Не как прежде

-Ман-Ди! – раздался голос инженера, - запыханного, потому что топот его тяжёлых подошв разносился гулом по двум этажам и шаркал у порогов комнат, где мог прятаться беженец – и наконец прорезался, давая знать Уберменшу о присутствии на базе долгожданной техподдержки. -Я здесь! – И Делл, прибежав к нему, мигом плюхнулся на табурет; от него веяло пылью, машинной смазкой и гарью. – Что такое? -Зачем ты послушал Михаила? – в два выдоха спросил Инжи. -Мне было плохо, - пробормотал Ман-Ди, перевернул картошку, она зашипела и заглушила его слова. – Тавиша… грохнули, и меня отпустило, это так работает. -Он жив! -Кто?! -Тавиш! -Да как? – вытаращился Ман-Ди на него. - Только что в каби…! -У него же дэд-рингер, ты забыл? -Какой?.. Почему? -Не знаешь? Ему Шпион на День рождения подарил, и он им воспользовался и к нам на карту вернулся целёхонький, - он говорил, а Ман-Ди его уже не слушал, смеялся, отвернувшись, в ладонь. «Господи Иисусе…» - Как твоё самочувствие теперь? -Порядочней, чем было. – Делл, не уверенный в уместности, прошелестел в нос: -Тебе, как Людвигу, нужно одному побыть, эмоции выплеснуть наедине с собой?.. -Я не умею плакать как он, - прилгнул он, - но да, проще переварить вдали от всех. -Драться ещё сможешь? -Многого от меня не ждите, - улыбнулся он. -Дожаривай и приходи к нам обратно, вторую турель построишь, я научу, как. -Спасибо. -Долго там ещё?.. Можно я перекушу, не возражаешь? -Конечно, нет! – Ман-Ди оглушил его на радостях, поставил перед ним тарелку с половиной содержимого всей сковородки. Инженер набросился с вилкой, обжёгся; долго мялся, прежде чем произнести и тут же пожалеть о сказанном: -Пересладил. Или… или сорт картошки такой? -Ай-й-й! – Ман-Ди, сидевший напротив сложа руки, заметался по кухне, застыл у окна. – Вместо соли сахара навалил. Сколько тут живу… -Ну не беда, - поспешил его успокоить Инжи, заодно перемешивая еду, чтобы она равномерно остыла, и прожёвывая. – Мы придём (если вообще когда-нибудь добьём роботов и придём) и съедим хоть бритвы варёные, не плюнем. -Ла-а-адно. -Точно тебе говорю. Это что-то невыносимое. Вас так не хватает! -Вы на какой волне? -На четвёртой застряли. -Всего-то? -Ты столько критованных демоманов ни в одном сне не увидишь, сколько мы разрушили, а если с божьей помощью у второй точки убиваем огромного солдата, тоже с критами, за ним скауты с Неумолимкой, за которыми никак не угонишься, а догоняешь – они тебя на другой конец Маннхэттена выбрасывают!.. Мы не можем ничего с ними поделать! – взорвался Инжи, но не повысил голос сродни разведчику. – Ты нужен. -И Уберменш. – Ман-Ди, однако ж, расчувствовался от его слов. -Я попробую поговорить с ним, - прошептал Делл. – У меня к нему дельце есть… - И спохватился: - Ты тоже поешь, мы до утра, наверное, не вернёмся! -Не хочу. -Ты пожалеешь, я так тебе скажу. -Я вас не убью и не выпотрошу, не бойтесь. «Ты, получается, иди, застраивайся где-нибудь, тебе Тавиш укажет, где я турель с раздатчиком ставил, и про телепорт не забудь. Я сейчас… не волнуйся за меня, постараюсь не пропасть». – «Всё позади». Делл постучал, услышал что-то похожее на английское «входи» и отворил обитую железом дверь. Его встретил запах жареного мяса с перцем и кориандром, и инженер не пожалел, что пообедал заранее и теперь не искушался. Не подталкивали к греху и останки раздетого темнокожего безголового тела под горящим стацем, с конечностей которого сняли широкие и мягкие мышцы, оголив кости. Уберменш оставил на вешалке и Капитана команды, и Шапокляк, и в фартуке резал окорока