Одержимость

Часть 13

      — Нам нужно к подножию вон тех гор, — говорит Магнус, когда они взбираются на холм, и лес расступается перед ними, открывая потрясающий вид на бушующий яркими красками простор внизу: сверкающую на солнце ленту реки и огромные горы с белыми заснеженными шапками на вершинах, своим остриём пронзающих синее небо.       Алек никогда не был так далеко на Юге, и, невзирая на все трудности, он не упускает шанса насладиться красотой природы и её величием. На равнине в предместьях гор им встречаются огромные дикие псы и пару десятков огненных ящуров. Но они вдвоём слаженно справляются с нечистью так, будто уже многие годы бьются рука об руку. Алек пользуется луком, тогда как Магнус не торопится использовать колдовские силы, чтобы не истощить Алека, а орудует сверкающими на солнце парными мечами. И если бы не опасность, то юный Охотник позабыл бы обо всём на свете, наблюдая за смертельным танцем Магнуса, с таким совершенством наносящего удары, отправляя тёмных существ в небытие.       Будучи занятый битвой, Магнус не замечает, что Алеку требуется теперь больше времени, чтобы прикончить даже одного дикого пса. Руны больше не слушаются его, и ему приходится безостановочно тратить стрелы, чтобы уложить зверя. Алек молча поправляет высокий ворот своей походной куртки, пряча выцветшую руну уклонения от зорких золотых глаз, и лишь улыбается Магнусу в ответ, когда тот расправляется с оставшимися тварями. Они укладываются спать возле быстрой реки, уставшие, утомлённые битвой и крутым спуском с обрывистого холма. Алек наспех закидывает в рот несколько кусков вяленого мяса и откидывается на спину, устремляя взор на золотистый купол защитного барьера Магнуса, сквозь который ярко горят далёкие звёзды. Сон накрывает с головой, и Алек проваливается в мягкие лапы ночи.       Просыпаясь, Алек не сразу понимает, что за звук его будит. Он сонно моргает, силясь восстановить зрение. Уже рассвет. Солнце окрасило белые верхушки гор нежным золотым цветом, а вековым соснам у подножия придало зелени. Алек садится на своём походном плаще и озирается, цепляет краем глаза фигуру спящего Магнуса и догоревшего костра. Но чутьё подсказывает, бьёт тревогу, предупреждая об опасности и, Алек, повинуясь импульсу, оборачивается, натыкаясь взглядом на демонов, столпившихся возле тонкой дымки барьера, шагах в десяти от их привала. Они сгрудились в единое месиво, и Алеку не разобрать сколько их всего. Но множество мерзких отростков их уродливых рук, подсказывает Охотнику, что им не справиться с таким количеством.       — Магнус, — тихо зовёт Алек осипшим голосом, и мужчина мгновенно просыпается, поворачиваясь к нему лицом и сонно щурясь. — Демоны.       Колдун тут же весь подбирается и уставляется в указанном Алеком направлении. Они оба неподвижно смотрят, как высокие булькающие фигуры демонов покачиваются из стороны в сторону, наблюдая за желанной добычей.       — Что будем делать? — спрашивает Алек, когда становится понятно, что демоны не отстанут просто так, устав ждать.       Солнце, уже не таясь, купает деревья и горы в ласковых лучах тёплого света, но тёмные твари, словно приклеенные к барьеру всё так же методично покачиваются, издавая неприятные чавкающие звуки своими разинутыми пастями. Их горящие глазки сверкают в глубине вздувшихся масс тел. Алек совсем не чувствует их энергии, но по виду демоны похожи на обычных примитивных тварей, которым просто хочется отведать человеческой плоти.       — Придётся бежать, — отвечает Магнус, принимаясь сворачивать дорожный плащ, отправляет его в сумку, поднимается на ноги, пристраивая мечи на бедро.       — Будем бежать до самого Ордена? — хмыкает Алек, пытаясь отстраниться от незавидной участи. — У меня осталось немного ловушек, мы можем попробовать убить хотя бы нескольких.       В подтверждение своих слов, Алек принимается копаться в заплечном мешке, доставая льняной мешочек с несколькими плоскими круглыми камешками, с начертанными символами на них.       — Я не собираюсь так рисковать, — бросает Магнус. — Это опасно, а нам ещё взбираться на треклятую гору, — он указывает пальцем на далёкую вершину.       — Разве ты не можешь просто что-нибудь сделать с ними? — устало выдыхает Алек, силясь придумать план получше, и делает непонятные движения руками в воздухе, имитируя колдовские пассы Магнуса.       Магнус одаривает его хмурым взглядом, не настроенный на пререкания.       — Если я что-нибудь сделаю, Александр, ты умрёшь, — говорит он таким тоном, что у Алека не остаётся слов для споров. Он поджимает губы, в очередной раз понимая, что совершенно никчёмен. Магнус смягчается и подходит к нему. — Здесь нет твоей вины. Только моя.       Они больше не спорят. Алек подбирает вещи и расставляет камешки-ловушки внутри барьера, в надежде, что демоны, не имея развитого сознания, угодят в них. Когда всё готово, Магнус кивает ему, и Алек делает глубокий вдох, призывая все свои силы. Он срывается с места, как только рассеивается золотистая дымка барьера, и бежит вдоль каменистого берега неширокой речушки, перепрыгивая невысокие кустики травы. Алек слышит, как с треском срабатывает ловушка, и позволяет себе обернуться на мгновение. Несколько демонов заперты внутри круга без возможности выбраться, а остальные — Алек насчитывает по меньшей мере девять тварей — с воем несутся за ними. Магнус бросает в них несколько заклятий, и Алек мгновенно спотыкается из-за ослабших ног. Он буквально чувствует, как заклинания выдирают куски из его энергетического запаса.       Справившись с собой, Алек вновь набирает скорость, стараясь не сбивать дыхание и не сбавлять темпа. Он придерживает наплечную сумку, а короткий меч неприятно бьётся о бедро. Магнус ровняется с ним справа, и они бегут, не разбирая дороги. Лёгкие горят огнём, и каждый вдох даётся с трудом, но Алек не оборачиваясь, несётся под палящими лучами солнца, гонимый преследующим их врагом. Демоны отстают, но сбавлять ход ещё рано. Алек тяжело дышит, втягивая ноздрями воздух, словно загнанная лошадь. Мышцы гудят, а ноги стёрты в кровь, но он упрямо не позволяет телу сдаться. Впереди маячит подлесок, и Алек вдруг с ужасом понимает, что лента реки истончается и теряется среди завалов камней. Его глаза непроизвольно расширяются, лёгкие будто обдаёт кипятком, а к горлу подкатывает тошнота,.       «Обрыв», — мелькает внезапная догадка.       Магнус отстаёт, и Алек слышит несколько взрывов от брошенных заклинаний. Сердце стучит в горле, а в груди колет так, что не вздохнуть. Он замедляется, почти не чувствуя ног, и видит впереди край, притаившийся у подножия невысоких деревьев.       — Обрыв, — хрипло кричит он Магнусу, оборачиваясь.       