Жизнь малыша Питера

_____________________________________________________________ Роуди отправил Питера погостить немного у Роберты в Филадельфии, чтобы уберечь ребенка от катастрофы, пока вокруг происходило... происходило то, что уже закончилось. Тони изводил себя весь полет в самолете. Ему казалось, что у него начался какой-то внутренний зуд, который не могло унять ничто на свете, кроме маленького человечка, который прямо сейчас находился в Филадельфии. И от ожидания их скорой встречи легче Тони не становилось. Больше всего на свете он хотел сейчас обнять Питера. Хотел подхватить его на руки, несмотря даже на то, что у него болело все тело, и никогда больше не отпускать. Когда машина наконец-то остановилась у калитки дома Роудсов, Роуди сразу же пошел на поиски Питера, потому что внезапное появление Тони могло шокировать убитого горем одиннадцатилетнего мальчика очень и очень сильно. Роберту он предупредил заранее по телефону (еще до того, как они сели в самолет) и она ответила, что они могут даже не надеяться избежать от нее смачных шлепков по затылкам (подаренных со всей ее любовью) за то, что так сильно напугали ее и ребенка. — Подожди здесь, — сказал Роуди, оставляя Тони в гостиной, где его (и Пеппер) тут же обняла Роберта. Верная своему слову она легонька шлепнула его по плечу, прежде чем снова притянуть к себе и начать по-матерински кудахтать над его травмами. — Давай быстрее, — пробормотал Тони. Понимающий взгляд, который бросил на него Роуди, подсказал, что тот все понял и постарается справиться побыстрее. _______________________________ Роуди осторожно постучал в приоткрытую дверь своей старой комнаты, куда Роберта поселила Питера. — Питер, приятель, — тихо сказал он, открывая дверь настолько, чтобы можно было просунуть в щель голову. Мальчик сидел на кровати, а на его коленях лежала книга, которую он явно не читал. — Привет, дядя Роуди, — сказал ребенок с угрюмым выражением лица. Сердце мужчины сжалось, несмотря на то, что он знал, что решение всех проблем мальчика прямо сейчас находится в гостиной. — Привет, малыш, — сказал он. — У меня для тебя есть сюрприз. Он внизу, в гостиной. Хочешь пойти посмотреть? Питер поднял взгляд и посмотрел на Роуди так, будто сама идея предложить ему посмотреть сюрприз и так была сюрпризом. И пусть ребенок не выглядел слишком уж взволнованным, но его взгляд передавал искреннюю заинтересованность. — Хочу. Роуди улыбнулся и протянул мальчику руку. — Идем. Питер слез с кровати и пересек комнату, обхватывая его за руку. _______________________________________________________ Тони услышал голос Роуди, когда он спускался по лестнице. — Тебе это обязательно понравится, Пит. Думаю, это именно то, чего ты действительно хотел. Боже, как же сильно Тони хотел увидеть своего ребенка. Иди уже быстрее, Утконос. Мне нужно увидеть сына. Роуди завернул за угол, оказываясь в гостиной, а за ним по пятам шел Питер, смотрящий себе под ноги и держась за руку мужчины. Тони он увидел далеко не сразу. Мальчик выглядел таким печальным, каким Тони не видел его ни разу в жизни. Роуди присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ребенком и поймать его взгляд, нежно положив ладонь на затылок Питера. — Посмотри, приятель, кто приехал сюда ради тебя. Питер бросил на Роуди смущенный взгляд, когда тот произнес слово «кто». Мужчина ободряюще кивнул головой, и только после этого Питер повернулся и осмотрел гостиную. Его глаза широко распахнулись и наполнились слезами, стоило ему только увидеть того, о ком он так отчаянно мечтал. — Папа? — прошептал он, не двигаясь с места, будто его ноги неожиданно приросли к ковру. У Тони перехватило дыхание, но он все же сумел улыбнуться. — Иди сюда, утенок, — хрипло пробормотал он и протянул руки в сторону сына. — Иди ко мне. И это было все, в чем нуждался Питер. Мальчик громко всхлипнул и бросился вперед, оказываясь в крепких объятиях Тони. — Папочка, — он разрыдался, прижимаясь к груди отца и обвивая своими худыми руками его шею. Тони охнул от удара, когда ребенок в него врезался, но вместо того чтобы ослабить хватку или отстраниться, он притянул Питера ближе к себе, отрывая