Жизнь малыша Питера

       Саммари: Дядя Роуди приехал в город! ________________________________________________________        Роуди позвонил из аэропорта около полудня. Он уже прилетал в город в день рождения Питера, но не смог остаться, потому что ему нужно было срочно вернуться в Калифорнию. Однако он обещал навестить малыша сразу, как только сможет, поэтому прямо сейчас он ехал в пентхаус, чтобы познакомиться со своим племянником.        Да, технически Питер не был его племянником, потому они с Тони не были биологическими братьями. Но к черту биологию. Роуди терпел Тони, когда тот был невероятно раздражающим и абсолютно безнадежным пятнадцатилетним засранцем-первокурсником, с которым ему приходилось делить одну комнату. И если это его не отпугнуло, то не отпугнет уже ничего.        Роуди сам вошел в квартиру, потому что у него были ключи с того же самого дня, как они появились у Тони.        — Привет, Тони, — крикнул он, заходя внутрь.        Старк играл с Питером на полу. Они провели там большую часть часа, прошедшего после катастрофы с купанием. Тони начал добавлять в их совместное времяпрепровождение перевороты на животик. Это длилось не больше минуты, но Питеру, казалось, все нравилось.        Тони посмотрел в сторону коридора и увидел спину Роуди, когда тот скидывал ботинки. Потом Старк перевел взгляд на Питера и осторожно перевернул его на спину.        — Готов познакомиться со своим дядей Роуди, малыш? — спросил он. Питер молча смотрел на него в ответ. — Конечно, ты готов.        — Лучше бы ему действительно быть готовым, — сказал Роуди и зашел в гостиную, опускаясь на пол рядом с Тони. — Так это и есть Питер, да?        — Ага, — ответил Тони, наклоняясь к другу для приветственного объятия. — Питер Паркер Старк.        — Привет, Питер, — сказал Роуди, обращаясь к малышу. — Я дядя Роуди.        Единственное, что сделал в ответ Питер — начал пускать слюни. Но Тони не дал им расползтись, а поймал полотенцем до того, как они подобрались к только недавно вымытым волосам.        — Он такой маленький, — сказал Роуди. — Насколько раньше он родился?        — На месяц, — ответил Тони. — Но, учитывая обстоятельства, у него все просто отлично.        — Это заметно, — Роуди улыбнулся малышу. — Могу я прикоснуться к нему?        — Конечно, — ответил Тони, бросив взгляд на свою собственную руку, поглаживающую животик Питера.        — Я просто уточнил, — закатил глаза Роуди и погладил пальцем маленькую ручку Питера. — Вау. Он такой мягкий. — Я знаю, — сказал Тони. — Могу я подержать его? — Естественно, — ответил Тони и осторожно поднял Питера с пола. — Если он начнет кричать, то это не твоя вина. Он просто самый странный ребенок из всех, кого мне доводилось встречать. Роуди усмехнулся. — Зато сейчас ты выглядишь куда более влюбленным, чем в колледже, когды ты был уверен, что любишь ту девчонку. Как там ее звали… — Утконос, — запротестовал Тони. — Кажется ее имя начиналось на Джей… — Роуди… — Дже… — Роуди, так ты хочешь подержать ребенка или нет? — перебил его Тони. Он явно был не в настроении выслушивать шуточки о девчонках, которые были у него в колледже. — Да, хочу, — немедленно прекратил свои шуточки Роуди, хотя его губы все равно растянулись в усмешку. Тони протянул малыша своему другу, удерживая его до тех пор, пока Роуди не разобрался с тем, как правильно нужно держать руки. Питер начал тут же суетиться, но, похоже, пока был не слишком сильно расстроен тем, что его держал кто-то, помимо Тони. — Боже, у меня такое ощущение, что я держу на руках игрушку, — прошептал Роуди. — Он сильно вырос после рождения? Тони было хорошо знакомо чувство, которое в данный момент испытывал его друг. — Он прибавил около шести фунтов. Может быть, чуть больше, — они сидели на полу какое-то время, пока возня Питера не начала набирать обороты. Роуди немного нервно посмотрел на Тони. — Хочешь забрать его? — Нет, я хочу посмотреть, сможет ли он успокоиться самостоятельно, — ответил Тони, тщательно обдумав вопрос. — А он часто успокаивается сам? — Эмм… пока что у него это ни разу не получалось. — Отлично, — сказал Роуди, удерживая