Жизнь малыша Питера

Саммари: Тони забирает Питера домой в Малибу. Что может пойти не так? (время действия — август 2001) ____________________________________________________ Роуди остался в пентхаусе с Тони и Питером до субботы (то есть с того дня, как Тони привез малыша домой, прошла ровно неделя). За эту неделю Пеппер не раз заезжала в гости и с настойчивостью в голосе говорила о том, что Тони должен как можно быстрее выбрать подходящий день и вернуться в Малибу, поскольку именно там был его настоящий дом. Так что в субботу днем Тони и Роуди стояли посреди гостиной, окруженные чемоданами и детской мебелью. Тони чувствовал себя недовольным и раздраженным, но объяснялось это тем, что у Питера была сегодня тяжелая ночь и он долго не давал уснуть своему отцу. Сначала малыша беспокоили хрипы, потом грязный подгузник, а потом он просто суетился всякий раз, когда Тони пытался уложить его в кроватку. Поэтому так получилось, что Тони заснул на диване, прижимая Питера к своей груди, и теперь все еще чувствовал дискомфорт каждой клеточкой своего тела. Роуди вышел из комнаты для гостей в семь часов утра и увидел, что Питер уже не спал, а просто лежал на руках Тони. Выглядел малыш немного взволнованно, но он явно не испытывал никакого дискомфорта. Тони же проснулся только тогда, когда Роуди уже приготовил бутылочку для Питера и почти заканчивал приготовление завтрака. — Пеппер уверена, что мы сами отнесем все это в машину? — спросил Роуди, оглядывая царивший в квартире хаос. — Лучше бы ей подумать дважды, — с Питером пока не было никаких проблем. Ребенок выглядел вполне довольным тем, что его уложили в автомобильное кресло, но у Тони было подозрение, что как только он отойдет от малыша еще на несколько шагов, то Питер начнет высказывать свое мнение. К счастью для всех, Пеппер поднялась в квартиру вместе с Хэппи, прихватив с собой из лобби несколько специальных тележек для багажа. Вместе с Роуди им удалось разместить все вещи так, чтобы без особых проблем унести все в машину. — Если бы у тебя не было собственного самолета, то перевозка стольких вещей была бы сущим кошмаром, — заметил Хэппи, но Тони ничего не ответил, немного рассеянно наблюдая за Питером. ____________________________________________________ Поездка до аэропорта прошла без происшествий. И это было потому, что Питер заснул. Тони посчитал, что это было даже отлично, ведь так они могли сесть в самолет без лишних хлопот и слез. Он достал ребенка из автокресла, как только они поднялись на борт, в то время как Хэппи и сотрудники аэропорта разгружали машину. Пеппер заняла место напротив Тони. — Как думаешь, он нормально перенесет полет? — тихо спросила она, кивая на малыша у него на руках. — Младенцы известны своей особой ненавистью к полетам. Тони поморщился, вспомнив те немногие случаи, когда ему приходилось летать коммерческими рейсами с обычными людьми и их детьми. — Пока что предпочитаю наслаждаться затишьем перед бурей, мисс Поттс, и не думать ни о чем таком. Похоже, Пеппер решила, что это было весьма разумно с его стороны, так что она встала со своего места и пошла кое-что проверить перед вылетом самолета. Тони посмотрел вниз на Питера, продолжающего спать и издавать тихие сопящие звуки, которые Тони за короткое время успел действительно полюбить. — Пожалуйста, не превращай это небольшое путешествие в ад, малыш, — прошептал он, поправляя маленькую шапочку на голове малыша и поглаживая пальцем его щечку. ____________________________________________________ К сожалению, как только самолет начал набирать высоту, Питер проснулся. Скорее всего у него заложило уши, и он явно не был этому рад. Как только