его от пола. Ноги ребенка тут же для надежности обхватили его за талию. Тони запустил пальцы в кудряшки сына и закрыл глаза, позволяя себе погрузиться в ощущения. Он чувствовал, как слезы Питера стекают по его шее и плечу, впитываясь в футболку. Чувствовал, как живот ребенка дрожит от слез, и ненавидел себя за то, что эти слезы были из-за него. Тони открыл глаза, чтобы подойти к ближайшему дивану и сесть на него, устраивая Питера на своих коленях. Малыш свернулся клубочком, становясь еще меньше, чем был на самом деле. Питер плакал, не останавливаясь, и цеплялся за Тони так, будто боялся, что он вот-вот исчезнет. Так продолжалось до тех пор, пока Тони не понял, что у ребенка начались проблемы с дыханием. Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на заплаканное лицо Питера, держа его руками за щеки и с нежностью стирая слезы большими пальцами. — Питер, — ласково сказал он, понизив голос почти до шепота. — Перестань плакать, детка. Пожалуйста, перестань плакать. Большие карие глаза мальчика распахнулись, чтобы посмотреть на Тони. Его лицо поморщилось, раскраснелось и блестело от слез. Ребенок сделал пару резких рваных вздохов, прежде чем разрыдаться новым потоком слез, еще более громким и неистовым. — Папочка, — заскулил Питер в перерывах между хриплыми вдохами, которые напугали Тони куда больше, чем все то, что он видел за последние несколько дней. — Питер, — сказал он, звуча отчаянно. — Орешек, ты должен перестать плакать. Иначе тебя вырвет, милый. Рыдания сотрясали маленькое тело Питера, и Тони быстро понял, что единственное, что он сможет сделать в данной ситуации, это обнять ребенка и ждать. Он посмотрел на Роуди и Пеппер, глаза который тоже были на мокром месте. — Дайте ингалятор и тазик, — попросил он шепотом, готовясь либо к приступу астмы, либо к тому, что Питера действительно стошнит. Друзья тут же ушли искать все необходимое, а Роберта просто вышла из комнаты, чтобы дать отцу и сыну время побыть наедине. К этому моменту Тони был уверен, что его футболку пропитали не только слезы, но еще слюни и сопли, но он все равно чувствовал себя прекрасно, удерживая на руках своего сына. Несмотря даже на то, что мальчик плакал так сильно, что не мог ничего говорить и в скором времени действительно должен был довести себя до рвоты. Тони позволил Питеру прижаться еще плотнее и с нежностью провел большим пальцем по его щеке. — Прости меня, — прошептал он, прижимаясь своим лбом ко лбу ребенка. — Мне очень жаль. — Ты обещал, что больше никогда не исчезнешь, — пробормотал Питер сквозь слезы. Его нижняя губа при этом сильно дрожала. Тони на минуту растерялся, но потом вспомнил тот день, когда вернулся домой из Афганистана и провел целый вечер, обнимаясь с Питером и смотря фильмы до тех пор, пока малыш не заснул. — Я никогда больше не исчезну, обещаю. Папа всегда будет рядом с тобой, — вот что он сказал ребенку тем вечером. Его сердце пронзил укол вины, и Тони мягко поцеловал Питера в волосы. — Я не могу тебе такого пообещать, орешек, — с сожалением сказал он. Питер прижался ближе, отчаянно поскуливая и заливаясь слезами. — Нет. Ты больше не можешь исчезнуть! Не можешь! Папа! Слезы превратились в еще более хриплое дыхание, чем раньше, но Роуди появился в гостиной с ингалятором как раз вовремя. Тони схватил лекарство и энергично потряс, настойчиво поднося баллончик ко рту Питера. — Давай, малыш, просто дыши, — сказал он, откидывая кудряшки со лба ребенка и ожидая, когда он возьмется за лекарство. Роуди присел перед ними на корточки и погладил Питер по спине. — Малыш, дыши. Твой папа вернулся к тебе. Он рядом, — сказал он ровным и спокойным голосом, пока Питер продолжал задыхаться и дрожать. Тони положил руку Питеру на затылок и мягко, но настойчиво направил ингалятор в его рот. — Сделай глубокий вдох, милый. Давай, — сказал он, и малыш, наконец, послушался, глядя на Тони своими огромными и наполненными слезами глазами, пока Тони нажимал кнопку и успокаивающе водил пальцем по щеке ребенка, слушая шипение воздуха, который вместе с лекарством отправился в легкие Питера. — Вот так, — одобрительно сказал Тони. — А теперь задержи