Демоны всё ещё преследуют их, разозлённые погоней они разметались по всей равнине, и Алек насчитывает пять штук. Это немного, но сейчас он вряд ли будет способен убить хоть одного — не тогда, когда он едва может дышать. Они останавливаются у крутого обрыва и смотрят вниз, туда, где узкая горная речушка, сбегая по поросшим мхом валунам, впадает в небольшое озерцо. Алек не раздумывая, достаёт пару стрел и закладывает их на тетиву, выпуская в демонов. Они стремительно достигают цели, но лишь больше злят тварей.       Магнус бросает на него встревоженный взгляд.       — Надо прыгать, — прерывисто говорит он.       Они могут разбиться о воду или о камни на дне, но иного выбора нет, всё лучше, чем угодить в пасть демонам. Алек мешкает всего мгновение, но демоны становятся всё ближе, их вой закладывает уши. Магнус хватает его за рукав куртки и дёргает на себя.       — Давай же, — кричит Магнус и тут же разворачивается, утаскивая Алека за собой в свободное падение, сильной хваткой сдавливающее горло и заставляющее сердце испуганно замереть.       Удар о воду выбивает оставшийся воздух из лёгких, и Алек оказывается в холодном прозрачном коконе. Он несколько мгновений рассеянно ищет направление, а потом, видя яркое пятно солнца, стремится вверх, загребая руками толщу воды. Они всплывают на некотором отдалении друг от друга и синхронно смотрят вверх, туда, где демоны, столпившись у самого края, воют от досады. Из последних сил Алек добирается до берега и валится на спину, выползая из воды. Тело будто желе. Алек булькающе смеётся и кашляет, сплёвывая воду, до конца не веря, что всё ещё жив. ***       Путь занимает ощутимо больше времени, потому что Алек не учёл подъём на вершину этой нескончаемой горы. Она теряется где-то в мутной белизне высоко над головами. Тропа обозначена редкими каменными ступенями, обрушившимися и обсыпавшимися за давностью лет. Они идут по спирали, среди высоких сосен и разросшихся кустов дикой ягоды. Спустя тысячу шагов становится заметно холоднее, сыпет редкий снег, и Алек глубже закутывается в свой походный плащ. Они редко останавливаются для отдыха и совсем не разговаривают, Алек вяло перебирает ногами, вымучивая из себя каждый шаг, и время от времени поднимает взгляд на прямую спину Магнуса, идущего впереди. Алеку кажется, что они идут в никуда, на одинокую вершину, возвышающуюся над всем миром, которая не принесёт им желаемого. Но колдун уверен в их направлении, поэтому Алек безропотно следует за ним. Огромные луны освещают путь ночью, разгоняют мрак своим голубоватым светом. Алек останавливается на мгновение, перевести дыхание, дать отдых гудящим ногам. Оборачивается, глядя на простор мира, невольно задерживая дыхание. Чистый небосвод усеян россыпью звёзд, он простирается до самого горизонта, где виднеются вдали неясные очертания гор и далёких поселений. Холмистые спуски, поросшие соснами и застланные снегами опадают вниз, сбегают уступами и валунами куда-то в незримую бездну. Подножие горы сокрыто в белёсом мареве тумана, поднимающегося от самой земли и оседающего клочками в ветвях деревьев. У Алека кружится голова от этого простора и величия, он чувствует себя по-настоящему маленьким и ничего не значащим: песчинкой в потоке времени.       — Всё в порядке? — доносится до него приглушенный высоким воротом голос Магнуса.       — Да, — кивает Алек и вновь возвращает всё внимание неясной дороге под ногами, которой, кажется, и нет вовсе.       Кое-как добравшись до широкого уступа почти у самой вершины, Алек сурово сводит брови к переносице. Мысли вяло копошатся в уставшем разуме, спотыкаясь одна об другую. Здесь пусто, и ветер гоняет снежную взвесь, ударяя ею Алеку в лицо колючими и кусачими крупинками.       — Мы на месте, — уверенность в голосе Магнуса не передаётся Алеку.       — Что мы должны здесь найти? — растерянно спрашивает он и ловит небольшую усмешку колдуна.       — Сейчас покажу, — говорит мужчина и подходит к Алеку ближе, вскидывает руку перед его лицом, щёлкает пальцами и быстро очерчивает круг в воздухе. Алек успевает заметить только росчерк голубоватого пламени, как тут же всё исчезает. — Смотри, — указывает Магнус за спину юноше.       Алек оборачивается через плечо и поднимает взгляд вверх, приоткрывая рот в немом удивлении. Каменный замок, высеченный прямо в скале возвышается над ними, устремляя свои своды высоко в небо, смотрит на них тёмными провалами узких окон. Флаги и знамёна хлопают на ветру, будто крылья огромной птицы. Ко входу ведёт очередная оббитая временем и ветрами лестница. Многочисленные ступени приводят их на небольшую площадку, на которой установлено что-то вроде алтаря. Замысловатая фигура из камня и чаша прямо под ней с цветами и травами. Несколько зажжённых свечей и самоцветов украшают алтарь. Здесь лестница расходится на две стороны и каждая ведёт к массивной железной двери. Створки изукрашены узорами и резьбой, увиты колдовскими символами, незнакомыми Алеку. У самого входа каменная крепость кажется поистине исполинских размеров.       Здесь снаружи нет никаких постовых или стражи, дозорных на стенах или хотя бы видимых ловушек и печатей. Весь замок выглядит совершенно необитаемым и давно позабытым. Алеку кажется, что они найдут внутри лишь пустые стены и песок, но всё же старается не терять надежды и бодрости духа.       Они ненадолго останавливаются, чтобы перевести дух, поднятие на высоту в несколько тысяч шагов сильно вымотало Алека. Он прислоняется спиной к каменной стене и запрокидывает голову назад, втягивая морозный воздух. Здесь на высоте не осталось и следа от теплого влажного марева Юга. Магнус даёт ему несколько мгновений, а потом подходит ближе.       — Александр, — вкрадчиво говорит он. — Что бы там ни было, пожалуйста, верь мне.       Его голос полон мольбы и затаённых страхов. Обычно Магнус не позволяет себе столь явного проявления чувств, и это заставляет Охотника кивнуть, соглашаясь и не задавая вопросов, которые рвутся с языка. Магнус накрывает его щёку ладонью, гладит кожу таким полным нежности жестом, что Алек зажмуривается на мгновение от того, что щемит в груди.       — Я верю тебе, — слабо улыбается Алек ему в ответ.       Эти слова жгут губы и сердце, но Алек всё равно произносит их из раза в раз.       Магнус широко разводит руки в стороны и ведёт ими по кругу, чертит в пространстве неведанные символы. Воздух вокруг него искрит, становится плотным и разряженным. Алек отходит назад, видя, как колдуна охватывает голубое потрескивающее поле из маленьких, будто молний разрядов. Магнус концентрирует свою силу и направляет её прямиком на железную дверь. Раздаётся раскат грома, и огромная створка со скрежетом отворяется, будто её толкнули изнутри. Зайти незамеченными явно не получается и Алек, тяжело вздохнув, идёт вслед за Магнусом в темноту замка.       