Жизнь малыша Питера

Саммари: Питеру исполняется год, жизнью Тони управляет его размягченный всеми этими папочкиными делами мозг, вокруг царит хаос, а Пеппер и Роуди помогают устроить праздник. Время действия — 10 Августа 2002. Питеру один год. _______________________________________________________________ Ранним утром десятого августа Тони впервые за долгое время удалось проснуться первым. Ему нравилось просыпаться первым, потому что это означало, что он сможет разбудить Питера (или находиться в детской, когда малыш проснется самостоятельно). Питер в эти моменты был таким… ладно, малыш всегда был очень нежным и прилипчивым, но именно утром, когда он еще сонный и теплый, Питер был просто очаровательным. А еще от него приятно пахло (если, конечно, его подгузник не был грязным). Так что утренние детские объятия были самыми лучшими на свете (на самом деле абсолютно все детские объятия были хороши, и Тони не мог сказать о них ничего плохого). Тони выбрался из постели и пошел на кухню, чтобы поставить вариться кофе. Напиток как раз должен быть готов, когда он закончит будить Питера. Закончив со всеми делами на кухне, Тони прошел в детскую и наклонился над кроваткой, чтобы посмотреть на спящего в ней малыша. Питер лежал на животике, свободно обнимая рукой свою любимую игрушку-утку. Одеяло, которое Роберта связала ему на Рождество, укрывало почти все его тело, но оно было гораздо белее измятым и запутанным, чем вчера вечером, когда Тони накрыл им малыша. Несмотря на то, что голова ребенка все еще была прижата к подушке, Тони уже сейчас мог сказать, что его волосы будут в полнейшем беспорядке. Он до сих под удивлялся, как маленький пушок Питера мог так быстро вырасти в дикие, необузданные кудряшки. Тони оперся локтями о бортик кроватки и прислушался к тихому сонному сопению. Он улыбнулся, когда Питер пошевелился во сне, вытянув ножки, а потом согнув их так, что стал похож на маленького забавного лягушонка. Малыш уже совсем скоро должен был проснуться, но Тони решил ускорить этот процесс. Он опустил руку и провел ладонью по мягким растрепанным волосам Питера, спускаясь ниже и поглаживая его спинку нежными круговыми движениями. — Питер, — позвал он. — Пора просыпаться, — Тони погладил мальчика по щеке. — Давай же, приятель. Питер снова вытянул ножки, лежа все еще с закрытыми глазами, но Тони мог с уверенностью сказать, что теперь это были утренние потягушки, а не просто движения во сне. — Доброе утро, Пити, — сказал Тони, обхватывая одну из маленьких ручек и нежно перебирая пальчики. Глаза Питера наконец открылись, и он издал несколько забавных сонных звуков. Тони не удержался и снова провел рукой по его волосам. Малыш запыхтел и начал ерзать, переворачиваясь на спину (его движения были немного неуклюжими со сна). Он поднял взгляд на Тони, и на его лице начала расплываться улыбка. — Привет, малыш. Питер дернул ножками и сел, а потом, схватившись за бортик кроватки, начал подниматься. Но даже стоя на ногах, он все равно не доставал до верха. Тони засмеялся и наклонился, чтобы оказаться на уровне глаз малыша. — Привет, коротышка, — сказал он. — Знаешь, что? Питер издал забавный звук, приглушенный бортиком кроватки, и начал подпрыгивать на месте. Тони наклонился еще ближе, почти соприкасаясь носами с ребенком. — Сегодня тебе исполняется год, бубба. Сегодня у тебя день рождения. Питер издал еще один счастливый звук. — О, у кого-то сегодня утром отличное настроение, да? — Тони выпрямился и протянул малышу руки. — Давай вытащим тебя оттуда, именинник? Питер в ответ просиял и потянулся своими маленькими ручками к отцу, тяжело опираясь о бортик кроватки. Было впечатление, что малыш вот-вот упадет, поэтому Тони подхватил его прежде, чем это произошло, высоко подняв малыша и поцеловав его в щеку, прежде чем прижать к своей груди. Питер уютно устроился в его руках, что-то тихо бормоча. Тони отнес своего годовалого сынишку в гостиную, где Питер начал взволнованно повизгивать, указывая на кучу жутковатых украшений. — Кяк! Тони спрятал улыбку в волосах малыша, глядя на баннер со стилизованными утками, на который указывал Питер. — Верно, малыш, это утка. Ты ведь сам ее выбрал, помнишь? На самом деле он сильно сомневался в том, что Питер запомнил их небольшое путешествие в «Город праздника». Тем более что малыш был слишком взволнован увиденным на полках, чтобы что-то запомнить. Сейчас он что-то весело бормотал, размахивал руками и визжал при виде каждого украшения, попадавшегося ему на глаза. Но особенно ему понравилось, когда Тони снял со стены один из ярко-желтых шариков и потер его об макушку Питера, после чего повернулся к зеркалу, чтобы показать малышу, как его и без того пушистые после сна волосы встали дыбом. Питер заливисто захохотал над собственным отражением, а Тони мог только счастливо улыбаться, глядя на то, как его драгоценная кроха восторгается чем-то настолько обыденным. Тони приготовил панкейки на завтрак. Питеру нравилось есть почти все, и он любил делать это самостоятельно, когда еда была порезана маленькими кусочками. Поэтому Тони специально нарезал панкейки поменьше и поставил тарелку на стульчик для кормления. — Попробуй, малыш, — сказал он, целуя ребенка в макушку, где мягкие волосы все еще немного стояли дыбом после встречи с шариком. Сегодня Тони потребовалось куда больше времени, чтобы съесть свой завтрак, потому что он постоянно отвлекался, глядя на сына, весело играющего со своей едой. Малыш что-то бормотал себе под нос, тыкал в еду пальцами и передвигал ее по подставке на стульчике, периодически закидывая себе в рот маленькие кусочки. Иногда он даже брал кусочек в руки и показывал его Тони («Круто, Пит. Держу пари, этот кусочек особенно вкусный, почему бы тебе не попробовать?»). Независимо от того, сколько раз малыш проворачивал этот фокус, это все равно оставалось милым. Тони вообще был уверен, что его сын не мог делать не милые вещи. (Он даже больше не ужасался подобным мыслям. Малыш жил с ним уже год, и Тони неплохо приспособился существовать со своим размягченным и чересчур нежным «отцовским мозгом»). _____________________________________________________________ — Ладно, Пит, теперь, когда ты ничего не оставил от своего панкейка, как насчет того, чтобы сходить переодеться? — спросил Тони, доставая Питера из его стульчика для кормления и усаживая его на свое бедро, чтобы отнести в детскую и найти какую-нибудь подходящую одежду. Тони усадил Питера на мягкий коврик для пеленания, который лежал в центре комнаты, и достал пару вещей из комода, чтобы переодеть малыша, но быстро понял, что кое-чего не хватает… кое-чего очень важного. Запас подгузников в детской подошел к концу, и Тони придется сходить в ванную, чтобы проверить, осталось ли там что-нибудь. — Вот же де… действительно плохая ситуация, — пробормотал