Не как прежде

Деньги за проделанную работу им положили в конвертах, те - на ящики без штампов с изображением оружия. Инженер помог увядшим друзьям сорвать крышку со своих трофеев, вскрыл один причитающийся ему – и достал из полой деревянной коробки запчасти по типу насосов, сердечников и процессоров, и весьма огорчился. Не это он заслужил, хоть и копошился в тылу целый день. -Что это за хрень?! – скаут выдернул Огнетопор из груды механизмов и проводков, но злоба его не утихла. -И чтобы к завтрашнему дню, - напал подрывник на Делла, - у нас завёлся собственный танк. Вот, и моё барахло забери, - и высыпал обломки ему в руки. Инжи посмеялся: -Из этого – нет. -Тогда собери из него робота и… - возник Джереми, который не держался на ногах, но отбивался от лап Михаила, не давал поднять себя и унести до кровати. -Зачем? -Деньги из него выколачивать! «Хитрец». Сквозь смешки послышалось убитое, но не громогласное или надрывное «Будь оно проклято»; Ман-Ди бросился в угол и оставил на прилавке шпионский нож, перевязанный белой тряпицей у рукояти. -Тогда я переплавлю его? -Не надо. Снайпер игрался с Главным дельцом, не торопясь подарить его любимой могиле, повязывал на него свои нитки, выскабливал что-то, что инженер не смог разобрать, сидя по соседству с гитарой и поглядывая краем глаза. В мастерской притулились и голуби, и Пиро в полном облачении; Делл освободил ему верстак для рисования, и он гремел кисточками в стакане с водой, напевал, и его костюм отдавал жжёной резиной и свежими имбирными печеньями. Пока наёмники не нашли способа оградить его от расовых убеждений Уберменша, повелели ему не снимать даже сапог. «В следующий раз разденешься перед сном и только в моей комнате, понял?» - шептал ему Делл, провожая до мастерской, их спальни. «Потому что меня убьёт медик?» – из-под приподнятой маски звенел голос Пиро, вот-вот переломавшийся в зрелый и переливистый, вновь готовый к вокалу на полузабытом родном языке. Инженер поник, оглянулся, и Пиро замолк; «Да». «Почему?» - он произнёс так тихо, как мог, и всмотрелся в обувь, боясь скрипнуть ей и выманить немца из его логова. «Скажем так… из-за цвета кожи». «И Тавиша тоже?» «Да кто его знает», - Инженер раздражался, но купировал это чувство в зачатке. Снял ладонь с его плеча, чтобы дёрнуть за перчатку и ввести в комнату, захлопнуть дверь, но не закрыть на ключ в ожидании Ман-Ди. «А что он думает об испанцах?» - Пиро сделал попытку избавиться от душного противогаза, Делл раскинул – и запретил. «Не столько об испанцах, сколько о твоей национальности». «Но я родился в Испании. Он же не убивает Тавиша, потому что он шотландец, да?» «Мы все под его пилой ходим, - Делл крепко обнял его, выражая так сочувствующее волнение, переходящее в нервную злобу. – Он у всех при желании нечистую кровь вынюхает». «Даже у себя? – пробормотал с улыбкой из невидимости Ман-Ди позади них, никто не вздрогнул. – Откуда у него волосы чёрные?» Ему не ответили. Инжи настраивал гитару, дёргая по десять раз каждую струну, но не выводил никого из себя, все занимались своим делом. Птицы ворковали, чистили перья и скручивались так в белые пушистые загогулины, носились от штанги к штанге, не скидывали банки и стаканы с тех пор, как хозяин все их попрятал в комоды. Ман-Ди отложил нож, взял дневник с опухшей от записей третью страниц. Он не стремился к изящности слога или дотошности в подборе выражений, а уж тем более – к правильности, изливал настроения и мысли как есть, что за день не улеглось на дно души и