ненадолго дыхание, — Питер молча кивнул, когда Тони убрал ингалятор и обхватил его маленькое личико руками. — Все в порядке. У нас все хорошо. А теперь сделай выдох. Питер выдохнул, все еще слегка подрагивая, но уже не так сильно, как раньше. Он стал выглядеть значительно лучше, хотя все еще был измученным, что было обычным делом после тяжелого приступа астмы. Тони и Роуди обменялись взглядами и с облегчением улыбнулись, после чего Роуди провел рукой по кудряшкам Питера, поднялся на ноги и вышел из комнаты. В глазах Питера плескалась отчаянная печаль, когда он посмотрел на Тони, который вытер с его щек несколько слезинок, смаргивая свои собственные. — Они сказали, что ты умер, — пробормотал Питер. — Я думал, что в этот раз ты ушел навсегда. Тони положил руку на затылок Питера, чтобы притянуть его к себе, и глубоко вдохнул. — Мне очень жаль, — повторил он в очередной раз, потому что это были единственные слова, которые он мог сказать, какими бы бесполезными они не были. Питер шмыгнул носом и прижался к Тони, будто бы вся энергия в его теле разом его покинула. — Ты в этом не виноват, — сказал ребенок, немного поерзав и укладывая голову под подбородком отца. Разве нет? — с горечью подумал Тони. Но прямо сейчас ему на самом деле не хотелось размышлять об этом, потому что все его близкие находились в безопасности, Питер сидел на его коленях, и он мог позволить себе взять хотя бы минутку на отдых. Слишком многое еще нужно было сделать, чтобы все окончательно исправить, но хотя бы минутка у него была. — Я так скучал по тебе, папочка, — тихо сказал Питер, и его дыхание коснулось одного из множества влажных пятен, что украшали футболку Тони. Старк прижался щекой к макушке сына. — Я тоже скучал по тебе, бамбино, — сказал он. — Куда сильнее, чем ты думаешь. ________________________________________________________ После эмоционального срыва и приступа астмы Питеру потребовалось не так уж много времени, чтобы заснуть, прижавшись к груди отца так крепко, как он только мог. Мальчик полностью измотал себя как эмоционально, так и физически, и просто не мог больше бодрствовать. И Тони отчасти его понимал. Он медленно поднялся на ноги, осторожно прижимая голову Питера к своему плечу, чтобы его не разбудить. Тони направился к лестнице, но когда он проходил мимо кухни, где собрались все остальные, чтобы дать им немного уединения, он остановился. — Хэй, — первой их заметила Пеппер и внимательно посмотрела на Питера, спящего на руках Тони. — Как у вас дела? Старк большим пальцем убрал прядку волос, упавшую на лицо ребенка. — Он себя вымотал, — сказал он, в то время как все остальные с грустью и сочувствием посмотрели на спящего ребенка (он все равно оставался маленьким мальчиком, несмотря на то, что ему было уже одиннадцать). — Я собираюсь уложить его в кровать. — Это отличная идея, — сказала Пеппер и подошла ближе, что посмотреть на Питера. Одна его щека была прижата к плечу Тони, а другая все еще блестела от подсыхающих слез. — Бедняжка, — пробормотала Пеппер и поцеловала Тони в щеку. — Уложи его в кровать и сам тоже ложись. — Да, мэм, — согласился Тони и перевел взгляд на Роуди и Роберту. — Спокойной ночи. — Сладких снов, милый, — сказала Роберта. — Спокойной ночи, Тонс, — добавил Роуди. Тони прошел дальше по коридору и поднялся по лестнице. Дверь в старую комнату Роуди была открыта, поэтому он предположил, что Роберта поселила ребенка именно там. Тони вошел, закрывая за собой дверь и легко удерживая ребенка на руках. И только подойдя к кровати и откинув в сторону одеяло, Тони вдруг понял, что просто не может отпустить ребенка, который все еще прижимался к его груди, даже во сне отчаянно вцепившись пальчиками в его футболку. Возможно, его сын впервые за долгое время вообще заснул. Поэтому Тони устроился на кровати, прислонившись к изголовью и устраивая ребенка на своих коленях. Питер лишь немного пошевелился, ложась поудобнее, но так и не проснулся полностью. Тони вздохнул с облегчением и позволил своим глазам закрыться. Все было хорошо. Они все находились в безопасности. Он откинул голову на подушки и позволил размеренному дыханию Питера себя убаюкать.