Moments and stories

Долгий бег, изнуряющий не только своей долготой, но и чувством страха. Сбитое дыхание. Потерянный счёт времени. Боль в ногах. Когда за тобой гонятся, не слышно топота ног. Только собственное дыхание. От того ещё страшнее: далеко ли охотники или они вот-вот настигнут его? Впятером на одного вампира — нечестно, но что знают эти убогие людишки о чести и честности? Он ведь не погубил ни добропорядочного гражданина, ни женщину с ребёнком, ни беспомощного старика. Только занёс клыки над мерзким вором, который обносил комнаты небогатых постояльцев таверны и вот сегодня ночью попал не в те лапы. Кто же знал, что на его визг "Помогите, упырь!" сбежится вся округа и не вора, а его, честного вампира, будет пытаться поколотить. А уж когда на клич пришли охотники... Вот Миша и уносил теперь ноги по лесу, вместо того, чтобы спокойно переждать день под крышей и двинуться в путь. Он свернул в бурелом и лес пошёл вниз, как будто начался гигантский овраг. Здесь было совсем тихо и его дыхание, шелест одежд, казалось, слышали все охотники, хоть их самих видно и слышно не было. Миша остановился и, переводя дух, оглянулся. На глаза вдруг попался ход, сделанный в высоком холме, с которого он только что спустился. Ход был неумело замаскирован ветками, и Мише ничего не стоило к нему пробраться, поломав по пути два тонких деревца. Чуть пригнувшись, он пролез внутрь, заметая за собой следы теми же ветками. Ход вывел его в небольшую пещеру, где он смог наконец распрямиться во весь рост и осмотреться. Местечко оказалось жилое, по крайней мере тонкий коврик на земле и массивный зелёный сундук у стены не могли вырасти из ниоткуда. В стене было небольшое углубление, в котором стояла свеча в глиняном горшочке, а рядом лежало ещё несколько свечей и огниво. Миша втянул носом воздух и прикинул: человека здесь не было уже недели две, если не больше. Наверняка этот тайник сделал какой-то городской мальчишка, а теперь его не пускают в лес родители. Ещё бы — через границу их уютного человеческого мирка лезут кровожадные вампиры, а одного из них сегодня обнаружили в городе! Теперь мальчонка точно сюда долго не попадёт. Довольный своей мыслью о том, что его никто не потревожит, Миша растянулся на тонком коврике и прикрыл глаза расслабляясь. Доживёт до ночи, а там, потёмками, перейдёт лес и выйдет на дорогу, ведущую в соседний городок. И там найдёт, чем поживиться. Сейчас у него есть несколько часов спокойствия. ***** — А ну, покажи клыки ещё раз! Миша внутренне заурчал, как недовольное животное, но подчинился — всё лучше, чем с охотниками общаться. Его пасть, в которой в обычном состоянии отсутствовало несколько зубов, в мгновение ощерилась клыками в палец длиной. Рот из-за этого пришлось оставить полуоткрытым, что, вкупе с сидением на полу, сделало его похожим на адского пса. Но молодой человек, перегородивший собой проход, только восхищенно присвистнул, не испытывая ни капли страха. В руке он сжимал ветку чертополоха, с помощью которой он мог держать вампира на расстоянии и не давать ему добраться к выходу. Миша корил себя за беспечность: подумал на мальчишку, а тут целый добрый молодец нарисовался, непонятно, как только в ход пропихнулся. Слава чёрту, не охотником оказался, но исследователя сверхъестественного Миша тоже был не рад встретить. Сиди теперь, как дурак, позируй зубами, пока этот парень свободной рукой зарисовывает его профиль в тетрадь. — Ках тевя звать? — с трудом спрашивает Миша из-за отросших зубов. — Я Андрей, — легко отвечает парень, как