Тони, глядя на лежащего на коврике малыша, который в любой момент мог подхватить какое-нибудь слово и говорить его целый день. — Ладно, Пит, подожди немного. Мне нужно сходить в ванную за подгузником, чтобы ты не бегал по дому без него, уничтожая свою одежду. А это хорошая одежда, с ней не стоит так обращаться, — он поднялся на ноги и погладил Питера по животику. — Никуда не уходи, я сейчас вернусь. Глаза Питера расширились, когда он понял, что Тони встал и собрался уходить. Но прежде чем он развернулся, малыш сел на своем коврике. Тони уже почти перешагнул порог, когда тоненький расстроенный голос заставил его остановиться на месте. — Неть! Папа! Тони поставил на пол поднятую для следующего шага ногу и посмотрел на Питера, ползущего по полу на своей самой высокой скорости (будто у малыша была какая-то своя особая миссия). — Папа, неть, — снова пробормотал Питер, заметив, что Тони не двигался ни в одну, ни в другую сторону. Малыш подполз ближе и уселся на попку, тяжело пыхтя и надув губы, прежде чем потянуться ручками к Тони. — О, Боже, — сказал Тони, глядя на сына загоревшимися восторгом глазами. Он подхватил сына на руки и тихо откашлялся. — Питер, — Тони оставалось только молиться всем богам, чтобы они не позволили ему разрыдаться, потому что глаза у него предательски запекло. — Ты и правда это сказал, да? Ты только что назвал меня папой? — еще малыш сказал «нет», чего раньше никогда не было, но это определенно было не так важно. Тони уже несколько недель пытался уговорить Питера произнести «папа» или хотя бы свое имя. — Папа, — пробормотал Питер, вцепляясь пальчиками в ворот футболки Тони. — Да, Пит, — сказал Тони, целуя сына в макушку. — Я папа. — Папа, неть. Он легонько подкинул Питера в своих руках, предполагая, что ребенок не хочет, чтобы он выходил из комнаты за подгузником. — Папа никуда не пойдет, если ты этого не хочешь, приятель, — сказал Тони, похлопывая малыша по ноге. — Но тебе нужен чистый подгузник, так что мне все равно придется его достать. И раз уж этим утром ты превратился в прилипчивого жучка, то тебе просто придется пойти со мной. Питер посмотрел на Тони и похлопал его ладошкой по щеке, что-то при этом пробормотав. Тони удивился, осознавая, что его щеки были мокрыми от слез, так что ему пришлось быстро вытереть их, смущенно при этом улыбаясь. — Только посмотри, что ты со мной делаешь, малыш. Я ведь не любитель плакать, — сказал он, шмыгая носом и откашливаясь. — Это все твоя вина. — Папа. Тони улыбнулся и поцеловал Питера в щеку. — Тебе лучше прекратить делать это, малыш, иначе я буду полностью бесполезен до конца дня, — Не останавливайся. Продолжай повторять это слово вечно. — Папа очень сильно тебя любит, бубба. Очень сильно. ____________________________________________________________ — Тони, я прекрасно знаю, что ты умеешь печь торт. Зачем мне ехать в пекарню? На самом деле это было даже не вопросом, а скорее требованием. И ответ был Пеппер уже известен, поэтому Тони не понимал, зачем она вообще подняла эту тему. — Потому что, Пеп, как мы выяснили уже очень давно (вероятно, в течение первых часов его жизни), у меня самый прилипчивый на свете ребенок, — ответил Тони. — Ты действительно думаешь, что он позволит мне оставить его одного на долгое время, за которое я смогу не только испечь, но и украсить целый торт? Пеппер молчала примерно минуту, и Тони начал даже задаваться вопросом, повесила ли она трубку или просто молча варилась в собственном раздражении. — Ты мог бы позволить ему помочь. Теперь настала очередь Тони ненадолго замолчать. Он не сказал ни слова даже в тот момент, когда Питер вцепился обеими ручками в его штаны и поднялся на ноги, бормоча себе под нос что-то бессмысленное, перемежающееся время от времени словами, которые он успел выучить (любимым словом Тони в этом списке, конечно же, было «папа»). — Пеппер, — медленно произнес Тони. — Ему только что исполнился год. Черт… — он посмотрел на часы. — Чисто технически ему еще даже нет года, потому что в Нью-Йорке еще пока не три часа дня. — Но он ведь умеет двигаться, верно? У него ведь развита моторика? — спросила Пеппер, не нуждаясь в ответе. — Просто посади его на стол и… не знаю… позволь ему помочь тебе сложить в миску несколько ингредиентов. Пусть он оближет ложку от глазури. Что угодно… Только не пытайся заставить его разбить яйца. — У меня даже нет ингредиентов для торта, — ворчливо ответил Тони. — Значит, сходи в магазин. Это не моя проблема, — сказала Пеппер. — А теперь позволь мне продолжить работать, Тони. — Покупку торта можно засчитать как часть твоей работы. — Хмм. Отличная попытка. Но это твоя работа, папочка, — сказала она подрагивающим от раздражения тоном. — Пока, Тони. И держи под рукой фотоаппарат. Пеппер положила трубку еще до того, как Тони успел возразить. Тони еще около минуты просто пялился на свой телефон, после чего отложил его в сторону и посмотрел на Питера, все еще стоящего на своих пухлых ножках и опирающегося на Тони. Малыш посмотрел на отца, высоко задрав голову, а потом улыбнулся и что-то пролепетал. Он вытянул свою маленькую ручку так высоко, как только мог, и начал сжимать и разжимать пальчики. Тони был более чем готов дать ребенку то, чего тот хотел. Он немного наклонился, позволяя малышу обхватить свой большой палец своими крошечными ручками. Свободной рукой Тони убрал кудряшки со лба Питера и нежно провел пальцами по его подбородку. Тони улыбнулся, когда это действие заставило малыша засмеяться. — Похоже, малыш, у нас с тобой свидание с миксером и мисками, — сказал Тони. — И тебе придется помочь мне испечь торт. Но сначала им нужно было сходить за продуктами. _________________________________________________________ Тони решил, что им будет достаточно самого простого шоколадного торта, и ему уже не терпелось сделать сотню фотографий Питера с размазанным по лицу кремом (готовка неизбежно должна была закончиться именно этим). Тони разложил на столе все необходимые ингредиенты, поставил несколько мисок для смешивания вместе с остальными инструментами, и раздел ребенка до подгузника, чтобы посадить его в центре стола (ему не хотелось потом отстирывать все устроенное безобразие с одежды Питера, тем более что шоколад отчистить будет куда сложнее, чем слюни). Питер сразу же схватил силиконовую лопаточку и начал ее жевать, но Тони предусмотрительно купил парочку, потому что предвидел подобный исход. Он усмехнулся и провел рукой по волосам ребенка, после чего вернулся к ингредиентам, раскладывая их в ряд, чтобы использовать по мере необходимости. Питер с пассивным интересом наблюдал за происходящим, взглядом отслеживая каждое движение Тони и продолжая мусолить зубами своего нового друга — лопатку. — Что скажешь, приятель? Хочешь помочь? — спросил Тони, откидываясь немного назад, чтобы избежать белого