Между ними

Звон в ушах постепенно перерастал в вакуумную тишину. Уши заложило так, что даже шум мыслей и тот свело к нулю. Придавленная тяжелой волчьей тушей к земле, Мия смотрела ввысь, на ясное синее небо сквозь пороховое облако и, щурясь от рези в глазах, пыталась понять свое состояние. Неужели это все? Неужели отпустило? Момент, что она планировала бесконечные триста семьдесят два дня позади, и теперь ей впору выдохнуть с облегчением и продолжить свое существование дальше? Было странно, и тяжело. Физически. И вместе с тем на душе образовалось нечто странное. Словно весь давящий изнутри груз резко растворился, оставляя после себя непривычное «ничего». — Мия? Подбородок защекотало шерстью, а ушную раковину обдало горячим дыханием. — Жива… Грудь освободили от плена увесистого, пышущего жаром тела, позволяя легким вобрать в себя сернистый воздух. Гортанно пророкотав ее имя и убедившись, что его как минимум видят, Макс тряхнул своей шерстью, скидывая с себя земляные комья. Мия внимательно смотрела на него. За остроносой мордой, выражающей смесь недовольства и тревоги, за желтыми глазами, бегло оценивающими ее лицо и все что ниже, а так же за усами. — Они у тебя, белые. Усы, — Мак-Кинли задумчиво хмыкнула. — Я раньше этого не замечала. Она протянула затекшую руку и, проигнорировав эффект бегающих ежиков под кожей, огладила волчью переносицу. Макс встречно прильнул к ее ладони.— А вот тут нос становится розовым. Цвета кошачье подушечки, — обведя кончик носа, она задержалась пальцем на участке, где начинали размыкаться челюсти и без задней мысли оттопырила нижнюю губу. Та с занятным звуком открыла нижние зубы и вновь вернулась на место. Фолл моргнул. Мак-Кинли прыснула от смеха. — Ты видел, какие у кошек нижние зубы? Один в один, как у тебя, — она с облегчением вздохнула, опрокинув руку себе на лоб. — Очаровательно-крошечные. С такими любой грозный зверь остановится милой зверюшкой. Безумно хотелось спать. Как после бассейна или сытного обеда. Прикрыв веки, Мия нахмурилась от разрастающегося писка в ушах. Легкая контузия, как и ожидалось, ближайшие пару дней будет ей мешать уснуть, и придется пока распрощаться с прослушиванием музыки через наушники. Впрочем, об этом ли ей сейчас тревожиться? — Макс, помоги, пожалуйста, под… Рядом назрела непонятная возня и толком не успев моргнуть, девушка сощурилась от нового пылевого облака, вспыхнувшего от черных и стальных лап. Гневный рев, двое волков вцепились друг в друга мертвой хваткой и неразборчивой массой принялись кружить по вспученному полю. Мак-Кинли закатила глаза. Поднявшись и оттряхнув платье, она без особого энтузиазма оценила схватку Фолла с Боузманским отпрыском. Превосходство первого было на лицо. И на ее лице в виде крупинок почвы. — Угомонитесь, — из-за разрастающегося рычания и звуков борьбы, мигрень начинала лишь усугубляться. Предугадав момент, Мия вынула из ножной кобуры пистолет. Выстрел в воздух.— Виго, хватит! Насколько могла она гаркнула, приготовляясь пускать в воздух очередной патрон. Благо, Макс уже обессиленного волка прижал к земле, сомкнув вокруг холки того челюсти. Мак-Кинли одобрительно кивнула. — Виго Боузман, ты и твоя стая немедленно покиньте территорию. И прихватите с собой тело Чада Боузмана, и всех его сопровождающих бет. Разорванную тушу так и не добравшегося до нее чернильного вожака девушка не удостоила своим вниманием. Слишком много чести. Голос прозвучал сипло, но иначе голосовые связки, подорванные последним возгласом, выдать ее голос не могли. Мия, похрамывая на левую ногу, приблизилась к волку, чей взгляд испепелял ее чистой ненавистью. Знакомый взгляд. — Я — Мия Мак-Кинли, возвращаю долг крови. Подцепив рядом валяющийся рюкзак, она высвободила из него три папки. — Здесь доказательства причастности твоего отца к гибели моей семьи, в том числе — деда: Ллойда Мак-Кинли — прошлого егеря этих земель, его прямого наследника Кая Мак-Кинли, и моего наследника — Коди Синклера, — взглядом указав Максу отпустить Виго, девушка дождалась, когда исполосованный глубокими ранами волк встанет и, чуть рыча, приблизится к ней. Фолл шагнул следом.