будто завёл непринуждённую беседу в таверне, а не с упырём разговаривает. — И фо ты от меня хофешь? Андрей хихикнул, глядя как двигаются его челюсти, но тут же примирительно поднял руки. — Я не со зла, я для исследования. Раньше город спокойный был, а теперь истончился барьер, нечисть полезла — и все сразу кинулись их убивать! Как будто сначала узнать ничего нельзя. А я хоть одним глазком на живого вампира посмотреть хотел. Миша криво улыбнулся, кожа на щеках натянулась, что выглядело так, будто он жабры открывает, но Андрей только удивлённо ахнул и подвинулся ближе. — Это ты как так? — Профто могу. Жубы больфые, рот фам меняетфя. Андрей даже протянул руку потрогать, но так и не решился. Вместо этого кинулся пририсовывать на портрете складки кожи вокруг оскала. — Вот это да... Да вы страшнее перевёртышей! В ночи увидел бы — портки менять пришлось бы. — А ты видел перефертыфей? — Миша насторожился и стал убирать клыки. Они входили в дёсна, как мечи в ножны. — Да, была одна семейка. Охотники тоже, как узнали, пошли выбивать их из дому. Но отец с порога бросился в ноги им, клялся на крови сыновей, что не принесёт их семья вреда. Так их и оставили в городе, пусть и побаиваются, а как родные уже. Вот бы с другими нечистыми так же! — А где сейчас эта семья? Андрей закончил и убрал рисовательный уголёк в сумку на боку. И буднично сказал: — Да мать с сыновьями возится, в солдаты их готовит. А отца в охотники забрали, Себастьяном звать. Ох и ретиво он служит, как будто сам человек. — Себастьян? Это усатый такой? — Да. — В шапке зелёной? — Да. Миша снова заурчал, на сей раз не на Андрея. Он вспомнил, среди этой бегущей за ним толпы мелькал зелёный колпак, и чуял, что рядом оборотень, но не мог понять, откуда. Теперь всё стало ясно. Предатель! Понятно было с этими хвостатыми, что они как собаки за людьми побегут, но чтоб прям так, в охотники! Зубы сами собой стали пробиваться во рту снова. — Спасибо тебе, — искренне и легко сказал Андрей, убирая и ветку чертополоха. — Куда теперь путь держишь? — В другой город. Нет мне места теперь здесь. Надо пробираться дальше на запад, в столицу. А ты как? — Миша не успел осмыслить, что сказал, как увидел сияющие просьбой голубые глаза. Как ребёнок, что просит яблоко на ярмарке. — Слушай, давай с тобой пойду! Всяко прикрытие тебе какое, я же человек! А не нужен тебе человек, так на, укуси, — он стал протягивать руку, Миша отшатнулся к стене, не веря в это сумасшествие. — Я тоже не хочу здесь оставаться. — Чёрт с тобой, дурак, иди куда хочешь! Но почему со мной? Андрей опустил руку и взглядом упёрся в пол. — Нет у меня здесь ничего, чтоб держало. Не любят меня среди людей. Странный, говорят. А ты, хоть и упырь, послушал, вытерпел, даже сейчас не нападаешь, хоть и чертополоха у меня больше нет. — Он развёл руками. Миша вздохнул, в голове прикидывая, что парень в чём-то прав. Два путника менее подозрительны, чем один. Да и днём его можно на разведку в городе выпустить, чем потом одному шататься по безлюдным улицам и пытаться понять, что это за место. — Упрямый? — хмыкнул Миша. — Очень, — ответил Андрей. — И меня не боишься? — Не боюсь. — Так и не бойся впредь, ни меня, ни ночи, ни братьев моих. Если хочешь идти моей тропой. Если и я чужак, то и ты таковым до конца дней человечьих останешься. Если мне от тебя смерть, то по душу твою придут, не сомневайся. А секрет мой ты в могилу унести должен и никак иначе. Согласен на жизнь такую? Клятвы на крови им обоим оказалось достаточно — обреченному и обрекающему себя.