на части и отправлял в кастрюлю, видимо, с маринадом, чтобы запасти их надолго. В углу трещало радио на немецком языке, и Инжи разбирал из беглой женской речи одни предлоги и, как он думал, вполне успешно отделял слова друг от друга. «Я просил подойти ещё вчера». Сердце Делла провалилось, он прокрутил реплику в голове ещё раз, забыл её начало, оперся на этажерку, и операционные принадлежности на ней хором клацнули. «В… ва… Вас уылл ик… вас-илл ихь вон миа?» - Его трепет мало выражался, пока он не пытался составить фразу по памяти, по книге-самоучителю, но внутри он рассыпался в клочья, трясся каждой жилкой. Сахар от картошки завяз в пересохшем рту. Медик отложил поварской нож, подозвал Делла суровым жестом и поднёс в грязной перчатке обрывок бумаги с непрофессиональными чертежами и нечитаемыми подписями. Объяснил, что ему нужно, и Инжи вдруг услышал знакомые повседневные слова, обрубаемые на немецкий манер. От золотых рук и ясного технарского ума Делла требовалось крепление к каждой из лечебных пушек, чтобы медик мог стрелять под убером и со щитом, и эффект бронепанциря от ударов ближнего боя со спины. «Реализуемо», - отметил про себя Делл, когда опомнился и настроил мозг на середине пути, воспрянул духом, когда Уберменш предложил ему для работы запчасти, узкоспециализированную награду после боевой смены. «Nicht tӧten… du alles tust… - Делл переводил на лету простенькую фразу и восхищался собой, - …bitte», - короткая речь закончилась на слове, которое по интонации не имело ничего общего с тем же словом из уст Людвига. Его не тронут и пальцем, пообещал Уберменш, если Делл всё построит как положено, а иначе… А что иначе, медик не сказал и инженер не рискнул уточнить. Уходя с бумажкой в кармане, он обернулся и снова поймал этажерку, отвлёк от кулинарии: -Im Gegenzug!.. – Он лёг на столик, покачнул висевшие на его краю приборы: трубки, лезвия и всяческие прищепки. Опять глянул на Уберменша снизу вверх, опять рука потянулась к шее и под каску, захотелось расхихикаться под гнётом холодного, но равнодушного взгляда, не сулившего жестокой расправой за своеволие. – Beenden… den Kampf. – И обмер, запнулся. - Den Kampf z-z-zu be… «Werde». Как ведром ледяной воды по нутру инженера. Он выскочил из кабинета, глядя под ноги, чуть не врезавшись в стену коридора предназначенной для этого экипировкой; пулей бросился в комнату телепортаций, чтобы не задержаться и не натолкнуться на медика. Ман-Ди вышел сбоку от Станции, когда до переигрывания обрыдлой волны шёл обратный отсчёт. Он подошёл к прилавку и подавил счастливый вопль: на Листе сохранились все его улучшения как вообще бойца и солдата, вдобавок ему вручили конверт с тысячью кредитов. Пока он предвзято распределял их на сопротивление критам и регенерацию, сзади возродились с ужасными проклятьями; Ман-Ди испугался резких громких звуков и принял их на свой счёт, но Хэви и скаут вовремя помянули армию Демо. -..Кхэм, опять двадцать пять. - Разведчик заметил Ман-Ди, исправился, шмыгнул мимо. Тот истратил деньги так, что на желанное улучшение недостало трёх кредитов, и по уходе за безразличным к нему пулемётчиком закинул телепорт и стукнул по нему Острозубом. Выход он не успел водрузить около спуска вниз по доске, его раздробило искрящей ракетой Майора Крита, головной боли, одинаково беспощадные копии которой изводили остатки команды из еле живых, голодных и сердитых до глубины души людей. Ман-Ди ждал, что ему церемониально прищемят пальцы крышкой от ящика с телепортом, если он настоит на его постройке и ни разу не достанет