облачка, поднявшегося от открытого пакета с мукой. Питер что-то пробормотал и потянулся к мешку, но Тони не дал ему засунуть в него руку, советуя и дальше продолжать играться с лопаткой. — Ладно, ладно, ты можешь мне помочь, но только не нужно устраивать беспорядок, — сказал Тони, взвешивая нужное количество муки и убирая пакет подальше от Питера так быстро, как только мог. Он позволил малышу помочь насыпать сахар, но только половину чашки, чтобы Питер не рассыпал его сразу же, как только возьмет в руки. Малыш, казалось, понятия не имел, что нужно делать с мерной чашкой, когда Тони вручил ее ему, и ему пришлось пару раз постучать по большой миске для смешивания, чтобы Питер сообразил, что делать. Тони, не переставая, нахваливал малыша, когда в миску попало около девяноста процентов нужного сахара. (Все это время он держал Питера за руку, помогая, но это, конечно же, не имеет никакого значения). ________________________________________________________________ К тому времени как торт был поставлен в духовку выпекаться, а глазурь была смешана и убрана подальше, Питер выглядел как один большой беспорядок. — Боже, и как все это попало к тебе в волосы, — проворчал Тони, проводя пальцами по кудряшкам Питера в бесполезной попытке стряхнуть муку (или это была сахарная пудра?). — Тебе придется принять ванну, приятель. Питер что-то пробормотал, не выпуская свою лопаточку (Тони капнул на нее немного шоколадной глазури, и Питер пришел от этого в самый настоящий восторг) и глядя на отца своими большими карими глазами. Потом он чихнул три раза подряд (скорее всего от витающей в воздухе мучной пыли) и недоуменно заморгал, будто не был уверен, что это только что было. — Будь здоров, — рассмеялся Тони, опираясь руками на стол и наклоняясь, чтобы оказаться с малышом на одном уровне. Питер убрал одну руку со своей любимой лопаточки и протянул ее, чтобы прикоснуться к лицу Тони. — Хэй, — Тони выпрямился и поднял ребенка на руки. — Идем, приятель, нужно привести тебя в порядок. Питер был более чем счастлив позволить отцу забрать себя со стола, и даже не стал капризничать, когда Тони осторожно вытащил обслюнявленную, но уже без глазури, лопаточку из цепких пальчиков и бросил ее в раковину. Он высоко поднял Питера и поцеловал его в животик, заставив малыша захихикать. Тони фыркнул и опустил малыша, прижимая его к своей груди. — На вкус ты похож на сахарную пудру, — сказал он хихикающему малышу. — Тебе действительно нужно принять ванну. — Ва-ва-ва-ва. — Не знаю, что это значит, но ты абсолютно прав. _________________________________________________________ Тони отмыл Питера от остатков их торта и муки, и так как малышу последнее время нравилось купаться, он был более чем счастлив позволить своему ребенку немного повеселиться и поплескаться, прежде чем достать его из ванной и вытереть насухо. Тони перегнулся через край ванны и улыбнулся крохотному монстру, покрытому пеной. — Теперь, когда ты больше не кричишь при виде воды, за тобой стало очень забавно наблюдать, — непринужденно сказал Тони, подперев голову рукой и наблюдая за тем, как Питер ищет свою резиновую уточку вреди горы пузырьков. На макушке ребенка тоже возвышалась гора белой пены, которую Питер пока еще не заметил, слишком сильно увлеченный поисками своего желтого друга. Тони была предоставлена масса возможностей сфотографироваться с купающимся малышом, и он не собирался упускать ни единого шанса, ведь потом, когда ребенок вырастет, его можно будет смутить этими фотографиями. — Кляк! — взвизгнул Питер, отодвигая в сторону пену, чтобы достать свою любимую игрушку. Он схватил ее и начал размахивать рукой, чтобы уточка билась о поверхность воды. После чего он протянул свою игрушку Тони. — Папа, кляк! В груди Тони разрослось тепло, когда он услышал, как Питер называет его папой своим очаровательным высоким голосом. — Да, приятель, — он окунул палец в пузырьки и нанес немного на маленький носик-пуговку. Питер удивленно моргнул и разразился звонким смехом, проводя мокрой рукой по носу в попытке стереть пену. Тони наблюдал за играющим Питером еще несколько минут, после чего подготовил пушистое полотенце с капюшоном и вытащил из ванны пробку, чтобы дать воде стечь. Ему пришлось стряхнуть пузырьки с головы ребенка, потому что Питер их так и не заметил. — Иди сюда, бубба, — сказал Тони, как только воды стало меньше, а шапка пены опустилась достаточно низко, чтобы можно было достать малыша. Он обернул его полотенцем, позаботившись о том, что детская головка оказалась в капюшоне. Питер что-то радостно проворчал и сразу же прижался к отцу, который одной рукой держал его у своей груди, а другой пытался тщательно вытереть. Тони нежно улыбнулся своему малышу и поцеловал его во влажный лобик, на мгновение отрываясь от своего занятия. — Ты само очарование, малыш. И тебе об этом прекрасно известно, верно? — Ва-ва-ва. — Я все еще не понимаю, что это значит, но будем считать это твоим согласием, — поддразнил его Тони, с нежностью проводя краешком полотенца по лицу малыша. Питер захихикал от щекотки. — Конечно же, ты знаешь, что ты милаха. Уверен, ты используешь это в своих интересах при каждой возможности. __________________________________________________________ По предвзятому мнению Тони, торт получился не таким уж и плохим. Он самостоятельно покрыл торт глазурью, потому что позволить сделать это Питеру было бы равносильно катастрофе (результат был далеко не идеальным даже при том, что он сделал это сам). Но Питер тоже не остался в стороне. Тони вручил ему баночку с разноцветной посыпкой и позволил повеселиться. Посыпка в итоге разлетелась абсолютно во все стороны, а торт выглядел так, будто его украшал младенец. Но Питер весело смеялся и выглядел так, словно это был самый счастливый момент в его жизни, так что беспорядок того стоил. Будет очень интересно позже посмотреть все сделанные фотографии. (Тони был таким папочкой, Боже). Роуди появился на пороге их дома как раз в тот момент, когда Тони почти закончил прибираться на кухне, а Питер, сидящий на своем стульчике для кормления (чтобы он не путался под ногами и не свалился случайно со стола) радостно завизжал, когда увидел своего любимого дядю. Роуди просиял счастливой улыбкой и, положив на стол парочку ярко завернутых подарков, подхватил малыша на руки, чтобы поцеловать. — Привет, приятель, — сказал он. — С днем рождения! — Питер что-то весело лепетал, прижимаясь к Роуди. — Лучше бы это были единственные два подарка, которые ты нам принес, — шутливо предупредил Тони, опрокидывая совок, полный посыпки, в мусорное ведро, а потом обнимая Роуди и мимоходом целуя Питера в макушку. — Да, это единственные подарки, — фыркнул Роуди, закатывая глаза. — Отлично. Он и так уже достаточно избалован. — И кто в этом виноват? Тони, демонстрируя свою выдающуюся