Moments and stories

Хлопнула дверь репетиционной точки и в комнату, потирая лоб, зашёл Балу. Взволнованные взгляды остальных музыкантов скрестились на нём, как свет софитов на голливудской звезде, которая только что исполнила свою главную роль. — Ну, как? — первым спросил Поручик без особой надежды. Шура добрёл до кресла и рухнул в него с такой отдачей, будто весь день провёл на ногах, работая грузчиком на стройке. Окинув собравшихся, он с раздражением бросил: — Да нихуя хорошего, блять! Я даже сказать ничего не успел! Выгнал меня, как барышня, я только нос в комнату засунул, а он мне "Отвали, отойди, нахуй иди". Бутылку ещё бросил, гад. — Попал? — с сочувствием спросил Яша, глядя, как Балу всё ещё потирает голову. — Что? А, да нет, это я так... Нервное. Ещё б попал, я бы здесь не сидел! Короче, не выйдет у нас нихуя. Надо ждать, пока Андрюха сам перебесится. Музыканты переглянулись и коллективно вздохнули. Уж если у Шуры, который всегда найдёт нужное слово, а не слово так дело, не получилось заставить Князя родить, то тут, наверное, никто не поможет. Они весь день всячески пытались спровоцировать это долгожданное событие: разговорами, вкусненьким — от пива Андрей не отказался — да чуть ли не физическую силу прикладывали, всё без толку. Единственное, чего Князь хотел — чтобы его оставили в одиночестве. Ему так, дескать, проще. Дверь репточки хлопнула ещё раз — Миша вернулся с перекура. Теперь грустные взгляды его коллег скрестились на нём. — Чё? — недоумевающе спросил он, как будто не знал, в чём проблема. Балу кисло посмотрел на друга и внезапно его лицо озарилось светом прекрасной, просто ахуительной мысли: — Ми-иш, — вкрадчиво протянул он, — а ты не хочешь Андрея проведать? — Ну... А что такое? Он ещё не отошёл от всего этого? — Миша прикрыл за собой дверь, как отрезая пути к отступлению. Впереди только Шурик и его гениальная мысль. — Как тебе сказать, я чуть не повстречался еблом с бутылкой, когда к нему зашёл. Поэтому у меня к тебе есть предложение... Миша замотал головой, видимо представил, что станет с его последними зубами от встречи с бутылкой. — Не, не, не, мне к нему ещё хуже соваться, лучше подождём. — Мих, ты тоже, вообще-то, к этому причастен. Заставь его родить! У тебя-то получится. — Да, Мих, вы всегда общий язык найдёте, — добавил Поручик. — Может, ему сейчас плохо, а ты его поддержишь — и он родит, — сказала Маша и умилительно склонила голову набок, уменьшая ощущение подвоха от этого предложения, но не до конца. Миша пожевал губами, думая. Посмотрел в лицо каждому музыканту, словно в поисках новой не менее ахуительной идеи, но все молчали, и лишь чрезмерно оптимистичная мимика выдавала в них желание спихнуть встречу с бешеным Андреем на кого-то ещё. Ну и вдруг, получится. Миша, не говоря ни слова, развернулся и пошёл искать Князя, пропустив общий облегчённый вздох мимо ушей. ***** — Андрюх? — Миша решил начать с того, чтобы позвать друга из-за двери. Какая-никакая защита на случай атаки бутылками. Но в ответ молчали, раздражённо и зло. Миша нажал дверную ручку, ожидая действия, будто в комнате скрывался демон или одержимый, но ничего не последовало. Он решил войти. Андрей сидел на полу у стены, игнорируя стол, который сам же когда-то сюда притащил, мотивируя тем, что на весу писать неудобно, рука съезжает. Почерк ему это лучше не сделало, но чем бы дитя не тешилось, как говорится... Миша был не против. Но сейчас у этого взрослого ребёнка процесс шёл как-то тяжело. Андрей поднял голову, взлохмаченный, красный, уставший, и спросил чуть грубо: — Чего ты пришёл? Шура послал? Миша посмотрел на него верху