памяти. Досадовал от внушённого себе заблуждения в том, что теперь никогда не освоит орфографию, и уставал убеждать союзников, что его ошибки на каждом шагу не есть «особая австралийская грамота и его национальная гордость»; заполняя капитанские ведомости у мисс Полинг, спрашивал, какие буквы где пишутся, и грешил там, где заранее не уточнял в полной уверенности… «Я не знаю, откуда взялся на крыльце. - Не заботясь об оформлении и не жалея неразлинованных листов, он как бы в спешке выкручивал широкие строки, небрежно закидывая слова на предыдущие и сплетая их в сплошной кружевной поток чернильных волн. – А моих настоящих родителей нет ни среди живых, ни среди мёртвых. В детстве я много воображал, что я какое-то божественное, надчеловеческое существо, сотворённое по подобию человека, чтобы жить среди них и что? – и пометил на узких полях: «Развить!» - Придумывал, что у меня есть миссия на земле, что Нурундери послал меня не просто так… много напридумывал. Зазнался. Я обманывал себя, и меня поставили на место, я плачу за это жизнями окружающих людей. Я так отступился от мис...» Он зашёл в тупик, недовольно буркнул, не зачеркнул ничего и не вырвал две страницы. Всем телом налёг на левую руку Делла, ходившую взад-вперёд. -Всё в порядке? – спросили Ман-Ди. Пиро, можно догадываться, наябедничал инженеру о его приступах, и теперь переживали они оба. Попеременно, кто к снайперу ближе. -Угу. Я не мешаю? -Неа. Чужие прикосновения, хоть голыми пальцами, хоть в перчатке, жгли Ман-Ди огнём, но Ман-Ди не брезговал вжиматься в другого человека, когда в нём нарастала тревога и одиночество, щекотать его, вытирать об него нос. Делл это, на его счастье, усвоил. -Прости, что раньше над тобой издевался. -Выполнял свою работу? -И деньгами бы ещё по-людски распоряжался, - завершил он на твёрдой ноте и не дал вздоху вырваться. – Сколько денег грёб за каждую твою турель. И тебя с турелью, помнишь? -Сейчас бы такое вспоминать, - проворчал Делл. – Мы одна семья, точка, всё прошлое в прошлом, мы были в разных командах, бились друг против друга всеми правдами и неправдами. А теперь мы заодно. -Но мне это нравилось, ещё как… А сейчас не знаю, куда деться, прости. – На бумагу, на чистую страницу тут же попросились обвинения себя в соплежуйстве. – Спасибо. -На здоровье. Снайпер наконец-то нашёл мужество замолчать, обратился к дневнику. «..И если я Вьюнгаре, подарок Нурундери для моих родителей вместо… вместо кого? И кого двоих мне спасти и отправить на небо? – Он намалевал улыбающиеся рожицы, передал бумаге свою усмешку. – Одного могу назвать… а, - сохраняя длинную мысль, он перешёл на другую сторону разворота, чуть не расхохотался, - второй не дай боже. Чёрт, и христианский Бог, и Нурундери на одной странице!» – Здесь он не постеснялся, перечеркнул. Надписал сверху, словно боясь забыть: «Тот, кто возвращается к звёздам», задумался над этим. За его спиной стройно зазвучали все шесть металлических струн, Пиро обернулся. «Не помешал?» - произнёс Делл, и снайпер замотал головой: «Нет, давай». Тот поупражнялся, побренчал заевший с молодости сельский мотив, но как только из-под его пальцев – не механических, как у инженера RED – вышла мелодия без сучка и задоринки и Ман-Ди во всех деталях представил идиллическую картину освоенных человеком прерий, гитара опустилась на пол. «Спать не собираетесь? Как я вас завтра поднимать буду?» -Себя-то поднимешь? – Ман-Ди отошёл к своей складной лежанке. Делл не возражал против его ночёвки, особенно в свете рассказов Пиро, и не