Теория любви

— Повтори? Брюнетка тут же ощутила, что оказывается есть одна единственная слабая точка. Сексуальное возбуждение. Она поймала себя на мысли, что действительно не против. Но тут же вернула себе прежнее лицо и сделала вид, будто её это никак возмутило. — Если я отвечу нет, ты не обидешься? «— Кажется, она нащупывает твои слабый точки, да?» — нагнитает Женя, но брюнетка лишь встряхивает головой и хитро улыбается. — Не обижусь, не переживай,— Этери встала и прошла мимо девушки, кокетливо погладив ту по голове. — Пить хочешь? Женщина пошла к холодильнику и достала из него бутылку газировки. — Оу, — усмехнулась девушка на прикосновения блондинки. — Смотря, что пить. Безалкогольные напитки не предлагать. — Ну раз так, то могу предложить на выбор шампанское, вино и чистый спирт,— засмеялась Этери, звеня новыми бутылками в руках. Газировку она тоже взяла. Поставила все бутылки на стол, рядом поставила два бокала и две кружки. — Так что будешь пить? И чем будешь закусывать? — Хм, — девушка задумалась, — вино. У тебя есть сыр? Этери вынула из холодильника сыр, запечатанный в белой коробочке. — Повезло тебе. Брюнетка взяла бутылку и разлила по бокалам. После посмотрела на женщину, — да, ты тоже будешь. Одна я пить не буду. — Давай-давай. Тутберидзе развалилась в этот раз на стуле. Была у неё какая-то привычка сидеть полу-лёжа, с которой она не могла и не хотела бороться. Атмосфера все больше походила на дружескую встречу. Этери нарушала все возможные правила: увезла Женю из больницы, поит алкоголем, даёт нож в руки Евгении, а знает, причём, Медведеву от силы два дня. Что-то в этой девушке располагало к себе, но Этери не могла понять что. — Следующий вопрос,— привлекла внимание Этери,— Женя любит рисовать и гулять, а чем любишь заниматься ты? — Заниматься спортом. Так я смогу постоять за себя в то время, когда Женя может лишь воткнуть простой карандаш кому-то в глаз. И то, потом будет извиняться. Брюнетка усмехнулась, вспоминая множество случаев, когда с ней не могли справиться врачи. — Хорошо,— женщина кивнула и сделала глоток из бокала,— Твой вопрос. Пытливый взгляд вперился в задумчивое лицо напротив. И правда, Евгения старше Жени. Есть в её выражении лица и выдержке что-то давно не детское. — Что вам во мне нравится? Три части тела и три черты характера. Женю мы... не берём в расчёт. Брюнетка самодовольно улыбнулась, смотря женщине чётко в глаза и потягивая вино. Ей хотелось проверить, как долго Этери сможет разговаривать на колкие темы. Когда она решит промолчать? — Как мы можем не брать в расчёт Женю, если дело касается тела?— Этери усмехнулась. — Вы поняли о чем я,— не отступала младшая. — Хорошо - хорошо,— женщина немного задумалась, окинув Евгению оценивающим взглядом,— в теле мне нравятся шея, губы и кисти рук. В характере - прямолинейность, бойкость и любопытство. Этери отвечала так, словно ждала этот вопрос, хотя по началу он ввёл ее в заблуждение. — Познакомься со мной ближе и про части тела будешь рассуждать иначе. Этери прокашлялась, утыкая взгляд в собственные ноги. — Давай теперь ты ответишь на тот же вопрос? Брюнетка задумалась, — тогда ты задашь ещё один. Этот не считается. Женя оглядела блондинку внимательным пристальным взглядом, — скулы, — взгляд упал ниже, — длинные ноги и, — она улыбнулась, — и также, губы. Брюнетка задумалась, — стервозность, внимательность и... сексуальность это черта характера? — Сексуальность скорее общая внешняя характеристика,— улыбнулась Этери, выпивая остатки напитка. — Ещё один, так ещё один,— пробурчала в задумчивости Тутберидзе. Евгения в это время подлила ей вина и нарезала ещё немного сыра. — Почему ты так категорична к Жене? — посерьезнела женщина,— я все понимаю, но ты по каким-то конкретным причинам так жестока, что ли, к ней? Брюнетка не знала, как сказать правду и одновременно ничего не рассказать. — Потому что она слабая, — девушка откусывает кусок сыра и желваки заиграли на её скулах, — я не ненавижу... Я её защищаю. Это для её же блага, она скажет мне спасибо. — Защищаешь от чего? Почему она по-твоему слабая?