— Согласно билю «О свободах и мире волчьих общин и людей» — каждый егерь имеет право на возмездие в случае утраты единокровного сородича от клыков, зубов любого оборотника или полуоборотника. Голова за голову, сердце за сердце, зуб за зуб. Чад Боузман, Сэм Боузман и Филипп Банчето — эти трое, каждый из них унесли жизни моих кровных сородичей, как и те, кто украшают эту землю своими частями тела. Никого лишнего. Только виновные. Мак-Кинли протянула одну из папок вперед. Виго, не сводя с нее взгляда, ощерился, окропляя траву кровью из пасти. — Стаи Фоллов, Бингеров и Обье находятся под протекцией моей семьи многие годы, соответственно любые сферы их жизни, даже профессиональные — моя зона ответственности. А так как ваша стая умудрилась влезть в дела моих подопечных с разных сторон, то аналогично, я так же посчитала нужным некоторые несправедливости исправить,— убедившись, что папки прихватили зубами, Мия вяло улыбнулась. — Похорони всех, кто сегодня пал, изучи документы и как только будешь готов дать ответ — приезжай к моей сторожке. Обсудим все, как должно. Без лишней крови. В конце концов язык боли — был языком твоего отца. Ты же, как его наследник, можешь это изменить. Усталость тягучей лавой начала накатывать к ногам. Чуть пошатнувшись, но быстро найдя опору в подставленной шее Макса, Мак-Кинли коротким жестом указала вокруг себя. — Это место. Нейтральная территория для разрешения конфликтов. И менно здесь пролилась кровь моего деда и твоего отца, — пальцы зарылись в густой ворот Фолла, еще немного и ноги перестанут ее слушаться. Нервное напряжение последних месяцев безапелляционно решило ее надломить.— Нам всем нужен мир. В первую очередь вам — волкам. Буду ждать тебя, Виго. Ты не обязан меня прощать, ты вправе меня ненавидеть и даже убить — но во имя собственной стаи, надеюсь, ты сделаешь правильный выбор. Мия обернулась через плечо к трибунам. Оттуда со всем нескрываемым шоком и подозрением на нее глядело несколько человеческих и волчьих пар глаз. — Нашу с вами инициацию, уважаемые вожаки, предлагаю перенести на завтра. Сегодня вы были приглашены в качестве свидетелей мести. А завтра я вам все поясню. Место встречи...— Фолл издал ворчливый звук несогласия и боднул ее в плечо. Мак-Кинли все смекнула. — Место — поместье Макса Фолла. Часов в ... Макс вновь что-то провыл. — А что не в шесть утра, внучек? Совсем не жалеешь старика! В отместку я конфискую машину. Нам с Май она сегодня пригодится больше! — Конрад, чья папироска активно пыхтела, отмахнулся и оценочно оглядевшись, неспешно поковылял на выход.— Обье с вас медовуха, а Бингеры — жду обещанного сома. После такого на сухою глотку ничего не может обсуждаться. Старик подмигнул Мак-Кинли: — Эй, Боузман? — на мгновение он замер.— Ты волк еще совсем молодой, поэтому на всякий случай уточню о новой поправке биля. Старейшины, навроде меня и Эмиля могут созвать все знакомые стаи, чтобы встать на защиту егеря. Я это к чему ...— впервые на лице мужчины возникла холодная маска альфы. От пожилого балагура ни осталось ни следа. — Тридцать семь стай. И это только на моем счету. Удачи. Остальные волки от Бингеров и Обье неуверенно потянулись за парочкой самых возрастных и мудрых. Вопросов у всех было более, чем предостаточно, но коль старейшины тоже решили все отложить на день — так тому и быть. — Мия, мы тут, неподалеку если что, — Кай Бингер с непривычной серьезностью подтолкнул обратившихся сыновей к воротам. — На случай, если нужно будет помочь. Шлепнув по бокам виляющих от возбуждения хвостами подростков, мужчина вместе с ними удалился с поля. Остались только она, он и Виго, чья выжившая свита из трех волков вместе с ним и подхваченными трупами уходили прочь. Хриплый динамик больше не трещал, музыка смерти давно смолкла, а кровь подорванных волков медленно впитывалась в дерн. — Волчонок? С минуту постояв, Мия наконец позволила себе навалиться на Макса, уткнувшись лицом в его висок. — Знаю, что больше всего на свете, ты хочешь меня убить. Но, молю, давай сперва примем душ и поедим? Фолл покорно кивнул. Опустившись на землю, чтобы Мие было удобней на него залезать, он и сам был не прочь смыть с себя весь пиздец, который произошел настолько быстро, что мозг едва ли мог его переварить. Впрочем, с зябликом все было так. Спонтанно и крышесносно. Буквально. Удачно, что Май весь день будет под крылом деда и у него была фора все как следует разузнать. А еще покусать. Немного поорать. Или просто приготовить завтрак.