верил словам снайпера о том, что «он в любой точке базы спит одинаково». -А куда я денусь? -Развалимся после сегодняшнего. -Нас ждут испытания ничуть не легче. -Думаешь, дальше хуже?.. – Он скрипнул раскладушкой, завернулся в личное притащенное одеяло. -Они распробовали наши слабые места и теперь нажмут как следует, - и чтобы сбросить напряжение с себя и, возможно, Пиро, взял с полки книгу сказок, открыл на месте закладки. Сам Ман-Ди не прочь был их послушать на сон грядущий, размять воображение, набраться опыта в плавном и выразительном чтении. Он вспоминал похожие истории про зверей, обводящих хищников вокруг пальца, где вместо койотов и сусликов обманывали или бывали обмануты утконосы, собаки динго, попугаи и валлаби, но восхищался их приключениями как впервые. Даже предсказуемые и затёртые сюжеты обретали краски с мягким и немного хрипящим голосом Делла, его преломлениями на чьей-то реплике, игре при зачитывании разговора. Пока он озвучивал вторую сказку - о лисе, кролике и терновом кусте – Ман-Ди задремал, а инженер к этому и стремился; его голос лился, восклицая, но не обрываясь, и так снайпер не чувствовал себя брошенным. Он не заметил, как иззевался и отправился на боковую Пиро, разбросал чёрные, пышные, спутанные волосы по наволочке, как инженер выключил лампочку, как всё затихло в мастерской и одна настольная турелька продолжила тихо пищать как метроном и поблёскивать синим датчиком. Однако и от этой мирной, дружелюбной и уютной обстановки Ман-Ди пришлось бежать быстрее ветра после мучительных рассуждений, так ли ему невмоготу давить барахтанья, всхлипы и дрожь в страхе разбудить кого-то, легче ли ему за воротами общежития, в непроходимом буреломе, в закутке под пнями и брёвнами. Он не придержал дверь, когда та захлопывалась и бряцала замком, и Пиро открыл глаза и увидел во тьме только незастеленную раскладушку. Наёмники встретили раннее зябкое утро на промышленной карте, похожую на Вэлл, с неоправданно высокими кирпичными зданиями с вытянутыми окнами и со сплошь забетонированными площадками. -Знашь что, Делл? –Тавиш обогнал его на подорванной липучке. – Может, если ты белый халат наденешь, сентри-бастер к тебе не выйдет? -Неплохо бы, - ответил Инжи, - но мне халат дороже двадцати турелей. -А было бы здорово, да? -Грей Манн не такой тупой, - проворчал Хэви у забора напротив спавна роботов, не глянув наверх, на Делла, - чтобы не разглядеть инженера вместо медика. -А если? – Тавиш намекнул Деллу на переезд раздатчика вниз к пулемётчику, накидал липучек под критами из фляги – и заметил Уберменша с Крицкригом, вздохнул от неясной горечи упущенного шанса переговоров и с тем отвращения к себе. К чему может привести сотрудничество с медиком? в итоге ни к чему доброму, а у Тавиша фляга есть. Назревал спор об усилении атак, Пиро протягивал каждому его подарок-паёк, имбирное печенье, и остужал гневливые сердца. «Если нашлют роботов трижды сильнее, мы до выходных копыта откинем», - твердили одни. «Выходные клюнут, когда роботы закончатся. И мы должны уже искать щадящие стратегии», - с долей обиды парировали другие. -За один день должны были научиться?! Против нас не выходили скауты с Дрёмами. - Разведчик злился на Михаила, прыгал по бочкам и доскам, всем видом заявлял о готовности начать и закончить бой как можно раньше. -На то нам и дают переиграть волну, - отрубил Хэви, - для нашего обучения. -Да чтоб разнесло этот Манн Ко, - плюнул Джереми и повертелся с задранным козырьком в поисках системы оповещения. – Администратор