Жизнь малыша Питера

Саммари: — Все прошло хорошо, — сказала Пеппер. — Ты прочитал свой текст по карточкам и даже не разозлился. — О, нет, я разозлился. Время действия — ноябрь 2001. ____________________________________________________________ — Мне это не нравится, — сказал Тони и прижал Питера к груди так, словно от чего-то его защищал. — Это никому не нравится, Тони, но если мы не сделаем этого сейчас, то он вырастет в окружении совершенно нелепых слухов. А это, я уверена, понравится тебе еще меньше, — ответила Пеппер, в очередной раз пролистывая карточки с записями, которые она приготовила специально для Тони, а потом передавая их ему. — Просто читай текст по карточкам и ни на кого не злись. А если ты не можешь следовать этим простым правилам, то… — Она ненадолго замолчала. — Хотя бы не слишком сильно ругайся. И постарайся никого не бить. — Я не могу тебе этого обещать, — фыркнул Тони, с подозрением поглядывая на дверь в конференц-зал. — Я от тебя этого и не жду, — вздохнула Пеппер, очевидно смирившись с тем фактом, что ей приходилось работать с самой огромной в мире королевой драмы (так своего друга называл Роуди). — А теперь иди уже. Оби только что объявил твой выход. Тони собрался с духом и открыл дверь, чтобы выйти к поджидающей его толпе. Люди пришли в восторг при его появлении, но, как только они увидели ребенка у него на руках, то совершенно обезумели, начав разговаривать одновременно, выкрикивая свои вопросы и делая снимки. Питер заскулил от внезапного шума, ворвавшегося в его чувствительные уши, и спрятал лицо в пиджаке Тони. Волна невероятного желания как можно быстрее защитить Питера заставила его занять место Оби на специальном подиуме и поднять свободную руку, чтобы все немедленно заткнулись. — Очевидно, большинство из вас никогда раньше не сталкивались с младенцами. Ну а тем, кто сталкивался, видимо, просто на все наплевать. Ни у кого из вас нет ни малейшего уважения к крошечным, только развивающимся барабанным перепонкам малыша, — сказал он в микрофон, сходу нарушая два правила, о которых говорила ему Пеппер. Он мог только представить, как она в раздражении сжимает переносицу. Прости, Пеппер, но комфорт Питера сейчас в приоритете. После его слов в комнате почти сразу же воцарилась тишина. Тони удовлетворенно кивнул и успокаивающе погладил Питера по голове, прежде чем взять себя в руки и достать из кармана карточки Пеппер. — Уверен, у всех вас есть множество вопросов по теме пресс-конференции, — прочитал он, надеясь, что его голос звучит не слишком раздраженно. — Для начала я хотел бы представить вам моего сына, Питера Старка. Ему три месяца, и он находится на моем полном попечении с самого рождения. Зал снова наполнился голосами. Громкими голосами… Но стоило только Тони впиться взглядом в тех, кто открыл рот, как они тут же замолкали или понижали голос до тихого шепота. Тони посмотрел на следующую карточку. — Прежде чем вы начнете задавать вопросы, я хотел бы пояснить несколько вещей. Во-первых, с этого самого дня все истории и слухи о Питере под запретом для печати до тех самых пор, пока он не станет достаточно взрослым, чтобы самому решить, хочет ли он быть в центре внимания прессы или нет. Несколько человек что-то пробормотали, явно раздраженные прозвучавшими словами, но Тони продолжил говорить, слегка повысив голос (не настолько, чтобы заставить суетящегося на его руках ребенка занервничать еще больше). — Если кто-то из моей команды увидит хоть что-то, на что я не давал своего непосредственного разрешения, мы подадим на вас и вашего работодателя в суд. Большинство репортеров стали выглядеть так, будто их заставили пожевать лимон. Следующая карточка. — Мы с Питером не собираемся отсиживаться в доме, прячась до конца жизни. Мы будем выходить на публику и просим вас в такие моменты оставлять нас в покое, — это была последняя карточка, и он отложил их в сторону. — Вопросы? В зале сразу поднялось несколько рук, и Тони махнул рукой на человека в середине. — Ты. В забавной шляпе. — Откуда он у вас? Тони знал, что скрывалось под этим вопросом, и это нисколько не уменьшило его раздражение. — Уверен, мне не нужно рассказывать вам, откуда берутся дети, — он насладился выражением лица репортера, который задал вопрос, прежде чем продолжить: — Мать малыша, которая навсегда останется анонимом, пришла ко мне в апреле. Мы поговорили и пришли к некоторому соглашению. На тот момент она была не в состоянии