— Этери села нормально и облокотилась о колени. В ней взыграл профессионализм. — Я так чувствую ваши перемены настроения, — брюнетка осушает бокал, — для кого вы играете хорни женщину? Я не психиатр, общаться с двумя людьми не намерена. Если ты остаёшься в таком состоянии, в каком была до, то мы продолжим и, вероятно, я отвечу. Но не включай доктора. Я их не переношу и мне удаётся на время забыть, что ты он и есть. Брюнетка умело улизывала от вопроса, но сражалась с таким же сильным соперником. В любом случае, если она продолжит давить, как доктор, то она просто попросит заказать ей такси и уедет в больницу. Свет Женя точно не получит. — Ладно, извини,— женщина снова расселась на стуле,— бывает, что я забываюсь. Этери посмотрела в потолок, размышляя над новым вопросом и над тем, как расколоть Евгению. Решения не находились, поэтому женщина решила идти по протоптанной дорожке и повторить один из вопросов. — Может всё таки... переспим? «Что ты скажешь на этот раз?». Брюнетка улыбнулась, склонив голову вбок. — Ты так сильно хочешь секса со мной? Она пыталась не дать ей понять, что испытывает сексуальное влечение. Иначе будет слабая точка, на которую можно будет давить. — Да, хочу,— Тутберидзе пронзительно посмотрела в глаза младшей, не выказывая ни малейшей капли сомнения. — Так что? — А что, если задушу? В точности, как ты и опасалась. Евгения внутри разрывалась от паники. Что-то выходит из под контроля, это вне штатная ситуация. — Я не против удушья,— женщина поставила бокал на стол, обведя края кончиками пальцев,— Я в принципе не против новых практик. Связывание? Температура? Вода? Что предпочитаешь? — Не дурмань мне разум, что ты пытаешься сделать? — выпаливает в растерянности брюнетка и, обновив бокал, выпивает разом. Горло сушит, сердцебиение учащается, а температура, кажется поднимается. Этери встаёт и заходит Евгении за спину. Та заметно напрягается. «Вот бы не получить в глаз»— мысленно надеется женщина и наклоняется к самому уху девушки. — Я пытаюсь с тобой переспать,— Тутберидзе аккуратно гладит плечи Евгении и поворачивает ее лицо на себя,— так что? Брюнетка сжалась в напряжении. Повернувшись к ней лицом, ей врезалось в голову ощущение, что они знакомы вечность, а не пару дней. Брюнетка натыкается на её глаза, но из последних сил держится. Выдержка. Ей нужна выдержка, чтобы понять быстрее, чем сорваться. — Буквально пару минут назад ты утверждала, что боишься. Да и вовсе вела себя странно по отношению к сексу. Брюнетка даже нашла в себе силы не ронять глаза на губы, — докажи, что ты этого действительно хочешь. — Как мне это доказать?