Цветущие раны

Злость от очередной проваленной попытки не покинула его ни в тот же день, ни на следующий. Она вспыхивала то и дело разворошенными угольками, бросала снопы искр по сторонам, и Альбедо в своих вспышках бешенства постоянно ломал первое, что попадётся под руку. Парочка колб уже похоронены на полу лаборатории в недрах пещеры Драконьего Хребта, ещё двумя он замахивается прямо сейчас, проклиная себя, лиюэйских адептов, наличие соулмейтов и весь Тейват в целом с его дурацкими устройствами мироздания.   – Не нужен он мне! – кричит Альбедо куда-то в заснеженные вершины. Может, подняться на пик Виндагнира и крикнуть ещё раз оттуда? Докричаться до Богов о том, что ему не нужна родственная душа. Ну, а вдруг услышат?   Альбедо резко закидывает в небольшой рюкзак всё необходимое, намереваясь действительно прогуляться до вершины. Кричать он, конечно же не станет, но хочется успокоиться, ещё разок обойти руины, оглядеть драконий скелет с высоты, да и просто освежиться. Метелей сегодня не ожидается, и он вернётся обратно раньше, чем тихая звёздная ночь коснётся вершины горы.   С такими мыслями Альбедо выходит из лагеря. С ними же доходит до входа в Пещеру Звёздного Сияния, собираясь скоротать путь к вершине. С ними пробирается по разломанному мосту, чудом уворачиваясь от падающих с потолка огромных глыб льда.   С ними… Альбедо теряет все мысли вообще, когда в обычно пустующей зале руин, преграждающей ему выход к вершине, оказывается с десяток льдисто синих хилличурлов. Он замирает посреди залы, боясь даже вздохнуть и надеясь уйти отсюда незамеченным. Надо только аккуратно развернуться.   Предательский скрежет камушка под сапогом оказывается слишком оглушительным в стоящей тишине и эхом отбивается от холодных стен, сливаясь с хилличурлскими возгласами удивления и ярости.   Меч легко ложится в руку, а рюкзак моментально оказывается скинут с плеч. Альбедо ловкими движениями уворачивается от запущенных в него арбалетных крио стрел, подбегает к первому монстру и быстрым элегантным движением проводит лезвием по его горлу. Тут же оставляет его позади, бежит к следующему, чтобы пинком выбить вырытого из земли крио слайма и проткнуть тёмную худую грудь. Новые стрелы вновь пролетают мимо, но уже смертельно близко, настолько, что что-то тревогой сжимается в груди от явно ощутимой опасности. Альбедо игнорирует чувство, понимает, что оно может помешать сейчас, заставляет разум работать холодно и расчётливо, дабы выйти из этой битвы победителем.   Поставленный на землю цветок солнца отлично помогает в начавшейся схватке, смертельная холодная пляска вскоре оканчивается наличием лишь пары безоружных хилличурлов и стрелка на возвышенности, но к Альбедо уже приходит спокойствие. Он почти справился, осталось совсем немного. Ещё один монстр валится на землю, орошая заледеневший пол своей гнилой кровью. Альбедо смотрит наверх, думая, как снять заряжающего арбалет стрелка с обрушенной стены, уже выставляет руку, чтобы с помощью глаза бога помочь себе, но…   Сильный оглушающий рёв позади вынуждает его ошарашенно замереть и потерять ненадолго своё, казалось бы, устойчивое спокойствие. Альбедо теряется, поддаётся панике на несколько секунд, забывает план действий и это становится непростительной ошибкой.   Замороженная стрела влетает прямо в его бок, заставляя вскрикнуть и отшатнуться в сторону от резкой раздирающей боли. В один момент с этим слышатся громкий быстрый топот, и Альбедо едва успевает оглянуться, чтобы заметить несущегося прямо к нему огромного митачурла с его ледяным щитом.   Решение приходит так быстро, приводится в действие так незамедлительно, что потом он только диву будет даваться, как же легко можно поступиться своими принципами перед лицом неминуемой гибели.   – Сяо… – на выдохе, призывом о помощи, но чётко и ясно, уверенно и твёрдо.   Пару секунд не происходит ничего, Альбедо с трудом уворачивается от настигающего его монстра, перекатываясь по холодному полу и морщась от сильной боли в боку. В голове успевает проскользнуть мысль, что нет, не пришёл, не спасёт, так и придётся погибнуть в безлюдной пещере и только путешественница когда-нибудь, да отыщет его тело. Альбедо приподнимается, глядя на замахивающегося щитом прямо над ним митачурла и просит мысленно прощения у Сяо, за то, что заставил его поверить в собственную ненужность.   Он нужен ему. Альбедо не считает его проклятием.   