Не золотая середина

— Мистер Доле, — сказал гоблин, — до окончания нашего разговора осталось две минуты, — кивнул он на песочные часы, которые перевернул сразу же, как я представился и сказал причину своего прихода. — Могу ли я еще чем-нибудь помочь? Ответить на определенные вопросы? — Хочу продлить услугу, — сказал я и полез за кошельком. — Я же… могу у вас оплатить, или придется идти в зал? — Можете здесь, я просто впишу ваше имя снова в свой гроссбух, — кивнул он на огромную толстую книгу. Он туда записывает имена всех волшебников? Если да, то либо книге крайне много лет, либо он принимает по сорок восемь клиентов в сутки. Я достал деньги, отсчитал сумму и взялся за размышления. Я знаю, что не самый внимательный человек, просто способен вырывать определенные слова из предложения, а потому не знаю, остались ли еще возможные вопросы по «маглорожденному» договору. Надо уже запомнить, что это контракт, а не договор. Пытаюсь отсортировать разговор, но понимаю, что больше ничего не выкопаю. Настало время «чистокровного». — А вы знаете, какие пункты находятся во втором контракте? У меня его с собой, как вы понимаете, нет. — Я бы не стал продолжать консультацию по этому вопросу, если бы не знал, что много лет назад было дано обещание давать маглорожденным выбор. Поэтому да, я знаю и отвечу. — Извините за нескромный вопрос, который наверное не стоило бы задавать, но почему вас не любят? — нахмуренным взглядом посмотрел я на него. — Это ведь по чести поступать как было обещано. Чего нельзя сказать о волшебниках, — с досадой сказал я. — Вы правы, это бестактный вопрос, но я отвечу. Мы предоставляем полную конфиденциальность и безопасность клиента, но так было не всегда, — безучастно ответил юрист. — В далеком прошлом мы многие годы воевали с волшебниками за право жить здесь, и большинство предков современных потомков полегли в той войне. Нам дали спокойно жить, пусть и ограничили в движении, а не любят, потому что мы — убийцы — захватили всю их финансовую систему и выбора не предоставляем, — довольно улыбнулся он. — Конечно, маги пытались создать свои деньги, чтобы полностью нас оградить, но их валюту было так легко подделать, что скоро наступил финансовый кризис. А наши деньги обладают НАШЕЙ, — выделил он последнее слово, — магией и единственные, кто может их видоизменять — это мы. Потому это место и принадлежит нам. — Понятно, — с восхищение кивнул я. — Вы не можете изменить монету за пределами своего суверенитета, а потому маги верят, что галлеон — это галлеон, а не подделка. Никаких проблем. — Именно так, юноша. А теперь перейдем ко второму контракту? — кивнул он на часы, что уже перевернул. — Да, давайте, — тяжело вздохнул я готовясь к худшему. — Порядок пунктов может отличаться, так как я давно его уже не видел, но не поменялся это точно, — предупредил меня гоблин. — Почему вы уверены, что не изменился? — удивленно спросил я. — Потому что все контракты с волшебным миром и короной заключаются у нас, если там идет упоминание денег. Через нас оплачивают Хогвартс как чистокровные, так и корона. — Ясно, извините, вы можете продолжать. — Один из пунктов гласил о том, что все «чистокровные» — в число которых входили все, кто подписывал «чистокровный» контракт — не могут на постоянной основе жить в мире маглов и работать там даже на должности уборщика. Сами понимаете: зарплата оттуда, а тратят здесь. Мнение всех, кто писал этот контракт, заключалось в том, что это несправедливо. — Финансовый кризис, да? — догадался я об истинной причине «несправедливости». — А вы мне нравитесь, юноша. Не приходится разжевывать буквально все, — с уважением кивнул он мне. — Нарушение пункта ведет к смерти. Но если вы только живете там, но не работаете, то это уже отсроченная смерть. Дай боже вам двадцать лет еще прожить. Естественно, о магловских документах и речи быть не может; магов в вашем мире буквально не существует. — А как же тогда полукровки получаются? Профессор, что приходила ко мне, сказала, что мать ведьма, а отец магл. — Отсроченная смерть, — безразлично ответил