— Этери улыбается и аккуратно целует девушку в щеку, после и вовсе разворачивает ее к себе, садясь на колени напротив. Ее руки заскользили по бёдрам Евгении, а глаза неотрывно смотрели на лицо, подмечая все изменения. Как же сильно Брюнетка сдерживала себя, как металась в выборе решения. Это забавляло женщину. — Евгения,— усмехнулась Этери,— ты ответишь на мой вопрос? Брюнетка тяжело вздымала грудью. Столбы пламени встали в животе, а голос в голове не затыкался. Но девушка почти ничего не слышала. — И это твой метод лечения, да? — Евгения медленно касается рукой её шеи и, надавив большим пальцем на подборок, откидывает её голову назад. Она осматривает её со всех сторон. Действия были не рваные. Спокойные, размеренные. Они никуда не торопятся. — Женя говорила тебе, что ты красивая? Девушка надеялась, что нужно через что-то перешагнуть, чтобы сбавить напряжение и желание. — Ты сама не любишь врачей,— уже напряженная отвечала Этери,— а Женя что-то подобное точно говорила, но услышать это от тебя… Реплику она не закончила. Вместо этого она аккуратно взяла руку девушки в свою и мягко облизала подушечку указательного пальца. — С какой целью ты меня соблазняешь, — еле выговаривала младшая, прикрыв глаза. — Ты что-то затеяла, но я не в силах это остановить. Брюнетка мягко вытягивает руку и начинается одну за одной расстёгивать пуговицы своей рубашки. Медленно стягивает её и оголяет рельефные плечи. Только сейчас Этери могла понять уровень серьёзности занятий спортом Евгении. Она отбрасывает рубашку в сторону, — полюбуйся. Я разрешаю. — Я просто хочу тебя,— Тутберидзе внимательно осматривает представленную картину. Как хороши были плечи, а какая талия. Женщина привстает и останавливается в сантиметре от манящей кожи. — Можно? Медведева чувствовала, как внизу живота уже спицами вязали. Она замечает заинтересованный взгляд Этери, что не могло не льстить. — Сегодня можно. Лови момент, — прохрипела брюнетка и широко раздвинула ноги, облокачиваясь на спинку стула, полностью на нём развалилась. Она расстёгивает пуговицу и ширинку. Убирает высокую посадку джинс и оголяет накаченный торс. — Красавица,— шепчет Этери, обжигая чужую кожу свои дыханием. Мелкими поцелуями она поднимается выше, пальцы время от времени пробегаются по молодому телу, вызывая дрожь. И вот снова в сантиметре от желанных губ раздаётся вопрос. — Можно? Она не может себе позволить сделать что-то опрометчиво. Не может навредить. Брюнетка таяла под поцелуями блондинки, сама того не осозновая. Жене и вовсе стало стыдно и она предпочла уйти, даже не смотрев. И вот, она напротив губ. Всё тело обжигает от её поцелуев. — Да сколько можно спрашивать, —брюнетка хватается за шею блондинки и притягивает к себе, затягивая в страстный поцелуй и поднимаясь на ноги. Её руки пробрались под кофту и требовательно сжали талию. Этери улыбнулась в поцелуй и потащила младшую за собой. Мимо мелькнули гостиная, коридор, вещей почти не осталось, а кровать очень кстати помогала трясущимся ногам. Женщина повалила Евгению на кровать и нависла сверху. — Так что? Температура? Поцелуй в правую мочку уха. — Связывание? В левую. — Удушье? Легкий поцелуй лба. — Может завязанные глаза? Слишком невесомое касание век. Этери отстранилась, хитро улыбаясь, а младшую это явно злило. Девушка смаковала, ощущая напор Этери. Эти поцелуй в мочки, её горячее дыхание в шею. Но нужно было хоть немного прийти в рассудок. — Ну уж нет, — усмехается брюнетка. И ей не составило особого труда повалить её в бок, а после на лопатки. Ухватив её запястья, она одной рукой вжала их в перильное изголовье кровати, а второй стянула с себя ремень. — Неплохо,— шире усмехнулась старшая, заводясь ещё сильнее. — Все-таки связывание? Голос дрожал от возбуждения и азарта. — Улыбаешься, как мазохистка, — комментирует Медведева, сооружая из наручников две элементарные петли. Она просывает одну руку, после вторую и, обведя за изголовье, крепко закрепляет. — Я отыграюсь, поверь