Такая ошибка.   Ровно в этот момент ярчайшая вспышка анемо энергии пронзает монстра насквозь, заставляя его ничком упасть перед замершим в своём безмолвном покаянии Альбедо. Ещё две – и оставшиеся хилличурлы тоже оказываются повержены, а абсолютно невозмутимый Сяо стоит в центре залы, поправляя на поясе свою маску и крепко держа в руках копьё.   Альбедо смотрит на него с толикой восхищения. Стоит на коленях, словно готов вот-вот упасть в раболепном поклоне. Смесь счастья и благодарности кружит голову, он с облегчённым восторгом выдавливает слабую улыбку, стремясь показать Сяо всю ту гамму эмоций, ворохом клубящуюся в его голове.   На деле же Альбедо просто дёргает уголком губ и падает с тихим хлопком прямо на пол, лишившись чувств.     ***     Альбедо оказывается ношей на удивление лёгкой, Сяо кажется даже немного приятным держать его тело в своих руках, несмотря на обстоятельства.   Обстоятельства в виде весьма пугающей раны в боку Альбедо, неизвестно чем грозящей. Хорошая ли у этого существа регенерация? Вдруг, как у смертных? А вдруг даже хуже?   Сяо страшно, страшно впервые за долгое время, и страх этот поедает червями его разум, вынуждая паниковать и теряться. Заставляет заметаться по пещере в поисках безопасного выхода, заставляет в панике принимать скорое решение, вынуждает абсолютно рискованно в итоге телепортироваться со своей драгоценной ношей прямо на Ваншу.   Сяо молит всех Богов, всех Архонтов, всех знакомых и незнакомых божественных сущностей о том, чтобы эта телепортация не навредила его соулмейту.   – Только не умирай… – шепчет он потерянно, осознавая, что может просто потерять навсегда только-только найденную родственную душу. Причём худшим способом из возможных. – Я буду твои зелья пить, цветы со скал таскать, только живи, пожалуйста.   Сяо кладёт Альбедо на свою кровать осторожно и бережно, словно самую-самую большую драгоценность этого мира. Словно его суть, словно смысл своей жизни, которого уже давно не существовало на самом деле. Скидывает с себя все украшения, стягивает перчатки рваными движениями.   А после быстро хватает с полки ящик лекарств и почти падает на колени рядом с кроватью, начиная разрывать на изрядно побледневшем Альбедо его одежду. Твёрдой рукой обламывает крио стрелу, чтобы вытащить её и начать осторожно обрабатывать чужое ранение. Сшивать края раны, обрабатывать всё это зельями и поглядывать иногда на Альбедо, чтобы убедиться в его присутствии в этом мире.   Уже потом Сяо будет корить себя за излишнюю панику, ведь рана в итоге не задела ничего жизненно важного и смерть не грозила его соулмейту своими загребущими руками. Но сейчас он слишком ослеплён этим жутким страхом остаться совсем одному в этом мире, потому что… потому что Сяо уже знает, какого это.   Дни, наполненные сражениями, беспросветное одиночество, лишь изредка озаряемое встречами с Рекс Ляписом, который как раз недавно решил сделать вид, что он умер и вновь оставить Сяо одного.   Но теперь он знает, что так может быть не всегда. Что есть кто-то, кто может оставаться рядом, кто просто будет присутствовать в его жизни, таскать свои склянки, рассказывать что-то постоянно с умным видом, даже если сказанное является глупостью несусветной.   Ну, вот кто, например, убедил Альбедо в том, что связь соулмейтов это проклятие?   Со всем этим ворохом мыслей Сяо заканчивает с обработкой раны и просто сидит некоторое время на полу возле кровати, глядя на умиротворённое и безмятежное лицо. Кажется, нечеловеческая регенерация вступает в силу – Альбедо начинает больше походить на живого человека, чем на хладный труп. Сяо внимательно разглядывает черты лица этого странного создания и задаваётся вопросами.   Как доказать Альбедо, что их связь не обязательно должна быть чем-то ужасным?   Как стать таким, чтобы его соулмейт понял, как прекрасно иметь Сяо в качестве родственной души?   Как… как понравиться ему?   Сяо осторожно протягивает руку к лицу Альбедо и убирает со лба непослушные светлые прядки. Едва касаясь, проводит после этого кончиками пальцев по виску, щеке… совсем незаметно, но.   Когда Сяо убирает свою руку, задерживая на ней странный взгляд, а после смотрит на Альбедо, то не сдерживается и вздрагивает мелко от неожиданности.   Альбедо лежит и спокойно смотрит на него ясными голубыми глазами.     ***     Просыпается Альбедо от тёплого ощущения чужих пальцев на собственном лице и факту этому удивляется донельзя. Он же должен был умереть, там, под сводами ледяной пещеры, так почему сейчас ощущает лишь тепло? Почему чувствует лёгкий ветер на лице, почему его бок болит так, словно он ещё жив?   Разве это возможно?   Ответы на свои вопросы он получает, как только открывает глаза и видит Сяо перед собой – до крайности встревоженного, настолько даже, что вечно либо спокойные, либо нахмуренные брови сейчас изломаны чуть болезненно, словно Сяо очень сильно переживает за кого-то.   Но за кого? За него что ли?   Когда их взгляды встречаются, в комнате повисает гнетущая неловкая тишина, и Альбедо абсолютно не понимает, что же происходит. Он помнит пещеру, помнит митачурла с его проклятым щитом, помнит... О, нет. Альбедо помнит, как позвал Сяо по имени, как признал, что не справится без его помощи, как пал перед ним на колени, пока разум приходил к совсем несвойственным ему выводам. Альбедо помнит признание самому себе в том, что Сяо ему нужен и важен, что связь их действительно благодать свыше, а не проклятие.   И как же он недоволен своими выводами сейчас.   – Как себя чувствуешь? – спрашивает Сяо, возвращая лицу спокойное выражение. – Я не знал, куда телепортироваться, поэтому перенёс нас обоих на Ваншу. Надеюсь, ты хорошо–…   – Всё в порядке, – перебивает его в край запутавшийся Альбедо немного резко и приподнимается на кровати, морщась от боли в боку. На Сяо он старается не смотреть, потому не видит, как краткое выражение боли и отчаяния промелькнуло на его лице, тут же, впрочем, сменяясь стандартным безразличием. – Спасибо, что спас.   – Обращайся, – отвечает Сяо едва ли не сквозь зубы, и стремительно разворачивается, чтобы отойти к шкафу. Грубоватый тон его вынуждает Альбедо всё же оторвать взгляд от пола и посмотреть на Сяо вопросительно, но глаза его встречают только его спину.   Сяо начинает снимать с себя топ, совершенно, похоже, не смущаясь присутствия Альбедо рядом. Цепляет пальцами ткань по бокам и одним ловким движением стягивает её с себя, бросая вещь куда-то на пол перед шкафом. А после замирает. Как и Альбедо.   На боку Сяо – маленький сад из крепких стеблей сесилий, что тянутся к довольно большим белым цветкам. Альбедо, словно завороженный наблюдает за тем, как Сяо трепетным касанием проходится по лепесткам, а после берётся за первый толстый стебль, чтобы оборвать его.   И вновь тело и разум Альбедо действуют слишком быстро и наперекор его принципам.   – Нет! – он вскакивает с кровати, подбегая к Сяо, и мягко останавливая его руку своей. Тот на такое вторжение в личное пространство лишь хмурится и пытается выдернуть руку из хватки.   – Пусти. Их надо сорвать.   – Нет, подожди! Стебли слишком толстые, ты покалечишь себя, – сбивчиво говорит Альбедо, выдумывая чушь на ходу. Не может же он сказать, что ему слишком понравился вид связывающих их растений на крепком теле и он просто не может позволить их так кощунственно сорвать. – Лучше срезать… я помогу.   И, не встречая от удивлённого Сяо никакого сопротивления, Альбедо тащит его к кровати, усаживая на жестковатый матрац и присаживаясь рядом на корточки. Собственное ранение на эти действия отзывается болью, но Альбедо стойко игнорирует её, слишком оглушённый накатившими чувствами и полностью сбитый ими с ног.   Сяо с заинтересованным видом наблюдает за его действиями, словно за игрой малого ребёнка. Но не так, как наблюдают за ним взрослые, а как наблюдал бы он сам – с чистейшим любопытством и интересом.   – Есть нож или кинжал? – спрашивает Альбедо, глядя снизу вверх. Сяо молча кивает и достаёт внезапно из голенища своего сапога тонкий нож, предназначенный очевидно для чего угодно кроме садоводства. Альбедо осторожно хватается за тонкую рукоять, вспоминая невпопад о частых цинь синях в том же месте, к которому по прикидкам как раз прижималось острое лезвие. – Почему носишь без ножен?   – Так удобнее, – отвечает Сяо просто, и не сдерживается от краткого вздрагивания, когда живота его касаются холодные пальцы. Альбедо старается лишний раз не касаться рельефного пресса, но в виду ситуации это практически невозможно. Поэтому, когда он пальцами обхватывает первый стебель, боковая часть ладони ненароком вновь прикасается к горячей коже, и от этого почему-то бросает в жар.   