Внутри тихо и довольно темно, после яркой белизны верхушек гор снаружи, здесь, в свете редких чадящих факелов всё кажется тёмным и мрачным. Неприветливые каменные своды смыкаются над их головами, и они идут по широкому коридору, в конце которого виден большой зал. Здесь, в круглом помещении, светлее и теплее, по периметру стоят каменные чаши-кострища с углями и потрескивающим в них пламенем. Алеку хочется подойти ближе и согреть замёрзшие руки, но он не отходит от Магнуса ни на шаг, держась позади него и осматриваясь по сторонам. На стенах висят знамёна колдунов, тёмно-фиолетовые клинья из какого-то плотного материала спускаются от потолка и едва колышутся от горящего пламени. Наверху огромные канделябры с сотнями свечей. Здесь вообще множество свечей, они стоят на полу и на полочках, в небольших выемках в стенах, дальше на ступенях, создавая маленькие островки тепла и света. Но невзирая на это, смутное предчувствие тревожит Алека, но он старается держать свои тело и разум под контролем.       Внутри никого нет. Ни души, как и снаружи, и Алеку кажется странным то, что никто не вышел им навстречу, учитывая, с каким грохотом они ворвались в святая святых колдунов. Магнус идёт дальше уверенным твёрдым шагом, его спина прямая, а голова высоко поднята. Он, не раздумывая, взбегает по каменным ступеням небольшой лестницы и поворачивает направо в узкий соединительный коридор. Алеку думается, что Магнус не впервые в этом месте. То, как легко он ориентируется в сплетении комнат и петляющих ходов, наводит на определённые мысли. Юноша, не отставая, следует за мужчиной. На пути им по-прежнему никто не попадается.       — Почему здесь никого нет? — тихо спрашивает Алек, хотя таиться явно не имеет смысла. Звуки их шагов эхом разносятся по каменным коридорам и залам, отбиваются от высоких сводов и гулом возвращаются обратно.       Магнус резко останавливается, войдя в просторную залу, и Алек чуть не налетает на его спину. В центре установлен большой круглый стол из камня с пустотой в середине, где жарко горит огонь в большой чаше. Такие же каменные стулья стоят вокруг него. Алек предполагает, что это место для собраний и советов. Стены залы испещрены вязью многочисленных заклинаний. Их также украшают барельефы высеченных ликов богов и запечатлённых разных событий. Каменные колонны венчают огромные черепа драконов, и Алек поражённо распахивает глаза, разглядывая убранство. Из узких окон, расположенных высоко наверху, льётся неясный дневной свет, искажая всё причудливыми тенями.       — А я всё гадал, появишься ли ты на этот раз, — хриплый кашляющий голос разрезает звенящую тишину, и Алек дёргается, враз поворачиваясь к высокому мужчине, облачённому в тёмные длинные одежды, так неслышно подобравшемуся к ним откуда-то из теней.       Магнус делает несколько шагов в сторону, обходя незнакомца по дуге, словно хищник.       — Рагнор, старый друг, а ты совсем не изменился, — обманчиво весёлый голос пропитан ядом и презрением, и Алек невольно сглатывает, желая смочить пересохшее горло. — Александр, позволь представить тебе Верховного чародея Ордена Рагнора Фелла.       Мужчина, кажется, только сейчас заметив его, поворачивается к Алеку. Пронзает его острым взглядом исподлобья. Охотник не успевает даже удивиться тому, что эти двое знакомы и явно не испытывают друг к другу тёплых чувств. Всё-таки Алек был прав в своём предположении: Магнус знаком с Верховным колдуном. Он молчаливо поджимает губы от досады.       — Совсем мальчишка, — негодующе бросает Фелл. — К тому же Охотник. Ты же ненавидишь их, Бейн. Но тебя ничто не остановит в попытке достичь желаемого, да?       — В этом ты прав, — хмыкает Магнус. — Меня больше ничего не остановит.       Голос Магнуса шипящий, будто у змеи, и Алек невольно напрягается, во все глаза уставляясь на мужчину. Красивые черты лица заостряются, тени под глазами становятся глубже, и золото прищуренных глаз кипит гневом. Воздух вокруг колдуна потрескивает и накаляется.       — Вся твоя сила заперта, Бейн, не будь таким самоуверенным, — гневно бросает мужчина, и вся его фигура тотчас напрягается.       — Это мы ещё посмотрим.       — Эй, парень, — говорит Рагнор, обращаясь теперь к Алеку, и делает шаг в его сторону.       — Стой на месте, — предупреждающе рычит Рагнору Магнус, и Алек переводит взгляд с одного колдуна на другого.       Ситуация вызывает у него беспокойство, он понимает, что эта встреча явно была ожидаемой, но пока ещё не понимает, как реагировать.       — Ты хоть знаешь, кому ты помогаешь? Или он и тебе разум затуманил? — продолжает тем временем Рагнор, не обращая внимания на грозный оклик Магнуса. — Я знаю, у тебя есть кольцо, просто сними его, пока это чудовище не превратило наш мир в пепел.       — Ты называешь чудовищем меня? — хмыкает Магнус. — Не слушай его, Александр.       Алек застывает на месте, не решаясь, даже шевелиться. Он понятия не имеет, что здесь творится. Они должны были узнать у Главы Ордена о возможном заклятии, но, кажется, Магнус готов к такому повороту событий. Алек ожидал, что у Магнуса есть какие-то тайные планы, но до конца гнал эти опасения, поэтому сейчас он совершенно сбит с толку и не может понять, что ему говорит этот длинный худой мужчина.       — Кто же ты, раз не чудовище? — Рагнор снова делает маленький шаг в сторону Алека, но Охотник продолжает стоять на месте, вопреки опасениям. — Разве эти глаза могут принадлежать человеку?       — Что происходит, Магнус? — всё же решается вклиниться в разговор Алек. Собственный голос кажется бесцветным и неестественным, чужим.       Магнус бросает на него тревожный взгляд, а Рагнор хрипло смеётся. Этот смех отскакивает от стен, оглушая неприятным звуком.       — Так ты ничего не знаешь, да? Бедный мальчик, — Фелл кривит губы в ухмылке, и у Алека по спине стекает капля холодного пота. Он непроизвольно кладёт ладонь на эфес меча, оборачивая вокруг него пальцы. — Что он обещал тебе за твою помощь? Власть? Богатство? Или, может быть… — он прерывается и хрипло смеётся. — Ты следуешь зову сердца, но это лишь иллюзия.       — Чего я не знаю? — вскидывается Алек. Как смеет этот колдун так пренебрегать его чувствами? Собственный гнев придаёт Алеку сил.       — Я всё ещё здесь, Фелл, — Магнус не отвечает Алеку и обращает внимание другого мужчины на себя и, кажется, будто и вовсе не замечает того, что тот говорит.       — Скольких ещё ты собираешься погубить, а, Магнус?       — Ты определённо один из первых, — цедит Бейн ему в ответ. — Но сначала ответь мне на вопрос.       