мне. — Начинай, я вся в твоём распоряжении,— кокетничает Этери. Ей безумно нравилось некое равенство между ней и Евгенией. Брюнетка припадает губами к рёбрам, нежно проходясь выше и ниже. Она прикусывает и оттягивает кожу. Нижнее белье ей начало мешать. Она запускает руки ей за спину. — Прогнись. Этери мелко дрожит от поцелуев девушки. Ноги начинают подрагивать, а от приказного тона Евгении что-то замело в груди. Женщина прогнулась и чужие руки ловко расстегнули застежку бюстгальтера. — Не ожидала от тебя такой активности,— шепчет Этери не в силах говорить спокойно. Брюнетка стягивает лифчик старшей и отбрасывает в сторону. — Ты меня соблазнила, — девушка зажимает сосок женщины между пальцев, — теперь пути обратно у тебя нет. Она целует в шею, спускается ниже, к ключице, и втягивает воздух, оставляя лиловое пятно. — Обратно я… и не собиралась,— сдерживая стон, отвечает Тутберидзе. Она дергает руками, но те крепко держатся у изголовья кровати. Усмешка на губах младшей насмехалась над Этери. — Подумай, каково будет Жене? Брюнетка спускается ниже и ниже. Проходится языком по всему животу, а после аккуратно дует на эти места. Мурашки выступили на её теле, — или думать ты уже не в состоянии? — Так верни ее,— не в бровь, а в глаз. Глаза встречаются на пару минут. Никто не хочет отступать. — Или продолжим? — Она больше не получит свет, — Евгения срывает с женщины последнюю ткань на её теле. — Ты хочешь закончить? Брюнетка аккуратно проходится языком по влажным складкам и ухмыляется, — что-то по тебе не скажешь. — Тогда продолжай и не задавай ненужных вопросов,— ноги женщины дергаются, без ее желания. Горячее дыхание вызывает сильную дрожь. Хочется согнуться, но мешают связанные руки. Евгения просит раздвинуть ноги шире, на что просьба сразу выполняется. Она ныряет между ног и начинает работу языком очень медленно, мучительно. Девушка наблюдает за тем, как её пресс напрягается. Тело блестит, а капли пота собираются на её животе.       Вдруг по квартире проносится пронзительный и противный треск звонка. Кто-то пришёл. Евгения останавливается и с вопросом смотри на Этери. Женщина в полном непонимании поживает плечами. Звонок повторяется. — Ты кого-то ждёшь? — Похоже, что я кого-то жду?— язвит Тутберидзе,— развязывай давай, пока дверь не вынесли. Очередной звонок. — Жди здесь, — брюнетка поднимется с кровати. — Евгения! Девушка останавливается у двери, — я сказала, жди здесь. Голос её был твёрд, как металл. Она выходит в коридор и смотрит в глазок. — Блять, тебе то что надо в такое время. Брюнетка залетает в комнату и быстро развязывает руки женщине, — главврач.       — Ебаный в рот!— Этери соскакивает с кровати, как только её кисти слегка расслабляются. По пути к двери она кидает вещи Евгении и напяливает на себя свои. — Бегом верни Женю! — шипит из коридора Тутберидзе,— если он увидит тебя, то больше мне не дадут вывести вас из той помойки! Звонок становится настойчивее и у женщины появляется желание вырвать руки мужчине за дверью. — Какая неожиданная встреча, Александр Владимирович,— максимально раздражённым голосом говорит Этери, открыв дверь. — Здравствуйте, Этери Георгиевна,— мнётся главврач,— у меня для вас кое-что есть. Мужчина достаёт из-за спины три розочки в прозрачной пленке. Розы были точно не первой свежести, как и главврач по видимому. — Благодарю,— брезгливо отзывается Тутберидзе забирая «веник», — если это все, то желаю вам доброй ночи. Этери хотела было закрыть дверь, но Александр Владимирович её остановил. — Подождите… а где.. где наша больная? — Сам ты больной, козел старый! — кричит откуда-то из квартиры Евгения. «Блять... » - мысленно воет Этери.       