зрелость и серьезность, показал другу язык. Он позволил Роуди и дальше держать Питера на руках, даже когда они прошли в гостиную. Кажется, что сам мужчина, что малыш, были этому более чем рады. — От него потрясающе пахнет. Ты его искупал? — спросил Роуди. Тони подавил в себе порыв снова показать язык. — Он всегда отлично пахнет, медвежонок. Я не в восторге, когда он... — Это совсем не то, о чем я говорил... — Но да, я его искупал после того, как мы испекли торт и малыш был весь покрыт мукой и всем таким прочим, — закончил Тони. — Ты. Испек. Торт, — усмехнулся Роуди. — Извини, что я это пропустил. — Все прошло не так ужасно, как ты только что себе представил, — нахмурился Тони. — Тебе не помешало бы иметь побольше веры в меня. Выглядит, по крайней мере, съедобно. — Выглядит? — Ты... Питер в этот момент решил, что разговор взрослых недостаточно интересный, и поерзал на коленях Роуди. — Папа. Тони улыбнулся и переключил все свое внимания на сына, наклоняясь вперед и позволяя ему взять себя за руку. — Да, Пити? Глаза Роуди расширились от удивления. — Он только что сказал «папа», да? Когда это началось? Тони широко улыбнулся. — Этим утром, — ответил он, наблюдая за тем, как Питер обхватил его пальцы своими крошечными ручками. — Ты плакал? Ты точно плакал, да? — поддразнил его Роуди. — ДЖАРВИС, пожалуйста, скажи мне, что он плакал. — Если ты скажешь хоть слово, ДЖАРВИС, то я пожертвую тебя общественному колледжу, — проворчал Тони. — Но вы действительно заплакали, сэр, — ответил ДЖАРВИС. — Не могу в это поверить, — с притворной грустью сказал Тони. — Ты предал меня после всего, через что мы прошли... __________________________________________________________ — Я тут подумал, что было бы неплохо познакомить Питера с ботами, — сказал Тони. — По-настоящему познакомить, а не просто показать им фотографию. Когда Тони впервые привез Питера домой в Малибу, он спустился в свою мастерскую (пока малыш спал) и рассказал о нем ДАМ-И, Ю и Лапе-растяпе. И даже показал им фотографию. Ничего не скрывая и не используя двусмысленных фраз, Тони сказал ботам, что они некоторое время не увидятся с Питером лично, потому что все они не умели толком обращаться с деликатными вещами (иногда даже просто нахождение в одной комнате с чем-то хрупким оборачивалось катастрофой). А для Тони Питер был сверххрупким созданием. Особенно, когда он был новорожденным крошкой. — Они будут от этого в восторге, — сказал Роуди. — Ты говорил как-то, что они были очень разочарованы, когда ты сказал им, что они еще долго не смогут познакомиться с Питером лично. — ДАМ-И издал тот печальный звуковой сигнал, который я точно не добавлял в его программный код, — ответил Тони. — И я, видимо, никогда не узнаю, где он этому научился, потому что у меня нет доказательств, что этому его научил ты, пока я не видел. — Я не... впрочем, неважно, — сказал Роуди, отказываясь возвращаться к бессмысленному спору, который они время от времени вели с тех пор, как ДАМ-И впервые «ожил» в колледже. — Ты собираешься сделать это сегодня? Тони пожал плечами. — Почему бы и нет? Больше нет смысла откладывать знакомство. Да и на повестке дня у нас больше ничего важного нет. ______________________________________________________ Спустя пять минут Тони и Роуди спустились в мастерскую. Тони сел в свое вращающееся кресло и посадил малыша на свои колени. Роуди в этот момент стоял неподалеку и держал в руке камеру. Она была пока выключена, но его палец лежал на красной кнопке, чтобы нажать на нее в любой момент. — Сейчас, подожди минутку. Питер первый раз во вращающемся кресле, — сказал Тони, мягко отталкиваясь ногами и наслаждаясь смехом малыша, которому явно нравилось происходящее. — Чувак, этот парнишка делает тебя слишком мягким, — с нежностью в голосе сказал Роуди, украдкой включая камеру и направляя ее на Тони и Питера. Тони бросил на Роуди пристальный взгляд, но в общем и целом проигнорировал его слова (потому что он и сам это знал), сосредоточившись на Питере. — Я не вижу его лицо. Он улыбается? — Ага. Он прекрасно проводит время. Однако, хочу тебя предупредить, что боты нас заметили, — сказал Роуди, на мгновение поворачивая камеру туда, где ДАМ-И и Лапа-растяпа жужжали и пищали, потихоньку продвигаясь к своим гостям. Тони поднял взгляд и посмотрел в их сторону. — Ладно, тогда приступим. Итак, мои дети-роботы сейчас встретятся с моим сыном. — Переживаешь? — О том, что они друг другу не понравятся? Нет. Я немного нервничаю, потому что кто-то из них... не знаю... попытается дотронуться до Питера и ткнет ему в глаз или что-то в этом роде, — ответил Тони. — Просто скажи им, чтобы были осторожны, — предложил Роуди, но Тони уставился на него во все глаза, совершенно не впечатленный. — Ты ведь их прекрасно знаешь. Я говорю им это каждый день, но толку ноль. В их именах есть логика. — А еще годы недосыпания, энергетических напитков, мозгоштурмов и неверных решений, — пробормотал Роуди так, чтобы его слова были слышны на камеру. ДАМ-И добрался до Тони первым, весело что-то попискивая и написывая круги. Всякий раз, когда Роуди видел у него подобную реакцию, то сравнивал бота с восторженным ребенком, бегущим встречать любимого отца, который вернулся домой с работы. Ему казалось, что ДАМ-И говорил что-то вроде «Привет, папа, привет, папа, угадай, что я сегодня сделал», а потом выплевывал слова со скоростью мили в минуту, слишком взволнованный, чтобы составлять связанные предложения. (Роуди с нетерпением ждал того момента, когда Питер будет вести себя точно также). — Привет, ДАМ-И, — сказал Тони, протягивая руку и с нежностью похлопав робота по корпусу. А потом он поднял Питера повыше, позволяя малышу встать ножками на свои колени. — Это Питер. Помнишь, я рассказывал тебе о нем? И даже показывал тебе его фотографии. Вон те, — он указал рукой на один из рабочих столов (самый незахламленный), который он использовал для программирования. На столе стояла фотография в рамке, сделанная в тот день, когда Питер приехал домой из больницы. ДАМ-И что-то восторженно прочирикал, а его клешня пару раз поднялась и опустилась, как будто он кивал. — Верно. Но теперь вы можете познакомиться, — продолжил Тони, пару раз подтолкнув Питера вверх, чтобы он захихикал. Малыш засунул в рот пальцы, а его большие карие глаза были устремлены на бота перед ним. — Сегодня у него день рождения. ДАМ-И снова защебетал, едва не подпрыгивая на месте от возбуждения. — Ты слышал это, приятель? — сказал Тони, немного поворачивая Питера, чтобы они могли смотреть друг на друга. — ДАМ-И говорит: «С днем рождения, Питер». Роуди казалось, что малыш не переставал улыбаться с тех самых пор, как Тони привел его в мастерскую. — Ты можешь сказать ДАМ-И? — спросил Тони, немного приподнимая Питера, а потом снова опуская на свои колени. — Мммми, — пробормотал