гоблин. — Будь это комбо, то этот профессор просто не смог бы родиться. К сожалению, контракт был написан уже давно и многие чистокровные, как и маглорожденные, думают, что подпись лишь шанс получить билет на поезд. О контракте с короной многие уже позабыли, а те кто знают, его не нарушают. — Получается, у них просто не может быть жизни среди маглов? — Да. В контракте нет и слова про запрет брака с маглами, но маглов в волшебном мире вы просто не увидите. — Потому что они инстинктивно избегают магии? — Кто вам сказал такую ерунду?! — опешил гоблин. — Профессор?.. — Если вы про магло-отталкивающие чары на вещи, то вполне естественно, что маглы не обратят на них внимание. Точно также, как наложить отталкивающие чары для волшебника — тот не обратит на них внимание. Но нет, они не избегают его инстинктивно, просто не способны перенести ауру волшебного мира. Вы поймете о чем я говорю, когда на следующий год вернетесь домой из школы. — Еще один пункт о невозможности кражи, похищения вещей у маглов. Способов воровства огромное количество: зелья, заклинания, трансфигурация, ментальное воздействие… Сами понимаете, короне не выгодно постоянно выделять средства на расследования, особенно когда эти расследования бессмысленны. — Ухудшение репутации среди других стран по уголовным делам… — задумчиво произнес я. — Ну, по крайней мере, маглы в этом плане защищены. — Только в плане кражи вещей, — дал он мне подсказку. — А похищения людей туда не вписаны? — гоблин покачал головой. — И сколько это людей они могут похитить? — пораженно прошептал я. — К счастью для вашего мира, волшебники довольно глупы, — блеснули глаза у гоблина. — Планы похищения, как правило, не составляют, так что если ваши служители порядка замечают странность — как будто как по волшебству исчезли — то короне становится об этом известно, и уже Министерству Магии приходится с этим разбираться. — И насколько хорошо уже они проводят расследования? — вспомнил я слова гоблина о их не любви к маглам. — Почти сто процентов, — обрадовал меня гоблин. — В Министерстве Магии есть особый отдел занимающиеся как раз такими вещами. А так как те прекрасно знакомы с магловским способом расследования, то почти всегда ловят похитителя. А если этот идиот еще и оставил свою слюну или волосы, то это буквально несколько дней расследования с передачи дела им. Немного поведаю вам историю создания этого отдела: больше ста лет назад был волшебник, который похищал проституток Уайтчепеле, перерезал им горло, а после вскрывал брюшную часть. Никого не напоминает? — Джек-Потрошитель?! — ошеломленно уточнил я. Гоблин кивнул. — И этот отдел работает исключительно на корону, да? — гоблин кивнул. — А если волшебник похитил волшебника? — С этим Министерство должно уже само разбираться. — Жестоко… — Этот мир сам по себе жесток, вспомните хотя бы пункт о магическом опекуне. — Я услышал, но не думаю, что еще понял это, — подавленным голосом выдавил я из себя слова. — Ладно, воровать нельзя, а если не воровать, но что-то внушить и заставить сделать? — Например? — Ну, как пример, ситуация с профессором и моими родителями — внушение на согласие поступления в школу Хогвартс. Я бы сказал, что они едва слюни не пускали, — невесело усмехнулся я. — Если это не чиновники и представители правопорядка, то подобное вполне одобряется. Более того, насколько нам, гоблинам, известно, учителям советуют воздействовать на родителей маглорожденных, чтобы те начали принимать магию как должное. Подобное появилось во времена расцвета христианства. — Он немного задумался и сказал: — Вообще, магов еще в школе учат как стирать воспоминания и воздействовать на маглов, если для этого появилась необходимость, например, случайно увиденное волшебство. А воздействуют, чтобы те вопросов лишних не задавали. — Всё равно не понимаю, как они могут быть так жестоки… — Одно дело слышать о подобном, а другое — испытать все тяготы на себе, — естественным тоном пофилософствовал гоблин. — А как вы получаете такую информацию, если вам запрещено покидать территорию банка? — откровенно