Питера одной рукой. — Что обычно помогает? Тони пожал плечами. — Ему нравится, когда его обнимают, но... эмм… сейчас от этого явно мало толку. Роуди понимающе посмотрел на друга. — А ты не думал о том, что ему просто нравится обниматься именно с тобой? Потому что ты его папа? Да, эта мысль приходила Тони в голову. И даже неоднократно за последние полторы недели. Но он в буквальном смысле прикусил себе язык, чтобы удержаться от саркастичных словечек, которые он мог бы сказать по этому поводу. Тони наклонился к ребенку и провел рукой по его волосам. — Успокойся, малыш, — мягко сказал он. — Это дядя Роуди. А нам нравится дядя Роуди, помнишь? О, Боже, Роуди, ты только посмотри на его губы. Ты знаешь хоть кого-то, кто мог бы вот так выпячивать нижнюю губу, когда дуется? — Тони кивнул на очень сильно надутые губы малыша. — Да. Я знаю тебя, — ответил Роуди, наблюдая за Питером. — Когда ты был моложе, то точно также выпячивал губы. Обычно это начиналось после того, как ты работал тридцать шесть часов подряд, четыре часа спал и потом выпивал три чашки кофе. Тони очень бы хотел, чтобы никто из них этого не помнил. Спустя несколько минут Питер все еще нервничал и, кажется, только еще больше расстраивался, поэтому Тони не выдержал и забрал у Роуди ребенка. — Иди ко мне, Пит. Извини, утконос, — сказал Тони, прижимая Питера к своей груди и прохаживаясь с ним по комнате, издавая тихие успокаивающие звуки. Роуди пожал плечами. — Приятель, я все понимаю, дети любят своих родителей. И я даже не думал обижаться. — Он, наверное, проголодался, — предположил Тони, бросив взгляд на часы. — Устраивайся пока, я вернусь сразу, как только приготовлю бутылочку. Роуди выглядел потрясенным услышанными словами. — Боже, ты хоть представляешь, насколько по-домашнему все это звучит? — спросил он, присаживаясь на диван и откидываясь на его спинку. Тони скорчил гримасу. — Я прекрасно это знаю, — сказал он. — Сейчас вернусь. ________________________________________________________ Роуди был немало поражен тем, насколько быстро и хорошо Тони приспособился к присутствию Питера в своей жизни. После того как Тони вернулся с кухни и покормил Питера, они с Роуди немного поболтали, наверстывая все то время, что не виделись. Но Тони, казалось, намеренно избегал кое-каких тем, касающихся его отцовства, и теперь Роуди был полон решимости выяснить, почему он это делал. И что именно он скрывал. Когда Тони подхватил Питера на руки и отправился в комнату, чтобы уложить его спать, то задержался довольно надолго. Роуди успел немного забеспокоиться и решил проверить, в чем причина такой задержки. Приблизившись к приоткрытой двери спальни, он услышал доносящийся из комнаты голос Тони. Роуди замедлил шаг, собираясь остаться незамеченным. Сначала ему показалось, что Тони просто что-то мурлыкал себе под нос, но, прислушавшись, он смог разобрать отдельные слова. Тони убаюкивал Питера колыбельной. Роуди не был уверен, как должен был справиться с этой информацией. Было до боли очевидно, что Тони уже сильно привязался к этому маленькому человечку — впрочем, этого следовало ожидать — но Роуди был немного в шоке от того, как легко его друг переключался между двумя режимами — Тони и Папа. Погодите-ка минутку. Песня определенно была не на английском языке. Однако ее мелодия была Роуди хорошо знакома. — Brilla, brilla, una stellina, su nel cielo piccolina… Сердце Роуди растаяло. Он не слышал, как Тони разговаривал на итальянском с тех самых пор, как умерла его мать (то есть с подросткового возраста). Должно быть, появление в его жизни Питера вернуло ему любовь к этому языку. И теперь Тони пел своему сыну на итальянском знакомую всем «Мерцай, мерцай, маленькая звездочка». Тони прошептал Питеру «сладких снов, приятель», и Роуди решил, что на этом колыбельная закончилась, а значит ему нужно было вернуться в гостиную до того, как Тони застукает его в коридоре. Он присоединился к Роуди спустя несколько секунд, с тяжелым вздохом плюхаясь на диван и закрывая глаза. — «Мерцай, мерцай», да? — не удержался Роуди. — На итальянском? Тони приоткрыл один глаз и без какого-либо удивления