Они втроём стоят почти на равном отдалении друг от друга, и Алеку кажется, что он совершенно не должен быть здесь. Он видится себе мальчишкой, угодившим в эпицентр ссоры старших, на которого совсем не обращают внимания, тогда как он изо всех сил старается быть услышанным.       Рагнор фыркает и закладывает руки за спину, распрямляясь.       — А ты всё такой же заносчивый и самоуверенный, всегда думаешь только о себе. Но мы, даже ценой собственных жизней не позволим тебе выбраться.       — Мы? — удивляется Магнус. — А, Катарина, почти забыл о ней. Это она прячется в тенях за твоей спиной? Знаешь, я был весьма удивлён, когда впервые узнал, что вы до сих пор живы и здоровы.       Алек переводит взгляд за спину Рагнора и действительно угадывает человеческую фигуру в тени каменной колонны. Фигура приходит в движение и, спустя мгновение, на свет выходит невысокая женщина. Она снимает с головы глубокий капюшон, и Алек признает в ней ту самую ведьму, с которой столкнулся в шатре на рынке.       — Ты, — тихо выдыхает Алек, и колдунья бросает на него злобный взгляд.       Алек хочет разозлиться на Магнуса за то, что он соврал о ведьме, да и о другом тоже, но в его голове сейчас всё смешалось, чтобы ухватиться лишь за обиду и злость.       — Что ты наделал? — шипит она, обращаясь к Охотнику, и её синие глаза сверкают гневом.       — Не вини его, Катарина, — останавливает женщину Рагнор, — мальчик не ведает, что творит.       Алек хмурится, он всё никак не может взять в толк, почему возвращение Магнуса так претит им.       — Я сотру тебя в пыль, если ты посмеешь навредить ему, — говорит Магнус. Его верхняя губа подрагивает от презрения, направленного на двоих колдунов.       — Объясни мне, что здесь происходит, Магнус, — говорит уже твёрже Алек, впиваясь взглядом в мужчину. Картинка никак не хочет складываться, но он понимает, что сейчас может узнать всё, что так давно хотел, и что Магнус таил от него.       Магнус хмурится, но молчит и не отводит напряжённого взгляда от тех двоих.       — Да, Магнус, расскажи ему, — язвительно произносит темнокожая женщина, которую они называют Катариной. — Расскажи скольких невинных душ ты уже погубил.       — Кого ты зовёшь невинными душами? — усмехается Магнус. — Тех, кто собирался помешать возвести барьер? Тех, кто хотел властвовать и подчинять себе людей? Эти невинные души?       — Хватит разговоров, — гремит голос Рагнора в пустой зале. — Алек, сними кольцо, и покончим с этим. Обещаю, что расскажу тебе всё, парень, только отдай мне его.       Фелл снова делает к нему шаг, Катарина тоже вся подбирается и будто готовится к прыжку, но на сей раз Алек отшатывается, отходит, переводя взгляд на Магнуса. Ему нужно, чтобы тот ответил на его вопросы, развеял опасения, сказал ему хоть что-то, но колдун молчалив.       — Магнус?       — Боги, — стонет Катарина. — Да раскрой ты уже глаза. Думаешь ты первый, кто попал в его сети? Думаешь он любит тебя? Да он, даже не знает, что это такое, ему просто был нужен кто-то, кто вытащит его из заточения.       — Заткнись, — шипит Магнус и двигается в сторону Алека, его шаги плавные и осторожные.       Катарина резко выставляет руку в сторону, в ней блестит небольшой посох, посверкивает светящимся камнем на верхушке, и Алек вдруг видит под своими ногами образовывающийся круг из символов и знаков. Он серебристой паутиной плетётся на каменных плитах прямо под ним. Алек замирает, не успевая отпрыгнуть в сторону и, зная, что, если двинется, ловушка взорвётся ледяным вихрем. Его обдаёт холодом, а по сапогам ползёт иней, сковывая пальцы.       — Стой, где стоишь, Бейн, — кричит Катарина. — Или я убью мальчишку.       Магнус замирает, смотря на расползающуюся в стороны печать, его брови сходятся на переносице, а губы дёргаются от гнева и досады. Алек ловит его взгляд полный молчаливой мольбы и кусает губы. Он совершенно растерян и не знает, что делать. Ему нужно знать правду, просто потому что он заслуживает её, но Магнус остаётся глух к его просьбам.       — Думаешь, мы не знаем, что ты уже пытался выбраться? — вновь говорит женщина. — Что этот бедолага не первый, кто отыскал к тебе дорогу. Простолюдинка Этта, Камилла, милый Элиас, храбрый Уилл, Имасу, бедняжка Доротея. Мне продолжать? Расскажи, что с ними стало, Магнус?       Алек видит, как по красивому лицу мужчины проходит тень воспоминаний, а глаза становятся стеклянными и холодными. Видит, как на его лицо наползает ещё одна маска: безразличие и отчуждённость. На коже Алека выступают неприятные мурашки, и каждое слово колдуньи вонзается в сердце острыми когтями боли. Ему совсем не хочется быть одним из многих.       — Они мертвы, — холодно говорит Магнус и выпрямляется, закладывает руки за спину, вскидывая подбородок.       — Ну ещё бы, — фыркает Рагнор. — Ты несёшь лишь смерть, отродье. И если будет нужно, я сам убью твоего мальчишку, но не позволю тебе выбраться и творить, что вздумается.       — Вы называете меня отродьем и чудовищем, но это вы предали меня, заперли меня в безвременье, обрекли вечно пребывать во тьме.       — Потому что демону вроде тебя там самое место, — выплёвывает Катарина. — И мы вернём тебя обратно.       Алек незаметно оглядывается по сторонам, ища пути отхода, но лишь замечает, как еле заметная паутина заклятий ползёт по полу и стенам, знаки поблёскивают в пляшущем свете свечей и костров. Они опутывают всю залу, и Алек сглатывает, понимая, что им, возможно, не выбраться отсюда. Запас сил Магнуса очень ограничен из-за Алека, и Охотник лишь надеется, что у него есть план на случай, если им придётся биться с двумя рассерженными колдунами. Но Магнус весело фыркает, его лицо рассекает ухмылка.       — Это вряд ли, — он вдруг задирает голову и расслабленно вдыхает полной грудью, прикрывая глаза.       Алек уже не чувствует ног по самые лодыжки, но не знает, должен ли он привлечь к себе внимание, будучи окружённым тремя древними колдунами. Ведь совсем не ясно, кто из них на самом деле друг. Может быть, его просто хотят пустить в расход на благо общей цели, о которой ему ничего неведомо. Алек всей душой надеется, что Магнус не даст ему умереть, хотя бы для того, чтобы остаться в этом мире и совершить задуманное. Страшные догадки об этом уже затаились в голове.       Катарина снова вскидывает свой посох, и Алек стонет от пронзившей его ноги острой цепкой боли. Он падает на одно колено и упирается рукой в каменную кладку пола, чувствуя, как лёд обхватывает кончики пальцев.       — Отдай кольцо, Охотник, — кричит она.       Алек слышит, как рычит Магнус, и задушено вскрикивает колдунья, и его тело тут же отпускает, кровь мчится по венам, разнося тепло и согревая конечности. Печать исчезает из-под ног, и Алек смаргивает с глаз слёзы, поднимая голову.       — Я сказал тебе, не трогать его, — голос Магнуса низкий и рокочущий. Фелл что-то кричит ему в ответ.       Бейн стоит, вытянув руку вперёд, всё его тело окутывают красные всполохи энергии, а Катарина в нескольких шагах от него держится за своё горло, пытаясь справиться с невидимой хваткой на шее. Она хватает ртом воздух, хрипит и дёргает ногами, вися над полом.       — Отпусти её, — снова доносится до мутного сознания Алека. Он чувствует, как его жизнь будто утекает сквозь пальцы.       — Давай, убей меня, — едва разборчиво хрипит колдунья. — Покажи этому бедолаге, что ты из себя представляешь на самом деле.       — Алек, сними кольцо, — Рагнор смотрит на него вытаращенными глазами, а Алек не может даже вдохнуть.       Мысли бьются друг о друга и разлетаются в разные стороны. Буквально за считанные мгновения всё сплетается в плотный клубок, который он не в силах распутать. Алек понимает, что эти трое отчего-то злы друг на друга, и Магнус собирается отомстить им, убив. Он всё это время строил планы, как ему совершить свою месть, и Алек был эпицентром этих планов. Но в тот же момент Алек совершенно точно знает, что не всё было ложью, что чувства, которые он видел каждый раз в золотых глазах не были ложью. Но имеет ли это хоть какое-то значение сейчас, когда Магнус собирается расправиться с этими двумя, а Алек не делает и попытки остановить его. Он может развеять призыв, но не делает этого. Алеку страшно, но не от того, что Магнус убьёт кого-то, а от того, что сам Алек собирается позволить ему это. Лишь бы узнать о его прошлом, получить ответы.       — Магнус, — шепчет он и облизывает пересохшие губы. — Прошу тебя.       Магнус вновь бросает на него умоляющий взгляд, но руки не отпускает, и ведьма продолжает барахтаться в воздухе.       — Прости меня, я должен, — шепчет он Алеку и снова переводит взгляд на колдунов перед собой. — Я сожру её душу, Фелл, на твоих глазах, а тебя отправлю туда же, куда вы заточили меня.       — Александр, молю тебя, — Рагнор снова обращается к Охотнику, и уже не таясь, идёт к нему. — Сними кольцо. Разве ты не видишь, что он само зло?       Алеку едва хватает сил подняться, он плотно сжимает зубы, стараясь стоять ровно. Катарина вновь вскрикивает, и мужчина останавливается, вздрагивая от этого стона полного боли в паре шагов от юноши, он сможет коснуться его, если протянет руку. Но тонкий золотистый саван барьера опускается над Алеком, не давая возможности Рагнору добраться до него. Охотник бросает быстрый взгляд на Магнуса и снова устремляет взор на такого же уставшего мужчину перед собой.       — За что вы заточили его? — хрипло спрашивает Алек, справившись с собственным голосом, у побледневшего и почему-то враз осунувшегося колдуна. Тот будто постарел в мгновение ока. Его тёмные волнистые волосы, зачёсанные назад, трогает седина.       — За то, что он — демон, Алек, самый настоящий демон, — устало выдыхает Рагнор. Вся его жизнь, кажется, уходит из него.       Алек сглатывает горькую слюну и неверяще качает головой.       Этого не может быть. Как же так?       — Это неправда, — шепчет он.       Он не смотрит на Магнуса, но тот ничего не отрицает, молчит, и женщина в его мёртвой хватке, тоже.       — Можешь мне поверить, — отвечает мужчина.       "…что бы там ни было, пожалуйста, верь мне".       Алек снова качает головой. Он больше не знает, чему верить, но он должен знать правду, даже если она разорвёт его сердце на части.       — Расскажи мне, — требует Алек, смотря слезящимися от бессилия и усталости глазами.       — Мы должны были убить его, как только он родился, — хрипло говорит Фелл и прикрывает помутневшие глаза. — Но потом было уже поздно. Его мать была способной колдуньей, но совершила ошибку, поддалась гордыне и решила призвать высшего демона, чтобы стать ещё сильнее. Она провела ритуал и воззвала к самому искусителю Асмодею, демону желания и похоти. Он развратил её разум и тело. Мы не знали, что она тогда уже носила под сердцем дитя от своего мужа, — он прерывается и делает судорожный вздох, затем продолжает: — Асмодей долго властвовал над ней, но потом исчез, будто и не было. Она думала, что смогла победить демона, поглотить его силу, гордилась этим, пока не родился Магнус. Как только ребёнок открыл глаза, мы всё поняли. Это не она поглотила демона, а мальчик.       — Что с ней стало? — едва слышно спрашивает Алек. Перед его глазами мутные пятна, а разум наполняется страшными образами.       — Быть одураченным демоном для колдуна позор. Она не смогла вынести этого, и того, что родила демоническое отродье. Она собиралась отравить ребёнка, но мальчик выжил, кровь демона выжгла яд. А потом мы нашли её в сарае, висящую на верёвке.       Магнус громко и презрительно фыркает. Кажется, этот рассказ не трогает его, а Алек не может вымолвить ни слова.       — Так вы решили покарать меня за то, что мать поддалась демону? В этом моя вина?       — Мы решили растить его в Ордене, — продолжает Рагнор, не обращая внимания на Магнуса, а смотря только Алеку в глаза. — Ребёнок, что в утробе матери впитал силу демона, такое было впервые, и Владыка Ордена решил, что нужно использовать такую возможность, чтобы сделать колдунов ещё сильнее. Демоны тогда были суровее, и мы боролись за выживание каждый день. Но мальчик рос и все начали понимать, что его сила отличается от всего, что мы видели прежде. Тогда его отец, решил, что должен покончить с этим, но Магнус убил его. Сжёг дотла без всякой жалости.       Алек распахивает глаза, ужас и неверие сковывает его.       — Он пытался утопить меня, Рагнор, — едко выплёвывает Магнус, и Алек ошарашено переводит взгляд на мужчину. Тот устало опускает руку, и Охотник видит, как Катарина падает на пол, едва дыша. — И разве не ты уверял меня тогда, что это было для защиты? Что у меня не было выбора?       — А что мне оставалось? — Рагнор вдруг резко поворачивается к Магнусу. — Тебе было всего десять, а ты убил отца, не моргнув и глазом. Мы все боялись тебя, но думали, что сможем совладать с тобой, — он горько качает головой. — Никто не должен обладать такой силой.       — В этом нет моей вины, — повторяет Магнус осипшим голосом. — Я был всего лишь ребёнком.       — Да, но ты рос и становился всё больше неуправляем, творил страшные вещи. Ты завораживал простых людей одним лишь взглядом, их глаза были полны вожделения, и они готовы были бросить всё к твоим ногам. Ты всегда использовал всех в своих интересах.       — Я был молод и не сдержан, — отмахивается Магнус.       — Но когда мы узнали, что ты можешь создавать несуществующее, обманывать время и рвать врагов на кусочки движением пальцев, мы поняли, что ты сможешь уничтожить всё, если захочешь. Сможешь стереть мир в порошок.       — И поэтому вы притворялись моей семьёй? — негодующе спрашивает Магнус. — Что бы усыпить мою бдительность, а потом вонзить мне нож в спину?       — Твои амбиции душили нас, тебе было всего семнадцать зим, а ты уже собирался стать Верховным в Ордене. Единолично решил разделить мир надвое, создать барьер. Не далёк был момент, когда ты бы возжелал править всеми, — восклицает Рагнор.       Катарина медленно поднимается и садится, тяжело дышит и потирает горло. Алек смотрит на троих колдунов, и его разум наполняется болью и презрением.       — Ты же поддержал меня, Рагнор, — Магнус нервно вскидывает руку и проводит по волосам. — Ты же сказал, что это наш шанс на мир без чудовищ и демонов.       — Так и есть, — отвечает колдун. — Но ты один из них. Ты — демон, Магнус. Самый страшный из них. Не отрицай очевидного.       — В этом нет моей вины, — снова шипит Бейн. — Я так же заслуживал шанса на жизнь, как и те, кто кормил демонов душами, истреблял людей, чтобы выменять у судьбы дополнительное время, жить вечно. Разве не так, а, Катарина? Разве ты тоже не чудовище?       Женщина кидает на него затравленный взгляд из-под спутавшихся белых волос, а Алек поражённо уставляется на ведьму. Сколько же было яда и лицемерия в этих людях.       — Это было необходимо, — голос Рагнора всё слабее. Он, пошатываясь, подходит к стулу и буквально валится на него от бессилия. — Но это уже не имеет значения, Магнус. Ты всё равно не можешь остаться здесь, иначе погубишь всех, и мальчишку тоже. Время на исходе.       — Я не понимаю, — хмурится Магнус и делает несколько шагов вдоль стола.       — Завеса, — только и отвечает Рагнор.       — Что с ней? — всплескивает руками Бейн, явно недовольный таким внезапным немногословием колдуна.       — Когда мы поняли, что нам не хватит сил, чтобы возвести барьер и защититься от восстания, мы решили, что это наш шанс избавиться и от предателей, и от тебя. Мы связали силу Завесы с твоей, прежде чем отправить тебя в Бездну. Мы готовили это заклятие не один год, чтобы связать тебя и заточить, но нам выпала удача использовать твою силу на благо, поэтому Завеса подпитывается от твоей энергии, а мы от неё. Мы связали себя с барьером, чтобы охранять печати и раз в шесть лун обновлять заклинания. Твоё пребывание в мире живых ставит его под угрозу. Завеса исчезает, с каждым мгновением её энергия тает, возвращаясь к своему хозяину. Демоны лезут на свободу и это вопрос времени, когда они уничтожат всех нас.       Магнус вдруг громко смеётся, сотрясая стены залы, а Алек начинает понимать, почему оба колдуна вдруг стали такими измождёнными, почему годы долгой жизни обрушились на них.       — Я столетиями цеплялся за воспоминания о свободе, бродил в пустоте и всё размышлял, за что вы предали меня. Я искал способ выбраться и всё ждал, и ждал. А вы всё это время наслаждались жизнью за мой счёт?       Магнус выглядит спокойным, даже легкомысленным, но Алек видит — в золотых глазах зарождающееся безумие, чувствует, как дрожит и клокочет ярость колдовской энергии внутри него, и ему страшно. Ему хочется сорваться с места и бежать без оглядки из этого тёмного замка, но он заставляет себя оставаться на месте.       Кто-то должен остаться с Магнусом.       — Какие же вы лицемерные твари, — выплёвывает Магнус. — Но сегодня я покончу с вами раз и навсегда. Я долгие годы мечтал об этом, с тех самых пор, как узнал, что вы до сих пор обитаете в мире живых.       — Одумайся, Магнус, — теперь взывает к его светлым чувствам Рагнор. — Если тебе дорог этот мальчик, остановись. Неужели ты не чувствуешь, как убиваешь его?       Магнус бросает быстрый взгляд на Алека, и на мгновение они встречаются глазами.       — Я не позволю ему пострадать, — говорит Бейн, облизывая губы. — Я придумаю, как восстановить Завесу, жаль, что вы этого уже не увидите, — он снова смеётся. — Вы сами попали в свою ловушку, Завеса исчезает, а вместе с ней и вы. Но я не дам вам отделаться так просто.       Рагнор хрипло усмехается и закашливается. Длинные седые волосы спадают ему на лицо.       — Как ты не понимаешь, — каркает он, — тебе не победить. Алек скоро умрёт, и ты исчезнешь, вернёшься во тьму, а мои последователи позаботятся, чтобы ты больше никогда не нашёл дорогу в этот мир.       — Тебе не сбить меня с толку, Рагнор, — вскидывается Магнус. — Я же сказал, Александр не умрёт.       — Он уже умирает, с каждой песчинкой времени твоя метка убивает его. Я не сразу понял, но он насквозь пропитан твоей энергией. Разве ты не видишь, что все его жизненные нити разорваны, его руны угасли, и скоро угаснет и жизнь.       Алек в оцепенении смотрит, как Магнус взирает на него своими невозможными золотыми глазами, но не в силах вымолвить ни слова. Слова Рагнора Фелла вонзаются в него словно заточенные клинки, но правда в том, что Алек уже давно знает об этом.       Его время на исходе.       — Как давно исчезли руны, Александр? — голос Магнуса гремит под каменными сводами.       Алек не в силах разлепить сухие губы, он лишь молчаливо опускает взгляд.       — Ты ещё можешь спасти его, — вновь через силу говорит Рагнор. — Разорви связь и вернись во мрак. Мы сможем усыпить тебя, обещаю, ты не будешь страдать. Я вижу твоё отчаянье, но если он тебе дорог…       Договорить Фелл не успевает, Магнус подлетает к нему тёмным всполохом в мгновение ока и хватает уже седого старика за горло. Алек дёргается вперёд, с желанием остановить мужчину, но лишь сталкивается с золотистой стеной барьера. Он может лишь смотреть издалека на искажённое яростью и гневом любимое лицо, понимая, что не сможет докричаться до колдуна.       — Магнус, — тихий голос разбивается о волну злости.       — Отчаянье? Да что ты знаешь об отчаянии? — рычит Магнус. — Но я позволю тебе вкусить его в полной мере.       Магнус вновь вскидывает руку в сторону сидящей на каменном полу притихшей Катарины, и та, хватаясь за горло, снова поднимается над полом. Она хрипит и дёргается пока плывёт по воздуху прямо к Магнусу. Он разжимает руку, и колдунья валится к его ногам, словно тряпичная кукла. Её белые длинные волосы рассыпаются по плечам и полу.       — Вот что значит отчаянье, — глухо говорит Бейн и дёргает женщину за волосы, заставляя поднять голову и взглянуть в свои безумные глаза.       — Тварь, — шипит та, а потом Алек видит, как голубоватое сияние окутывает всю хрупкую иссохшую фигурку, оно тянется от женщины к Магнусу и впитывается в него.       — Прекрати, — надрывно кричит Рагнор, но Магнус лишь сильнее сдавливает его горло другой рукой. — Прошу, перестань, — хрипит он.       