Moments and stories

Они стояли вдвоём далеко от беснующейся толпы. На деревянном, собранном на скорую руку помосте зажигал очередной за эту неделю иллюзионист. Всякие фокусы, продающиеся по дешёвке среди легковерных людей: вытянуть монетку из уха, превратить живого кролика в плюшевого и прочие, несомненно, "фантастические" трюки. Миша потёр нос и глянул на часы. — Ну что, пойдём уже, работа сделана, или ты хочешь этого, ёпт, волшебника до конца посмотреть? Андрей бездумно кивнул. Миша потряс головой как пёс, глядя искоса на друга — нашёл чем завораживаться, фальшивой магией, у самого же намного лучше. Да, ответственности больше, зато настоящая. Они целую неделю до этого патрулировали парк, отлавливали мелких гоблинов, пока не засекли утечку. Задание не то чтобы срочное — сами создания пугливые, осторожные, при случае чего обращаются в камень, а то что их примечали человеческие дети — это ничего страшного, детям всегда мерещатся чудеса. Начальство лишь тревожилось, что гоблины могут оборзеть и начать кидаться взрослым людям под ноги, поэтому было велено зачистить парк. Андрей глубоко протяжно вздохнул, Миша снова глянул на помостки: иллюзионист вытягивал из шляпы мандарины и протягивал их детям в толпе. Малышня визжала, родители благодарно кивали, счастливый артист кланялся, размахивая таинственным плащом. Миша подумал о том, на сколько иллюзионист купил этих фруктов и на сколько он осчастливил этих детей. Мир, несмотря на продолжающееся существование магических созданий, стал таким обыденным и денежным, что аж тошно становилось. "Капиталистическим, о," — вспомнил он нужное слово. За последние пару столетий общество шаталось от одной идеологии к другой, а его так и прибило к анархии, к духу свободы, похожем на дух живой магии. В отличии от аполитичного и меланхоличного Андрея, он любил свою искру, едва ли не напоказ раздавая волшебство. Друг же его был чуть тише, но умел сотворять не меньшие вещи: его абсолютно новая технология поимки беглых магических существ путем запирания их в листах бумаги в виде рисунков использовал весь магбезотдел. То, конечно, отдел Магической Безопасности, но Миша про себя называл его отделом Магической Безответственности. "Проебали своих гоблинов, блять, а нам разыскивать". Андрей внезапно прервал молчание. Он заглянул в папку, которую держал в руках и посмотрел на мечущегося по листу гоблина. Словно безумный карандашный набросок тот кинулся к своему создателю, но встретил преграду — невидимую четвертую стену. Андрей спросил: — Мих, как думаешь, а мы счастье приносим? — Чего? — Миша хотел поджечь сигарету и от удивления чуть её не выронил. — Ну, видишь, как дети рады. А я тут подумал, зачем мы забираем от них немного чуда? Эти гоблины совсем безопасные. — Ага, пока не оборзеют, понимаешь, да. Андрюх, что у тебя за желание дать младенцу с огнём поиграться? Или ты забыл, как на дракона ходил? Андрей вздрогнул. Месяц назад он в бригаде улетал к Кавказским горам на отлов проснувшегося змея. Хоть основную работу сделал Сашка-Ренегат — у него особо ловко получалось общаться с животными — Андрей вернулся с чётким осознанием, что драконы — это пиздец. Их стоит держать подальше и от магов, и от людей. — А что до этого шарлатана, — продолжил Миша, кивнув в сторону иллюзиониста, который заканчивал выступление. — Чем ты хуже, ёпт? Чем я хуже? Андрей помотал головой и, уставившись в персиковое закатное небо, холодившее уши ветром, тихо пропел: — Мы своё призванье не забудем, смех и радость мы приносим людям... Пел Андрей красиво, Миша это признавал. Да и у самого весьма недурно получалось. В лесной командировке, когда выслеживали одичавших (откровенно охреневших) леших, Мише всегда давали гитару и требовали петь. Всё какое развлечение вечерами. Лешие, бывало, сами выходили на звук и тепло костра. От воспоминаний Мишу оторвал треск ломающейся древесины — уже разбирали помост. Быстро они. Ощущение праздника и фокусов в парке таяло на глазах. Андрей поёжился от холода и попытался спрятать уши в высокий воротник, Миша застегнул косуху. "Вот однажды бы переложить все байки, что с нами случались, на человечий лад. Песни какие-нибудь написать. Во смеху тогда было бы и радости. Особенно вспомнить, как мы тех же леших на сосну загнали, висели там, как игрушки, на своих бородах," — Миша улыбнулся воспоминаниям, убирая из них не такой уж важный кусок о том, как один из леших чуть не ёбнулся прямо на него с сосны. — Ну что, пойдём? — спросил теперь уже Андрей. Миша кивнул. В глазах мелькнула искра плутовства и он, деловито порывшись в бездонных карманах, извлёк яблоко. Красивое, розово-желтое, очевидно только что стыренное с прилавка через дырку в пространстве. — На, держи. Радуйся, ёпт. Андрей не смог долго удерживать укоризненный взгляд и тоже фыркнул. Перекусить сейчас самое то, им же ещё возвращаться в отдел и распихивать гоблинов по местам. Не такая уж волшебная работа, зато какой-то, пусть и махонький, плюс безопасности магов и человечества.