посмотрел на Роуди. — Не смотри на меня так, — возмутился он, закатывая глаза. — Это было довольно мило, Тонс. Тони поморщился. — В этом нет ничего милого. Мне приходится петь, чтобы Питер заснул. Я даже как-то исполнил ему песню Элтона Джона… Роуди рассмеялся так сильно, что начал фыркать, за что Тони ударил его книгой в мягкой обложке, которая лежала рядом, и зашипел, чтобы он заткнулся и не разбудил Питера. ______________________________________________________ Питер более спокойно воспринял присутствие Роуди после того, как проснулся. Он даже позволил дяде Роуди снова себя обнять, спокойно полежав в его руках более длительный период времени. — О, я чуть не забыл, — внезапно сказал Роуди, отрываясь от Питера, который лежал на его коленях и с довольным видом пялился в потолок. — Я ведь принес подарки. Лицо Тони против его воли расплылось в шутливой улыбке. — Ты собрался стать тем самым дядей, который будет без меры баловать моего ребенка? — Черт возьми, ты абсолютно прав, — ответил Роуди, смотря прямо в глаза своему другу. Он передал Питера обратно Тони и встал, чтобы на минутку выйти из комнаты. — Знаешь, это была шутка, — крикнул Тони ему вслед. — Своего ребенка я могу побаловать и сам, — добавил он и посмотрел на малыша. — Но я не думаю, что он меня послушает. — Какой смысл получать смехотворно высокую зарплату военного, если я не могу потратить ее часть на то, чтобы как следует побаловать своего новорожденного племянника? — ответил Роуди, возвращаясь с подарочным пакетом, из которого торчала оберточная бумага. Тони критическим взглядом осмотрел пакет. — Ему всего неделя от роду. Ты действительно ожидал, что он оценит оберточную бумагу? Боже, что это? Блестки? — Упаковка здесь просто для драматичности эффекта, — ответил Роуди и протянул пакет Тони. — Открывай, папа, — поддразнил он. Тони прищурился и посмотрел на друга. — Не говори так. Это слишком странно. — Просто открой уже подарок, Тони. Старк поудобнее обхватил Питера, освобождая одну руку, и вытащил из пакета оберточную бумагу, взглянув на то, что она скрывала. Мгновением позже он снова перевел взгляд на Роуди, приподняв бровь. — И ты еще говоришь, что это мои песни были милыми? — спросил Тони, вытаскивая из пакета плюшевого утконоса. — Тогда как ты назовешь это? — для пущей убедительности он помахал игрушкой перед лицом друга. Роуди усмехнулся, скрестив руки на груди. — Умным ходом, — сказал он. — Вот как это назову. Тони протянул утконоса Питеру, но малыш пока не интересовался игрушками. — Он оценит ее куда больше, когда сможет увидеть нечто большее, чем просто разноцветные пятна перед глазами, — сказал Тони, откладывая игрушку в сторону и снова заглядывая в пакет. — Боже мой, ты совершил налет на сувенирный магазин ВВС? Потому все следующей вещью, которую он достал, была различная детская одежда с логотипом и надписями военно-воздушных сил. — Он должен выглядеть соответственно, Тонс, — сказал Роуди, выглядя самодовольно. — Не думай, что я не заметил футболку с самолетиком, в которую ты его одел. Но она не подходит. — О, я надеялся, что ты заметишь рисунок, — ответил Тони. — Ладно, ты хотя бы не купил ему комплект синей формы… черт, я сглазил. Я сказал это вслух и все сглазил, — пробормотал Тони, доставая из пакета комплект миниатюрной формы ВВС и тут же бросая шапочку в Роуди, просто потому что мог это сделать. — Даже не пытайся притворяться, что тебе она не нравится. Ты сам мне говорил, что любишь синюю одежду, помнишь? — Да, мне тогда было восемнадцать и я был слишком пьян, Утконос. Ты должен понимать, что между признаниями пьяного человека и трезвого есть большая разница. — Правда? — О, не разговаривай больше со мной. _____________________________________________________ — Хэй, Медвежонок, хочешь научиться менять подгузники? — Отличная попытка, Тонс. — О, да ладно тебе. Разве это не похоже на приобретение дядюшкиного опыта или что-то в этом роде… ____________________________________________________ Остальная часть дня прошла примерно в том же духе. Роуди было забавно наблюдать за тем, как Тони снова опустил Питера на пол и перевернул его