Между ними

Макс ждал ее у машины. Подперев бедром уже накалившийся от палящего солнца бампер, Фолл десять минут скролил в телефоне их активную переписку, в которой «блохастых песелей» и «бройлерных лапок» было больше, чем в смс-атаке пубертатных щенков.

Макс:

Зяблик, если твоя гороховая филешка

не появится через минуту,

я начну плановую эвакуацию

и, клянусь, хижина этого нашествия не переживет.

Даже не перечитывая, Фолл сразу нажал «отправить» и скрыл телефон в заднем кармане джинсов. Он был уверен, что на это сообщение ответ придет уже на двух очаровательных ногах. — Женщина, — Макс шлепнул себя по шее, приговаривая назойливого комара, — смотрю, скармливать меня кровопийцам входит в твою привычку. Что в детстве она часто заставляла себя дожидаться, до состояния пока его зубы не стачивались в крошку, что сейчас. Проверяла выдержку до острого желания подмять под себя для поучительного "урока", но как только воспитательная бравада уже срывалась с языка, одним своим видом эта заноза вынуждала проглатывать весь словарный запас. — Не девчонка, а чума. Фолл усмехнулся и пнул в траву гальку. Раздражаться на Мак-Кинли, порой гневаться на нее и параллельно вожделеть ее всем своим существом — было чем-то вроде нормы. Идущая вразрез с волчьими устоями, Мия всякий раз умудрялась выводить его из состояния «стояния». Умудрялась так запутывать мысли, что кроме ее голоса, запаха, касаний Фолл ничего не мог видеть. Ее образ затмевал любые другие. А привязанность к ней становилась до сведения конечностей невыносимой. Рядом с ней он терял хватку. Вся звериная маскулинность уступала кошачьей жажде по ласке. Сначала куснуть ее за все выпуклое, а после обтереться и заурчать сытым кошаком. Вот, пожалуй, к чему Фолл сумел прийти в течение последней бессонной ночи. Ну и к тому, что сколько бы не пришлось скрежетать челюстями он добьется расположения Мак-Кинли. Чего бы ему это не стоило. Не слушаться его и своевольничать — пожалуйста. Пренебрегать его терпением — как нечего делать. Подтрунивать или осаживать в моменты, когда любая готова роптать перед его силой Альфы — эти функции девчонка вобрала в себя с молоком матери и он ей официально на это дал «добро». Впрочем… Фолл ощерился. Чем дольше он был рядом с ней, чем дольше дышал ею, тем более абсурдней становилось претворяться «просто» другом. Практика показала, что этот статус ничего хорошего не принесет. Он ее мужчина. И он обязан ее защищать так, как должно волку в отношение своей волчице. — Ты в курсе, что когда хмуришься — ты вылитый Конрад? За спиной хрустнула галька. Макс изогнул губы в кривой насмешливой улыбке. Они даже общались на одном языке «душнил». Разве этого было недостаточно, чтобы понять что она по определению его? Как и он ее. — А ты в курсе, что я становлюсь похожим на нашего столетнего аксакала только, когда думаю о те… Тонкое, едва не просвечивающее очертания тела и, выдающее отсутствие бюстгальтера белое платье пригвоздило Фолла и все его остроты куда-то к центру Земли. К центру его голода и жажды. По ней. Нецензурный комментарий сдавленно протолкнулась вниз к пищеводу. — Обо мне? Охотно верю, волчонок. Острый мыс ковбойского сапога слегка примял желтый шар одуванчика и, заметив это, Мия сделала шаг чуть шире. Короткая, едва прикрывающая пах фалда колыхнулась над молочной кожей стройного бедра, словно дразня, отмечая место, где давно пора было пройтись его языку. Над коленом. Под. Выше. Еще выше. Блять! Макс, не обранив и слова, сократил между ними расстояние. И, как и было запланировано, Мак-Кинли врезалась в него, едва успев перед лицом выставить ладони. — Ауч, Макс, — она уперлась одной рукой в его грудь, а другой активно принялась растирать переносицу.— Ты бы хоть предупредил, что такой бодрый. Ноль реакции. Фолл молча смотрел на нее сверху вниз. Без единой внятной эмоции. Разве, что крылья носа едва заметно трепетали от звериной повадки принюхиваться. Мия растеряно заморгала: — Ты чего? Продолжая стоять в тесной близости, Мак-Кинли насторожилась. Будь Макс в форме волка, она подумала бы, что на ее ягодицы снова покусятся, но сейчас… Не будет же он ее кусать в таком виде? В дрожащем от зноя воздухе повисла нота недопонимания. — Макс? Он наклонился. Прядь пшеничных волос скользнула по ее плечу, тогда как его дыхание обвело место за ушком. Безумно чувствительное и восприимчивое. Фолл нюхал ее. Жадно втягивал воздух, рассеивая по ее коже мириады мурашек. Сам источая дразнящий аромат мужского тела и правильно подобранного парфюма, Фолл словно встречно взывал понюхать его. Запечатлеть на подкорке мускус и лесной туман, выгоняя уже не такой сильный кофейный флер воспоминаний. Мак-Кинли от интимного посягательства чуть не обронила рюкзак, а вместо меткого комментария прикрыла веки. Ее в одночасье окружил живой лес с безумно горячим сердцем и осязаемой под пальцами свободой. Безопасностью. Фолл пах несуществующим домом. И от этого осознания Мия резко распахнула глаза. — Фолл? — Где твой запах? Вопрос