Жизнь малыша Питера

Саммари всего блока, состоящего из 4-х глав: Пройдемся по событиям Железного Человека, в которые эффектно вписан малыш Питер.

Глава 1: Прекрасный малыш

Саммари: Закрой свои глазки И ничего больше не бойся. Чудовище исчезло, Оно убежало, ведь твой папочка тут, Мой прекрасный малыш. ______________________________________________________________ Тони почувствовал явное облегчение, когда оказался снова дома, но это вовсе не означало, что все было легко и просто. Он мог бы справиться с негативом, вызванным прекращением производства оружия. Тони было в общем-то плевать на все это, хотя Роуди явно был другого мнения. Они много разговаривали на эту тему и никак не могли прийти к единому мнению. И все равно Тони было наплевать. На сияющий голубой огонь в его груди, который поддерживал в нем жизнь, ему тоже было… наплевать. Как бы ему ни хотелось, чтобы реактора не было в его груди, с какой-то стороны это даже было почти круто (если только он не думал о том, как этот реактор там появился). Почти. Тони начал работать над секретным проектом по ночам, как только Питер ложился спать. Он хранил всю информацию на своем личном сервере, потому что… кому он вообще мог доверять? Теперь он этого не знал. Тони рад был возможности снова вернуться в свою мастерскую (работать в промозглой пещере Афганистана было действительно ужасно). Да, он справился, потому что у него просто не было выбора, но это не отменяет того факта, что условия там были просто жуткими. — ДЖАР, открой спецификации на Марк II, — попросил Тони как-то вечером, склонившись над экраном своего компьютера. — Ребенок уже давно в постели, а Пеппер ушла. Так что давай сделаем это. И включи какую-нибудь музыку. Что угодно. На твой выбор. — Я бы посоветовал вам пока не погружаться в работу, — тихо сказал ДЖАРВИС. — Прислушайтесь. Тони уже собирался на полном серьезе усомниться в работоспособности своего ИскИна, но потом напряг слух и прислушался к звукам, доносящимся откуда-то сверху. Он нахмурился брови и выбежал из мастерской. — Что за… Тони поднялся по лестнице и остановился в гостиной, снова прислушиваясь. На этот раз звуки стали громче. Питер кричал в своей комнате. — Папа! Тони со всех ног бросился в детскую. Голос Питера был расстроенным и испуганным, а это последнее, что им сейчас было нужно. Тони ворвался в комнату мальчика, включил свет и огляделся. Питер лежал в своей кровати, свернувшись калачиком и спрятав лицо в подушке. Все его тело сотрясалось от рыданий, и Тони почувствовал себя так, словно осколки шрапнели в его груди все-таки добрались до сердца. Он поспешил сесть на кровать рядом с сыном. Эта сцена до боли напомнила ему самый первый приступ астмы у ребенка, и Тони очень хотелось бы избежать повторения. Прежде чем он успел вымолвить хоть слово, Питер открыл глаза и посмотрел на отца снизу вверх. Его большие карие глаза стали размером с блюдца, мальчик попытался выпрямиться, но запутался ногами в одеяле и едва не свалился с кровати. Тони пришлось сделать выпад вперед и поймать ребенка до того, как он оказался на полу. Питер заерзал в объятиях отца и обнял с такой силой, какая только была в его шестилетнем теле. Он уткнулся носом в шею Тони и начал жалобно всхлипывать. Тони крепко обнял ребенка в ответ одной рукой, а второй в это время выпутал маленькие ножки из одеяла, чтобы полностью усадить Питера на свои колени и как следует прижать к себе. — Почему ты плачешь, Пити? Что случилось? — тихо спросил Тони, освобождая ноги Питера и перекидывая их через свои бедра, баюкая ребенка в своих руках, будто тот все еще был малышом (по мнению Тони именно так и было). Питер ничего не ответил, и эта тишина заставила Тони занервничать. — У тебя все нормально с дыханием? Что-нибудь болит? Питер шмыгнул носом и жалобно заскулил, но Тони смог почувствовать, как он покачал головой. А еще он почувствовал, как горячие слезы стекают по его шее