Альбедо начинает срезать сесилии аккуратными движениями, полностью концентрируясь на своём деле. Цветок за цветком покидают кожу Сяо под острейшим лезвием, и Альбедо осторожно складывает их рядом с кроватью, впервые, наверное, заинтересовавшись тем, а что будет, если поставить эти цветы в вазу. Прикасаться к Сяо поначалу почему-то немного боязно, но вскоре он ловит себя на том, что уже вполне свободно орудует ножом, не опасаясь лишних касаний. Вот только в голове против воли возникает желание продлить их или же вовсе провести ладонью по красивому животу, оглаживая проступающие мышцы…   …и он не может сказать, почему в итоге поддаётся ему по окончании процедуры, кладя ладонь прямо на горячую кожу.   Может только сказать, что шумный выдох со стороны Сяо не забудет теперь, наверное, никогда.     ***     Сяо... не очень понимает, что происходит, стоит признать. Он, разумеется, знает, как именно у смертных протекают романтические отношения, знает об аспектах физической близости, смутно представляет весь процесс. Но он не думал, что прямо так сразу.   И вообще, они же даже ещё не признались друг другу, а по статистике пары переходят к делам постельным обычно уже после признания или зачастую вообще только после свадьбы. У них свадьбой ещё даже не пахнет, но Сяо думает, что он просто слишком несведущ во всём этом, и Альбедо своим касанием намекает именно на некое продолжение. Иначе зачем он трогает его?   Зачем ведёт своей холодной ладонью ниже, зачем смотрит на Сяо таким странным взглядом, почему не отстраняет руку?   Что происходит? Нужно ли ему сделать что-то?   Наверное, нужно.   Вспоминая всё, что знает, Сяо ловко хватает Альбедо за ту самую прижатую к его животу ладонь и тянет на себя резко и стремительно, чтобы повалить рядом с собой на кровать и нависнуть сверху. Альбедо на эти действия только восклицает что-то, обескураженный адептовской неожиданностью, а после замолкает вовсе, потому что.   Потому что Сяо целует его. Неумело, настойчиво, так, как считает правильным, и плевать, что правильность эта – в слегка грубых укусах острыми зубами и во влажных облизываниях. Он не знает, как действовать правильно, поэтому поцелуй выходит абсолютно несуразным и странным, таким, что замерший на несколько секунд Альбедо вскоре отталкивает его яростно, взбрыкивая ногами и глядя со злостью.   – Ты что делаешь?! – спрашивает он высоким от шока голосом. Забивается напугано в изголовье кровати и сжимается там, давая Сяо понять, что он сделал сейчас что-то не то.   – А разве ты не этого хотел? – спрашивает Сяо опасливо, стыдясь своего глупого порыва. Он присаживается на собственные пятки и складывает руки на коленях, демонстрируя позой этой то, что не представляет никакой угрозы.   Но Альбедо даже не думает расслабляться.   – Хотел, но... Чёрт! Нет, не хотел! Я просто... просто... нельзя же так сразу!   – А позже можно? – спрашивает Сяо абсолютно невинно и моргает пару раз. – Я не очень осведомлён в области романтических отношений. Прости, если обидел.   – Да какие к чёрту романтические отношения? Мы же решили, что избавимся от связи! – растрёпанный и покрасневший от бешенства Альбедо заламывает пальцы на руках, пытаясь донести до Сяо свои прописные истины.   – Ты решил, – поправляет его Сяо.   – А ты согласился! Сам ведь знаешь – отношения и прочая ересь не для таких, как т–... как мы. Что ты уже успел себе надумать, глупый адепт? Думаешь сейчас поцелуемся и будем жить долго и счастливо? Твой долг не даст тебе покинуть Ли Юэ, я не собираюсь покидать Мондштадт. Я не могу отвлекаться от исследований ради какой-то глупой связи, не могу бросить всё!   – Я и не говорил, что...   – Вот именно, ты ничего не говорил! Я просто поддался своим низменным желаниям, это не значит ничего вообще. Так почему ты позволил себе сделать подобное?   Сяо молчит.   Слов для ответа не находится, потому что яростная тирада Альбедо внезапно сильно отдаётся в нём какой-то чёрствой глухой болью. Он молча встаёт с кровати, молча подходит к шкафу с одеждой, чтобы прикрыть чем-то обнажённый торс. Молча выходит из комнаты, игнорируя чужой возмущённый взгляд.   Что ж... раз Альбедо всё ещё так решительно против их связи, Сяо ни в коем случае не намерен его как-то переубеждать или давить. Пускай дальше ищет своё лекарство, пускай дальше опаивает зельями, пускай дальше считает, что Сяо – его личное проклятье. Он больше ничего не намерен делать.   Тем более, когда возвращается в комнату и видит, что Альбедо и след простыл.