меня слышит? Если мы по сорок раз перепроходим волны, значит, роботы ничем нам не угрожают, значит, какого ху...?! -Нам-то как раз плохо от них, - откликнулся Делл из своего гнезда. -Администрации это решать, - Михаил убрал-таки Томислав и прогулялся в негодовании. -А если нас на убой поведут, на мясо, ты тоже не скажешь ничего? Уберменш таскался позади, в коридоре у первой точки, и не оглядывался. -На то воля вышестоящих людей, не наша. -Отброс сталинизма! «Джереми, хватит», - гаркнули бы ему, но так внешне встали бы на сторону пулемётчика. Ман-Ди не подпихнул скаута в плечо, чтобы не сойти за врага, сдержался от многозначного жеста, слез с цистерны. «Мы всё, эй!» Вначале бейсбольные мячики как метель осенили нижнюю площадку, наёмники покатились со смеху; скоро высыпали и сами меха-разведчики. Джереми кинулся в их тыл, к Пиро, вышедшему с Дожигателем; Ман-Ди пожертвовал половину здоровья, взлетел на ракете и его залпы разбросали деньги по округе, но не утрудили скаута. -Делл! Не переноси турель, слышь? Сверху иду-ут! – рявкнул Тавиш, и Инжи спрятался за пушкой со Спасателем; Пиро полез по фургону к нему жарить скаутов на лестнице и пытаться рикошетить, его вышибли через три секунды. Гигант-Пиро с медиками остался в основном на Михаила, пока не свалившегося от верхнего снайпера-лучника, и сухопутного Ман-Ди. -А ничего волна! – запыхался Джереми, подсобляя им обрезом. -Мы этого громадину когда завалим, тогда и порадуешься! Ух ты. - Хэви, вот-вот из Реаниматора, обожжённый, успел вытащить Семейное дело – и бросить на бетон с истошным криком. «Пошкварчи ещё, сало!» - рыкнул Ман-Ди с высоты турельных обломков, напомнил себе счастье прежних доминаций над нелюбимчиками из синих. Расчёсывая комариные укусы, сберегая силы, заботясь о ровном дыхании, от испуга взрывая «жирных скаутов» прямо у носа и страдая от этого, в домашней рубашке без эмблемы класса, он неприлично отставал в статистике урона и убийств. Ему пришла гениальнейшая из мыслей. Когда он возродился для своей затеи, гигант поджигатель был уже уничтожен и практиковаться стало не на ком; но Ман-Ди припас реквизиты, не раскаялся в хитрости перед Станцией. «Пирычи сверху побежали!» - крикнул Джереми, свалился от еле живого разведчика с битой, Делл вздохнул изо всех сил и впопыхах, обороняясь, просадил весь металл из того оружия, которое находилось в руке. Сентри-бастер, вопреки его беспокойству, выбежал внизу, и он поначалу не свернул турель, а когда решил перестраховаться и взвёл Спасатель, металла не хватило, они погибли вдвоём. «Инженера возьму!» - думал Ман-Ди, строчил из улучшенного ракетомёта как из пистолета, производил больше дыма и самоубийства, чем разрушений. «Да ты видишь или нет, куда палишь?» - Хэви догнал его у аптечки, и Ман-Ди, осознавая беспомощность, не нашёл ругательств, которые ни разу за сегодня не озвучил в адрес его Реаниматора, и молча сплюнул. Волна исчерпалась за полтора часа, не столь муторных, но полных неожиданностей вроде открывшего ворота скаута или на диво непрыткого Уберменша. Тот будто платил из своего кармана по тысяче долларов за обороты не по собственной воле, а потому что поджигатели с дребезгом выскакивают в неподходящий момент и гонят к уже не существовавшей аптечке. Команда содрогалась от его криков, когда на него напирали сквозь щит, исчезавший с переменой оружия. Обнищавший после усилений в середине волны, он не зашёл на Станцию, забродил по углам, проёмам между контейнеров, песочным насыпям, добрал кредиты и сложил себе на