Жизнь малыша Питера

Саммари: — О, мой Бог, — прошептал Тони. — Боже мой, Питер. Ты только что мне улыбнулся? Питер посмотрел на него своими большими блестящими глазами и выпустил изо рта пузырек слюны, больше никак не отреагировав. Время действия — октябрь 2001.        __________________________________________________        С тех пор, как Тони вернулся в Малибу с новорожденным ребенком, прошло пару месяцев.        Питер подрос еще немного, но все равно оставался крошечным. Согласно постоянным осмотрам у педиатра, которого Тони и Пеппер выбрали после тщательного изучения многих кандидатур, это было совершенно нормально для недоношенных детей. И пока здоровье Питера было в полном порядке, его маленькие формы не имели никакого значения.        (Конечно, Тони не забыл поинтересовался у врачей о хрипах, но это явление тоже было нормой, хотя врач предупредил его о том, что это может перерасти в последствии в детскую астму).        Большинство своих дней Тони проводил дома с Питером, урывками работая в мастерской, пока малыш спал, и заставляя ДЖАРВИСА предупреждать его, когда он просыпался. И все складывалось хорошо. Тони работал, а когда Питер просыпался, он поднимался наверх и проводил время с сыном.        После их возвращения в Малибу, Питер начал делать одну совершенно очаровательную вещь — пытался улыбаться. Тони был уверен, что это просто какой-то рефлекс, но все равно это была самая милая вещь из всего, что он когда-либо видел. Несмотря на то, что это еще не было настоящей реакцией, Тони нравилось наблюдать за тем, как пухлые щечки Питера становились еще более кругленькими и мягкими. Тони все чаще и чаще начал целовать Питера, и каждое маленькое подобие улыбки приносило малышу еще один поцелуй на его маленьком личике.        (И если подобие улыбки было настолько очаровательным, то Тони никак не мог дождаться, когда же увидит настоящую улыбку).        ____________________________________________________        — Сэр, Питер проснулся после своего послеобеденного сна, — сказал ДЖАРВИС.        Тони находился в мастерской, пытаясь разобраться с кое-какими рабочими делами. Оби уже пару недель дышал ему в затылок по поводу одной из разработок, которую хотели заполучить военные. И хотя Тони сразу предупредил, что ему потребуется довольно много времени, чтобы разработать нужные схемы, его все равно постоянно торопили. Это было глупо, потому что система разработки и строительства прототипов работала совсем не так, но Оби, очевидно, ничего в этом не смыслил.        — Он плачет? — спросил Тони.        — Пока нет, сэр.        Это было хорошо. Это означало, что Тони мог провести в мастерской еще несколько минут и прибраться на своем рабочем столе, прежде чем подняться к малышу. Тони сделал все быстро, отставляя в сторону текущий проект и пытаясь разобраться в том беспорядке, который будто сам собой образовывался вокруг, когда он работал.        Закончив уборку, он оглянулся по сторонам.        — Все еще не плачет, ДЖАР?        — Нет, сэр. Но он начинает беспокоиться.        Тони поднялся в свою комнату, где стояла кроватка Питера. Он вошел так тихо, как только мог, чтобы не предупреждать малыша о своем присутствии, поскольку обычно это заставляло Питера суетиться больше обычного. Тони быстро переоделся в чистую одежду, поскольку его рабочая одежда, покрытая масляными пятнами, не слишком-то подходила для ухода за ребенком.        После того как Тони переоделся, Питер, словно почувствовав его присутствие, начал издавать звуки, которые можно было расшифровать только как «если ты оставишь меня в этой кроватке еще хоть на пять секунд, я закричу».        — Как раз успел вовремя, — пробормотал Тони и подошел к кроватке, склоняясь над малышом. — Привет, приятель. Хорошо поспал?        Питер мгновенно перестал суетиться и начал сучить ножками, что означало, что у малыша было очень хорошее настроение. Тони улыбнулся.        — Так-то лучше. Нам не нужно лишней суеты, — он положил руку на животик ребенка и погладил его. Совсем недавно он начал использовать не просто поглаживание, а что-то вроде мягкой щекотки, что очень нравилось малышу.        