Самосуд, но всех больше заботили собственные жизни. Возводимый раздатчик не жил дольше полуминуты, обе точки захватывались одна за другой, пока наёмники возрождались и, не подгоняемые Взысканием (Ман-Ди усвоил запрет на универсальность), прибегали к перезагружаемым роботам, расстреливали – и с крепким и ёмким словцом ловили критический выстрел, снова возрождались… Охрипший Джерри называл сторону, откуда к яме несут бомбу, кто-нибудь устранял мелкого робота, крича от несмертельного урона и каждого метра, пройденного бомбоносцем между пулями. Когда обороняли и минировали центральную дорогу и боковые коридоры, на дороге у самых тяжеловесных и сильных машин всегда оказывался Ман-Ди с двумя левыми руками, недосып которого постоянно всплывал и отводил дуло дробовика от цели. Команда проиграла за считанные пятнадцать минут. -Хватит… - выжал осипший разведчик, сел на корточки где стоял. – Это бессмысленно. Ман-Ди заглядывал в лица союзников, вспотевшие и с пылевыми потёками на местах вытирания пота, с высохшими губами, впавшими глазами. Их выражения без напряжения глоток твердили одно: «Мы сдохнем до выходных». -Здарова, - улыбнулся ему Тавиш, закинул руку на спину, и Ман-Ди не отшагнул из чистого уважения. – Ты как? Куда ушёл? «Живой…» -Обед вам приготовил, - он осёкся. -Кхэм!.. Ребятки, вы прокачиваете то же самое, что и раньше? -Ищи дураков, - Джерри пошлёпал к Станции. – Мы сливаем, потому что я на первых трёх волнах не то вкачал. -Не ты один виноват, - Тавиш осознал, что сболтнул не то, что имел в виду. – Может, из засад атаковать? -И от одной малюсенькой гранатинки все засады к чертям, - ответил скаут. -А знаете что?! На лидера, лишённого знака отличия, обернулись из всех точек Станции, с двух её прилавков. -Если их на нас посылают уже в сто пятьдесят миллионный раз, а мы хотим домой, то давайте уж как-нибудь это закончим? -В смысле? -Деньги эти нам некогда тратить… -Да к ёбаной матери их!! -Значит, плевать на штрафы, играем на всё! Ман-Ди, научи. -Чего?.. -Ты был у себя лидером, вот как бы ты согласовал наши преимущества, чтобы мы вынесли этих сволочей оружиями всех классов? Ман-Ди обозрел всех, кто находился рядом: тугого на подъём во всех смыслах Хэви, уморенного скаута с Бонком, относительно бодрого Пиро и потерянного от беспомощности Тавиша. Задумался над тем, насколько расчётлив был его собственный выбор оружий. -Сколько у нас времени? -Много. -Пусть бы они закончились, роботы эти!.. – Разведчик лёг на прилавок рядом с Пиро. – Откуда у Грея такая орда? Мы уже десять раз её перебили, а она всё множится! – Выговорившись, он вздремнул… и в него потыкали как будто спустя секунду, подарили Вечный покой. «Попробуем, - Ман-Ди постоял и отдал ещё жучок, решил-таки, что он пригодится любому классу на передовой. – Но мы не улучшим оружия не своего класса, Станция не разрешит». «Хрен с ним! Я в долги влезу, дайте закончить!» «Не будьте готовы, пока все не застроятся!» - Ман-Ди поставил турель там, где Делл ставил, и поручил остальным застроиться в тех четырёх местах, куда Делл перемещал её в чрезвычайных ситуациях; так же отнёсся и к диспенсеру, а телепортов возвели две пары. Голос Администратора вещал им словно из отрешённого от их проблем космоса, повторялись пустые, формальные воодушевляющие фразы, что сухо чеканились, несмотря на экспрессию. «Её бы сюда!» - вопил каждый в сердце своём. Под эти механические женские лязги они скоро утратили кроткую надежду. Ман-Ди убедил Джерри, что мини-крит не накладывается на мини-крит, и утешил его ненадобностью