это стало безопасно, Тони отстегнул ремень на своем сидении и начал ходить по салону, укачивая Питера и пытаясь его успокоить. — Я знаю, приятель. Заложенные уши доставляют чертовски много неприятностей, — сказал Тони. — Пожалуйста, перестань плакать, — он внимательно осмотрел салон, но единственными людьми в самолете были Хэппи, Пеппер и Роуди. Хотя Хэппи выглядел так, будто уже начал жалеть о том, что сел на борт. Он нахмурился и надел наушники. Стюардессы и несколько других сотрудников экипажа были напуганы звуками, которые производил Питер, но Тони не мог винить их за это. Иногда крики младенца, который чувствовал себя некомфортно, казались самой громкой вещью в мире. — Может быть, нам следовало захватить с собой пустышку, — предположила Пеппер, когда Тони проходил мимо нее. — Как думаешь, он согласился бы на нее? Тони пожал плечами, покачивая Питера и поглаживая его животик. — Может быть, тебе следует попробовать спеть ему, — невинно предложил Роуди. Тони в шоке уставился на друга. — Ты поешь ему? — удивленно спросила Пеппер. — Иногда, — неловко ответил Тони. — Каждую ночь, — тихо ответил Роуди, притворившись, что на самом деле он кашлял, а не говорил, что заставило Тони бросить на него пристальный взгляд. — Ты уволен, — сказал он. — Я на тебя не работаю, — с улыбкой заметил Роуди. — Это так мило, Тони, — сказала Пеппер. — Нет, это... не важно, — ответил Старк, прижимая Питера к своему плечу. — Я не собираюсь петь ему. Мы в самолете, полном людей, никому не нужно это слышать. — Возможно, это стоит услышать Питеру, — сказал Роуди, кивая на малыша, который перестал кричать, но все еще хныкал, тыкаясь личиком в плечо Тони и оставляя следы слез на его рубашке. Тони посмотрел на сына. Щеки ребенка были влажными от слез, и он теребил воротник рубашки Тони в перерывах между громкими всхлипами. Сердце Тони пронзила острая боль при виде этого печального зрелища, и он поцеловал сморщенное личико малыша. — Хорошо, — пробормотал он скорее Питеру, чем всем остальным. Потом Тони подошел к самому дальнему креслу в салоне и сел. Он пытался подумать о том, что можно было бы спеть такого, чтобы репертуар не слишком часто повторялся, но ему казалось, что он исчерпал все свои познания в итальянских колыбельных и самых мягких и милых рок-песнях. Так что идей у Тони почти не было. Он вспомнил, как в детстве смотрел диснеевские мультики, и некоторые песни из них настолько ему понравились, что одна из его нянек (та, что действительно о нем заботилась) нашла время, чтобы выучить их и петь ему перед сном. Итальянские колыбельные пела ему мама, а диснеевские — та самая няня. Ему нравилась та няня. Но Говард уволил ее за то, что она, по ему мнению, была слишком снисходительной (то есть позволяла Тони безнаказанно совершать некоторые проступки, ограничиваясь лишь мягким выговором). Но пока она была рядом, Тони помнил, что чувствовал себя счастливым. Он поерзал на сидении в салоне самолета, поворачиваясь, чтобы закинуть ноги на соседнее кресло и упереться спиной в стенку. Питера он устроил так, чтобы малыш лежал не у него на плече, а на животе и груди. Мой малыш, не плачь. Мой малыш, закрывай глазки И прижмись к моей груди, поближе к сердцу. Мой малыш, мы никогда с тобой не расстанемся. К тому времени как Тони допел единственный куплет из песни, который он помнил, заплаканные глазки Питера закрылись, и малыш тихо засопел. _____________________________________________ Роуди и Пеппер проявили тактичность и не стали ничего говорить о пении Тони. На самом деле Роуди уже высказывался об этом раньше, сказав, что у его друга весьма приятный голос, хотя этот комментарий только еще