Между ними

По комнате разносился невероятно соблазнительный аромат жареного бекона и яичницы. А еще молотой арабики. Ловко орудуя ножом, Фолл умудрялся параллельно с шинкованием салата, взбадривать на сковороде завтрак и следить за закипающим в турке кофе. В боксерах, в фартуке поверх голого торса и с хвостиком в виде пальмочки на макушке. Мия не сдержала улыбки. Устроившись в ворохе подушек, она с нескрываемым удовольствием наблюдала за мужчиной. Фолл, долгожданный секс с ним и его стряпня действовали лучше всякого анестетика. Забыться друг в друге, стереть на время прошлое и поддаться желанию, что так давно томилось в них обоих — все это было нужно. Ей и ему. Разум в битве с телом и душой временно капитулировал. Дал ей отсрочку. Как смертнику в преддверии эшафота позволяют насмотреться на ясное дневное небо, так Мия позволяла себе любить этого мужчину. Она тешила свое эго сладкой лестью о том, что он ей принадлежит. Прямо здесь и сейчас. Хотя бы чуть-чуть. От вида того, как глазунью мастерски сервировали на тарелках, девушка закусила нижнюю губу. Фолл…засранец. Он спутал все ее карты. — Еще немного и ты меня испепелишь своим взглядом, — волк пустил смешок, хитро покосившись на нее. — Неужели ты настолько голодна? Мак-Кинли молчала. Жадно изучая его взглядом, она лишь приподняла закинутую на колено ногу, и описав ею окружность вновь приняла изначальную позу. Манящая, обнаженная… Фолл нетерпеливо рыкнул. — Маленькая, — стянув с себя фартук, он опустился одним коленом на постель. В грудь уперлась миниатюрная стопа, — в таком темпе я ведь тебя отсюда еще не скоро выпущу. Горячие пальцы с приятным нажимом обвели косточку свода. Умело массируя нужную точку, Макс поочередно поцеловал каждый наманикюренный пальчик. Не отрывая взгляда, отметил губами бледно-розовую пятку. — Еще чуть-чуть и я в тебе растворюсь. Мия судорожно перевела дыхание. Очередная волна возбуждения накатила с новой силой, и чтобы не потеряться в ней, она зазывающе протянула вперед руки. Немое предложение, которое Фолл моментально принял. Занырнув в кокон рук, он по-волчьи потерся щекой о межгрудную ложбинку. Гулко вдохнув ее аромат и носом ткнулся в ямку между ключиц. Он дышал ею. С тихим стоном прихватывал губами нежную кожу, зализывал ее. И так несколько минут. — Ты нарушил мои планы. Мия безмятежно зарылась носом в светлую макушку. Поцеловала. — На сегодняшний день? — Фолл завел под ее лопатки ладони и тесней прижал к себе. Жадные губы нашли вздыбленный сосок. С громким причмокиванием оттянули его. — На жизнь, м-м-м, — за тихим стоном пронеслось осознание. Мак-Кинли, пусть и нехотя, обхватила Фолла за щеки, отрывая его от ласки. — Макс? Тот спокойно встретился с ней взглядом: — М? Он словно ждал от нее подвоха. — Что ты делаешь? Произнесла тихо, практически одними губами. Что, черт возьми, она делает? — Ласкаю сосок своей подруги, — обронил без зазрения совести. Мия сцедила усмешку. Подловил. Молодец. — Я про вообще. Что мы с тобой делаем? И что хуже — что от этого они ожидают? Нет. Что ожидает она? — «Вообще» я готовил завтрак этой же подруге, а до этого мы с ней обменивались яркими оргазмами, — беззлобно, больше с самоиронией. — У нас, оборотней, так принято. — Трахаться с друзьями? Мак-Кинли подыграла. Как никак она эту дерьмовую кашу заварила. — Это второе, что у нас принято. А первое — это самообман. — Для меня все стало слишком запутанно. Она продолжала перебирать его волосы на висках. А он не прекращал поглаживаний ноющей спины. — Макс… — Мия? Фолл не перебивал ее, не засыпал вопросами, которых у него, однозначно, более чем предостаточно, не переубеждал ни в чем и не клялся в своей любви. Он просто смотрел. Давал ей простор в действиях и словах, которых у нее как назло просто не находилось. Делал то, что раньше в силу собственной юной импульсивности ему претило. Тогда он был юнцом во власти гормонов и волчьей сути, сейчас же на нее смотрел истинный альфа. Степенный, принявший весь утренний хаос и уступающий. Мия