швыряться банками, одолжил свой Плащ и кинжал как ценнейший из даров – чтобы скаут забежал толпе первоначальных роботов за спины и крикнул: «Я не могу бить, нож сквозь него проходит!!», когда команда уже кинулась врассыпную от искрящих гранат; не смог ни пальнуть из Спинобреза, ни выпить Критоколу. Ускорение Михаила от Обреза малыша тоже не принесло плодов, на него сыпались все снаряды, стоило ему высунуться из-за контейнера. Ман-Ди кидался Гильотинами в сентри-бастеров, когда плясал с дружественными турелями возле них, и наравне с ракетами от автоматических пушек на гигантов неслись ракеты из Базуки. Ман-Ди оглянулся на повторение залпа позади; уже из двоих. Перед следующим наступлением Тавиш хлебнул Бонка, не сумел обложить спавн липучками или запрыгнуть на них на высокий уступ, загрустил, «кабонька» не вышло. Партия поджигателей упала на него, вместо секиры он рефлекторно достал из кармана другое оружие… и Ман-Ди радостно помахал ему, увидев дэд-рингер в действии. Он лупил Взысканием воскресших приятелей, мечась между турелями и ухаживая за ними как за огородом, готов был драться за металлы-боеприпасы, потому что раздатчики то не обеспечивали всех вдоволь, то стояли бесхозные и разламываемые огнемётами. Скаут однажды вернулся с верхнего прохода и нахлобучил на него железную снайперскую шляпу. «Я всё-таки взял банку, прости. Практичная штуковина!», Ман-Ди так и остался в ней, чтобы по методу плацебо сберечь голову от себе подобных. Делл сошёл с выхода телепорта поодаль от фронта, застал по-своему оглушительную блаженную тишину, даже распознал пароходный гудок, сигнал к свободе гражданского, далёкого от битв человека. Свернул в здание, где осточертевший Майор Крит продвигался с медиком-симбионтом вперёд и запускал сверкающие павлиньи хвосты, Ман-Ди разогревал его выстрелами из Базуки и Скорч-шота, Гильотинами, Зломолоком, по-ковбойски загнув оба края шляпы, оседлав турель для минимума отдачи от ракетомёта. «Ёк-макалёк», - воскликнул Делл, поспешил по лестницам на контейнеры сооружать там, под солнцем, гнездо. «Сентри-бастер!» «Сентри-бастер!», «Сентри-бастер!» «Сентри-бастер!». Бип-буп-бип-буп-бип-буп-бип-буп-бип-буп. Всюду бабахали взрывы, полы чернели от огня и копоти, звенело в ушах, свидетели чихали и кашляли дымом. Ман-Ди не всегда выживал, а воскреснув, приказывал бросать бой и строить новую пушку взамен вышедшей из строя. Они отталкивали роботов вглубь спавна, обратно в их чистые и белые коридоры, Пиро облагораживал всех неугодных в зоне досягаемости Веером войны и, не щадя топлива, сдувал к банановой кожуре у жерновов. А тем временем гигантские скауты обходили их за столбом, хватали бомбу и резво несли до ямы, и бойцы, дерущиеся в относительно полном составе, разъярённо матерились при звуках сирены. А когда она внезапно утихала, без паники расчищали территорию и смущались смотреть друг другу в глаза. Уберменш не стал подыгрывать командному арсенальному хаосу, усилил не знакомые на практике инструменты, ворота захлопнулись за ним и он поприветствовал скаута-гиганта мутным блеском резервуара убер-пилы. Не отступая с дрянным шприцемётом ни на шаг от его огнестрела, в три удара, один критический, он развалил робота с бомбой на подходе к раскрывшейся яме и лишь тогда выхватил Передоз и как на крыльях погнался за следующими жертвами, несъедобными, но привлекательно тупоумными. Первым делом поднялся на огороженный островок с аптечкой – и в шаге впереди с неба рухнул Тавиш, забрал баночку себе, на мгновение, когда сзади не подбирались злоумышленники, пожух, вынул