остальные? Они сумели создать второе я, без компьютеров, людей и хирургических вмешательств. Только он один. Он и его мозг создали нового человека. И даже, взять в пример, парня, который разводил тараканов... Только обычные люди видят в этом маразм. Девушка слегка расстроилась и поспешила набить рот едой, лишь бы не вступать в разговор.       Ели молча. По квартире раздавались только стуки приборов о тарелки. Когда трапеза закончилась, Этери убрала посуду в посудомойку и пошла на балкон, позвав с собой Женю. На балконе было свежо, вечер опускался на город. Женщина достала сигареты из маленького шкафчика на подоконнике, чем удивила младшую. — Попробуй не закури с такой работой,— усмехнулась Тутберидзе,— по первости я бухала, как не в себя, а после пробовала даже наркоту. Она сделала затяжку и выдохнула едкий дым в окно. — Моя жизнь тоже не легка, как тебе могло показаться. Я не из семьи, которая мне во всем помогала, я не выигрывала больших денег, и на учебу я заработала своим трудом. Сейчас все что я имею - результат моих мучений. Я не жалуюсь,— осеклась Этери, делая ещё одну затяжку,— просто хочу, чтобы ты не воспринимала меня, как бесчувственную машину. Я чувствую и понимаю, что значит умирать внутри. По-своему, но понимаю. Этери замолчала, глядя куда-то во двор.       Женя стояла рядом и молча ждала, что будет дальше. Женщина даже не смотрела на неё, когда говорила все это. Перед глазами встали картины прошлого. От них даже руки задрожали. Но Этери собралась духом, затянулась и продолжила: — Расскажешь мне каково это?— она повернулась к девушке, не ожидая ответа,— мне никто до сих пор не мог объяснить, как уживаются несколько личностей в одной голове, что происходит в сознании, как происходят диалоги, как можно удержать или передать контроль над телом, что в это время испытывает тело и какая личность основная. Знаю, много вопросов, но я хочу понять тебя. Она затянулась последний раз и выкинула окурок в красную глянцевую пепельницу, внутри слегка посеревшую от эксплуатации, посмотрела на Женю. Брюнетка чувствовала, что перед ней человек, а не врач. В первую очередь - человек. Но вопрос про её отклонение заставил снова почувствовать себя не в своей тарелке. Такие вопросы задавал каждый врач, с которым она сталкивалась. Брюнетка слегка встрепенулась и выпрямила плечи. — Она не любит об этом говорить, — предупреждает о возможных непредсказуемых последствиях Женя и грустно улыбается, — но я чувствую, что вам это интересно без корыстных целей. Медведева устремила свой взгляд далеко на горизонт, начиная своё повествование. — Раньше, когда Евгения только появилась, светом управляла она. Я была слаба и не способна противостоять ей. Она выбирала, когда выйду я. Она выбирала, когда я вернусь. Девушка задумалась, понятен ли Этери её язык. — Чтобы ты понимала, как это происходит... Ты находишься в сознании и видишь всё, чувствуешь всё и ощущаешь всё также. Но ничем не можешь управлять. Не можешь даже глазом повести, или пошевелить пальцем. Неважно. Не можешь сказать слова, не можешь думать о том, о чём тебе хочется. Девушку передёрнуло, — но если она что-то говорит, то я это слышу. И сейчас она возмущена, что я этим делюсь. Брюнетка зажмурилась, прогоняя надоедливый голос из головы. — Когда мы меняемся местами, то всё тело будто каменеет. Я чувствую, как напрягается каждая клеточка моего тела. Как вены выступают на шее. Евгения была так недовольна, что прямо сейчас пыталась незамеделительно прекратить этот рассказ. Брюнетка болезненно промычала, сопротивляясь. — Но сейчас я сильнее, потому что я больше не разбита. Мне комфортно, — она откидывает голову к потолку и, прямо как по рассказам брюнетки, вены выступают на шее брюнетки. Девушка из последних сил пытается успеть сказать, — чем лучше мне, тем... «Хуже ей» — не договорила девушка.       Она не справляется с давлением и тело наконец расслабляется. — Чертовка, — шепчет Евгения, разминая шею, как будто она сидела в коробке несколько часов, — почти всё рассказала. Голос Евгении был на тон ниже Жениного. Вполне отличим. Осанка сразу стала чуть ровнее, а на руках выступили вены. Она была старше Жени, но особой роли это не играло. — Зачем ты это делаешь, — всё ещё общалась с Женей Евгения, — я больше не дам тебе свет... Все перемены в Жене Этери подмечала с профессиональным интересом. В какой-то момент она даже завелась и хотела ещё больше раздразнить обе личности девушки, но одернула себя и успокоилась. — И снова здравствуй, Евгения,— улыбнулась старшая,— может ты продолжишь рассказывать то, что начала Женя? Почему вы называете управление телом «свет»? Почему тебе не нравится, что Женя что-то мне рассказывает? Этери решила все же подразнить Евгению. Это было очень непрофессионально, но безумно интересно. Возможно у всех врачей в этой сфере у самих едет крыша, но Тутберидзе до потери пульса обожала выводить пациентов на эмоции. Вот ничего она не могла с собой поделать. — Давай, зайка, расскажи