Между ними

Третья футболка легла на кровать. Прямиком к парочке ранее отвергнутых. Макс со вздохом обвел взглядом свое отражение. — Пойдет…— критичный прищур.— Фолл, ей Богу, хуже подростка. Смахнув с плеча невидимую пылинку и обрызнувшись давно позабытой туалетной водой, волк почесал щеку. На минуточку свеже побритую. — Да уж, приятель… она тебя засмеет. Зачесанные, как в юности волосы, темно-синяя футболка с ее любимым крокодиловым логотипом и джинсы. От собственного посвежевшего вида Фолла передернуло. Кажется, даже в молодости он так не готовился к встрече с девушкой. В смысле… Что Сэм, что его пассии после — никто из них не вызывали в нем хоть толику неуверенности в собственной неотразимости. Он ведь альфа, и на уровне инстинктов волчицы это чувствовали. Животный магнетизм и капелька харизмы творили невообразимые вещи с представительницами противоположного пола и заморачиваться насчет собственного внешнего вида ему не приходилось. Чистоплотный, ухоженный мужчина с бронебойной аурой — в личном арсенале Макса Фолла было слишком много козырей, чтобы задумываться о таких мелочах, как колючесть щек и степень измятости одежды. — Знаешь, для просто друга ты слишком заморачиваешься, па. В комнату прошоркали в тапках-зайцах и шумно зевнули. Только очнувшись и еще толком не придя в себя от сна, Май клевала носом над кружкой горячего шоколада, смиряя волка хитрым прищуром. Проснувшись посреди ночи, и застав в коридоре крадущегося отца, она срочно выпытала у него итог похождений и тет-а-тет беседы. — Еще и надухарился. Выходит, решил ледоколом пробираться к ее сердцу. На всякий случай оглянувшись, Май прошла в комнату, закрыв за собой дверь. Несмотря на восемь утра и выходной, все домочадцы уже вовсю бодрствовали, а значит могли запросто стать свидетелями их диалога. Этого Фолл не хотела. Оценив ворох неликвидных футболок, она кивнула своим мыслям и уселась напротив следящего за ней в отражении зеркала Макса. — Итак? — рыжий ворох спутанных волос ловкого скрутили на затылке с помощью торчащего из книги карандаша. Май вздернула острую бровь. — Итак? — Фолл не удержался от ухмылки. Решимость его дочери проконтролировать процесс налаживания их с Мией отношений его откровенно забавляла. — Что намереваешься делать в адрес той, кто все потеряла? Вопрос прозвучал чересчур по-взрослому для той, кто только в прошлом году обзавелась «коренным мехом» волка. — Потеряй я своих близких и, что еще страшней, своего ребенка — я бы на расстояние пушечного выстрела никого к себе не подпускала, — Май задумчиво посмотрела в окно.— Уйти в затворничество, переехать из центра цивилизации на глухую периферию. Я понимаю Мию. И теперь хочу понять тебя. Отставив кружку и приняв удобную позу, волчица всем видом показала, что ждет ясного ответа. — Пап, только честно. — Я просто буду рядом с ней, — Макс пожал плечами. Так же просто, как и озвучил прописную истину.— Быть ледоколом или еще чем-то в этом роде в адрес Мии абсолютно бесполезно. Да и я этого не хочу. Буду ей другом. Как двадцать лет назад. А дальше будь, что… — Она твоя пара, да? — Май несдержанно выпалила. — Не смотри на меня так, в пытке мне нет равных. Дедушка все, что нужно мне уже поведал. Ну или почти все. Мия и ты с детства тусили вместе, а после того, как она уехала в Нью-Йорк и ваши пути разошлись, ты понял, что любишь ее и… — Это не так, — пресек грубее, чем полагалось. Очевидно, свою вспыльчивость Май все же приобрела у него.— То есть… Замялся. А что именно не так? Он ведь действительно любил и любит Мию, но позорно осознал, это когда она покинула их. Его. Нет, когда он лично прогнал ее. Пауза затянулась, а прищур Май усугубился. — Май, — Фолл выдохнул наплывшее напряжение. Через полчаса он должен быть у Мии, а раздражаться вновь из-за своей тупости и трусости было совершенно ни к чему. — родная. Я …мне отрадно видеть, как ты переживаешь за нас, и как ты легко находишь с общий язык с Мией… — Еще бы! Она ведь такая… — снова перебила и, спохватившись, зажала себе рот. — Прости. Продолжай. — Полностью с тобой согласен. Мия прекрасная женщина. И Конрад был прав, когда сказал, что меня и ее связывают чувства, — заметив, как Май вновь открыла рот для реплики, Фолл поспешил приложить к нему ладонь. — Но, детка, прошу, дай нам разобраться. Мне разобраться, — он присел на край кровати, так что их колени