вымученно зажмурилась, откинув голову на подушку. Взгляд вперился в потолок. — В мои планы не входило выжить. Фолл ощутимо напрягся, но продолжал ее внимать. — Выследить ублюдков, что отобрали жизни моей семьи и вместе с ними отчалить в ад. Схема проще не придумаешь. Все просчитано до мелочей. Даже встреча с тобой. Я ведь допускала мысль, что мы пересечемся, — ей стало тесно. Мысли в одночасье заполнили все вокруг. Мия аккуратно высвободилась из Фолловских объятий. — Я представляла, как встречу твое дружное семейство. Ты, Сэм и ваши дети. Убежусь, что у вас... у тебя все отлично — одного этого мне было бы достаточно. Мак-Кинли нервным шагом измеряла комнату. Неприкрытое тело, привыкшее к жару оборотня, моментально покрылось цепкими мурашками и Макс инстинктивно дернулся, чтобы окутать ее. — Боже ...— Мия раздраженно рыкнула. — Макс, зачем! Ты и Май...Конрад ...Твою ж мать! Она схватилась за голову и небрежно взлохматила волосы. — Зачем?! Я же приняла для себя решение! Я же... Сжатый до бела кулак уперся в несущую балясину. Тяжело дыша, Мия гневно воззрилась на пристроенную у подоконника винтовку. Ее пробивал озноб. — Ты не представляешь, с каким упоением я ждала вчерашнюю ночь. Боузманы... Эти треклятые псы... Толкали контрабандную химию, учиняли рэкеты и разбои. Сколько молодого пацанья сгнило от их героиновых лап... Глаза воспалились от слез. Нервы сдавали. Кажется, она и впрямь была на грани. Фолл ждал прорыва. — Мы с Эриком очень близко подошли к ним. К этой вонючей псарне. Глазные яблоки задрожали, а зрачок от воспоминаний расширился. Макс незаметно приблизился. — Чад Боузман — папочка всего этого рассадника, Филипп Банчето — его любовник и главный потрошитель стаи; Эдкен Боузман — мозг и альфа; Сэмуил Боузман — самый младший, но самый отбитый шакал. Как егерь я знала нечеловеческую природу этих ублюдков. Скорость, сила, выносливость... кровожадность. Знала силу уз. И закон. Взгляд исподлобья. На Макса смотрела Мак-Кинли. Та, другая. Новая Мак-Кинли, которую сегодня он увидел перед похоронным маршем на поле.— Хочешь сломать стаю, ударь по их сердцевине. — Мия...— Фолла насквозь пронизывала тревога. Он обхватил дрожащие плечи. — Дыши. — Когда я узнала, что за смертью дедушки стоял Боузман, поклялась сделать все возможное, чтобы уничтожить этого выродка. Макс, вся моя жизнь это, по сути, беготня за одним куском дерьма. Я настолько была ослеплена идеей уничтожить Боузмана, что не заметила, как сама же подставилась ...— ноги подкосились и она буквально стекла вниз по стене. Фолл последовал за ней.— Сперва я убрала Эдкена. Наивная, уповала, что без вожака стая надломится, — кривая усмешка. — Как итог, Банчето, верный трахаль Чада, принес голову Эрика. Моего Эрика. В день нашей третьей годовщины. Мы с ним тогда планировали отметить ее дома... Знаешь ведь, эти редкие вечера наедине. Когда дети у дедушек, и есть только вы вдвоем... Горячая подушечка большого пальца смахнула с ее щеки слезу. — Эрик знал о моей страсти к байкам и на годовщину подарил этого красавца, — кивок на крыльцо.— А еще Эрик знал, как я пренебрегала шлемами, поэтому заказал мне и его, — слезы лились градом. Но не было не истерики, не плача. Только холодные факты. — Белое платье, бутылка кьянти... а еще доставка... Макс ... сегодняшнее утро ... Клык за клык, голова за голову ... Она согнула колени, и подперев ими руки, сжала свои виски. Сломалась. Не устояла. Не смогла. — Смерть Эрика, как и смерть Эдкена дала нам с Боузманом фору в три года. Чтобы собраться с силами. Накопить ненависть и довести ее до кипучей кондиции. Я прикрывала его общаки, он убирал моих людей. Впрочем, однажды он даже чуть не убрал и меня… Взрыв на складе...Если бы не Коди, мысли о нем, хрен бы я выкарабкалась. Макс, — ощутив на себе его взгляд, Мия устало усмехнулась, — кровь моих мальчиков ...