больше смутил Тони (не то чтобы Роуди был против смутить друга). Тони был уверен, что Хэппи не слышал его пения из-за наушников, из которых едва ли не по всему салону разносилась рок-музыка. Питер проспал совсем недолго и вскоре снова проснулся. И теперь, когда у него перестало закладывать уши, он стал куда более хорошим пассажиром. Малыш даже не стал возражать, когда Тони передал его Роуди и скрылся ненадолго в ванной комнате. Когда Тони вернулся, Питер все еще выглядел счастливым, сидя на коленях Роуди и прислонившись спиной к его руке. Роуди в это время разгадывал кроссворд свободной рукой. Тони решил, что малыш находится в надежных руках, и подошел к Пеппер и Хэппи. На откидном столике перед Пеппер стоял открытый ноутбук (она была занята той работой, что не требовала подключения к интернету), а Хэппи читал журнал National Geographic и слишком откровенно пытался над ним не заснуть. — Кажется, Питер чувствует себя лучше, — сказала Пеппер, отрываясь от ноутбука, когда Тони сел рядом. — Да, ты права, — согласился он. — Как ты? Тони был немного озадачен этим вопросом. — Я... в порядке? А ты? Это что, какой-то тест? — Я имела в виду всю эту историю с рождением малыша и все такое прочее, — сказала Пеппер таким тоном, будто очень жалела о том, что уделала ему слишком мало времени всю прошедшую неделю. — Ты справляешься? Тони колебался с ответом, потому что ему пришлось бы выразить слишком много эмоций, а он точно этого не хотел. — Я в порядке, — медленно повторил он. Пеппер закатила глаза, но не стала настаивать. — Эй, Тонс, я думаю, Питеру нужно сменить подгузник, — громко сказал Роуди. — Вообще-то ты мог бы сделать это и сам, — парировал Тони. — Ну нет уж, чувак. Я видел, как ты это делаешь, и не хочу иметь с этим ничего общего. Тони вздохнул и встал, чтобы забрать у Роуди своего сына. ___________________________________________ Около четырех часов дня по калифорнийскому времени самолет начал снижаться. Это стало совершенно очевидно, когда у Питера снова заложило уши и он начал плакать, хотя во время всего полета (чуть более полутора часов) оставался очень тихим и довольным. На этот раз Тони мало что мог сделать со слезами малыша, потому что был надежно пристегнут к креслу. Ему пришлось просто обнять Питера и говорить ему, что скоро все это закончится. — Осталось всего десять минут, Пити. Совсем чуть-чуть и все закончится, — сказал Тони, поглаживая Питера по спине и устало откидывая голову на кресло. Он уже давно пришел к выводу, что слезы Питера, пропитывающие его пиджак и рубашку, были одним из самых нелюбимых ощущений в мире. Не только потому что это было довольно некомфортно, но и потому что это означало, что он перепробовал все на свете, но так и не смог успокоить малыша. Боже, как же сильно он вписался в роль родителя? Тони тихо мурлыкал себе под нос одну из колыбельных, пока самолет приземлялся и катился по посадочной полосе, останавливаясь на своем привычном месте в той части аэропорта, что была частной. Тони не терпелось побыстрее выйти на улицу и отвезти уже Питера домой, чтобы успокоить его и наконец почувствовать себя комфортно в одиночестве, а не под пристальными взглядами друзей. Еще неделю назад он чувствовал себя растерянным и испуганным, когда Пеппер оставила его с Питером наедине. А теперь он об этом мечтал. Тони почувствовал странную смесь счастья и недовольства, когда увидел, что Обадайя Стейн (сокращенно Оби, потому что об полное имя язык можно сломать) ждет на посадочной полосе, когда самолет откроет двери и пассажиры выйдут на улицу. Тони был рад тому факту, что положил Питера в автокресло, несмотря на протесты малыша по этому поводу. Но