Брюнетка встаёт за спиной Этери и, опустив руку ей на плечо, отодвигает. — Извините её, Александр Владимирович. Евгения сегодня не в духе, простите ещё раз. Мужчина нахмурился, — время одиннадцатый час, ты тут ночуешь? Девушка мягко улыбнулась, — Но моих знакомых иногда отпускают домой, Александр Владимирович. Можно мне остаться тут. Брюнетка опустила глаза на жалкий букет в руках Этери и по её взгляду было понятно, что никако Жени сейчас тут нет. Но она выдохнула и снова улыбчиво посмотрела в глаза доктору. — Но это твой врач, Жень. И я смотрю, ты плохо контролируешь Евгению. Девушка боролась с желанием сломать ему нос. Уж слишком жалко он выглядит. — Мы работаем над этим, мне здесь комфортнее. В любом случае, я имею на это право. Никакой угрозы я не представляю, ведь я нахожусь с, — девушка подняла взгляд на блондинку, которая даже не стала влезать, — со своим лечащим врачом. Мужчина почесал затылок, — даже не знаю. Я хотел пообщаться с Этери... Георгиевной сейчас. — В другой раз. До свидания. Девушка не стала дожидаться слов от Александра и захлопнула дверь, тут же закрывая.       — Молодец! Теперь бегом в кухню!— гневно шептала Этери, подгоняя девушку. В кухне она строго смотрела на младшую, которой было откровенно все равно. — Евгения, что я просила тебя сделать? — Вернуть Женю,— нехотя ответила девушка. — А что сделала ты? — Ослушалась,— непринужденно отвечала Евгения,— тебя это удивило? — Ложись спать, уже поздно. Тон старшей был недовольным, но она не срывалась на крик, не кидалась обвинениями. Она была недовольна, но не срывала свой гнев на девушку. Сейчас ей было нужно подумать. И подумать, как никогда хорошо. Для этого она уходит на балкон, чмокнув в макушку непонимающую девушку, и закуривает сигарету.       Девушка была весьма недовольна словами старшей. Стоило блондинке скрыться на балконе, как девушка, застегнув последнюю пуговицу на горле, обулась и вышла из квартиры, громко хлопнув дверью.       Этери задумалась над разницей между Женей и Евгенией и в принципе над всей ситуацией, но стоило ей сделать только вторую затяжку, как взодная дверь громко хлопнула. — Блять! Женщина сорвалась к двери. На ходу обулась и исполненная злости пошла к лифту. Сигарету она продолжала курить и на площадке дома, и в лифте, и на улице. Она начала обходить район, раздражаясь все сильнее, когда не находила девушку. Как же сильно ей хотелось заняться рукоприкладством, но своих ошибок она больше не повторит. Вот мимо проносится ещё один дом и Этери видит знакомую макушку. Подходит вплотную и спокойно треплет по голове. — Пойдём домой. — Поиграем в догонялки в незнакомом городе? Брюнетка даже не в своём районе знала каждый поворот и улицу. Она убегает, смотря на женщину, — спорт - это очень полезно, — кричит через всю улицу. — Вот сучка,— Этери срывается за Евгенией. У неё нет телефона, нет знакомых, нет машины. Она уже даже не знает в какой стороне ее дом. А впереди изредка мелькает копна каштановых волос. Они забегают во двор, в котором Женя в детстве проводила с друзьями уйму времени. Оторвавшись, она забегает первая и исчезает. Женщина останавливается посередине двора. Впереди тупик. — Куда ты делась, — тяжело дышит Этери и оглядывается по сторонам, как вдруг кто-то со спины закрывает глаза руками.       — Бросай курить, — ухмыляется наглый низкий голос. — Бегу и спотыкаюсь,— бурчит Этери, откидывая чужие руки и поворачиваясь. — Я слишком стара для этого. Брюнетка хмурится, мотая головой. — Откуда тебе знать, сколько мне лет? — она идёт спиной вперёд, поманив Этери указательным пальцем. — По-твоему я не смотрела твою медкарту?— Тутберидзе никак не может отдышаться, но плетётся за девушкой. — Не отставай, если хочешь вернуться домой. Этери закатила глаза и слегка ускорила шаг. — А если ты говоришь про конкретно твой возраст, то я не дам тебе больше тридцатки. Девушки выходят из двора и идут вдоль дороги. — Дашь мне всего тридцать раз? — шутка стара, как мир, но как никогда актуальна. — Я рассчитываю, — брюнетка осеклась, прикрыв глаза и развернувшись к женщине спиной, продолжая шаг. «— На что ты рассчитываешь?» «— Ни на что.» «— Ты уже с ней на что-то рассчитываешь, да?» — Заткнись, — вслух шипит Евгения надоедливому голосу, — почему тебя нельзя выключить, а? Также шёпотом. «Какие они все-таки милые»- усмехнулась мысленно женщина. — Не тридцать, а пятнадцать,— засмеялась уже вслух Этери. В ответ на недовольный взгляд она подняла руки в сдающемся жесте. — Все объясню дома.       — Женя хочет поговорить с тобой, но я боюсь давать ей свет. Кратко сообщает брюнетка, не обращая внимания на пошлые шутки. — Давай, не бойся,— уже более серьезно сказала женщина,— она же тебе поддалась. Евгения не поверила. — Хорошо,— успокаивающим тоном предлагала Этери,— давай дома ты дашь ей свет на два часа, а после вернёшься, если захочешь? Она протягивает руку девушке для рукопожатия. — За эти два часа она заснёт уже. Брюнетка часто замотала головой в стороны, — и вообще. Никто мне не поддаётся. Я выхожу тогда, когда захочу. Я сильнее. Евгения свернула на одном из поворотов, — она расскажет то, что вам знать нельзя. Может мне и удасться шантажировать её светом, не знаю. — Евгения, золото мое, — перешла на уговоры Этери,— пойми, что я не навредить пытаюсь. Я помочь хочу. «Говорю, как с ребёнком малым»- мысленно ругалась женщина. — Хочешь я тебе расскажу что-то из жизни в обмен на разговор с Женей? Чтобы мы были квиты. — Но только в вашем понимании помочь - это избавиться от меня. Так навредит мне это или поможет, м? Брюнетка скривилась в лице, — Поэтому я и не люблю вас, мозгоправов. Раздражаете. Не нужно мне никаких историй из жизни, если мне будет что-то нужно, то вы и так мне всё расскажете. Я дам ей свет, но сперва мне нужно с ней поговорить. А для этого мне нужна идеальная тишина. Дома. Всё дома. — Без проблем,— холодное спокойствие. Евгения была права в какой-то степени, и Этери это понимала. Ведь она - личность, созданная покалеченным сознанием, но отдельная, а значит, что она тоже хочет жить. По дороге домой Тутберидзе задумалась о том, можно ли «вылечить» человека, оставив при этом обе личности или это подразумевает провал «лечения»? Из мыслей ее выдернула девушка. Они уже дошли до дома, и Тутберидзе бегло открыла дверь подъезда, а после квартиры.       — Я жду,— та же холодная интонация. — Ну жди, — пожала плечами и съязвила брюнетка, будучи совершенно не в настроении. Этери проходит за брюнеткой в комнату, на что та медленно толкает её в плечи. — А-а, для этого я должна быть одна. Вы и понятия не имеет, как тяжело разговаривать.       Разговор двух личностей это не то, о чем мог подумать любой. Он происходит не в голове, а в реалии. Обе личности являются на свет в этот момент. Это может показаться странным, но она будет сейчас вслух общаться сама с собой.       