запутался я. Гоблины знают буквально обо всем. — Совместные дети ведьм и гоблинов имеют все права волшебников. — Совместные… дети? — Никто не отменяет фетиши определенных существ, — легкомысленно пожал он плечами. — Это… не мое дело, — открестился я от дальнейшего расспроса. — Можете продолжать. — Следующее условие как раз о магическом опекуне, согласно которому им во время обучения назначается директор школы. Это мы уже с вами прошли. — Если со мной что-то произойдет, директору придется принимать меры. — И не только. При подписании «чистокровного» контракта вы будете признаны гражданином магического мира Великобритании, и сможете жениться на истинном чистокровном. Маги, как правило, избегают маглорожденных — быть обычной пешкой никто не желает. — И последнее условие, наверное, самое неприятно для вас: в случае подписания этого контракта, вы сознательно отказываетесь от недвижимых имуществ в магловском мире. Вы добровольно отдаете свое наследство на благо Королевской казны, имеющей право на ее полное распоряжение. — В каком смысле? — Подписываете второй контракт и остаетесь без всего сразу после смерти родителей. И уже сама Корона будет решать продавать ваш дом, машину и все остальное, или отдать малоимущим. — Это все пункты? — Да, мистер Доле. — В таком случае, у меня осталось пара вопросов: как получить экземпляр «чистокровного» варианта, — мне еще завтра возвращаться сюда, — есть ли возможность обсудить смену школы «Святого Георгия» на Вестминстерский колледж, и оплатить Хогвартс через вас. — Если вы надеетесь обойти контракт через самостоятельную оплату Хогвартса, не желая становиться агентом короны, то у меня для вас плохие новости, — со скорбью покачал он головой. — Давайте я вам объясню: как только ставится подпись на контракте, Хогвартс моментально получает пятьсот галлеонов со специального сейфа нашего банка вместе с вашим контрактом, оставляя билет на поезд. Но защита вокруг Хогвартса не примет ваши деньги без соответствующего варианта. Это только в контракте создается впечатление, что у вас есть право выбора, а на деле — нет. Пару веков назад самым сильным магам пришлось даже перенастраивать защиту Хогвартса для такого трюка. — Ясно, — беспомощным голосом сказал я. А ведь я действительно надеялся на окна в «маглорожденном» варианте. — А что насчет смены школы? — с ожиданием в голосе спросил я. Если так подумать, то ведь можно найти способы защиты и тихо отсидеться в Хогвартсе. А когда срок пройдет просто сбежать к родителям, и продолжить жить получая образование уже там. Повременить с поездкой в США, конечно, придется, но уж лучше так, чем бесперспективное будущее и депрессия. — С подобным я не сталкивался, но могу узнать у своих коллег, — с готовностью кивнул мне гоблин. — Сколько по времени придется ждать ответ? — завтра уже оплачивать школу надо, желательно не задерживать оплату. — Несколько минут, — подмигнул мне гоблин, написал вопрос на листке бумаги и положил уже в другую шкатулку. Пока ответ не пришел, можно еще позадавать вопросы, тем более один из них в голове уже появился. — Господин… юрист, — заменил его имя на должность по причине забытья, — профессор говорила, что Хогвартс надо оплачивать через три дня после получения контракта. Это действительно так? — Для маглорожденных, да. Как это у вас говориться — психологическое воздействие. А вот максимальный срок внесения платежа для чистокровных - за неделю до начала учебы. — А где можно получить «чистокровный» контракт? Ну, я просто на всякий случай спрашиваю, — как будто в оправдание сказал я. — В этом случае вам достаточно передать нам пятьсот галлеонов и мы подадим специальный документ в Хогвартс на получение «чистокровного» контракта. Но у вас мало времени, молодой человек, — предупредил он меня. — «Три дня» это психологический прием, но у него есть действительные последствия — если за это время контракта с вашим именем на столе у директора не окажется, то к вам будет направлен специальный человек из Министерства и сделает то, что обсуждали ранее, — как только он закончил предложение