в лоб. Макс нахмурился и на полном серьезе вперил в нее суровый взгляд. — Что ты задумала? Вместо стертой в ноль сладости вереска, сейчас над ним издевался какой-то тошнотно терпкий ирис. Ужасно ей не идущий, сбивающий внутреннего волка с толка. — Мия? Макс напрягся, обхватывая ее плечи ладонями. — Что. Ты. Задумала? Плохо. Дерьмово. Хреново. Древний, практически забытый прием охотников по выслеживанию и, главное, сражению хищников — омывание аконитовой водой и ее питье, чтобы стереть на время собственный запах, а для дезориентации зверя — капля выжимки ириса. Сочетание яда с ядом. Как для зверя, так и для человека. — Мия, — не знай он Мак-Кинли с ее упертостью, изощренностью мышления и принципиальностью, мог списать бы это на… — Мне не нравится то, что планируешь совершить, — Макс пророкотал, всем своим видом показывая протест, ведь при любых обстоятельствах подписать себя под добровольное отравление — значило саморазрушение. — И что же я такого запланировала? Под натиском его пальцев ощутимо расслабились. Ухмыльнувшись, Мия надменно вскинула бровь, встречая его взгляд. — Я просто еду на встречу с Боузманом. Верней, ты меня туда везешь. — Ты ведь не хочешь его застрелить? — Макс не отпускал ее. В темной радужке глаз он пытался найти ответ на свой, судя по-всему, риторический вопрос. — Мия? — Нет. — Что «Нет»? — Я не хочу его застрелить, — Мак-Кинли пожала плечами.— Честно. Лукавит. Хоть и очень уверенно. Фолл провел ладонями по ее плечам. — Что бы этот говнюк не натворил — падет он максимум от волчьей схватки и только от моих клыков, слышишь? Мия? С тебя хватит. После столького дерьма и не сломаться? Мия была безумно сильной. Но все же она была маленькой женщиной. Его женщиной. — Если чего с меня и хватит, так это твоих нравоучений, Макс. Мия наигранно закатила глаза.— Серьезно, не задерживай нас. Сам же бухтел, что устал меня ждать. Она отстранилась. Даже сейчас, когда кроме них двоих никого не было, Мак-Кинли держала обет молчания. Изливать свою душу более она не намеревалась. Возможно, на подобное она была способна только под покровом ночи. Макс обреченно вздохнул. — Женщина ... Он открыл для нее пассажирскую дверь. Мия послушно разместилась в салоне, одарив его благодарной улыбкой. За то, что перестал наседать с расспросами. И за то, что попытался помочь ей. Следующие полчаса они ехали под мурлыкание радио и обмен короткими фразами по текущему маршруту. И если одна из них без стеснения делала вид, что кемарит, другой разгадывал. Изводился. Наблюдая искоса за сосредоточенной на своих думах Мие, Макс пытался понять ход ее мыслей. Взгляд ненароком скользнул по острому излому ключиц. Ниже, вплоть до таких же острых коленей, между которыми был заключен тканевый непроницаемый кофр для хранения мотоциклетных шлемов. — С шлемом и без винтовки, — Фолл плавно прокрутил руль.— Знаешь, как друг я выбираю довериться тебе. Но и на тех же правах прошу сказать к чему мне готовиться. Съехав с шоссе, Фолл только сейчас понял, что их путь лежал к заброшенному футбольному полю, и ныне к буферной территории, отделяющей их с Обье земли от земель Боузмана. Опоясываемый густыми лесами пятачок земли, в пятидесятых служил полем для тренировок местной студенческой команды по футболу, а так же часто использовался для переговоров вожаков враждующих стай. Рвать друг друга можно было где угодно, но только не здесь ( территория возле егерской сторожки не в счет). Блеск. Еще и эти земли... — Как твой друг уверяю, что ничего, что могло бы угрожать твоей совести совершено точно не будет, — Мия поддела его обнаженным плечом. Макс не сдержал улыбки. Мимолетной, но искренней. Будь его воля, он бы это плечо лучше осыпал поцелуями или обнимал во время сна.— А еще, как друга попрошу тебя встретить других своих друзей и проводить их на восточные трибуны. Озвучив, Мак-Кинли кивнула на уже припаркованные возле скрипучих ворот внедорожники. Обье и Бингеры. Макс при виде знакомой восьмерки волков, что уже вовсю надрывали глотки от гогота, раздул щеки. — Блядь. — Выдыхай, волчонок. Я просто решила совместить приятное с полезным. Поговорю с Боузманом и заодно закрепим мой статус местного егеря. Фолл без комментариев припарковался. Умение читать прямолинейных волчиц — это одно, но вот пытаться читать человеческую женщину с кошачьим оскалом и ногами зяблика — это что-то из ряда невозможного. — Запомнил? Восточные трибуны. Дальше них ни ногой. — Я говорил, что до изжоги обожаю твою манеру быть загадочной? — Фолл перебил и прежде, чем Мия открыла дверь, перехватил ее запястье. Обведя выступающую косточку, он подался вперед. — Мак-Кинли... — Фолл скользнул взглядом по контуру ее губ. — М? Мия вздрогнула, когда к ее лбу приложились другим, а расстояние между их губами сжалось до пары сантиметров. Фолл сошел на шепот, опаляя горячим воздухом ее лицо. — Чтобы не произошло — я выбираю тебя. Хочешь ты это или нет. Он чувствовал, что эта поездка многое перечеркнет. Оставалось понять — что именно.