Закрыв дверь, она села на кровать, оперевшись спиной о изголовье. Прикрыла глаза и глубоко вдохнула. В этот момент оба полушария головного мозга болели по разному. Личности не уживались вдвоём на свету и разговор даётся весьма тяжело. — Ты дашь мне свет или нет? — Если ты начнёшь рассказывать ей, как от меня избавиться, то я больше никогда не дам тебе свет. — А может я уже и не хочу. Ты знала, что она мне слегка неравнодушна, и всё равно переспала с ней. Спасибо Александру Владимировичу. Со стороны полный мрак, а не разговор. Но как есть, так есть. — Она хотела меня трахнуть, а не я её. — Она просто искала твои слабые точки. — Поэтому была такая мокрая?       Они обе замолчали, прислушивая к посторонним звукам за дверью. А точнее к их отсутствию, а это могло означать только одно.       — Я выпну эту дверь с ноги, а там случайно окажется твоя голова. Мне будет стыдно, но недолго. — Этери, не подслушивайте, пожалуйста. Женя и Евгения - две полные противоположности. И по ним этот вывод можно было сказать сразу. После первого же слова.       — Я расскажу вам всё сама, но для вашей безопасности вам стоит уйти. — Скажешь хоть слово, и я тут же тебя отсюда вышварну. Где твоя благодарность, м? Только благодаря мне мы выжили в этом аду, а не детском доме. Благодаря мне выживаем в больнице...       Этери все это время сидевшая за дверью молча встала и ушла. Это и правда был разговор не для ее ушей. Ей самой сейчас хотелось побыть наедине с собой. Что она сделала? Переспала с пациенткой! Годы стажа, докторские работы, куча дерьма своего и чужого, а в итоге ее почти трахнула вторая личность пациентки. «Молодец, Этери! Просто умница!» - корила себя женщина, рассматривая потолок. Сейчас Женя на неё ополчится, Евгения окончательно возненавидит, и конец ее проекту. Почему она вообще решила давить именно на желание? Нужно было идти через любопытство, но было уже поздно думать о том, как нужно было. Она и правда хотела их. Именно их: и Женю и Евгению, но позволить себе не просто хотеть, а переспать. Это позор. Этери согнулась за столом, обхватив голову руками. — Что-то я устала,— на выдохе сама себе говорит Тутберидзе и поднимается обратно. Но тут перед глазами старшей уже мелькнула брюнетка. А через пару секунд она уже сидела рядом. Взяв её руку в свои, она аккуратно провела пальцами по сожженой ремнем коже. — Какой ужас. — она грустно вздохнула, — это было страстно, конечно. — И это все что ты мне скажешь по этому поводу?— с опаской, но уже больше в своей манере спросила Этери. До этого момента она и не обращала внимания на следы от ремня. — А что ты хочешь услышать? Девушка пожала плечами. — Спроси, нет? — Не противно? — в лоб спрашивает Этери, возвращая себе руку, — Я не кажусь тебе мерзкой лгуньей? Или может ты думаешь, что я тебя просто использовала? — Да, и из Москвы сюда добралась, чтобы потрахаться. Бред. Она улыбнулась, — нет, я понимаю, что перед ней невозможно устоять, — усмехнулась девушка, — она берёт своей сексуальностью и уверенностью, от неё прет энергией. Женя едва улыбнулась, — и я чувствовала, как она была возбуждена. К сожалению чувствовала. — Почему к сожалению? Этот момент был Этери не понятен, хотя догадки были. — Жаль, что это была не я. Вот поэтому. — была честна Женя и слегка усмехнулась, — как бы не хотелось, но местами я всё видела. Вы ещё более красивы, чем казались. — Спасибо,— немного растерялась старшая. «Может и доведётся как-нибудь тебе все это испытать»- мысленно она обратилась к Жене, но вслух решила не произносить. — Ты хотела поговорить о чём-то ещё? — После разговора с ней - нет. Хотя нам есть, что обсудить. Сейчас она не слышит нас. Сказала, что устала и уходит. Брюнетка приблизилась к уху Этери, — обсудим это в другой раз, — горячим шепотом произнесла и чмокнула куда-то в щёку рядом. — И чем займёмся сейчас?