шкатулка, в которую он положил листок, засветилась ярким зеленым светом и стала слегка подпрыгивать вверх оповещая об ответе. Он достал уже другой лист, распечатал и стал вчитываться в ответ. Как только он закончил, он свернул его в трубочку и положил обратно в шкатулку. — Мой коллега сообщил, что несколько десятилетий лет назад один маг уже запрашивал подобный вопрос, и корона ответила на него. Нет. — Нет? — отчаянно прошептал я. — Вообще без вариантов? — К сожалению, это так, — опустил гоблин глаза на сцепленные на столе руки. — Королевская семья в принципе тяжело идет на уступки. Обычно, школы с названия со словом «Святой» как правило очень старые и для тех, кого нормальные школы не приняли по оценкам. Так что надежды на «Святого Георгия» у меня нет. Школ «Святых Георгиев» по стране огромное количество, и узнать какая именно шансов почти нет. Хотя… — А вы не знаете, где находится школа из контракта? — На окраине Лондона, в городе Хекстейбл, — после его ответа у меня окончательно опустились плечи. Хекстейбл это еще меньший город чем наш, и находится в получасе езды от Суонли и я совершенно точно видел эту школу. Несколько раз мы с отцом приезжали в этот городок к его коллегам по работе, а так как мне было скучно я брался за прогулку по городу. Смотреть было не на что, но эту школу я помню прекрасно: обшарпанное здание, замученные ученики идущие к себе в общежитие, вечное уныние и тоска исходящее от них. Со слов отца мне известно, что в эту школу отправляют всех с ближайших городов и Лондона, кто не способен либо потянуть программу, либо неконтролируемы и подают криминальные зачатки. Нет никакого смысла надеяться на университет. — Как скоро после отправления запроса вы получаете контракт? — сиплым голосом спросил я. — Обычно через пять часов. Тянуть больше они не могут. — А… — облизнул я пересохшие губы. — А три дня начинаются с момента прихода профессора или?.. — С прихода. — Значит завтра последний день принятия решения, — сказал я сам себе погрузившись в мысли. — В таком случае у меня больше нет вопросов, господин юрист. До свидания, — растерянно попрощался я, и встал с кресла прихватив с собой письмо. — Я вот что вам скажу, мистер Доле, — через несколько мгновений сказал гоблин провожая меня задумчивый взглядом. — Будьте осторожны. Вы уже привлекли к себе внимание пары волшебников придя ко мне на консультацию. — Этот мир таких как я не любит. Я помню, — устало усмехнулся я ему в ответ и вышел из кабинета. Здесь уже ждал новый клиент. С отрешенным видом я дошел до стола консультанта и облокотился на него протирая лицо. — Я так понимаю, услышанное вам не понравилось? — спросил консультант пройдясь по мне взглядом. — Еще слабо сказано, — вымученно улыбнулся я ему. — Вы случайно не знаете, где можно купить специальное перо для подписания контрактов? — а потом вспомнил их ситуацию. — Точно, не знаете. Вам ведь запрещено выходить за пределы банка. Скажите, а вас это не ущемляет? Вас просто заперли на своей работе и все… — Нет, нисколько, — умиротворенно покачал он головой. — Мы в принципе солнце не любим, сгораем на нем как вампиры. А волшебники сделали нам огромное одолжение, дав возможность уйти вглубь земли. — А работа? Где работаете там же и живете. — Вы не правы, юноша, — довольно улыбнулся он мне. — У нас, как и у вас, есть свои магазины, бизнесы, дома, целые улицы и кварталы. Только магам об этом не известно, как и вообще о нас самих. Мы очень закрытый народ. Если судить о вашей реакции, то вы и не собирались здесь оставаться? — перевел он тему разговора. Действительно очень закрытые. — Думал, отучусь пять лет, получу аттестат понравившегося колледжа где будут по блату ставить оценки, вернусь, поступлю в университет, отучусь на фотографа, уеду в Америку, стану известным и буду жить себе припеваючи. — Почему именно фотографом? Любите все запечатлевать? — Не сказал бы. Просто это очень перспективная работа — через двадцать-тридцать лет уже большие деньги можно будет на этом делать. К выбору будущей работы я отнесся со всей серьезностью, отбрасывая