Маленькое личико Питера озарилось улыбкой, чего Тони совершенно не ожидал. Его рука скользнула с животика малыша на бортик кроватки, ухватившись за него, чтобы сохранить равновесие.        — О, мой Бог, — прошептал Тони, глядя на эту неуверенную пока улыбку, которая исчезла довольно быстро, но при этом все равно успела навсегда запечатлеться в памяти. Тони рассмеялся, не в силах сдержаться. — Боже мой, Питер. Ты только что мне улыбнулся?        Питер посмотрел на него своими большими блестящими глазами и выпустил изо рта пузырек слюны, больше никак не отреагировав.        Тони наклонился и поцеловал его в маленькую щечку.        — Может быть, ты сможешь сделать это снова?        В ответ он получил еще несколько слюнявых пузырьков.        Тони поднял малыша на руки и подошел к своей кровати, осторожно укладывая Питера в середину, чтобы можно было лечь рядом.        — До конца дня я все равно заставлю тебя сделать это снова, — сказал он.        Питер посмотрел на него так, будто чего-то ждал. Может быть, ему хотелось узнать, был ли Тони прав. А может быть, у него просто была склонность пялиться на вещи, которые находились прямо перед его лицом, потому что ему было всего два с половиной месяца от роду.        Тони потратил около получаса, безуспешно пытаясь заставить Питера снова улыбнуться. А потом малыш проголодался, и Тони решил, что ему лучше сдаться. Если это была настоящая улыбка, то она обязательно повторится.        _____________________________________________        Пару дней спустя Тони почти удалось убедиться себя в том, что та улыбка была просто случайностью, потому что с тех пор она ни разу больше не повторилась.        Сейчас Тони и Питер занимались упражнениями на животике. За последние пару месяцев им удалось увеличить время лежания на животике до пятнадцати минут, и Питеру это нравилось. А Тони нравилось наблюдать за тем, как малыш бил своими маленькими ножками по ковру, обсасывая свою собственную руку.        Тони, который привык лежать с сыном на полу, немного приподнялся, чтобы перевернуть малыша и уложить его на спину. После чего он оперся на локти и навис над ребенком. Тони решил пока отказаться от попыток вызвать у Питера еще одну улыбку, обнаружив несколько других забавных и по своему очаровательных вещей. Например, ему безумно нравилось прикасаться губами к животику малыша и сильно подуть.        А еще ему нравилось держать ребенка за ручки или ножки, поглаживая маленькие пальчики или потирая большим пальцем складочки кожи, особенно когда на Питере не было носочков. Однако прежде чем Тони успел сделать что-либо еще, малыш снова его удивил.        Питер смотрел на что-то слева от себя (вероятно, он просто пялился в пустоту, потому что в таком возрасте малыш еще не мог далеко видеть), но когда Тони склонился над ним, он поднял на него свой взгляд.        — Хэй, приятель, — сказал Тони, нежно проводя пальцами по щечке малыша.        Питер расплылся в еще более широкой улыбке, чем в тот первый раз, выставляя на показ свои беззубые десны. Глаза Тони расширились, и он отчаянно пожалел, что в тот момент у него под рукой не было фотоаппарата. Тони наклонился и поцеловал Питера в щеку.        — Спасибо, — тихо сказал он.        Но, Питер, очевидно, еще не закончил с сюрпризами на сегодня, потому что он издал звук, заставивший Тони в шоке отстраниться.        Самая пронзительная часть громкого звука быстро стихла, оставив после себя что-то тихое и больше всего похожее на хихиканье.        Тони не слишком часто терял дар речь до того момента, как в его жизни появился Питер. Но теперь он поймал себя на том, что неприлично раскрыл рот и смотрел на маленького ребенка, который солнечно ему улыбался и хихикал, казалось бы, ни над чем.        — Питер, — прошептал Тони, и на его лице появилась улыбка. — Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю, малыш. Папа любит тебя. Ты только посмотри на эту улыбку, — ему даже показалось, что у него на глазах появились слезы, но он проигнорировал их, садясь и подхватывая Питера на руки, чтобы прижать его к груди.