воспитывать ребенка, и поскольку система, работающая с приемными детьми, в этой стране просто ужасна, я согласился забрать малыша себе сразу после его рождения, — Тони посмотрел на Питера в своих руках. Ребенок прижимался к его плечу в поисках утешения, которое Тони готов был ему обеспечить. — И это было лучшее решение в моей жизни. Тони ненавидел тот факт, что ему приходилось быть настолько формальным на протяжении всех пресс-конференции. Он бы с радостью сказал что-то вроде «это не твое дело, иди к черту» (конечно, в гораздо менее вежливой форме), но это навлекло бы на него кучу неприятностей от пиар-отдела. И Пеппер. И Пеппер он, откровенно говоря, боялся намного больше. Среди репортеров поднялась еще одна рука. — Можно ли предположить, что этот ребенок стал результатом связи на одну ночь? Получается, что он ошибка? Лицо Тони мгновенно помрачнело. — Мой сын не ошибка, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — И если кто-то еще скажет об этом, то вы не сможете найти себе место в журналистике до конца ваших дней, — он почти услышал голос Пеппер в своей голове, приказывающий ему успокоиться, и перевел дыхание. — С точки зрения изобретателя, создающего что-то новое, существует огромная разница между ошибкой и несчастным случаем. Ошибка может испортить абсолютно все, а несчастный случай может привести к лучшему, — Тони собирался сказать самую глупую вещь из всех, что когда-либо говорил или еще скажет, но он просто не мог промолчать. Когда-нибудь Питер узнает об этой пресс-конференции, и он должен был услышать о себе только хорошее. Он переместил Питера так, чтобы он оказался повернутым лицом к толпе. — Питер, — уверенно сказал Тони, — это результат несчастного случая, а не ошибки. И он, вне всяких сомнений, величайшее творение, что я когда-либо создавал или создам в будущем. Еще в колледже Роуди сотни раз говорил Тони, чтобы он научился вовремя останавливаться. Тони его никогда не слушал, а теперь решил, что лучше сделать это поздно, чем вообще никогда. Он сошел с трибуны, несмотря на протесты толпы, и скрылся в маленьком помещении сбоку от конференц-зала, оставив Оби разбираться со стервятниками. Пеппер не выглядела сильно недовольной, когда он вошел внутрь, и может быть, она была даже чуточку гордой. Глядя на нее, Тони предположил, что вел себя не так уж и ужасно. — Все прошло хорошо, — сказала Пеппер. — Ты прочитал свой текст по карточкам и даже не разозлился. — О, нет, я разозлился, — ворчливо ответил Тони. Пеппер понимающе улыбнулась. — Ты не устроил хаос и не поднял бунт, так что можешь идти. Отправляйся домой и поиграй с Питером. Расслабься, а то ты выглядишь так, будто готов совершить убийство, если кто-нибудь встанет у тебя на пути. Вероятно, она нисколько в этом не ошибалась. __________________________________________________ Тони закрыл за собой входную дверь и запер ее на ключ, на короткое мгновение прислонясь к ней с закрытыми глазами и Питером в руках. — Добро пожаловать домой, сэр, — сказал ДЖАРВИС. — Как прошла пресс-конференция? Тони застонал, отталкиваясь от двери, и направился в гостиную. Оставив Питера на диванных подушках, чтобы быстренько снять пиджак, он снова подхватил малыша на руки и сел на диван. Тони согнул ноги в коленях и прислонил к ним Питера, который засунул в рот сразу три своих пальца и смотрел на отца широко распахнутыми глазами. Тони провел рукой по его маленькой щечке, а потом наклонился, чтобы поцеловать пяточку, лежащую у него на груди. Питер расплылся в одной из своих лучших беззубых улыбок на миллион долларов, которые неизменно улучшали настроение Тони, и взвизгнул от щекотки. Тони улыбнулся в ответ и провел рукой по волосам сына. — Спасибо тебе, Пити, — сказал он. — Мне нужна была одна из твоих улыбок, — Питер в ответ радостно пнул его по ладони, продолжая улыбаться. — Это была твоя первая пресс-конференция, малыш, — продолжил Тони, поглаживая ребенка по волосам. — И я надеюсь последняя на очень длительное время. Если бы все зависело только от меня, то мы бы вообще этого не делали. Хотя на самом деле я рад, что мы со всем разобрались, — он поднял Питера со своих ног и прижал к груди. — Ты самое лучшее, что случилось в моей жизни, и я позабочусь о том, чтобы ты никогда об этом не забывал, — Тони посмотрел на своего сына и рассмеялся. — Я люблю тебя, даже несмотря на то, что ты пускаешь слюни на мои дорогущие рубашки, — добавил он, целуя Питера в макушку.