Звон смерти, остудил его внутренний шок, притворно усмехнулся: «Э?» «Kluge Kopf», - чёрство заключил медик, обращаясь не столько к Тавишу, сколько к себе, и то ли с иронической досадой за то, что ему не быть наследным лидером, то ли без неё, уверенный, что непременно достигнет власти. Он прикрепился Быстроправом к подрывнику, когда он отвернулся к очередной военной сцене… и плюнул пару липучек под ноги. «Тю-ю-ю…» - Инжи беглым взглядом проводил в небеса их обоих, вопящих от боевого азарта пополам с ужасом либо недовольства. Интуиция здесь изменила Уберменшу. Благодаря кое-как собранной в кулаки силе воли и духа, кривой, но подающей признаки жизни сплочённости, откровенной наглости в выборе пушек и палок-убивалок раунд завершился. Уберменш заплутал в контейнерах и зданиях за тридевять земель от Станции. Команда обменялась ленивыми товарищескими объятиями, не рассталась со своими сумасшедшими комплектами, что вечно выпадали из рук в моменты без права на ошибку, не прощавшие неуклюжих растяп. -Теперь заслужили! - Разведчик достал из вещмешка имбирный пряник в виде себя и окликнул Пиро: «Я могу съесть?», и Пиро приподнял противогаз с оглядкой на ворота: «Конечно, для этого я их и пёк». Наёмники поддержали идею, как по всеобщему приказу вынули из-за пазух свои душистые печенья, раскрошенные в свёртках, и после недолгих раскаяний вгрызлись в их головы. «Прости… - и тоже оглянулись, - Бартошка». -Бартош? – спросил Ман-Ди, и Тавиш подскочил к нему, затарахтел: -Для медика он Бартоломео, Барт, ты меня понял? –Это разумеется. -Хэви бы тоже выбрал себе другое имя для медика, - сказал пулемётчик, - не отходя далеко от Михаила. -Мухаил, - Тавиш согнулся от удушающего смеха, за ним, вспомнив вчерашний утренний инцидент, и Ман-Ди. Хэви так и не раскусил юмор. -Что-то германско-нацистское, Ганс, Генрих… Адольф. -В тридцатые-сороковые, - начал Делл и напросился на задумчивое безмолвие в ответ, - там были популярны древнегерманские или скандинавские имена по типу Сигард, Зигмунд, Дедрик, Манфрид, я точно не помню, Гудрун, Ута, Хорст, такие… Не спрашивайте, откуда я знаю! «Размещайте оборудование как было!» -На нас точат ножи шпионы, оно того стоит? – заметил Инжи, и Ман-Ди отозвался: «Без понятия, предложения будут?» - Не-а… Возьми Самосуд на всякий. – Ман-Ди при нём достал Самосуд. – Молодец. А знаешь, - он отважился на опрометчивую фразу: - Судя по сегодняшней битве, нам не помешало бы готовить еду на неделю. Ман-Ди не оскорбился, бесконечно счастливый от чудесного спасения Тавиша, что на короткий срок перевесило прочие неприятности. «Я не вымотался, приготовлю, соль с сахаром не перепутаю». -Мы были бы признательны, - Делл робко улыбнулся, прицелился из винтовки к его радостному удивлению, - эх, как тут… - он выстрелил в корабль, просадил патрон, щёлкнул ещё раз и по смешку догадался, что она однозарядная. «Начинаем или нет?..» Турели сами, без особого вмешательства наёмников, вынесли нескольких огромных скаутов, немного пострадали ответственный за финансы Джерри и его подручный Пиро, но Уберменш не вышел к спавну роботов и не накопил от них заряд щита и Передоза. Несильно желавший наматывать металлическое стадо на пилу после сытной трапезы, он заручился поддержкой аптечки, рядом с которой сидел на расстоянии вытянутой ноги, и насквозь протыкал роботов, бегущих мимо, или их догоняли использованные шприцы. «Напоите его Бонком, с Передозом будет как метеор!» «Не больно-то ему интересно сражаться. Чисто из одолжения пришёл, Делл?» «Или заскучал у себя», - Инжи