Питер, уставившись на отца. — ДАМ-И. — Ммми. — Ладно, — засмеялся Тони и посмотрел на Роуди. — Это получилось похоже. — Папа, — сказал Питер и погладил Тони по щеке. Выражение лица мужчины, когда он неожиданно затих и уткнулся носом в мягкие кудряшки Питера, подсказало Роуди, что его друг в этот момент превратился в мягкое бесформенное желе. ____________________________________________________________ — Все прошло не так уж и плохо, — сказал Тони, поднимаясь по лестнице в гостиную и опуская Питера на пол, чтобы он мог заняться тем, чем ему хочется. Но малыш остался сидеть на месте. Так что Роуди пришлось осторожно перешагнуть через него, чтобы пройти дальше. Тони посмотрел на ребенка, а Питер смотрел в ответ на Тони будто бы с выжидающим выражением лица. — Что? Что это у тебя за взгляд такой? Питер протянул вверх ручки (так высоко, как только мог) и похлопал ими по ноге Тони, что-то при этом бормоча. — Поправь меня, если я ошибаюсь, но, кажется, сегодня мой ребенок стал еще более прилипчивым, чем обычно. Роуди, удивившись прозвучавшим словам, приподнял бровь. — Даже не знаю, Тонс. Мне кажется, что это спорное утверждение. Тони подтолкнул Питера в сторону. — Или поиграй, приятель. Со мной очень скучно, — сказал он. — Ага, будто ты сам в это веришь, — пробормотал Роуди, усаживаясь на диван. Тони продолжил осторожно пихать Питера своей ногой, пытаясь его расшевелить. — Даже не знаю, малыш, буду ли я счастлив или слишком сильно опечален, когда ты перестанешь быть таким прилипчивым, — сказал он, пихнув ребенка в какое-то особое местечко, от чего Питер вздрогнул и громко рассмеялся, опрокинувшись на спину, словно боксерская груша, по которой слишком сильно ударили. (И да, Тони определенно будет опечален. Очень сильно опечален). Он со смиренным вздохом наклонился и поднял с пола все еще смеющегося малыша, и в этот же момент входная дверь их дома открылась. — Добро пожаловать, мисс Поттс, — поздоровался ДЖАРВИС, когда Пеппер появилась в дверном проеме с огромным и тщательно упакованным подарком в руках. Пеппер вздохнула и опустила коробку на стол рядом с подарками Роуди. — Спасибо, ДЖАРВИС, — сказала она, поправляя свою футболку. — Привет, Пеппер, — одновременно сказали Тони и Роуди. — Привет, мальчики, — ответила Пеппер, на этот раз поправляя волосы, собранные в хвост. — Присоединяйся к нам. Мы как раз обсуждаем прилипчивость моего ребенка, — предложил Тони. — О, так значит у вас все как обычно? — шутливо спросила Пеппер, заходя в гостиную и направляясь к дивану, где Тони усадил малыша между собой и Роуди. Она пощекотала животик Питера и поцеловала его в лоб. — С днем рождения, милый, — проворковала Пеппер. Питер захихикал и потянулся к ее рукам, не позволяя ей отодвигаться. Но Пеппер была более чем счастлива присесть на корточки и позволить малышу обхватить себя за пальцы. — Что еще интересного я пропустила? — Я познакомил малыша с ботами, — ответил Тони. — Испек торт… Это, кстати, твоя вина, — Пеппер без какого-либо чувства раскаяния засмеялась над этими словами, наблюдая за тем, как Питер играет с ее пальцами. — И еще мне пришлось искупать Питера, потому что мука была абсолютно везде. — Звучит так, будто это было очень весело, — ответила Пеппер воркующим голосом, который она использовала при общении с малышом (такой особый голос был у каждого из них. Даже у Роуди, но никто и никогда не заставит его в этом признаться). — Это все? Или было еще что-то интересненькое? — Сегодня утром Тони плакал, — сказал Роуди. — Предатель, — зашипел на него Тони. — Что? — удивленно спросила Пеппер. — Почему ты плакал? Тони что-то ворчливо пробормотал, показывая Роуди средний палец поверх головы малыша. — Питер, — сказал он в итоге, поерзав на диване. — Сегодня утром Питер впервые назвал меня папой. И это был… эмм… особый момент. Взгляд Пеппер стал мягким, и она повернулась к малышу, снова его пощекотав. — Ты довел своего папочку до слез, Питер? — спросила она игривым голосом. — Папа, — пробормотал малыш, весело смеясь и не слишком охотно отталкивая от себя руки Пеппер. — О, это так мило, — сказала она и посмотрела на Тони. — Теперь понятно, почему ты плакал. Пеппер повезло, что она сидела рядом с ребенком, и Тони не мог показать ей средний палец также как и Роуди. _________________________________________________________________ — Так как Хэппи все еще уверен, что Питер заразит его каким-то зомби-вирусом, который заставит его самого превратиться в ребенка (а это по его мнению просто ужасно), он сегодня не придет, — сказал Тони. — И раз уж некая мисс Поттс уже пришла, то, полагаю, все наши гости в сборе, — он протянул руку вперед и помог Питеру спуститься с дивана. — Что скажешь, малыш? Начнем вечеринку? Бросив взгляд на кухню, которую Тони так и не закончил убирать после приготовления торта, Пеппер приподняла бровь. — Кажется, вечеринка уже давно началась. — И в этом виновата только ты, — ответил Тони, обвиняюще указывая на нее пальцем. — О, уверена, так и есть, — язвительно сказала Пеппер, из-за чего Тони пришлось подавить в себе желание показать ей язык. — Хэй, ДЖАРВИС, включи нам микс Питера, ладно? На низкой громкости, потому что у нас гости. Плюс не стоит забывать о чувствительных детских ушах, — попросил Тони, отвлекаясь от своей шутливой перепалки с Пеппер. Над этим плейлистом он работал весь последний год, добавляя, а иногда и записывая, в него песни, который нравились Питеру больше всего. Это была очень странная эклектичная подборка песен, но ожидать чего-то другого от ребенка с такой генетикой, как у Питера, было бы глупо. — Конечно, — ответил ДЖАРВИС. — Первой в списке Your Song от Элтона Джона. Не желаете ли подпеть, сэр? — Ха-ха, — сухо прокомментировал Тони. — Очень смешно. Эта песня всегда заставляла его вспоминать те первые несколько дней, которые он провел наедине с Питером. Когда ему приходилось петь, чтобы успокоить жалобные крики малыша, не дающие им обоим уснуть в предрассветные часы. Это были ночи, когда Тони медленно, но верно влюблялся в своего ребенка, осваиваясь с ролью папы. Эмоции, которые пришли вместе с очередными воспоминаниями, заставили горло Тони сжаться. Придется ему приберечь желание подпеть звучавшей песне до времени отхода ко сну. Вряд ли Питер будет сильно возражать. Песня играла уже около минуты, прежде чем Питер узнал ее и немного оживился, глядя на Тони так, словно ожидал, что слова будут исходить из его рта, а не из динамиков вокруг. Тони приподнял бровь и посмотрел на ребенка. — Это не я, приятель. Когда-нибудь ты поймешь разницу между «живым звуком» и «записью». А еще разницу между мной и Элтоном Джоном, — Пеппер прикрыла ладонью рот, чтобы скрыть тихий смешок, а Роуди совершенно бесстыдно ухмылялся. — Ладно, давайте веселиться. С чего начнем? — С подарков, — предложил Роуди, и Пеппер