то, что не потяну, и то, что мне не нравиться. Бизнесменом мне не быть, я для этого не слишком умный; в финансах не понимаю почти ничего; в компьютерах будущего я знал только кнопку «esc». Кто-то бы мне сказал: «ты ведь знаешь будущее, так используй это — вложись в акции и инвестиции, деньги лопатой грести будешь». Да только воспоминания эти в основном о жизни, без подробностей того, какие компании поднялись, а какие обанкротились. А человек я нерешительный, рисковать не стану. Шитьем уже трудно заниматься, ткань все больше дорожает. Два года назад у меня было двадцать постоянников, зарабатывающих достаточно для заказа у портного, а сейчас в основном приносят свои вещи и просят либо сделать из этого что-то новенькое, либо укоротить. А вот фотографии нужны всем даже сейчас. — А чем вам наши фотоаппараты не по нраву? — вздернул правую бровь вверх гоблин. — Дело не в них, — и с закрытыми глазами помассировал себе виски. — Клиентов будет слишком мало, да и как я подозреваю соответствующего образования здесь не преподают. Сделать просто фото каждый дурак сумеет, а сделать красиво — нет. — Не могу не согласиться. Но вы и сейчас можете стать тем, кем желаете, правда подкорректировав план и жить до шестидесяти лет, — обнадеживающе похлопал он меня по плечу. — Если не умру еще на первом курсе, — вырвался у меня смешок. — Если вы боитесь за это, то не стоит. Конечно вас и сейчас не любят, но все большую популярность получают те, кто реет за маглов. Даже директор Хогвартса. — Знаете про «Дырявый котел»? — он кивнул. — Так бармен показал мне на мусорку для входа в магический мир, где надо вбивать специальный пароль в стене, а сами чистокровные проходят через двери. Если уж обычные обыватели так к нам относятся, то чего ожидать от власть имущих? — Этот проход сделан специально, чтобы отделять своих от чужих, — поделился он со мной секретом. — Маги слишком собой восхищаются и любят, чтобы делать проход возле места выброса мусора. Это, скажем так, проверка на вшивость, так ведь у вас говорят? — И все равно неприятно, — прошептал я расстроенно. А потом меня поразила неприятная догадка. — А ведь это профессор говорила о пароле, буквально настаивала на нем. Вот и еще один показатель отношения к нам. — Что дальше делать собираетесь? — Пойду закупаться к школе, что еще. А еще перо нужно купить, точно. — Если не желаете тратить на него деньги, то просто подпишите контракт своей кровью: пальчик прокололи, кровь в обычное перо набрали и все. Но маги перестали так делать, когда контрактное перо появилось. — Почему? Перо ведь по вашим меркам дорогое, наверное не каждый может себе это позволить. — Личное перо двадцать галлеонов, а общее, которым вас призывали подписать контракт, уже общее и обходиться в сотню. Многие маги копят на общее перо, чтобы каждому члену семьи отдельное не покупать. А сами кровью не подписывают, потому что бояться, что капельку украдут и убьют. — А через каплю крови можно убить? — сделались у меня глаза по центу. — А то, — ухмыльнулся он, — в какое-нибудь заковыристое зелье добавишь, сделаешь из него духи, брызнешь на владельца капельки и все — труп. Но это муторное убийство, легче через ритуал убить. — Здесь подобное правда происходит? — изумлённо выдал я. — Не происходит, практикуется! — покачал он пальчиком и рассмеялся. — Вы шутите надо мной? — немного обиделся я. — Нисколько, просто твоя реакция нравится. Ну вот видишь, уже не так расстраиваешься и ходишь с кислым лицом. Иди давай по делам, а то родители могут потерять, если так долго здесь торчать будешь. — У меня автобус только в шесть, еще часа три есть, — примерно прикинул я по времени. — Ты за три часа только по улице пройдешься да товар изучишь, купить уже не успеешь, — со знанием дела ответил он. — Я в любом случае еще завтра сюда наведаюсь. Или послезавтра, — легкомысленно пожал я плечами. — Ты иди давай, иди, не мешай мне работать, — стал посылать он меня махами руки. — До свидания! — помахал ему, получил в ответ такое же махание и вышел из банка. А на улице прибавилось еще больше народу.