опустил нос, треснул по покоцанному раздатчику ключом. «А давайте он Крицем пыхнет, как тогда! У него Криц?» -…Он лечится от попаданий! «Чёрный ящик, чего ты хоте…» - Михаил оглянулся на маннхэттенского новичка, гигантского солдата, слегка ранившего Джерри и оттого ободрённого приливом здоровья. Методом проб и ошибок выяснилось, что он восстанавливается не постоянно как Майор Крит, не от вампиризма как солдат-человек, а от выпущенной ракеты, от каждого хлопка его Ящика, каждого из трёх подряд. «Шпионы!»; Ман-Ди окатил весь трескочущий и мигающий красными лампочками огород банками из инвентаря Джерри, сохранил Делла от невидимого спая выстрелом наобум, но не себя. Пришлось тому в одиночку дразнить сентри-бастеров турелями, иногда в последний миг выхватывая их Спасателем из-под присевших бомб. Администратор ещё раз выкликнула шпионов, Ман-Ди погиб от ножа ещё у контейнеров. «А этот ни то ни сё», - так отозвались о солдате с Освободителем, не слишком крепеньком, но отшвырнувшем скаута под самый потолок, чтобы после законченного раунда, даже не вышедшего за кирпичные стены, он вертелся около друзей и делился впечатлениями от этого легендарного касания. Вдохнувшая запах скорого освобождения от мук команда привычно рассредоточилась и аж взялась на руки на минуту-две для душевной гармонии, не догадавшись, насколько невыполнимая их ожидала миссия. «Берегите себя, парни!» Гигантский Исцеляющийся От Убийств Пулемётчик-Отражатель с дебильной, по словам одушевлённого Хэви, полосатой шапкой не огорчился от штурма шестью турелями, отбил их ракеты, смёл с дороги и размазал по бетону Уберменша (прянувшего! и обомлевшего!), нарастил здоровье обратно. -Да вы ебанулись! -В ата-а-аку-у! – взревел Тавиш, но ничьей доблести не пробудил, не задел его гранатами; пока он старался подать пример и не умереть от страха и от пуль, изрешеченные турели за ним были эвакуированы, оставили командира, единственного на площадке, на растерзание и на лечение Сверхпулемётчика. И спустя полминуты после Звона. Пока многотонная неуязвимая машина брела к точке и периодически оглядывалась с раскрученным пулемётом и не жалела видимых и невидимых наёмников, кое-кто занялся снайперами, мелкими, но критованными Хэви и скаутами, получил свою дозу шишек, но хотя бы не превратился в голограммы и не выбил своими отброшенными телами верхние окна. «Миша, договорись с ним! Или как там тебя, Мейнхард?» - они изливали гнев без страха очутиться с унижаемым союзником на Станции у одного прилавка, и не на него только. «Ман-Ди, чего ты перезаряжаешь по одному?!» -Я был лидером… но не мастером… многозарядной стрельбы! – Тот подносил турели их вспыльчивым поедателям, уносил ближе к Чуду-Юду и выше его угла поражения. – Рука набита. – И Тавиш подпрыгнул к нему, однако по уши занятый минированием пути под критами из фляги, сказал: -Давай на тренировку сходим, хоть раз. -Какую? -Не был на ней? – «Неа. Ты про инструктаж с деревяшками?» - О-о-о, рядом не стояло. Мы с тобой вдвоём дерёмся на зеркале карты, её отрезке, кто больше убийств накопит, а там заново. Не на спор, ничего, просто оттачивание навыков, - он говорил, перекрикивал агонические стоны и оры, но вдруг айкнул от снайперской пули и скрылся на улице. Ман-Ди задумался над предложением достаточно крепко, чтобы его следом вышибли на респавн. Открылись первые ворота, Великан пошёл на свежий воздух более, чем с половиной здоровья. Пиро не сумел спихнуть его вниз, погиб от его неравнодушного наклона. Его облили всеми возможными жидкостями, обвешали жучками, наделили