вниз и не ответил. Князь редко бывал в таком настроении, все трудности преодолевал весело и со свистом, больше он поддерживал Мишу, а не наоборот. Но надо же что-то для него сделать, пусть и наощупь, осторожно. — Ничего если я тут побуду? — кивнул он на место рядом с Андреем. — Может быть, вместе сможем. Андрей кивнул, впрочем, кивок тут же превратился в повешенную голову, а собственная рука зло стукнула по затылку. Другой рукой он вцепился в тетрадь да так, что смял несколько страниц. Миша быстро опустился рядом. — Ну-ну... Что у тебя? Тетрадь перекочевала к нему. На последнем развороте редкие строчки стихов, больше зачёркнутого, замазанного, в порыве гнева даже бумага проткнута в некоторых местах. Андрей бросил ручку перед собой и сложил голову на руки. "М-да, тяжело в этот раз рожает". Андрей в принципе делал это споро, особенно если время поджимало, как сейчас, но в этот раз что-то в нём сломалось, а смена на студии-то не резиновая. Вроде и песня последняя, и весь альбом неплохой получается, можно и схалтурить, но Андрей с упорством ломового коня тащил груз "вдохновения по щелчку пальцев" и сдаваться не собирался. За это его Миша крайне уважал. И сейчас, пусть и стихи у него самого говно, хотел помочь. — Дюх, может, вместе попробуем? — Князь в ответ зыркнул так, что душа в пятки уходила, но не у Миши. — Ну, типа, две головы лучше, чем одна, всё такое, ёпт... Времени уже нет. Родишь, запишем и всё, свободны, понимаешь да? — Да не устал я, — вздохнул Андрей. Глаза у него были воспаленные, а взгляд хмурый. — Просто... Просто заебался уже блять! Не ожидавший крика, Миша вздрогнул и шокировано посмотрел на Андрея. Взмокший, голова наверняка горячая, ну и ясен хуй устал, что бы он ни говорил. Миша уставился на смятый тетрадный лист. Сюжет складывался ладный, судя по первым строчкам, а дальше Андрей пыжился, видимо, над внезапным поворотом и в приступе агонии или вдохновения — по бешеному перечеркиванию ручкой не понять — писал уже из последних сил. Старался же, для него, для Горшка. Миша потёр нос и тихо сказал: — Мне кажется, прикольно получается... Мне нравится. Андрей, не поднимая головы, издал противный звук, который на его языке недовольства значил "а мне не нравится". А ещё "я в бешенстве, ещё чуть-чуть и взорвусь". "Творческая личность, хули. Реально как баба беременная, " — покосился на него Миха и поднял ручку с пола. Появилась идея по реанимированию стихов Андрея. Тот заметил его движение. — Э, э! Ты чё? — тетрадь выскочила у него из рук в последний момент, возвращаясь к владельцу. — Я просто добавить хотел. — Нехуй к моим словам добавлять! — Андрей рывком отнял у Миши ручку, но, увидев его серьёзное и непривычно взрослое выражение лица, смягчил свой тон. — Если что-то хочешь предложить, то скажи сначала. Я сам запишу. Нехуй кому-то ещё у меня в тетради малевать. Миша глубоко вдохнул и выдохнул. Ну, подумал он, сам напросился помогать, так помоги, блять. Вспомнилось, как они с Шуриком и Сашей в поезде сочиняли глупые стишки, Андрею тоже принял участие, веселились все, но тогда это было просто дуростью и желанием побузить перед попутчиками, а тут, понимаешь, высокое творчество. Надо хоть попытаться соответствовать. — Ну, давай. ***** — Ура, Андрей родил! — встретил обоих вокалистов радостный крик Поручика. — Ура! — взвыл Балу. — Мои нервы были не зря. Музыканты зааплодировали и кто-то — скорее всего Саня — застучал ногами, как фаны на концертах. — Уроды, блять, — беззлобно фыркнул Князь, сжимая в руках убитый лист с законченным произведением и переглядываясь с Михой. Теперь самое время записать их общее детище.