счёт, взбесил Джереми. Он продолжал ходить с Крицкригом – думала команда, потому что не обкатал его за этот короткий срок, как надо не распробовал его заполнение шкалы. На подготовке не подошёл к Тавишу с заботливо накопленным убер-зарядом, хотя ему лично он не заряжал шприцемёты либо убер-пилу, дар богов-покровителей против роботизированных полчищ. Деллу исжевали душу его горделиво-выжидающие взоры, он чувствовал: «Либо он меня утащит, либо... Сам я не подойду! Или… Вот нашёл напасть мне на голову!» Расправились с армией деморыцарей, Тавиш вырвал из одной ослабшей руки Горец и воткнул на улице в песок в качестве трофея. Сверху вышли пулемётчики с Драконами, на сражение с которыми не успел воскреснуть Ман-Ди со своим планом и с которыми после турели, Томислава и Газировщика на подходе к точке успешно и со снисхождением совладал Кровопийца. «Да возьми ты Латунника!» «Вы будете меня охранять?!» «Шпионы уже здесь!» -Кто не стреляет, тот… Нацист! Ман-Ди крутился по сторонам чаще остальных, мечтая уберечь кого-нибудь от незавидной смерти, но сам, вынимая дудку Батальона, соскальзывал на вопль от ножа в спине, предупреждал им о вторжении лучше, чем выстрелами в никуда и плясками с силуэтом инвиза. Подумывал Ман-Ди взять и огнемёт с молотом и усесться охранять турель, и разводной ключ, и Вечный покой. Уберменш снова заорал, заскрежетал затупленной убер-пилой по металлическим телам, забился как агрессивный кот – но разметал их в тылу команды, догнал остатки и не подпустил к точке, понёсся на линию фронта восполнять щит. Его ноги подламывались то ли от слабости, то ли от ударных волн, скачущих от стены к стене. «Он из живых тел силы берёт?» «Из мёртвых!» - Инженер успевал прятать турель в ящик и подносить сентри-бастеру, но не успевал ремонтировать её, возводить заново после жучков и собственного возрождения. Он вернулся, застал очередного гиганта, пулемётчика с Драконом – и Ман-Ди, прыгающего позади него. Робот покрылся сначала жёлтыми ручьями, потом белыми, заискрил от жучка на ноге, развернулся на мясного паразита с Кустоломом, и на него полились пули и гранаты. Ман-Ди почти не горел с Дарвинистским щитом, отбегал от снарядов Тавиша, наловчился прыгать на них без ущерба здоровью, но покарябать корпус солдата ножом не получалось: то поздно заносил, то не дотягивался кончиком. Наконец и он превратился в красную голограмму. Наёмники провели гиганта до надземного моста и истребили там, закончили волну; в бою забыли перекинуться словечком о манёвре, а там Ман-Ди возродился и Тавиш уничтожил его криком: «А теперь молись, чтобы штраф взяли не с общака!» Начался раунд, Ман-Ди опустил глаза на фронт, и понял, что ему всегда будет замена. Ни старожилы, ни вновь прибывшие не застукали Уберменша у источника его свежести и боевой мощи, но Тавиш с Деллом, близкие знакомые Людвига, улыбались промеж себя: очередной медик нащупал заветный рычажок Крица, пустил в лицо отходы лечебного топлива. И невесть что теперь являлось ему в мыслях, каким непобедимым, жизнеспособным и великим образцом своей расы он казался себе… Ман-Ди кое-как напоминал о себе залпами из Базуки («Нарываешься на неприятности!») и созерцал белый халат, что метался внизу и выполнял за него всю работу. Уберменшу не приходилось больше оглядываться на шмотки крови и кожи и на спадавшие от резких движений очки. Порхал как в былые времена, громко топая, без лишних суеверий насаживал на пилу крупных особей. Кружился в одиноком хороводе вокруг толп роботов, прокатывался по ним