любыми доступными метками, клеймами, прозвищами и приметами, но он шёл. Уберменш отказывался брать стоковый медиган. Неоднократно потревоженный в своём угле, он нападал на мелких сошек и вращался в их кругах, пока не поднялся наверх к Деллу, довёл его до тошноты и скатился с края контейнера от пули в голове. Основная масса наёмников не проливала кровь попусту и за секунду ложилась штабелями под ноги Главгада. Уберменш же составлял компанию турелям и, восполнивший энергию , дико взбешённый, на скоростях Передоза уничтожал бомбоносцев в коридорах и на обходных мостах и возвращался под зарядом Быстроправа, так что свежие роботы не причиняли ему вреда. Его огревали перчатками, начинали шприцами (как он обожал ставить на место лупоглазых нянек на колёсах!), волочили по земле – и Инжи дурнело от его изодранных и густо окровавленных лохмотьев, оголённого мяса и органов, вырванных из суставов рук, булькающих хрипов из перебитых лёгких, брызг из вспоротых сосудов. Когда медик ненарочно ограждал союзников щитом, даруя жизнь, они не верили глазам, вовремя приходили в себя и не прижимались к нему как к защитнику. У каждого из синей команды в памяти то и дело раздавался указующий, давящий голос былого капитана, Джейна, который позавидовал бы их нынешним заданиям от Администрации, проверкам на прочность, выносливость, изобретательность и… добросовестность. -Толку ноль. Может, ну его? – Джерри снова сел на пол после молниеносной курьерской доставки до ямы. Солнце полностью ушло с карты и небо торопилось обнажить тусклые звёздочки. Уберменш перенаправил усиления в стандартный медиган и сидел у дальнего прилавка, прилаживал металлический ржавый череп рядового пулемётчика к проводам, а те обвязывал вокруг ствола пушки, Делл топтался и выжидал, Ман-Ди исследовал Маннхэттен на предмет скрытого от глаз противодействия Генералу Дуболому. -Ай? – Лидер уложил деньги в кассу. -Я больше не могу, давайте уйдём? -Всегда сможем уйти, - Тавиш выглянул наружу, на него пахнуло сумеречной приморской прохладой. - Дерёмся, пока стоим на ногах, э? -Я уже нет. -Попроси Крицкриг у медика. О, сам его возьми, - Хэви повернулся к Станции – и Уберменшу, навстречу его презрительно-вопрошающего взгляду. -Вы знаете, что медик после угара с Тавишем сделал. Я не успею Звон вынуть. - Джерри монотонно гудел в сложенные на коленях руки, Пиро снял его бейсболку и нежно почесал затылок. – Хочу домой! -Тогда ты… -Нетушки! -..Бонка выпей. -Мы не смогли завалить одного – а их трое! Это я так, между прочим, - и Делл застеснялся выпада, обратился к Листу улучшений, - к делу пришл… -Нам не дадут оружия, запчасти и деньги, - самодовольно буркнул Михаил. «Ну их, правда, вы видели худшее, уйти бы на своих двоих», - шептались за спиной Тавиша, так же вымотанного, созерцавшего заброшенную фабрику. Какие-то десять минут – и стемнеет окончательно, и вспышки на опережение, всё, что озарит этот уголок застывшей индустрии, послужат преддверием долгого респавна. В отличие, возможно, от роботов, живые наёмники не видели в темноте. -Может, до трёх раз? -Тут всё ясно, Тавиш!! – взорвался скаут. – Разгребайте без меня! Пиро, ты как? – Тот всмотрелся в подрывника, озадаченного выбором, Уберменш нахмурился на крик, но не ушёл к Ман-Ди. -Думаете, я не понимаю, что это пустая затея? – Тавиш сел к прилавку, облокотился. – Да, Джерри, и ты сказал тогда, что если нам дают переиграть волны, то значит, они гроша ломанного не стоят, я помню. Хорошая мысль. -Просто. Скажи. Что мы уходим. И мы уйдём! -А мне отвечай?! Повисла тишина и