и пропитывают ворот майки. Тони поднял руку и пригладил мягкие кудряшки, продолжая укачивать малыша и надеясь, что это его успокоит. — Тогда что не так, малыш? — Я скучал по тебе, — прошептал Питер совершенно несчастным голосом, сжимая в своем маленьком кулачке майку Тони. — Тебя не было рядом, чтобы отгонять плохие сны. — Тебе все еще снятся кошмары, приятель? — спросил Тони и прикусил губу. — Я знаю, что на то, чтобы они ушли, требуется время. — Да, — ответ Питера был таким тихим, что Тони с трудом его расслышал. Малыш убрал одну руку с шеи отца и провел пальцами по контуру светящегося дугового реактора, скрытого под тканью майки. В последнее время он делал это очень часто, и Тони начал задаваться вопросом, находил ли ребенок в этом какое-то особое утешение. Тони покрепче обнял Питера и несколько раз поцеловал в волосы, нашептывая разные нежности в кудряшки. — Теперь я рядом, детка, — сказал он. — И я собираюсь сделать все, что только будет в моих силах, чтобы прогнать плохие сны. Хорошо? — Хорошо, — шмыгнул носом Питер, все еще поглаживая дуговый реактор. Тони решил было побыть скучным неинтересным родителем и предложить ребенку снова лечь спать, но, наблюдая за тем, как Питер, не отрываясь, смотрит на огонь в его груди, любопытство Тони взяло верх над логикой. Питер всегда осторожно прикасался пальчиками к реактору и долго на него смотрел. Очень долго. Гораздо дольше, чем позволил бы Тони любому другому человеку. — Питер, приятель, что ты думаешь о папином дуговом реакторе? — спросил Тони, прочистив горло и понизив голос. Мальчику потребовалась минута, чтобы ответить, но он при этом все еще был сосредоточен на ярком свечении. — Он похож на мою звезду, — в итоге сказал Питер. Тони ожидал совсем не такого ответа. — О чем ты, малыш? Какую звезду? — Он похож на звезду, которую я просил помочь тебе вернуться домой, — ответил Питер так, как будто это было самой очевидной вещью на свете. — Моя учительница рассказал нам о звездах и о том, что на них можно загадывать желания. И я спросил у нее, можно ли мне загадать одно. — Серьезно? — спросил Тони, чувствуя, как у него перехватывает горло. — Она сказала, что звездные желания могут загадывать все, — продолжил Питер. — Так что я загадывал каждый день по одному желанию в течение очень долгого времени. — И каждый раз ты просил, чтобы я вернулся домой? — хрипло спросил Тони. — Ммггмм, — промычал в ответ Питер. — Но потом я подумал, что это не работает, и мне начали сниться плохие сны. Так что я перестал загадывать желания. Но моя звезда все-таки нашла тебя, — мальчик осторожно постучал по синему огоньку. — И ты сказал мне, что эта штука отвечает за твою безопасность. У Тони защемило в груди от такого невинного и обнадеживающего объяснения того, что случилось в Афганистане. Он не хотел говорить в ответ ничего такого, что могло бы все испортить. Так что Тони слегка переместился и приподнял голову ребенка за подбородок. — Все верно, Пити, — мягко сказал он. — Твоя звезда оберегает меня, — он поцеловал мальчика в макушку и прижался к ней щекой. — Спасибо тебе, приятель. — Пожалуйста, папочка, — ответил Питер полусонным голосом. — Ты готов снова лечь спать? — спросил Тони, еще больше понижая голос и незаметно перемещая ребенка на кровать. — Ты останешься рядом? — пробормотал Питер, и его расслабленные пальчики вновь вцепились в майку Тони, будто он боялся, что тот уйдет. Тони пришлось встать с Питером на руках только для того, чтобы лечь на детскую кровать. Он поправил одеяло, чтобы оно не было таким перекрученным и укрыл их обоих, прижимая Питера к своей груди. — Я всегда буду рядом, малыш, — прошептал он. — А теперь засыпай. — Хор'шо, — ответил Питер, но Тони уже не был уверен, что ребенок бодрствовал. Его глаза были полностью закрыты, а голова норовила упасть с груди Тони. — Спокойной ночи, бамбино, — сказал Тони, устраивая малыша поудобнее. — Ночи, папочка.