Жизнь малыша Питера

Саммари: Питер живет дома уже несколько дней. И Тони, ожидая приезда особого гостя, решил устроить ему первую домашнюю ванну (время действия — Август 2001).        _______________________________________________        Питер громко визжал.        Тони еще никогда не слышал, чтобы малыш настолько громко плакал за все те дни, что он находился дома.        Причина визга?        Принятие ванны.        Одна единственная причина. Как оказалось, еще больше, чем переодевание, Питер ненавидел, когда его раздевали и усаживали в ванночку для купания, наполненную теплой мыльной водой и стоящую в кухонной раковине.        — Питер, перестань. Я вообще-то делаю тебе одолжение, приятель, — сказал Тони, одной рукой прикасаясь к животику Питера, чтобы он не упал или не закричал еще громче (как показала практика, малыш начинал кричать еще громче, стоило только Тони пошевелить рукой), а другой намыливая детским шампунем пушок на голове ребенка и следя за тем, чтобы пена не попала в глаза. — Сегодня к нам в гости приедет дядя Роуди, а он очень большой фанат гигиены.        Конечно, Тони на самом деле не думал о том, что Роуди заметил бы, если бы Питер не принял ванну перед его визитом, потому что малыш пах только тогда, когда его подгузник был полон. А если говорить о Роуди, то он видел Тони в очень разных состояниях загрязнения, когда они учились в колледже (и потом уже во взрослой жизни) и все равно не перестал с ним общаться. А это чего-то да стоило, верно?        — Смотри, Пит, — сказал Тони, дотягиваясь рукой до уточки, которую Пеппер принесла им на днях. — Смотри, какая уточка, — он надавил на игрушку, чтобы она запищала, и отчаянно надеялся, что это отвлечет малыша от слез. Но Питер полностью проигнорировал утку и продолжил плакать.        Тони вздохнул и начал смывать пену с волос малыша.        — Обещаю, что как только часть с волосами закончится, ты почувствуешь себя лучше, — сказал он. — Пожалуйста, малыш, перестань плакать. Ты же знаешь, что у меня все плохо с эмоциями, а ты сейчас прям разрываешь мое сердце.        Тони прекрасно знал, что Питер не понимает ни единого слова, но он честно пытался.        ________________________________________________        — Тебе будет приятно узнать, — немного позже сказал Тони, бросая взгляд на детское полотенце с капюшоном, которое он расстелил на стойке, как только началась вся эта купательная драма. — Что худшее уже позади.        Тони поднял Питера из ванночки и положил на полотенце. Питер сначала был очень сильно возмущен — видимо, прохладный воздух нравился ему куда меньше теплой воды — но Тони быстро накинул на его голову капюшон, а маленькое тельце закутал в полотенце. Ребенок выглядел забавно и очаровательно. Капюшон был достаточно большого размера, чтобы подходить всем малышам, а на слишком маленькой головке Питера он смотрелся объемно и падал на глаза.        Как только малыш был полностью закутан в полотенце, Тони подхватил его на руки и прижал к своему плечу в, как он это называл, извиняющемся объятии. Питер мгновенно перестал кричать и тихонько заскулил.        — Прости, малыш, — искренне сказал Тони, покачивая Питера и поглаживая его по спине. — Я надеюсь, что это не нанесло тебе непоправимую травму. Хотя кого я обманываю? Ты, наверное, даже не вспомнишь об этом через пятнадцать минут.        Питер что-то пропыхтел, уткнувшись в шею Тони, который чувствовал, как его футболка пропитывается водой, не впитавшейся в полотенце. Но он мог бы смириться с мокрой одеждой, если это означало, что малыш успокоится.        Тони отнес Питера в спальню, чтобы как следует вытереть ребенка и одеть, прежде чем устроить малышу его маленькое гнездышко на кровати из подушек и одеял, чтобы он не упал. Не то чтобы Питер уже умел переворачиваться, но кто знает, как далеко могли зайти его ерзание и брыкание ножками.        — Ладно, во что же хочет одеться малыш, — пробормотал Тони, роясь в чемодане Питера, — чтобы встретиться со своим дядей... который на самом деле и не дядя вовсе... Ага, удачи тебе сказать об этом этому самому дяде... Сколько раз мне нужно сказать “дядя”, чтобы это перестало звучать так странно? Дядя... дядя... — он заметил боди с совершенно дурацким рисунком самолетика, которое Тони купил, думая о Роуди. — Бинго.        Тони захватил чистый подгузник и красные штанишки, которые подходили по цвету к самолетику, а потом сел на кровать перед Питером.        — Ладно, малыш, тебе придется пережить еще немного дискомфорта, а потом я обещаю, что не буду заставлять тебя проходить через это до самого конца дня. Или по крайней мере до тех пор, пока ты не срыгнешь на себя и у нас просто не останется выбора, кроме как переодеться.        Питер все это время издавал жалобные звуки, которые задевали Тони за живое. Поэтому как только он одел малыша, то сразу же подхватил его на руки, чтобы успокоить.        — Все в порядке, — сказал он. — С тобой все хорошо, — Тони никогда и никому не признался бы в этом, но за последние несколько дней у него появился особый воркующий тон, которым он разговаривал с Питером. Это было просто ужасно, но именно это воркование помогало утихомирить крики, слушать которые было физически больно.        Боже, если ему придется говорить таким тоном, пока у них в гостях будет Роуди, то шуточкам потом не будет конца и края.        Питер все еще был слегка расстроен, поэтому Тони начал его укачивать.        — Я знаю, ванна для тебя сейчас самое худшее, что только может быть, — сочувственно сказал он. — А папа самый худший из людей, потому что купал тебя.        Неожиданно он замер на месте, перестав двигаться. Это был первый раз, когда он назвал себя папой. Это вырвалось как-то... само собой. Также, как и несколько дней назад с его губ сорвалось “бамбино” в отношении Питера. Он назвал себя так ненамеренно, но прозвучало это очень даже неплохо.        Тони посмотрел на Питера, который смотрел на него в ответ своими большими широко распахнутыми глазами, которые, видимо, не испытывали особой потребности в моргании (если только малыш не пытался бороться со сном).        — Хэй, тебе это нравится? — мягко спросил Тони, приподнимая Питера чуточку выше. — Я твой папа, Пит. Как тебе идея?        Питер что-то тихо пролепетал, а Тони усмехнулся.        — Знаешь, что, бамбино? — сказал он, чувствуя, что в его глазах появились слезы (хотя ему было все равно). Тони наклонился и впервые за все то время, что они находились дома, поцеловал Питера в лобик. — Думаю, что мне тоже это нравится.