моего крошки Коди на моих же руках. Та авария ... Ее спровоцировал Сэм Боузман. По наводке Чада в отместку за мою настырность их прикончить. Словесную плотину пробило. Она не могла остановиться. — Еще ночью, подстрелив Сэма, я была уверена, что на поле без всякого сожаления приговорю нас с Чадом. Двух одичавших и никому не нужных зверей ... Сдохнуть от клыков своей же ненависти — это ли не логичный финал? Мак-Кинли устало подняла голову. Найдя в себе силы, она посмотрела на Фолла. Вид взволнованного, и при этом нахмуренного волка вызвал очередную улыбку. Но уже не злую. — Фолл, ты все испортил. Все! Эти твои альфа замашки при переезде; твоя забота в вашем доме; твой ... черт возьми, да, Фолл, вот этот вот взгляд и бесконечный ... — Член? Речитатив резко оборвался. Повисла секундная пауза. — Что? — Мия растерянно округлила глаза. — Мой член, — Макс был сама непроницательность. Даже бровью не повел. Для уточнения про что идет речь, коротким взглядом указал на свой пах. — Он обязательно должен числиться в причинах отказа от суицидства. Мак-Кинли проследила за взглядом. Шумно шмыгнула носом: — Да... член. Он стал чем-то вроде вишенки на торте, — она выпятила нижнюю губу, подытоживая его и свою мысль. — Определенно. Вишенка. Ну или ... не знаю...банан? Фолл хрюкнул. — Банан? Ты решила подключить овощебазу? В его глазах промелькнула искра лукавства. Чуть согнув ноги в коленях, он притянул Мак-Кинли к себе. Только сейчас она заметила, что на протяжении всего ее покаяния, он придерживал ее так, чтобы она не касалась голой задницей холодного пола. В этом был весь он. Квинтэссенция трепета и заботы. — Пусть будет кабачок, — не устояла от смешка. В принципе не устояла, и налегла своей грудью на его торс. Макс только этого и добивался.— Единственный кабачок, который мне понравился. Полное эмоциональное опустошение совпало и с физическим обессиливанием. Растекшись щекой по его плечу, Мия судорожно перевела дыхание. — Дьявол ... — терзающий рой сомнений немного начал утихать. То ли от высказанного, то ли от мужского запаха. На всякий случай, Мак-Кинли еще раз глубоко вздохнула. — Нахрена я тебя полюбила? Не полюби она его в детстве, не сбереги это чувство в сердце, она бы уже спокойно лежала в подпаленной земле. Ее бы ничего не тревожило, она бы не заливала Макса соплями и совершенно точно ей не пришлось бы учиться жить. — Что ж, тему кабачков и бананов я в качестве ответа поднимать не буду. Ты полюбила меня еще до того, как познала весь мой овощной потенциал. Он встал на ноги, удерживая Мию на руках. — Возможно, вселенная меня тебе подкинула, чтобы откормить, — поцелуй в висок. — Яичницу? Как он и думал, Мак-Кинли отрицательно качнула головой. — Еще типов вроде меня любят за феноменальные способности одевать, — Фолл усадил ее на кровать и в считанные секунды натянул на нее шорты и майку. Та особо не сопротивлялась.— Вуаля! Все прикрыто, никаких сквозняков,— устроившись вместе с Мак-Кинли у изголовья, Макс завалился с ней на бок. Та пружинкой вжалась в него, переплетаясь ногами. — А может, ты полюбила волка для того, чтобы он помог исцелиться. Мы умеем зализывать раны так, чтобы те затягивались без рубцов. Я умею. И хочу. — Мне нужно время, — в ключицу спустя минуту паузы выдохнули. — Макс ... — Знаю. А потому, как и договаривались ... — Фолл пристроил на ее макушке подбородок. Мак-Кинли притянула его ладонь к груди. — Друзья? Ей нужно время. Макс это понимал. — Друзья, — теперь этот статус для него стал логичным. Ничего, переживет. В конце-концов им многое стоило наверстать. Без спешки и форсирования. Начать все с чистого листа. У обоих заурчало в животах. — Как друг, я настаиваю на завтраке, — совершенно по-дружески, Фолл чмокнул Мию в плечо. — И как друг, обещаю поделиться своей глазуньей и беконом. Ее отпускало. Может, она и не зря полюбила Фолла. — Макс? — М? — Я не люблю яйца. И, может, вовсе не зря перебралась в эту сторожку. — Мия? — М? — Говоря о яйцах ты имела ввиду ... — Куриные, Фолл. Это не метафора. — А кабачок, это ... Хорошо, что она полюбила Фолла. — А кабачок, мой друг, это твой ... Но как же он с ней еще намучается!