Алек падает на колени, не в силах стоять на ногах, его тело пронзает болью и бессилием. Он чувствует, как энергия вытекает из него, стремясь вернуться к своему законному владельцу. Алек смотрит, как душа покидает тело женщины, не в силах ни отвернуться, ни снять кольцо. Он не испытывает к ней жалости, но и не считает убийство выходом. Но он поклялся Магнусу, что не оставит его, и это обещание горечью оседает у него на языке. Магнус отбрасывает в сторону безвольное тело колдуньи и отпускает горло старика. Он отходит на несколько шагов и трёт лицо ладонями, бросает взгляд на Алека.       — Не надо, Магнус, — шепчет Алек мужчине одними губами.       Боль отражается на лице Магнуса, и он подходит к Алеку, проникая через барьер, садится перед ним, обхватывая его лицо ладонями. Алека бьёт озноб, но руки на его щеках такие знакомые и тёплые.       — Прости меня, — надломлено говорит Магнус, — но я должен. Я не могу иначе. Обещаю, скоро всё закончится.       Алек чувствует, как тёплая волна сияющей энергии вливается в него, заполняя каждую измученную клеточку тела. Дыхание восстанавливается, а мышцы перестаёт сводить судорогой. Магнус пружинисто поднимается и возвращается к Рагнору, полы его верхней одежды развиваются от широкого шага.       — Давай, убей меня, — хрипит Фелл, не делая и попытки защититься.       — Смерть — это слишком просто, — ровно говорит Магнус. Его голос блёклый и бесцветный. — Ты будешь мучаться каждое мгновенье своей вечности.       В руке у Магнуса оказывается тонкий предмет, в котором Алек угадывает то перо, которым мужчина нанёс ему метку. Он рисует им прямо на полу, и витиеватые символы загораются тёмным светом, сплетаются в узор, превращаясь в круг из знаков и слов. Магнус шепчет какое-то заклинание, и с каждым его словом к горлу Алека подступает тошнота, кровь шумит в ушах, а сердце стучит гулко и всё медленнее. На мгновение его охватывает липкий страх, ползёт вверх по позвоночнику и сжимает его горло до слёз. Алек чувствует дыхание смерти на своей щеке, а голос Магнуса всё громче. Слова на незнакомом языке ударяются о стены и возвращаются к колдуну. Печать завершается и вместо неё на полу расползается сама бездна, чёрный провал в пустоту, не пропускающий и луча света. Алек силится наполнить воздухом лёгкие, но те будто слиплись, и из глаз брызгают слёзы, застилая взор. Магнус больше не медлит.       — Прощай, старый друг, — говорит он и скидывает старца со стула прямо в эту густую темноту.       Провал тут же захлопывается, как и не было, и Алек наконец может вдохнуть. Он со свистом втягивает воздух и кашляет, раздирая саднящее горло. Магнус тут же оказывается подле него, кладёт свою ладонь на спину, поглаживает, возвращает силы.       — Дыши, Александр, — просит он.       Алек отталкивает его руку и валится на холодные камни пола, жадно хватая ртом воздух. Он трёт глаза и прячет лицо в ладонях, пытаясь вернуть мыслям ясность, если он всё ещё способен на это. Его тело дрожит, а сердце ускоряет темп, разгоняя кровь по венам, но сам он не способен и шелохнуться.       Они молчат долго, и эта тишина сдавливает сердце, разум Алека мечется, пытаясь оправдать мужчину, недвижимо сидящего перед ним. Алек боится взглянуть на Магнуса, потому что знает, что простит ему всё, как только посмотрит в золотые глаза, и ему страшно от того, что возможно все его чувства лишь плод демонической силы. Алек боится, что всё развеется, стоит лишь Магнусу щёлкнуть пальцами. И он не хочет, даже думать о том, что всё это фальшь, тогда как сам он чувствует себя таким целым с этими чувствами в сердце.       — Ты всё-таки демон, — едва слышно говорит Алек, не отнимая ладоней от лица.       — Только наполовину, — враз отвечает колдун, будто только и ждал, когда Охотник заговорит первым.       — И ты обманул меня, — в голос просачивается усталый упрёк.       — Не сказал всей правды, — вновь парирует Магнус. Его голос хрупкий и надломленный.       — И в чём же она заключается? — Алек убирает руки, и находит в себе силы посмотреть в бледное лицо Магнуса. Тот выглядит таким потерянным и юным, — совсем мальчишка — враз растерявшим всю свою уверенность и жестокость.       Магнус опускается перед ним на колени, но не делает попытки прикоснуться.       — В том, что я действительно люблю тебя, — в его голосе столько боли, но Алек фыркает, не сдержавшись. — Я никого никогда не любил, — продолжает Магнус, не взирая на насмешку.— По правде сказать, у меня не было на это времени, я прожил слишком мало, чтобы узнать, что это. Моя мать, мой отец, мои, так называемые друзья — никто из них не любил меня.       — Что насчёт тех людей, о которых говорила ведьма? — Алек почему-то не может назвать её по имени, боясь, что если произнесёт его, то произошедшее враз обрушиться на него, накрывая с головой. Лицо Магнуса напрягается, и он опускает потухший взгляд. — Расскажи мне, — просит Алек.       — Я пытался выбраться, Александр. Проведя столетия в темноте, я цеплялся за любую возможность. Заклинание призыва, которое мне удалось создать и поместить в мир, приводило ко мне многих, — он прерывается.       — Таких, как я?       — Ты — не они. Но да, их души были сильны, они взывали ко мне, искали удовольствий или других благ, но моё сердце было пусто. Никто из них не подходил. Я уже говорил, что именно ты спас меня и это — правда.       — Только потому, что был одержим тобой с первого взгляда, — качает головой Алек. — Тот колдун говорил об Асмодее… — Алек кусает губы и усмехается: — Демон похоти и желания. Теперь многое встаёт на свои места.       — Я никогда не использовал на тебе своих сил, Александр, — голос мужчины становится тише, трескается, будто хрупкое стекло. Его взгляд мечется.       — Что случилось с теми людьми? — спрашивает Алек снова.       — Они все мертвы, — отвечает Магнус и продолжает, под пристальным взглядом юноши: — Кто-то лишился воли и рассудка в самом начале, кто-то не выдержал силы заклятия, некоторые добровольно расстались с жизнью, — он замолкает, а Алек забывает, как дышать. — Я не хотел этого.       Разве теперь это имеет значение?       — Я мог умереть, когда надел кольцо, — кивает Алек сам себе. Щемящая пустота заполняет его. — И ты не сказал мне…       — Я знаю, мне нет прощения, и я не жду его, но я не мог иначе, — Магнус решается и берёт ладони Алека в свои, подносит их к лицу и утыкается в них лбом. — Мне жаль. Мне так жаль.       Они сидят в тишине довольно долго, но свечи, освещающие залу, словно заколдованные, не прогорают, оставаясь такими же как и прежде, застывшими в этом тёмном неприятном месте.       — Что дальше? — спрашивает Алек.       