соприкоснулись. — Мия очень важна для меня и, как бы я не любил твою маму, она …— снова пауза. Слова уже лежали на языке, но было ли честно в присутствии дочери сравнивать двух его женщин? Одной из которых он разбил сердце. А вторая, аналогично, кармически воздала ему за все грехи. — Я понимаю. И что бы у вас с ней не произошло, я буду держать кулачки, — Май осторожно разбавила заминку. — Клянусь, в ее адрес я не буду учинять проказы и совершенно точно не буду препятствовать вашему сближению. Скорей наоборот. Если вам нужно будет выпустить пар, уединиться, чтобы наверстать упущенное время и… ну, не знаю, заняться сексом, например, я могу смело переехать к Ральфу и Хелен. Выпалила и даже не моргнула. Фолл в тысячный раз восхитился своим отпрыском. — Па, ты хочешь счастья мне, но ведь и я хочу этого в твой адрес. И если мама этого счастья тебе дать не смогла, а я с тобой буду как минимум лет пять, то Мия идеальная женщина для тебя. Для вашего совместного коротания твоей старости, — ее притянули в родительские объятия и Май покорно в них зарылась. — В конце концов кто-то же должен за тобой подметать песок и… А-а-а, папа! Нет! Экстренная щекотка временно деморализовала и обессловила. Май оставалось только брыкаться и ребячески пищать. Занятно, но за последние пару дней им обоим удалось выйти на какой-то новый уровень доверия. Вместо фырканья и зубоскаления, волчица и впрямь получала удольствие от более эмоционального контакта с отцом. Он ее не раздражал своей альфой протекцией, и что главное — ей хотелось проводить с ним время. Даже конфликт на почве общения с Брайаном и тот исчерпал себя. Хотя. Май внезапно осенило. — Стоп! Погоди, то есть ведя в подростковом возрасте дружбу с Мией, ты даже ни на йоту не сомневался в том, что между вами именно «дружба»? Но при этом мне все время талдычишь, что между девочкой и мальчиком не бывает просто дружбы? Попахивало двойными стандартами. Ему значит можно было дружить, а ей нет? — Не честно! — Май ретиво спрыгнула с кровати. Она возмущенно насупилась. — Сам-то понимаешь, что себе противоречишь? Фолл от столь резкой смены настроения своей воительницы даже не изменился в лице. — Отнюдь. Как я и сказал между девочками и мальчиками не бывает дружбы. — Но ведь ты и Мия! Ты ведь долго думал, что просто дружишь с ней, и… — Во-первых, Мия была ребенком, и на момент первой нашей встречи у нее менялись молочные зубы. Май аргумент не показался убедительным. Максу же было еще чем парировать. — Во-вторых, то, что я считал дружбой, на самом деле было только маскировкой моих истинных чувств и страха перед собственным сердцем. Май, я полюбил Мию почти сразу, как встретил. Верней, сначала к ней привязался волк, а вслед за ним и человек. Фолл вымученно улыбнулся и залпом осушил кружку с уже остывшим шоколадом. Осознал. Принял. Подписал. Он любил ее. Все это время. Любил в каждой улыбке и морщинке от хмурости. В каждой слезинке от обиды, и звонком переливе смеха. Любил в каждой строчке безответных писем. И в каждом вздохе ускользающего аромата ее волос, оставленных ему на прощание в его, часто отбираемой бейсболке «Янкис». Любил до боли. Любил и продолжает любить. А значит быть другом… становилось априори не честным перед ней и перед собственным «я». Блять. — Но я-то свои чувства знаю. И с Брайном мы уже настолько давно, что будь между нами что-то более, чем дружба, я бы это поняла, — Май заартачилась и для вескости указала в потолок указательным пальцем. — К тому же Брай человек. И из нас двоих любые поползновения в сторону изменений отношений я замечу первой. Уже целых три пальца навострились ввысь. — Брайан ходящая тестостеронная бомба. Ему шестнадцать и, поверь мне, не один парень не будет столько времени уделять просто подруге, — Макс ухмыльнулся в духе знающего жизнь папаши.— Детка, прежде чем ты покажешь мне свои клычке скажу одно — я не против вашей якобы «дружбы»… — Но…— Май подозрительно сощурилась. — Но я совершенно точно против, что в какой-то момент пальцы, язык и прочие отростки этого «дружка» окажутся… — Фу! Папа! — Май заткнула ладонями уши.— Мерзость! Как ты вообще …Фу-у! Скривив самую брезгливую мордочку, младшая Фолл выскользнула из его апартаментов. — Как она только тебя выносит! Из коридора донеслась осуждающая реплика. Макс довольный своей провокацией глянул на завибрирующий смартфон.