вряд ли ему бы понравилось оказаться зажатым между Тони и Оби, когда те обнимутся при встрече. — Тони, рад снова тебя видеть, — радостно поприветствовал его Оби. — Как тебе семейная жизнь? Тони растерялся от этого вопроса, не зная, что ответить. — Я тоже рад тебя видеть, Оби, — в итоге сказал он. Оби наклонился, чтобы посмотреть на Питера в его автокресле. Малыш все еще жалобно плакал, и эти слезы задевали Тони за живое, но он мог поклясться, что увидел, как на лице Оби промелькнуло отвращение при виде ребенка. Но потом мужчина улыбнулся, вот только улыбка получилась слишком натянутой и вымученной. — Красивый у тебя сынишка, — сказал Оби, выпрямляясь и поправляя свой пиджак, будто Питер каким-то невероятным образом его помял или испортил. — Полагаю, он теперь твой основной бенефициар? Тони подавил в себе желание закатить глаза. Он только что вернулся домой с ребенком после двух недель отсутствия, и, конечно, первое, о чем хотел поговорить Оби, так это бизнес и изменения в завещании Тони. — Оби, давай поговорим об этом позже, хорошо? — спросил Тони, стараясь оставаться вежливым. Хотя прозвучало так себе. — Я только что совершил четырехчасовой перелет с новорожденным сыном, так что у нас у всех не очень хорошее настроение. Оби начал снова что-то говорить, но Тони проигнорировал его и просто пошел дальше. — И под словами «поговорим позже» я имел в виду, что позже ты можешь поговорить с Пеппер, потому что я... — он замолчал, подыскивая подходящее слово. Сказать «в отпуске» было бы не слишком правильным. А потом Тони вспомнил, как назвала все это Пеппер. — Я в отпуске по уходу за ребенком. Отлично поговорили. Пока, Оби. Мужчина крикнул что-то ему вслед, но Тони снова пропустил мимо ушей каждое его слово. Да, он ценил своего партнера, действительно ценил, но... Боже, у этого человека и в лучшие времена мозги были повернуты только в одну сторону, а про худшие и вовсе упоминать не стоит. _____________________________________________ Хэппи отвез Тони, Роуди, Пеппер и Питера туда, куда им было нужно. Пеппер отправилась в SI, потому что у нее накопилось слишком много работы, несмотря даже на то, что всю неделю она провела в Нью-йоркском офисе. Роуди они высадили на авиабазе, а Тони и Питер поехали домой. Хэппи даже помог Тони выгрузить чемоданы и другие детские вещи... проще говоря, Хэппи выгрузил и затащил в дом все это самостоятельно, потому что Питер решил, что и так ждал и молчал достаточно долго. Стоило только автокреслу с ним оказаться на полу в гостиной, как малыш поднял такой крик, что Тони пришлось бросить чемодан, который он нес, и подхватить ребенка на руки. Хэппи сложил последние детские вещи в гостиной особняка, извинился и уехал, пока Тони пытался успокоить Питера. Он рассеянно попрощался, сосредоточив все свое внимание на суетливом малыше. — Добро пожаловать домой, сэр, — сказал ДЖАРВИС после некоторой паузы, в течение которой единственным звуком во всем доме была икота Питера, которая напала на него после слишком громких слез. Тони все еще пытался его успокоить, прижимая малыша к своей груди, как Питеру больше всего нравилось. — Я рад, что мы вернулись, ДЖАР, — пробормотал Тони, расслабляясь только тогда, когда Питер перестал плакать, но продолжил тихо и совершенно очаровательно икать. Тони осмотрел гостиную своего дома. Ему всегда нравился тот факт, что дом был огромным, несмотря даже на то, что порой он казался слишком пустым. Потом он перевел взгляд на Питера, который полностью успокоился, прижимаясь щекой к сердцу отца — так, где билось сердце. — Добро пожаловать домой, Питер, — тихо сказал Тони. Теперь этот дом больше не казался ему пустым.