Он ещё не может осознать всё в полной мере, но уже сейчас понимает, что всё кончено. Реальность давит на него тяжёлым, неприподъёмным грузом. Миру наступит конец, если Магнус останется здесь. Завеса исчезнет и сумеречные создания, желающие лишь поглощать людские души и плоть, заполонят всё. Алек не знает, хватит ли сил людского рода, чтобы противостоять этой тьме или же рано или поздно, они исчезнут, падут перед демоническим гнётом. Наверняка, в этот самый миг Охотники, колдуны, да и простые люди сражаются и гибнут, пытаясь одолеть то зло, что стремится в их мир. И его семья, скорее всего, в первых рядах.       Алек понимает, что ему, как Охотнику нужно сделать, что должно, нужно отбросить сомнения и принять правильное решение — снять кольцо, развеять заклятие и надеяться, что всё вернётся на свои места. Но это кажется Алеку непосильной задачей. На кону жизни тысяч людей, но Алек уже не Охотник и отказаться от Магнуса он просто не в силах. Они называли его демоном, но для Алека нет существа прекраснее.       — Я должен уйти, да? — тихо спрашивает колдун и слегка сжимает холодные пальцы задумывавшегося Алека. — Я так хотел вернуться к жизни, быть в ней с тобой… Но теперь у меня нет выбора, я не позволю тебе пострадать. Завеса восстановится, время ещё есть. Я уберу печать и разорву нашу связь, не уверен, что руны вернутся, но ты будешь жить.       Алек судорожно всхлипывает и кивает, не понимая, что Магнус говорит ему. Чужие пальцы в его собственных дрожат, а кожу обжигает горячей влагой.       — Посмотри на меня, Александр, — просит колдун, и его голос окончательно рвётся. Алек поднимает глаза. — Тебе нужно снять кольцо, — говорит Магнус и крутит серебряный ободок на его пальце.       Алек распахивает глаза, смысл слов наконец доходит до него, и он отчаянно мотает головой, выдёргивая свои ладони.       — Нет.       Он совершенно точно не сможет отпустить Магнуса, не тогда, когда он только узнал какого это — быть с ним.       — Я не знаю, что будет, если Завеса полностью исчезнет, но сейчас ещё есть возможность всё восстановить. Ты должен, Ангел.       — Нет, Магнус, — Алек порывисто вскакивает на ноги и отходит от колдуна. Белые пятна расплываются перед глазами. Он запускает пальцы в спутанные волосы и кусает губы. — Я не могу.       Магнус тоже поднимается и подходит к нему ближе, но не касается.       — Я люблю тебя, Александр, и не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.       — Но со мной случится, — повышает голос Алек. — Я всё равно умру, рано или поздно. От старости или от болезни. И как же ты? — он почти кричит, оборачиваясь. — Просто вернёшься обратно, проведёшь во тьме ещё тысячи лет? Ты говорил, что не отпустишь меня.       Лицо Магнуса искажает боль, и он рывком притягивает Алека к себе, сдавливает его в крепких объятиях, утыкаясь носом в шею.       — Я смогу выбраться, пусть мне и понадобится для этого время, — шепчет он. — Теперь я знаю, что должен делать.       — А как же я? У меня нет времени, — Магнус молчит, просто держит его в руках, крепко прижимаясь щекой к щеке. — Магнус?       — Пойдём со мной, — на выдохе говорит он, так тихо, что Алек едва разбирает слова. — Я смогу вытащить нас, и тогда мы всегда будем вместе.       — Но как? — удивляется Алек, отстраняясь, чтобы взглянуть в золотые омуты, затягивающие его ещё глубже, туда, откуда не выбраться.       — Твоя душа, — говорит он, и Алек на мгновение думает, что ослышался. — Отдай её мне, и я смогу вернуть нас в мир живых, когда разберусь с устройством той Бездны, куда меня отправили.       Душа, отданная по собственной воле. Что может быть желаннее для демона, чем это? Алек даже не сразу решает испугаться ему или рассмеяться. Демон просит его душу, а он думает лишь о том, больно ли это — лишиться души.       Алек любит тепло и солнце, а Магнус зовёт его в пустоту, туда, где нет жизни, нет ничего, кроме темноты и сияющих золотом глаз. Но и без Магнуса ему не жить. Алеку вдруг вспоминается, как они лежали в высокой траве под огромной луной и смотрели на далёкие звёзды, тысячами усеивающие небосвод. Это было так захватывающе, но Магнус держал его за руку, и тепло его тела было прекраснее всех тех ослепительных небесных бриллиантов, и в то мгновение они были единственные в этом мире. Алеку отчаянно хочется когда-нибудь снова взять за руку этого мужчину.        — Доверься мне, Александр, — вкрадчиво просит Магнус, затягивая в бездну своих глаз.       — Моё тело, моё сердце и моя душа, всё это давно принадлежит лишь тебе, — говорит Алек, прежде чем прижаться к любимым губам.       Он ещё так много хочет узнать у него, но теперь у них будет всё время мира, и кем бы Магнус ни был, Алек уже давно сделал свой выбор и он доверится ему. Снова.

Эпилог

      Этой ясной лунной ночью Изабель не может сомкнуть глаз. Сегодня шестая полная луна года, и хоть демоны не возвращаются уже несколько десятков лет, она всё ещё хранит в памяти события последней битвы. В эту ночь Изабель как никогда чувствует приближение смерти, но она уже давно готова к ней. Она её желает, желает воссоединиться со своими близкими, навсегда покинувшими её: матерью, отцом, старшими братьями и мужем. Она заплетает свои длинные серебристые волосы в косу и кутается в тонкий халат. На полке над очагом в её спальне стоит маленькая резная шкатулка, она манит её, будто зовёт, и Изабель подходит к ней, беря ту тонкими иссохшими от времени руками, открывает крышку. Небольшой свёрнутый кусочек пергамента — который она нашла на своей подушке в ту ночь, когда Завеса вновь поднялась над их миром и разделила его надвое, заперев нечисть на другой стороне, как оказалось навсегда, — бережно хранится внутри.       Изабель аккуратно разворачивает пергамент и смотрит на стройную вязь слов простого заклинания призыва. Древний язык ей хорошо знаком, хоть она давно утратила ясность и остроту ума, она всё ещё может правильно прочесть все слова. Изабель берёт одинокую свечу со столика и идёт к большому зеркалу, становится подле него, всматриваясь в своё отражение, и принимается читать заклинание. По правде сказать, она пыталась много раз прежде, но никогда ничего не получалось, но сегодня, в её последнюю ночь она хочет попробовать ещё раз.       Древние слова тихо оседают в тишине комнаты, и она повторяет их снова и снова, пока не понимает, что мрак её спальни давно превратился во что-то другое. Здесь темно и тихо, и Изабель с замиранием сердца оглядывается, силясь понять, забрала ли её смерть или это лишь видение. Её сердце колотится в горле, и давно позабытый страх накатывает на уставший разум. Когда ей кажется, что она вот-вот упадёт замертво или лишится рассудка, она слышит позади знакомый голос, пробирающийся к ней сквозь десятки лет памяти.       — Иззи?