на животик. Сам он в это время тоже лег перед Питером и начал корчить ему смешные рожицы в перерывах между общением с Роуди. Они вели привычные беседы. Немного поговорили о работе. Тони рассказал о своих новых разработках для военных, над которыми он работал до того, как ему пришлось экстренно лететь в Нью-Йорк. Роуди поделился с другом историями о новых кадетах, которых ему приходилось тренировать. Над некоторыми рассказами Тони от души хохотал, а когда Питер начинал капризничать, он просто снова переворачивал его на живот и продолжал корчить рожицы, время от времени играя с пальчиками малыша на его маленьких ручках и ножках. Если бы Тони действительно не был увлечен их разговором, то Роуди мог бы предположить, что его друг не обращает внимания ни на что, кроме малыша, лежащего перед ним (конечно, это было не так. Да даже, если бы это было так, то Роуди совсем не злился бы на Тони, потому что Питер был самым очаровательным ребенком, которого он когда-либо встречал. Ну а для Тони многозадачность была привычным делом). За все то время, что он провел на полу с Питером, Тони ни разу не отвел взгляд от малыша, а когда он разговаривал, то это выглядело так, будто он обращался к ребенку, а не к Роуди. Голос Тони приобрел более нежные нотки. И пусть его нельзя было в полной мере назвать воркованием, но все же он сильно отличался от его обычного голоса. Наверное, можно было даже сказать, что у Тони выработался «особый голос для Питера», включающийся автоматически при общении с ребенком. Роуди на мгновение задумался о том, не начать ли ему считать, сколько раз он уже употребил слово милый — вслух или мысленно — за то время, что провел с Тони и Питером. ______________________________________________________ После того как Тони уложил Питера спать, они с Роуди еще немного поболтали, а потом решили включить какую-нибудь дрянную мыльную оперу, чтобы посмеяться над сюжетом. Примерно в середине очень драматичной сцены, полной признаний, в соседней комнате завозился Питер. Тони поднялся на ноги и скрылся в спальне еще до того, как Роуди успел среагировать. Но теперь он тоже подскочил и пошел за другом, потому что в нем проснулось беспокойство из-за того, что плач Питера даже отдаленно не походил на его хочу-есть-слезы или у-меня-полный-подгузник-слезы. Доносящийся из комнаты плач был действительно душераздирающим. И если одна часть сознания Роуди изнывала от беспокойства, то другая была полна любопытства увидеть еще несколько отцовских навыков Тони, которые он успел приобрести. Роуди дошел до комнаты как раз в тот момент, когда Тони поднял Питера на руки из его кроватки. Он прислонился плечом к дверному косяку, чтобы понаблюдать за другом — Тони еще пока не заметил его, слишком сосредоточенный на расстроенном малыше. — Из-за чего ты поднял такой крик? — тихо спросил Тони, прижимая к себе Питера и начиная его укачивать. — Ты покушал, у тебя чистый подгузник, — мягко улыбнулся он. — Ты снова соскучился по мне, да? Тебе стало одиноко? Тони продолжил разговаривать с Питером, но теперь он не стоял на месте, а расхаживал по комнате. Ему не нужно было скрывать свои чувства или прятаться, ведь, как он был уверен, Роуди остался в гостиной. — Папа рядом, Пит. С тобой все хорошо, я держу тебя, — сказал Тони. — Засыпай, приятель. Я ведь вижу, что ты борешься со сном. Роуди едва не подскочил на месте. За все время, что он был рядом, Тони ни разу не назвал себя папой. Роуди решил, что, наверное, это было все еще слишком ново для Тони, поэтому он пока молчал. Однако, как бы там ни было, прозвучало это все равно очень мило. Настолько мило, что даже крутой парень из ВВС готов был это признать. После нескольких минут блуждания по комнате и укачивания малыша, Тони остановился и улыбнулся ребенку. И это была самая глупая я-влюблен-в-эту-кроху улыбка, какую только Роуди доводилось видеть. — Вот так, — прошептал Тони, поднимая Питера повыше и целуя его в лобик, прежде чем вернуть малыша в кроватку. — Спокойной ночи, детка. На этот раз Роуди решил не упоминать о том, что был всему этому свидетелем. Поэтому что это были очень особенные моменты.