щитом с разных углов, то задавливая сзади, то, обратив на себя их сенсоры, пятился, подбирал выпавшие кредиты и не впускал никого за красную стену. Щит иссякал – медик не мчался подбитым псом к полумёртвым союзникам, очередями из Кровопийцы восстанавливался до максимума, отступал только к забытому раздатчику, и инженер не смел ни подбодрить его, ни робко обсмеять, ждал особого приглашения в медкомнату. -Нас заодно не зарежет? - Разведчик порывался выдернуть из-под носа Уберменша пачки липовых денег, но подрывник сжимал ему руки вместо того, чтобы помогать немцу гранатами в трудных случаях. Делл пристраивал турель на фургоне, чтобы та засекала упущенных скаутов на подходе к точке, и боялся двигать диспенсер и кипятить в феноменальном бойце ярость, направленную на одного него. Наёмники время от времени спускали обойму друг на друга («Нет шпионов?!»), не давали спускаться и Пиро как эквиваленту Поджигу, и Ман-Ди, рвущемуся отстоять доброе имя. «А ты к нему не суйся». - Я пожить хочу! – отбрехнулся Джереми. – Я аккуратно, за ним сгребу… -Не надо. – И Хэви возразил: -Надо, нам снайпер бюджет подпортил. «На всю жизнь запомните…» - буркнул Ман-Ди, напихал ракет в Базуку, перестарался с их количеством и взорвал себя, но без огорчения, желая реинкарнировать в инженера со второй турелью. Прянули, когда Уберменш в пыли и грязи от немытого бетона, но без капли крови на халате опустошил площадку и взлетел по доске к ним. «Ай, господи!» Немец спотыкался от мгновенно настигшего похмелья и намеренно не достиг их высоты, чтобы не выдать упадка сил; за секунду смерил всех взглядом: щуплого Джерри, неопознанного Пиро, за коего вступятся и напросятся на устранение, толстого и неподъёмного славянина, Делла, на которого уже имелись виды иного характера – и Тавиша в идиотском цилиндре. «Hilp mir!» - сказал Уберменш ему и вернулся к роботам. Подрывник застыл, приметил наконец искры у дула Крицкрига, оглянулся на Инжи, и тот кивнул: «Спустись к нему…» Немец погрузился в бой и, казалось, оставил Тавиша в целости и сохранности – и позвал его по имени с такой желчью и таким притворным оскорблением, что Тавиш спрыгнул, боле не раздумывая, с гранатомётом. Джерри оглянулся на тихие, но стремительные шаги, что срывались на бег; к краю поляны подлетел Ман-Ди. «Опоздал, - сказал Михаил. - Сейчас мог бы договориться с Уберм…» Тот заткнул его бормотанием, неразборчивым даже для самого себя, пытаясь на ходу выбрать одну из нескольких фраз, и пока команда интересовалась неслаженной кампанией двух товарищей, завертелся со скоростью вихря. Он тоже оглядывался на каждое нетерпеливое «Raus!» и боялся худшего, не умея его увидеть не в общих чертах, не в виде красно-чёрных и белых пятен. -Чего теперь носишься? – Хэви не оставлял его, как будто намёками прогонял долой с поля зрения. – Раньше надо было. – Оба снова раскрыли рты, но подключился Делл, перебежал от гремящей турели, перекричал пальбу: -Как себя чувствуешь? Ман-Ди не обнажил душу прилюдно, продолжил коситься на Тавиша, нещадно гоняемого воплями на чужом языке и играющего так в «горячо-холодно», атакующего поджигателей и самураев в лоб в противоречии со своими обыкновенными тактиками. Инжи подкрался сзади, и Ман-Ди, обняв себя, ссутулившись, пролепетал: -Совсем нехорошо. Берегите Тавиша как можете. -Как? -Вы не пострадаете, и ты тоже. «Сентри-бастер!» Ман-Ди втопил с места, помчался к турели со всех ног. «Не трогай!» - инженер достал Спасатель, но опять не досчитался металла с предыдущего ремонта. Граната