— Тутберидзе уже не понимала, что происходит. Слишком устала за день, а эта девица измотала ее по полной. Сейчас она была готова к чему угодно. — Сделаем что нибудь, чего хочешь ты, а не я. Хоть раз, — усмехнулась. Девушка закинула ногу на ногу, — есть что нибудь на примете? Женщина издала несколько истеричный смешок. — Я бы предпочла поспать. Не против, если мы будем спать в одной кровати в обнимку? «Как слащаво, Этери!»— дала себе мысленного пинка старшая. Уже давно у неё никого не было, а Женя её уж слишком интересовала. Брюнетка улыбнулась, — я уж точно непротив. Девушка проходит в комнату и стягивает джинсы с носками. Снимает рубашку через голову, расстегнув только пару пуговиц. — Я сплю только в нижнем белье, уж извините за самовольство. Она ныряет под одеяло, будучи сама вся измотанная. Этери скинула с себя только штаны и без сил упала рядом с Женей. Она подлезла к ней ближе и обняла. — Не сбегайте обе больше,— уже сонно попросила старшая,— я не хочу обижать или вредить. Этери заснула, кое-как договорив последние слова. Брюнетка положила руку на голову женщине, аккуратно поглаживая косму белых кудрей. Ей казалось всё это очень странным. Она ощущает себя с Этери так, как будто они знакомы вечность. Ей максимально комфортно, насколько это возможно. И время... Время ничего не покажет. Что-то происходит, но её голова это отрицает.       Стоило Этери провалиться в сон, как она очутилась в своей гостиной. Не на съемной квартире в Омске, а в своей, в Москве. Радость охватила ее и она забыла про усталость. Медленно женщина обходила комнаты квартиры. Все было так, как она оставила: плед скомканный валяется на диване, рваный носок - возле мусорки, грязная кружка от кофе и бумаги на рабочем столе. — С возвращением!— кто-то кидается на шею Тутберидзе со спины. Слишком знакомый голос. Женя… Этери поворачивается и видит ее перед собой. Женю. Просто Женю. Она улыбается так искренне, как до этого никогда не улыбалась. — О, уже вернулись,— раздаётся с другой стороны. Неужели… Евгения… Этери быстро поворачивает голову и видит вторую Женю. Нет. Не Женю. Это Евгения. Но как? Они же в одном теле. В это время Евгения подходит к женщине и властно обнимает за талию. — Мы скучали по вам,— в губы шепчет грубый голос. Где-то позади поддакивает более нежный. «Что за зерня?»— женщина совсем ничего не понимает. Собственная квартира начинает ее пугать. Ей кажется, что стоит ей отвлечься, как откуда-нибудь возьмётся ещё одна Женя. — Что с вами? Наивные глаза смотрят с беспокойством. Даже захотелось ответить. — Заболели? А этот голос требует ответа, но тоже его не получает. Этери вырывается из кольца рук и отбегает в сторону. Смотрит на девушек. Две Жени. Похожи, как две капли воды. Только в одной есть что-то опасное, что-то дикое и суровое, а в другой - одни нежность и наивность. — Что с тобой, Этери? «Кто это сказал?». Этери вертит головой от одной девушки к другой. Она не понимает, что происходит и начинает пятиться назад. Вдруг она спотыкается и падает назад. Тутберидзе резко вскакивает в кровати посреди ночи. Рядом спит одна Женя, в которой живет Евгения. Одно тело, две личности. Все как надо. Или нет? Этери трясёт. Она давно не испытывала такого. Она не знает, что верно. Это уму не постижимо. — Соберись, Этери,— приказывает себе женщина, смотрит на спящую девушку и отворачивается от неё к стене. «Соберись»— мысленно повторяет она себе и снова засыпает.