Между ними

По руке бежали ежики. Целое полчище. Перекатывались своими колючими иголками от плеча до самой кисти. Попытка избавиться от них сквозь сон не оказалась успешной и Макс, превозмогая усилия, раскрыл свинцовые веки. Непривычно исписанный живописью потолок туманно выдал ему чужую комнату. Не его спальню, а другую. Гостевую. Мозговые шестеренки с натугой принялись прокручивать события минувшего вечера и, как результат выдали то, что следом выдало и постороннее дыхание по левую сторону от него. Прямо в онемевшее плечо. Сморгнув сонливую пелену и, шевельнув свободной от затекания рукой, Макс уставился на Мию. Та в позе эмбриона, сложив на нем все свои конечности, пребывала в глубоком сне. Ровное дыхание с занятным посапыванием на выдохе и разметавшееся облако коротких волос делали ее до трепетности в сердце уязвимой. Настолько, что невольно захотелось обернуться зверем и свернуться вокруг нее клубком. Давно похороненная связь, ту, что он так рьяно отрицал воспалилась с новой силой… — Черт… Он прижал ее к себе спиной. Предательски зарылся носом в макушку. И еще более предательски наполнил легкие ее ароматом. Ее запахом. Тем, что он однажды учуяв, больше никогда не мог забыть. Тем, что не на шутку испугал того юного волка, чье сознание не могло принять простую истину. Истину в адрес маленькой девочки, чья беззубая улыбка и бездонные глаза поработили. Сделали его узником. А вслед за ним и Сэм. Тяжелый вздох. От острого контраста неподдельного волчьего восторга и человеческого эмоционального раздрая захотелось зарычать. А еще подмять ее. Пробудить чредой распаляющих поцелуев. Стянуть и без того задранную футболку, чтобы обжечь языком каждый нетронутый участок кожи. Узнать вкус. Насладиться им в полной мере так, как должно волку и вожаку. Хотелось прямо здесь и сейчас доказать им, что это не случайность. Что это их второй шанс. Нет. Его второй шанс. Исправить то, что сам похерил. И то, что уже не верил вернуть. Мия сквозь сон промычала. Дернулась. Фолл для успокоения мягко зашипел. Ладонь сама собой огладила ее живот и забралась выше. Легла прямо на место меж двух нежных холмиков груди. Видно, знает, где ей должно находиться по ночам. Чуть сбившийся сердечный ритм тут же вернулся к ровной дроби. Причмокнув губами, девушка засопела. Фолл улыбнулся. Его. Абсолютно его. Прямо здесь, лежит в этих паршивых загребущих лапах и доказывает, что ошибки быть не может, а наваждению давно пора слиться с реальностью.

« — Я вдова… Эрик погиб три года назад…»