мне ещё что-то,— женщина встала рядом с девушкой и похлопала ту по плечу,— либо спроси что-нибудь у меня? О! Этери чуть не прыгала от пришедшей в ее голову идеи. — Давай так,— она стала чуть более серьезной,— играем в «вопрос-ответ». Правила простые: один твой вопрос - один мой ответ, один мой вопрос - один твой ответ. Отвечать обязательно честно. Спрашивать можно все. Женщина протянула руку для рукопожатия. — Идёт? Брюнетка молчала. Ей совершенно не нравилось всё, что тут происходит. Рассказывать Этери о том, что начала Женя, она не собиралась. Чем комфортнее себя будет чувствовать Женя, чем лучше ей будет, тем сильнее она станет. Если она станет сильнее, то Евгения потерят свет. — Забавная игра, — Евгения не хотела принимать предложение, но заметив, как глаза напротив загорелись идеей, передумала. Ей её не переиграть. Она сильнее духом. Она сильная как морально, так и физически.       Учёные давно доказали, что человек с диагнозом раздвоения личности, может быть разным. Например, у одной личности может быть диабет и ему нужно колоть инсулин. А другой не нужен инсулин и уровень сахара в крови человека, когда на свету личность без диабета, нормальный. У них повышенная чувствительность лобной доли, сильная нагрузка. Это показывают результаты МРТ. Евгения была по сравнению с Женей горой мышц. Женя не рассказывала об этом Этери, но каждый день, когда на свет выходит Евгения, она занимается в зале в больнице. На улице на спортивной площадке. Если она разденется во время света Евгении, то рельеф мышечной массы будет заметен везде. Накаченная спина, пресс, бицепс, ноги. Это сильная личность. Её так просто не сломить. Поэтому она принимает предложение Этери сыграть и заключает её руку в рукопожатии, крепко сжав. Тут то, наверное, Этери и почувствовала всю силу Евгении. Девушки вышли с балкона и переместились в зал. Евгения приземлилась в кресло и, закинув ногу на ногу, — начинай с вопроса, Этери. Этери села в кресло напротив. Даже не села, а легла. Широкое кресло позволяло развалиться в нем. Сейчас женщина была похожа на пациента, а Евгения - на врача-психиатра. Тутберидзе задумалась над вопросом. Ей не хотелось прогадать и задать что-то незначительное. Женщина долго разглядывала девушку напротив, находясь сознанием где-то не здесь. —Начнем с банальщины,— решила Этери,— если Женя любит девушек, то кто нравится тебе? Вопросительный взгляд вернулся к лицу младшей. Что-то в Евгении было такое, что нравилось Этери больше чем в Жене, но и наоборот. Обе эти личности чем-то своим привлекали внимание и располагали к себе, что нравилось старшей. Медведевой было приятно ощущать на себе лестный взгляд. — Я не люблю людей, они все лжецы. — брюнетка пожала плечами, — не подумай, что я выделываюсь. Но мне не нравится никто. Девушка пальцами отстукивала по подлокотнику мелодию. Какую, не знала даже она. — Я предполагаю, что Женя нравится вам. Именно нравится, как девушка. Это так? — Ты резко задрала плавник до небес, моя дорогая,— Этери широко заулыбалась. «Этот медвежонок хорош»— подумала про себя женщина и сразу посерьезнела. — Вполне возможно,— ответила женщина,— мы не так близко знакомы, чтобы я могла делать конкретные выводы о чувствах. Но я была бы не прочь разделить с ней постель. Такого честного ответа Тутберидзе сама от себя не ожидала. — Но с кем делить постель люди решают почти на 100% по внешности. Значит, ты бы и со мной её разделила. Утверждает, а не спрашивает Евгения. Этери улеглась поудобнее. — Знаешь, куколка. Я боюсь оказаться с тобой в одной кровати, потому что с большей долей вероятности ты меня задушишь в процессе. Этери не думала долго над следующим вопросом. — Что такое «свет»? У вас с Женей? — Свет? А что непонятного? — девушка рассмеялась, — ты растрачиваешь свои вопросы за зря. Свет - это то, что происходит сейчас. Выйти на свет - это управлять телом, эмоциями, чувствами и всем остальным. Брюнетка задумалась, что доктор может и не приходится ей по душе, но телосложение и внешность у неё весьма симпатичные. Данного не отнимешь. Но Евгения начала замечать за собой что-то странное. Эта женщина ей симпатична. Как женщина просто напросто симпатична. «— Это ты наделала, да?!» — раздраженно спрашивает Евгения у Жени. «— Я не могла. Это все ваши разговоры о сексе. Потому что она и есть воплощение секса в человеке, не так ли?» «— Заткнись, всё. Хватит!» Девушка глубоко вздыхает. — Чего вы добиваетесь этой игрой в вопросы? — брюнетка спрашивает о игре, играя в игру. Это как спросить "в чем смысл жизни", уже существуя на этом свете.       Этери улеглась поудобнее, усмехнулась и продолжила, — я хочу узнать побольше о тебе, о Жене, о болезни и так далее. Просто Женя сама со мной говорит, а тебе нужен скорее интерес. Возможность иметь рычаг давления, воздействия. Вот и все. После блондинкапосмотрела в потолок. Смотрела долго, пока на губах не появилась хитрая улыбка, а в глазах не появился недобрый огонёк. — Переспим?