от науськанного Тавиша отбросила бомбу от входа на балкон ближе к фургону, но Ман-Ди сложил турель до её прибытия и посадки – и убежал назад, в сторону контейнеров. -Тащи её на бомбу, а не от! – взревел Инжи. -А? Он притормозил, сентри-бастер присел и запищал, взорвался с ним и ящиком. «Посмотрел бы, как это делается…» Освобождённый от приятельской хватки Джереми кинулся в погоню за новым зверем – механическим инженером, Михаил выбрался с Томиславом и тут же лёг с критической стрелой в виске. -Снайпер. -М? -Ты или не мешайся, или ступай на базу и к нашему приходу обед готовь. Больше проку от тебя выйдет. -Ага… - Он оценил, как сильно трясутся его руки – знак недобрый, и примерил, что сможет ими нарезать и растолочь. – Чего хотите? -Нам будет всё равно, - наседал возрождённый Хэви, погибший как будто ради этого разговора. – Ты лучше меня знаешь, где какие продукты лежат и в чём их... – Загудел сигнал тревоги, роботы проникли к первой точке. – Готовить. – Михаил вразвалочку поскакал к воротам Станции, Ман-Ди остался у прилавка слушать сирену, что скоро обратилась в пронзительный визг, въедавшийся в голову. «Где Тавиш?..» - Он не ждал его и морально не готовился искать. Маннхэттен большой, можно забраться по контейнерам и удрать в прибрежный город, а с порта – куда захочешь или куда пришвартуется грузовой корабль, в трюме которого схоронился с концами… Ман-Ди фантазировал, отвлекал разум; и сюда дотянулись, приехали на русских плечах. Он выбежал, свернул налево к двери без таблички (Инжи, выйдя следом, подавил желание догнать и образумить его, полетел к разрушаемой турели), топнул на зажегшийся телепорт – и сходу на базе, в комнате телепортаций, вежливо разрубил тишину: «Здравствуйте?!» Не почувствовал, что его обняло шестеро невидимых существ, впились в сердце и лёгкие шпорами; дневной свет – их злейший враг. Единственно страх за Тавиша, на котором ещё с утра лежала метка смерти. подтачивал терпение и стойкое молчание, туманил сознание. Снимая сковородку с одного из десятка плотно завешанных крючков, Ман-Ди во весь размах рук удержал всю конструкцию, удержал себя от срыва. «Сухарик, сойди на денёк… - в горле заклокотало без слёз. – Ничего без тебя не клеится»; он аккуратно дотянулся до плиты, брякнул нужной сковородой, а все прочие звонко покатились на пол. В процессе чистки, нарезки и жарки картофеля в пролитой тонне масла, вытряхивания его лопаткой на ковёр Ман-Ди укрепился на дрожащих ногах и даже забылся в новом занятии, пока наклонялся за упавшими кусочками и вытирал вскипевшие брызги; то ли устал беспокоиться, то ли душа подрывника уже покинула тело. Глядь, когда обед приготовится, Ман-Ди едва вспомнит о случившейся беде и ему всё представится кошмарным сном, бесследно бывшим эти несколько часов в его голове. Но хлопнула дверь, в коридоре кто-то застучал сапогами. Ман-Ди прогнулся назад и не издал лишних звуков; белый халат и фуражка невдалеке, так и есть, с чёрно-красным телом на плечах. Не отдавая себе отчёта, не предчувствуя вреда, подошёл к ним до того, как Уберменш скрылся в кабинете – и неизвестно было ему самому, кто кого остановил взглядом. Как обычно, в глазах медика не сверкало ни предвкушения пира, ни гнева в сторону прежнего лидера, ни последствий беготни на подъёме истощённых сил. «Ich werde ihm neues Fleisch ahbauen», - выдохнул он, показалось, с усталостью, и поволок Тавиша по полу, ударяя пятками по его затылку, растирая его шевелюрой ручей крови из пробитой убер-пилой груди. «Тоже пообедать хочет…»