***

— «Женщина». Фолл с долей иронией уставился на Мак-Кинли. — Ты все-таки решила свести меня в могилу? Он теснился в ванной, в которую с порога его затолкала Мак-Кинли, стоило его лапе коснуться прихожей. Пахло хлоркой и мятным гелем для душа. А еще ею. Молча прикрыв за ними дверь, Мия принялась снимать с себя одежду. Он — двухсоткилограммовый волк, чья туша занимала чуть ли не все пространство, и она — обессиленная и в одних ... о, нет, уже без белья. Хотел бы он отвернуться и, скорей всего, так было бы правильней сделать, но... — Насос еще хреново качает воду и бойлер барахлит, поэтому разумней принять душ вместе. Оборачивайся скорей, я включаю воду. Не смущаясь своей наготы, Мак-Кинли протиснулась между ним и стеной, и от прохлады налитый сосок едва не скользнул по его морде. — Фолл, хватит строить из себя девственника. Мое тело практически во всех подробностях ты уже видел, и местами даже пробовал. На счет три я прокручиваю вентиль, и если из-за душа здесь завоняет мокрой шерстью — пойдешь купаться к себе домой. Без счета кран с холодной и горячей водой запустили на максимум. — Ты абсолютно невыносимая. Ледяная свистящая струя обрушилась на нее, но так и не смогла ужалить холодом, из-за тесных объятий жаркого тела. — Женщина, что мне с тобой делать, м? Макс зарылся носом в ее макушку и шумно в нее выдохнул. Большой, горячий. Всю его звериную строптивость и гнев потеснило острое желание позаботиться и оградить. Мия улыбнулась в его грудь и ласково провела ладонями по лопаткам. — Ничего не меняется. Как и вчера, я прошу тебя быть мне другом, — поцелуй в его солнечное сплетение, в межгрудье, в ключицу. — Просто быть. Фолл беззвучно ухмыльнулся, приподнял ее лицо за подбородок. Бледное, с темными дорожками потекшей туши на щеках, и совершенно родное. Будто не было тех лет в разлуке. Будто они каждый день вот так стоят под едва теплым душем и живут. — Хорошо, — мягкое движение пальцем поверх ее нижней губы,— быть твоим другом не так уж и сложно. Чуть оттянув губу вниз, чтобы добиться характерного звука, Макс широко улыбнулся в ответ на искренний смешок. И искру в глазах, наполняющихся слезной пеленой. — Но мне кажется нам этого будет недостаточно. Мне недостаточно. Короткий всхлип и он накрыл ее губы своими. В начале осторожно, словно пробуя. Оба на секунду разорвали поцелуй, взглянули друг другу в глаза, но лишь для того чтобы вновь соединиться, сплестись. Жадно, вкусно, прикусывая до металлического отголоска. Беспорядочно теряясь в касаниях, и ладонями смывая всю пережитую грязь, они не поняли, как очутились в общей комнате, и как он прижал ее к стене. Ее ноги обвивали его талию, а он с хриплым стоном вдыхал аромат кожи на изгибе тонкой шеи. Боже, этот запах… Более он не сможет без него. Без нее. — Макс ... Ее томный вздох, и его язык обжег нежную кожу. Все стоп барьеры были снесены. — Я хочу тебя. Всю,— надрывный шепот с хищной вибрацией. Рухнув с Мией на кровать, Макс возвысился над ней. Разведя коленом бедра и захватив в плен губы, он сжал ладонью мягкую плоть груди. Посасывающая игра языков, оттяжка вздыбленного соска и вязкое жаление на ее бедрах. Фолл сходил с ума. — Бери,— влажная дорожка вниз по ее шее. — Всю меня... Прошу... Россыпь присваивающих поцелуев вдоль ключиц, вниз, вокруг соска. Ненасытно отсмаковав его упругость, и потеревшись щекой о межгрудную ложбинку, Макс хотел спуститься ниже, чтобы наконец ощутить на языке ее вкус. Ее сладость. Вкус его женщины. Но ... — Волчонок,— жалобный стон. Хватаясь и комкая в пригоршнях покрывало, Мия прогнулась в пояснице, протянула в перед руки. Такая уязвимая, такая хрупкая, такая ... его. Фолл не мог налюбоваться. Его распирало от ее аромата, от чувств к ней, от осмысления, что она наконец его. Прямо здесь и сейчас. Смазанный поцелуй. Касание кончиков носов. — Маленькая ... Притянув к себе ее бедро, огладив мурашками откликающуюся кожу, Макс ощутил насколько Мия была влажной и горячей. Насколько она была готова к нему. — Смелей, — мазнув кончиком носа по его, девушка чуть подалась навстречу. — Я очень этого хочу. Толчок. Всхлип. Мгновение чтобы привыкнуть. Прочувствовать тесность и пульсацию. Они зажили. Только что. Очнулись от длительной спячки. Макс ухватился одной рукой за металлический пруток изголовья кровати, силясь чтобы не сорваться. Еще один взгляд. — Ты прекрасна, — он ласково обвел овал ее лица, увлек в поцелуй. Нежный, страстный, предающий всю его тоску и всю жажду по ней. — Люблю тебя, — тихо, у самого его уха. И он ... сорвался. Они оба.