кивнула в знак согласия. — Ладно, ладно, — вздохнул Тони. — Вперед. Избалуйте моего ребенка. Роуди забрал все подарки с кухонного стола и отнес их в гостиную, сложив на кофейном столике. После этого он похлопал ладонью по большой коробке от Пеппер. — Твой подарок издает очень странный звук. Открывай, мне любопытно, что там. — Ничего такого особенного, — ответила Пеппер. — Но я подумала, что вам с Питером может это понравиться. Тони переложил большую коробку так, чтобы Питер мог до нее дотянуться. — Ладно, малыш, ты, наверное, уже не помнишь, как делал это на Рождество. Но давай попробуем снова. Было совсем не удивительно, что Питер просто уставился на коробку. Какое-то время он смотрел на нее, даже не пытаясь прикоснуться, но потом он все же протянул руку и похлопал по подарку. И ему вроде бы понравился шуршащий звук, который издавала оберточная бумага. Малыш снова похлопал по коробке. — Я только что вспомнил, как долго мы открывали подарки на Рождество, — сказал Роуди. — Пеп, возможно, нам придется сегодня задержаться. — Отлично. Я все равно пропустила его первое Рождество, так что нужно наверстывать упущенное, — с усмешкой сказала Пеппер, наклоняясь немного вперед, чтобы посмотреть, как Питер изучает свой подарок. — Может, немного поможешь малышу, папочка? — предложил Роуди, засмеявшись, когда Тони покорно вздохнул. Старк погладил Питера по голове, а потом просунул палец под оберточную бумагу и провел им по подарку, пока не обнаружил первый кусочек клейкой ленты. Надорвав бумагу, он увидел краем глаза, что Роуди направил на них с Питером видеокамеру. Как и в Рождество звук рвущейся бумаги заставил малыша вздрогнуть, но не испугаться. Он наоборот наклонился вперед и с энтузиазмом потянулся к руке Тони. — Вперед, малыш, — подбодрил он сына. — Открой подарок и посмотри, что принесла тебе тетя Пеппер. Питер зацепил пальчиками край бумаги и потянул за нее, разрывая. Шуршание заставило его весело засмеяться, и он потянул сильнее, обнажая коробку с красочным изображением и напечатанным текстом. С помощью подсказок и помощи Тони, малышу удалось открыть большую часть коробки, на которой, как оказалось, были нарисованы маленькие дети, играющие с деревянными кубиками самых разных форм и размеров. Питер тыкнул пальчиком в картинку и посмотрел на Тони, бормоча что-то таким тоном, будто задавал вопрос. Не совсем уверенный в том, что именно хотел от него ребенок, Тони просто кивнул на ту часть бумаги, что еще оставалась на коробке. — Почему бы тебе не открыть ее полностью и не выяснить все самому? Питер не мог дотянуться до некоторых углов, чтобы снять всю бумагу, поэтому Тони пришлось немного ему помочь, но совсем скоро коробка была открыта целиком. — Хэй, ты только посмотри на это. Тетя Пеппер купила тебе кубики, Пит, — восторженно сказал Тони, делая вид, что не понял этого сразу по картинке. Питер что-то забормотал, хлопая ручками по коробке. — Да, мы откроем ее немного позже и посмотрим, что ты сможешь сделать с кубиками, — сказал Тони и посмотрел на Пеппер. — Мы обязательно повеселимся с ними. Спасибо, Пеп. — Всегда пожалуйста, — ответила Пеппер с улыбкой. Питер тоже посмотрел на нее, и Пеппер скорчила ему смешную рожицу, чтобы малыш засмеялся. После этого Тони перешел к подаркам Роуди. — Утконос, мне жаль тебя огорчать, но Питер все еще ненавидит самолеты. Так что, если там есть что-то с изображением самолета, то я не могу обещать, что ему это понравится. — Я помнил об этом, когда покупал ему подарки, — сказал Роуди. — Я не тот дядя, который станет огорчать ребенка. Одним из подарков был совсем даже не самолет, а мягкий и пушистый плюшевый мишка размером почти с самого Питера. Вполне ожидаемо, что мишка был одет в комбинезон пилота ВВС. Питер, оторвавшийся от оберточной бумаги, взвизгнул и, кажется, пришел в восторг от того, какой мягкой была игрушка. Он продолжал сжимать ее своими ручками, что-то возбужденно бормоча и сияя улыбкой. Прежде чем Тони успел сказать хоть слово, Роуди улыбнулся реакции Питера. — Эта вся благодарность, в которой я нуждаюсь. Похоже, ему понравилось. Тебе ведь нравится мишка, да, Пит? В ответ Питер поднял своего медведя повыше, чтобы показать Роуди, улыбаясь при этом во все имеющиеся у него во рту зубы. — Скажи «Спасибо, дядя Роуди», — подсказал Тони, погладив малыша по щеке. При этом он прекрасно понимал, что Питеру не хватит словарного запаса, чтобы хотя бы попытаться произнести нечто подобное. Однако тихий очаровательный лепет стал отличной заменой. Второй подарок от дяди Роуди оказался невероятно тяжелым, несмотря на не слишком большой размер. Причиной такого веса оказалась коробка, наполненная детскими книгами. Питер уже знал, что такое книжки, поэтому незамедлительно засунул ручки в коробку, чтобы тщательно в ней порыться. Тони втайне от остальных восторгался этим подарком, потому что уютно устроиться в кресле с Питером и стопкой книг было его самым любимым занятием. Ему нравилось проводить несколько часов, читая детские стишки на странице и позволяя Питеру рассматривать картинки так долго, как он захочет. Малышу особо нравились интерактивные книги с всплывающими окошками, поднимающимися детальками и другими объемными и двигающимися штуками. Так что Тони был действительно рад увидеть, что большинство книг в коробке были именно интерактивными. Питер вытащил из коробки какую-то книжку и протянул ее Тони, что-то бормоча при этом. Немного сбитый с толку, Тони забрал у ребенка книгу. — Что ты хочешь, чтобы я с ней сделал? — спросил он, чувствуя, что чего-то недопонимает. Питер настойчиво похлопал рукой по книге. Ох. — Питер, но сейчас не время читать книжку. Сейчас время развлекаться, — сказал Тони, сдерживая смех. — Папа! — возразил Питер и снова похлопал по книге. — Питер, — ответил Тони, приподнимая бровь. — Папа! Сяста. Тони недоуменно моргнул. Пеппер ахнула, а у Роуди приоткрылся рот от удивления. Питер снова похлопал по книге, выглядя при этом нетерпеливым. — Папа, писяста. — Писяста, — повторил Тони, глядя на Роуди и Пеппер в поисках помощи. Роуди в ответ только пожал плечами, а Пеппер сосредоточенно нахмурилась, беззвучно произнося это слова раз за разом. — Пожалуйста? — предположила она. Питер посмотрел на Пеппер и снова похлопал по книге. — Писяста. — Почитай, пожалуйста, книгу? — спросила Пеппер, немного наклоняясь вперед, чтобы заглянуть в глаза малышу. Питер, услышав ее слова, стал выглядеть довольным (настолько довольным, насколько это может сделать годовалый ребенок). — Писяста. Тони усадил малыша на свои колени, все еще ошеломленный тем, что его сын сказал за один день аж три новых слова. — Почитай, пожалуйста, книжку? А ты, оказывается, очень вежливый мальчик, Пит, — похвалил малыша Тони. Он посмотрел на книгу, которую продолжал держать в руке. Название на ее обложке гласило: «Очень голодная гусеница». — Раз уж ты выучил новое слово и вежливо попросил, то мы можем почитать книжку. Роуди и Пеппер рассмеялись. — Выключи камеру, утконос. Это будет пустая трата пленки, — добавил Тони, устраиваясь поудобнее на диване. Питер привычно прислонился к его груди, готовый изучать новую книжку. ______________________________________________________ Как и следовало ожидать, малыш заснул, пока Тони читал ему книжку. Его утро было довольно волнующим (по меркам маленького ребенка) и он бодрствовал довольно долго, так что сон был совсем не удивителен. — О, смотрите, — прошептала Пеппер, когда Тони дошел до середины книги. — Он крепко спит, — ее тон был таким, словно она могла растаять от умиления прямо на полу. Тони замолчал на полуслове и посмотрел на ребенка на своих коленях. Питер действительно крепко спал, тихо посапывая и склонив голову на бок. Его щека была прижата к груди Тони, а рот слегка приоткрыт. И только каким-то невероятным чудом из этого очаровательного ротика не начала бежать слюна. — О, детка, — прошептал Тони, закрывая книгу и проводя пальцами по кудряшкам малыша. — Пойду уложу его в кроватку, — добавил он, не сводя взгляда с милого личика своего сына. Тони двигался медленно и осторожно, не желая будить ребенка. Он поднялся с дивана и унес маленького Питера по коридору. — Сладких снов, Питер, — прошептала им вслед Пеппер, когда Тони уже вышел из гостиной. Питер пошевелился, когда Тони укладывал его в кроватку, и сонно что-то промычал, словно протестуя против того, что уложили спать. Тони пришлось снова поднять малыша на руки и прижать к себе. — Ты ведь хочешь спать, приятель, — тихо сказал он, покачивая ребенка. — Всего пару минут назад ты крепко спал. Засыпай. Питер что-то пробормотал, уткнувшись лицом в плечо Тони и вяло сжимая пальчиками ворот его футболки. — Папа, — тихо сказал он, прикрывая глазки. Тони почувствовал, как в его груди разливается тепло. — Папа рядом, малыш, — сказал он, прижимаясь щекой к макушке Питера. Тони подошел к креслу, стоящему в углу, и сел до диагонали, закидывая одну ногу на подлокотник (это была их любимая поза для сна). Питер тут же устроился поудобнее, осознав, что выиграл этот раунд и заставил отца остаться рядом. Малыш еще не совсем заснул, но уже сонно ворочался и пыхтел, и от этих знакомых звуков у Тони затрепетало сердце. — Сладких снов, милый, — прошептал он, повторяя слова Пеппер и ритмично поглаживая малыша по спинке. — Папа будет рядом, когда ты проснешься. ______________________________________________________ Питер проснулся с растрепанными волосами, восторженным взглядом и желанием продолжить празднование своего дня рождения, хотя Тони был уверен, что он так и не понял, что это значит. Тони решил вручить свои подарки малышу позже, когда они снова останутся только вдвоем. Так Питер мог потратить на изучение каждого подарка столько времени, сколько ему хотелось, а Тони не нужно было беспокоиться о том, чтобы развлекать гостей, даже если этими гостями были Роуди и Пеппер. Следующим их занятием после открытия подарков было уничтожение торта, который они с Питером испекли утром. По крайней мере один из них. Примерно в середине процесса готовки им позвонила Пеппер и предложила испечь еще один маленький торт, чтобы Питер мог залезть в него руками и поразвлечься так, как ему хотелось. А у них при этом остался бы еще один торт, который они могли спокойно съесть. Тони, естественно, об этом не подумал. Что ж, каждому в этом мире нужна была Пеппер. Но только не его Пеппер, потому что она нужна была ему самому. И он не собирался ей делиться. Тони снова раздел Питера до подгузника, с тревогой и весельем осознавая, что как только закончится запланированное дальше безобразие, ему придется еще раз купать малыша, и усадил его в детский стульчик для кормления. Пеппер предложила (а Роуди настоял), спеть песенку «С днем рождения». Тони закатил на это глаза, но когда его друзья начали петь, он наклонился поближе к малышу и тоже запел. И даже сделал это достаточно громко, чтобы ребенок услышал его голос. Пеппер поставила маленький тортик на подставку стульчика. Прямо в центре стояла единственная зажженная свечка с цифрой 1, на которую Питер посмотрел так пристально, что казалось, он пытался найти в горящей свечке ответы на все вопросы вселенной. Тони поднес к пламени руку на тот случай, если Питеру вдруг захочется прикоснуться к огоньку. Роуди со своей вездесущей камерой тоже оказался рядом, и Тони заметил, как он покрутил колесико приближения, вероятно, чтобы снять Питера и торт крупным планом. — Загадай желание, Питер, — шутливо сказал он. — А потом задуй свечку. Малыш внимательно посмотрел на улыбающихся взрослых и тоже растянул губы в улыбке, а потом потянулся к отцу, обхватывая его за руку своими крохотными пальчиками. Свободной рукой он при этом прикоснулся к торту и размазал глазурь. — Ладно, ладно, ему всего год и он понятия не имеет, как нужно задувать свечу, — сказал Тони, коротко выдыхая, чтобы загасить огонек. Питер удивленно моргнул, вероятно, не понимая, куда делась мерцающая штучка, но все равно продолжил ковырять глазурь пальчиками. И это было прекрасно. Ведь именно для этого торт и был испечен. Тони вытащил свечу и протянул ее конец, измазанный глазурью, кремом и крошками бисквита, Питеру. — Полагаю, ему никогда раньше не приходилось пробовать торт, — сказал Роуди. — Никогда, — ответил Тони, наблюдая за тем, как Питер наклонился и приоткрыл рот. — Хотя я давал ему попробовать немного глазури. И она ему понравилась, — Тони засунул кончик свечки в рот малыша и позволил ему попробовать сладость, прежде чем забрать и бросить свечку на стол. — О, ему явно понравилось. Смотрите, как загорелись его глаза, — заметила Пеппер. Тони наклонился, чтобы находиться на одном уровне с малышом, и Питер широко ему улыбнулся. Тони просто не мог удержаться от ответной улыбки, даже если бы захотел это сделать. — Дерзай приятель. Преврати свой торт в месиво. Устрой настоящий беспорядок, — подбодрил он ребенка, указывая на маленький тортик, в котором Питер уже проделал несколько дырок. — Первые несколько дней рождений в твоей жизни будут единственными, когда ты получишь возможность делать это безнаказанно. Так что наслаждайся моментом. Питеру потребовалось около минуты, чтобы понять, что никто из взрослых не собирается мешать ему тыкать, хватать и размазывать сладость по подставке стульчика. И как только малыш это понял, что не стал отказывать себе в удовольствии. Примерно через пять минут его руки были полностью покрыты тортом и шоколадной глазурью. Тони был уверен, что часть беспорядка оказалась не только на полу, но и на его коленях, но он не собирался вставать и начинать уборку до того, как все это закончится. ________________________________________________________________ Жуткие истории о «малышах, переевших сахара и бегающих по потолку», кажется, не имели ничего общего с Питером (на всякий случай не помешает скрестить пальцы). После нескольких фотографий ребенка с тортом, размазанным по его рукам и лицу, Тони довольно быстро привел его в порядок, вымыв в кухонной раковине, и малыш все это время оставался спокойным. Тони переодел его и принес обратно в гостиную к Роуди и Пеппер. Он усадил малыша на пол и разложил рядом подаренные Пеппер кубики, чтобы Питер мог поиграть, пока взрослые пробовали свой торт. Питер сел рядом с ногами Тони, с удовольствием играя самостоятельно, но иногда он все равно привлекал внимания отца, чтобы что-нибудь ему показать. Пеппер в этот день ушла от них первой. Ей удалось вырвать из своего графика совсем немного времени, чтобы прийти, и, несмотря на то, что Тони разрешил ей воспользоваться своим личным кабинетом, чтобы поработать, пока Питер спал, у нее все равно оставалось еще очень много дел. Поэтому она собралась уходить и опустилась на колени перед Питером, чтобы поцеловать его и попрощаться. — С днем рождения, милый, — сказала она, нежно откидывая со лба ребенка кудряшки. После этого она уехала домой, чтобы переодеться в более строгую одежду, в отличие от джинсов и футболки, подходящую для работы. (Технически, будучи ее боссом, Тони мог бы одобрить джинсы как подходящий дресс-код, но всякий раз, как только он заикался об этом, Пеппер говорила, что джинсы выглядят недостаточно профессионально. Так что Тони просто отступил. Это был ее выбор). Роуди не стал задерживаться надолго. Он немного поболтал с Тони (не то чтобы они в тот момент были похожи на двух сплетничающих старых дев из самой дерьмовой мыльной оперы), но в конце концов и ему нужно было уходить. — Уверен, что вы с Питером уже горите желанием поиграть с его новыми подарками. И еще больше я уверен в том, что ты где-то припрятал свои собственным подарки. Так что я собираюсь вернуться на базу, чтобы позволить вам, парни, поразвлечься, — сказал Роуди, поднимаясь с дивана и потягиваясь всем телом (Тони поморщился, когда услышал, как захрустели его суставы). Роуди опустился на колени на пол и взъерошил волосы Питера. — С днем рождения, малыш. Хорошенько повесились со своим папочкой. — Папа! — воскликнул Питер, поднимая голову и смотря на взрослых блестящими восторгом глазами. — Верно, малыш. Только не заставляй его больше плакать, — усмехнулся Роуди. Тони замахнулся на друга, но тот со смехом увернулся. Как только Роуди убедился, что Тони больше не собирается причинять ему вред, он быстро обнял малыша, потом самого Тони и ушел, попрощавшись с ДЖАРВИСОМ (потому что это был Роуди, и он делал это постоянно). Тони почему-то был уверен, что на пути к выходу его друг прихватил с собой кусочек торта. Тони пересел на пол, чтобы присоединиться к Питеру в его играх, и оказался в центре кучи кубиков. — Чем ты занят, малыш? Все выглядело так, будто малыш просто перемещал кубики по полу, тыкал в них пальцами, а иногда даже ударял их друг о друга, наслаждаясь производимым шумом. Но он не использовал их по прямому назначению (не складывал друг на друга). Тони поднял тонкий длинный брусок и ткнул им в босую ножку Питера из-за чего малыш засмеялся. — Ладно, приятель, давай подумаем, что мы можем из этого сделать. Питер с интересом наблюдал за тем, как Тони положил кубик, который держал в руках поверх другого кубика. А потом протянул следующий кубик Питеру. — Теперь ты попробуй. Питер взял кубик. И опрокинул с его помощью башенку из двух кубиков, построенную Тони. Что ж, это было действительно весело. Давно Тони так не смеялся. ______________________________________________________ Остаток дня в общем-то ничем особым не отличался. Питер (очень медленно и тщательно) учился тому, чтобы правильно складывать кубики. Потом они потратили какое-то время на то, чтобы открыть и поиграть с подарками Тони и теми, что Роберта прислала им из Филадельфии. На ужин Тони пришлось заказать пиццу, потому что Питер все еще оставался слишком прилипчивым (он никогда еще таким не был) и приготовить что-то было проблематично. Когда доставка прибыла, они расположились на полу в гостиной. Тони разломал ломтик пиццы на маленькие кусочки и давал их Питеру. Во время их незамысловатого ужина они смотрели специальный выпуск канала Дискавери, посвященный пингвинам. У Тони сложилось такое впечатление, что Питеру очень понравилась их походка вразвалочку, потому что он заливисто хохотал всякий раз, когда передвигающихся пингвинов показывали на экране. А учитывая, что показывали их часто, то Питер смеялся большую часть передачи, что понравилось Тони намного больше пингвинов и забавных фактов об их жизни. Примерно в середине документального фильма Питер залез к Тони на колени, устраиваясь в уютном безопасном уголке, образованным скрещенными ногами Тони. Малыш свернулся калачиком и положил голову на колени Тони. Он не собирался засыпать, а просто лежал довольный и счастливый. И это зрелище растопило сердце Тони. Он с нежностью опустил руку на мягкие кудряшки Питера, подгаживая большим пальцем его щечку и купаясь в тепле и уюте, что исходили от свернувшегося рядом малыша. Его маленького очаровательного сына. — Как так получилось, что мне настолько повезло, Пит? — спросил Тони, глядя на ребенка, который продолжал смотреть фильм, хотя его глаза начали потихоньку закрываться. — Что я сделал такого, чтобы заслужить тебя? Питер бросил на Тони короткий взгляд и что-то сонно пробормотал, а потом запихнул в рот большой палец, как он делал обычно, когда хотел спать. Тони продолжил гладить его по мягким словно перышки волосам, наблюдая за тем, как малыш все больше и больше проваливается в сон. — Один год, приятель, — сказал он больше самому себе, а не ребенку. — Ты прожил со мной один год. Не представляю, что бы я делал без тебя, малыш. На самом деле ему не хотелось об этом думать. Появление Питера так сильно изменило его жизнь и его самого, что он никогда не представлял себе такого. Но Тони нравилось думать, что все это было к лучшему. И так оно, вероятно, и было. С тех пор как в его доме появился Питер, он почти не пил. С последнего раза, когда он пробовал спиртное, прошло уже несколько месяцев, и Тони был немного удивлен тем, что он нисколько не скучал по выпивке. Его график сна значительно улучшился за последний год, потому что он не хотел и не собирался рисковать тем, что окажется недостаточно бодрствующим или находящимся в трезвом уме, чтобы позаботиться о Питере, когда малыш в нем нуждался. Тони наблюдал за тем, как глазки Питера закрылись, и сам малыш уткнулся носиком в его колени. Не желая беспокоить ребенка передвижениями, Тони поцеловал кончики своих пальцев и прикоснулся ими ко лбу Питера. — С днем рождения, малыш. Я очень сильно тебя люблю.