Ее же слова и ее потухший взгляд... Еще один фрагмент ударил под дых. Макс нехотя убрал руку, а после и вовсе выскользнул из горящей постели, спешно подложив вместо себя подушки. Это же надо было так уснуть. Сам себе же могилу выкопал. — Только не так, маленькая, — мазнул губами по макушке и беззвучно покинул комнату. — В этот раз никакого промаха. Пара глаз. Горящих по-звериному в сумрачном коридоре и ослепляющих своей хитринкой. Макс мужественно выдержал проверку бесстрастным выражением лица. — Чего шастаем, бандитка? — он игриво поддел вздернутый кончик носа, на что Май ретиво отпрянула. К паре желтых катафотов прибавилось и белое сияние зубов, больше похожих на оскал, чем на улыбку. Фолл мысленно чертыхнулся. — Па-а? Начинается. А это еще пяти утра не было. — Милая, ложись спать. Завтра длинный день, — Макс подтолкнул волчицу к ее комнате. Но та не унималась: — Вы с ней любовники? — Май ... — У вас был секс? — Май! — Но ты ведь ее хочешь, да? Тебе нравится она? Девчонку прорвало на хриплый речитатив, на что Фоллу оставалось только закатывать глаза. Пока из этой пулеметчицы не вылетит вся словесная дробь — ее не остановить. — От тебя пахнет ею, — Макс закинул волчицу на плечо. Та продолжила сыпать теории в его спину. — И ты вилял перед ней хвостом! Я ведь видела... Видела! Кислотно-желтое граффити волка встретило его разинутой пастью. Спешно закрыв ногой за собой дверь, мужчина скинул Май на кровать. — Так, моя хищница, последняя фраза и ты замолкаешь до утра. Готова? Девчонка моргнула: — Пли! — Если надо, мы с Брайном пробьем нужные каналы и все-все про нее узнаем. Например... что-нибудь про хобби, любимые цветы и кино ... Она ведь человек...О! Точно! Пригласи ее на свидание! Но куда? Это должно быть красивое и ... да! Оригинальное место ... — Стоп. Май, прошу. Он провел ребром указательного пальца по ее переносице. Вверх-вниз. В младенчестве, когда волчонком она завывала по ночам, он часто так ее успокаивал. Мычал подобие колыбельной, покачивал на предплечье и гладил тогда еще белую спинку носа. Магия, но от простых движений, Май и впрямь усмирялась. Прямо как сейчас. Затихала, смотрела на него своим пытливым взглядом и ... растворяла этим всю отцовскую строгость. А ведь Мия так же укрощала и его буйную энергию. Особенно во время гневливых вспышек от склок с Сэм. Он ходил и скалился на всех, а она одним движением маленькой ладони по его лобешнику сводила на нет всю звериную ярость. Как итог, он домашним псом обтирался спиной о траву, подставляя собственное пузо под ее руки, а она, умещаясь на его широкой волчьей груди, тихо щебетала про далекое будущее. В котором были они вдвоем. Как сейчас. Но при иных обстоятельствах. Май широко зевнула. — Хорошая она, — не сопротивляясь его заботе и позволяя себя накрыть одеялом, волчица, сконфуженно дернула носом от отцовского поцелуя в него. — Красивая. Хоть и похожа на ходячий скелет. — Ничего, откормим,— Макс согласно угукнул. — Оставим ее себе? — невинный взгляд. Фолл нахмурил брови. — Как насчет подбирать слова? — Ну ты ведь понял о чем я говорю?— Май прищелкнула языком.— Ты видел ту избушку? А у нас вон — весь второй этаж почти свободный. Комнат на пару стай хватит,— растекшись щекой по подушке, волчица прикрыла глаза. — Ей с нами будет комфортно. И мы нужны ей. От такой проницательности дочери Макс невольно опешил. — Не уверен, что Мия сюда приехала ради нас с тобой. — Разумеется, — глубокий вздох.— Она приехала ради тебя... — Спи уже, Шерлок... Женщины — беда. Растущая женщина— оборотень беда в кубе. Фолл с минуту посидел в полной фрустрации. Всего один вечер, один пропущенный семейный киновечер и одна вшивая вечеринка привели его к этому — кризису среднего возраста. — Пиздец. Благо, никто его не услышал. Наконец вернувшись в свою спальню и усевшись на лишенную нужного запаха кровать, Макс просто впечатался лицом в подушку. Хотелось спать. А еще не думать и, что еще хуже — совладать с инстинктами. — Конрад, ты охуеть, как будешь счастлив... — Ну что, внучек, поздравляю, — дед залился смехом, стянув с его спины очередную пиявку,— рожей пошел в матушку, а волком в нас с твоим папашей. Скинув сосущую тварь в банку, старший Фолл в ответ на немой упрек внука, ткнул тому в грудь пальцем. Туда, где пару минут назад была еще одна пиявка. — Что глазехи вылупил? Повязался ты с Мелкой Мак-Кинли. Хочешь ты этого или нет. Волк выбрал ее. Тут уж ничего не попишешь. Макса словно обухом огрели. Доржался... Добрый вечер... — Как я без задних лап в моей Аннушке погряз, и твой отец — в Афине, так и ты ... — Что? Я и зяблик?! — Макс строптиво тряхнул плечом и тяжелая ладонь прошлась болезненно по сопатке. — Она же человек, — едва прокашлялся. — И Сэм ... Мы вроде как с ней вместе. Нет, он, конечно любил мелкую и скучал пока ее не было, но ... не до такой же степени... Или такой? — Ты, Макс, давай, ври кому угодно, да только не себе. И тем более — не мне. Вижу твой плутовской хвост и глаза-паразиты, которыми съедаешь мелочь худосочную. — Совсем что ли?! Снова по сопатке. Фолла стряхнуло с табурета. — Еще порычи мне тут! — Конрад качнул сухим кулаком. Макс насупился. Виноват, не поспоришь. — Она же еще совсем кроха. Зубов коренных и тех по пальцам одной руки сосчитать, — обиженно и уязвимо. — А ты говоришь, повязал. Это ведь не в щечку клюнуть в конце-концов! — Говорю, как есть,— Конрада его смятение не тронуло. — Девчонка — твоя волчица. А уж сколько ей лет ... так оно и к лучшему, что помладше. Подольше сможешь с ней прожить, коль не обратишь. — Бред. Обронил и, не желая слушать ересь старика, вылетел из магазина, сметя выстроенные вдоль стены новые спиннинги. Он почти вожак. Его и в колледж приняли, и с стаей Обье все договоренности в силе... — Бред! Конрад молча смотрел, как удалялась фигура среднего внука и острая улыбка тонких губ медленно сводилась к ровной линии задумчивости. — Да-а, внучек ... Такая связь и в столь юном возрасте... — Тяжко тебе придется, — взгляд на выцветший их с Аннушкой портрет. — Но оно того стоит!