Зяблик

Морда усатая-полосатая, доброе утро.

Во-первых, за синяк возле соска с тебя пинта

темного нефильтрованного.

Во-вторых, за синяк на моем филе — с тебя завтрак в

«Ленивой Сьюзи» на сто шестой.

P.S

Шампунь для «Крупных пород собак старше пяти лет»

или «Для меринов о двух лет» — что выбираешь?

— И кто еще из нас выносит кого? Макс искренне улыбнулся. Пожалуй, любить и быть другом — одно другому не помешает. Мия всегда и во всем была исключением.

***

По бетонной стене разбежалась паутина трещин. Оставляя позади себя кровавый след, кулак медленно опустили вниз, вынуждая багровые капли стекать на пыльный каменный пол. — Как. Вы это. Допустили? Чад Боузман глухо пророкотал единственный гложущий вопрос. Смиряя стеклянным взглядом остывшее тело брата, он не замечал царившей суеты его стаи. Если для одних это раннее утро было неспокойным из-за дум, то для других оно стало поводом для куда больших терзаний. — Альфа, мы только вернулись с дозора и …— Блуви — самый старший и, очевидно бесстрашный волк, осторожно подал голос.— Клянусь, никаких следов Фоллов, Обье или Бингеров мы не учуяли. Будь это они, мы бы… — Я задал вопрос как, а не кто! — хищный всполох красной радужки смерил своей опасной нетерпимостью.— Еще раз повторяю свой вопрос. Как вы допустили, что на этой территории застрелили того, кому она принадлежала?! Ангарное помещение оглушил гневливый возглас. — Я слушаю! — Выстрел произошел из ниоткуда, мой альфа. — Блажь! Еще раз мне ответишь подобным дерьмом — встретишься с Сэмом быстрей, чем он схлопотал пулю в лоб. Из расшеперенных ноздрей Чада выплыло седое облачко пара. Костяшки то сжимающихся, то разжимающихся ладоней скрипнули от натуги. — Как, мать вашу, так вышло, что стадо из десятерых волков допустило мелкую пятнадцатиграммовую прореху в самом эпицентре своей обители! А?! С потолка отвалился пласт штукатурки, прямиком на чье-то макушку. Никто не посмел даже пошевельнуться. — Сначала вы не можете поймать мелкую рыжую занозу, после вас шпигует аконитовой дробью, цитирую: «костлявая шлюха с винтовкой на перевес», а сейчас, вы не можете пояснить причину гибели своего беты? Боузман яростно метнулся к брату. Присев возле него на корточки, он с безэмоциональным лицом обвел пальцем темную точку в его бледном лбу. Этим утром им предстояло вместе пойти навстречу с шальной егершей, а теперь одному из них сулило сжигание в прощальном костре, а другому очередной головняк. Как всегда. — Столь меткий выстрел не мог быть выполнен дилетантом. — До лесополосы чуть больше трехсот метров. Это явно работа опытного стрелка, — Блуви солидарно кивнул. — Но, даже обежав территорию, мы так и не смогли уловить посторонних запахов. Снайпер словно растворился в воздухе. И это сбивает с толку. — Сбивает с толку...— Чад опасно оскалился. — Как верно ты выразился. А, главное, своевременно. В самый разгар конфликта с этими деревенскими шавками, некто решает устранить одного их ключевых волков нашей стаи. Воистину сбивающая с толку ... — Мой альфа! С улицы на всех парах вбежал молодой волк. Запыхавшись, но не подавая особого вида, он протянул вперед ладонь. — Вот. Гильза. Могу ошибаться, но похоже, что убийца Сэма был вооружен винтовкой M82A1. Чад подцепил находку двумя пальцами. Поднес ее к носу. Втянул прогорклый запах жженного металла и пороха. — Уже что-то, Виго. Уже что-то,— взвесив гильзу на ладони, он исподлобья взглянул на след в стене. Место, в которое вошла пуля, прежде чем пробить голову его никчемного, но все же брата.— Что вы там говорили про егершу? Шлюха с винтовкой на перевес? — И что? Всех замесило? — Чад постучал чайной ложкой по керамической кромке чашки и с деланным равнодушием взглянул на Сэма. Тот со свойственной ему лисьей ухмылкой пожал плечами: — Ага. Рассчитывал, что она с семейкой улетит в кювет, а в итоге еще лучше — их в тесто раскатала фура. Уф, то еще зрелище. Сплошное балагурство и ехидничество, даже в вопросах жизни и смерти. Пусть и младший, но все же в кровожадности Сэм чем-то превосходил его. Боузман старший криво улыбнулся. — Раскатало настолько, что даже нельзя было сделать фото ее тела? — Шутишь, да там одно кровавое месиво. Смешалась со своим пацаненком и папашей в одну большую вонючую лужу.Будь спокоен, эта сука больше для нас не помеха. — Что ж братец,— пуля легла в карман кожаной куртки. — В очередной раз придется мне все за тобой доделывать.