подрывник грустно вздохнул. -А давайте тогда все дружно уволимся! – шепнул Делл. -Давайте для начала свалим отсюда, как это сделали… вот они, - скаут мельком махнул на Уберменша и на закрытые ворота. -И даже роботам фиги не покрутим? -А сколько их ждать? – нарушил Михаил очередной приступ тишины. -Они уж спят! – Разведчик догадался, что сморозил чепуху, и сослался на утомление. - Даже роботы заряжаться ушли… -Сам Грей Манн послал нас к чёрту. - Инженер вышел проветриться и подозвать Ман-Ди к огоньку. -Чего мы тогда ждём? Домой! Не дав Джерри завалиться набок и еле встать из положения лёжа, Михаил поднял его и вынес следом за унылой командой, у того не нашлось сил для сопротивления и он растёкся как шоколадная фигурка на жаре. «Делл, Ман-Ди, мы уходим!» - Капитан брёл впереди с такой же постной миной каторжника; двое выкарабкались из-под центрального моста, один в крепком и тёплом одноруком объятии другого. -Не переживай за себя, - участливо бухтел Инжи и растапливал дёргающиеся ледяные нити в длинных конечностях друга, - ты не зря с нами живёшь и числишься наёмником. Знаешь же, как мы не тащили без тебя, ни в какую. Молодец, что направил нас. -А если я умру? Делл остановился после него, случайно отцепился от его талии, и Ман-Ди стиснул рукоять Горца-трофея как бы ёжась от знобкого ветра; проговорился. Он набрал воздуха в грудь и выплеснул голосом ненасытного плаксы: -Без Уберменша не тащите. -Неважно. Скоординировал-то нас ты. – Делл присоединился по-прежнему и ускорил с Ман-Ди шаг, чтобы не задерживать Тавиша у дверей комнаты с телепортом. – И перестань молоть чепуху, я учился у медика синих и клянусь, что… -Не надо клясться. Команда распределяла скудные запасы жареной картошки, остывшей и не разогретой, затвердевшей без корочки, слипшейся, так что её кромсали вилкой прямо на сковороде, а Ман-Ди не уходил в комнату со своей тарелкой, пока не услышал заслуженного упрёка. «Да насрать, - заключил Хэви и опять никому не угодил. – Но в другой раз готовь побольше, дня на три, а здесь на один зубок. Разверни ещё колбасу, нашинкуй бутербродов на сегодня и на завтра». «Дай ему поесть!» - вступился Тавиш. «Он тут без нас угощался этой самой картошкой». Ман-Ди глодало смутное, неиллюзорное чувство, «следующее по списку», но не связанное с шестью призраками, а потому бравшее его измором в любой точке мира, пронзало его навязчивыми вопросами, на которые Ман-Ди не способен был дать ответ – и оттого разгадка обретала черты совершенно чудовищные. Отбиваясь от хронического ожидания конца всех передряг по причине неизвестно чего, он трусливо сбежал к могиле Шпиона. Заросшей со дня последнего визита, всклокоченной лесными птицами, с покосившимся под чьим-то весом скворечником. Она словно освещалась ночным безлунным небом вне зависимости от остальных – или Ман-Ди так привык к её убранству, что запомнил его до малейшего кустика, сухого почвенного комка. «Уильям Гарлик Луи Моньер»… Знай Ман-Ди, каким увидит Шпиона в последний раз и наконец-таки с непокрытой головой, не искал бы прибежища у СИН. И сейчас, и когда он нарочно вспоминал возлюбленного, перед его близорукими глазами он рассыпался на вяленый суповой набор с волокнами восхитительных чёрных волос. На фотографиях, оставленных тут же, в скворечнике, под исклёванной куколкой, Шпион ещё щеголял у носа Ман-Ди в балаклаве, перчатках и только в них. Тогда он ещё делал Ман-Ди подлинно учительские замечания в науке первой влюблённости, фыркал от смеха, скулил от боли и твердил: «Терпеть не могу мир, в котором есть ты!», но игриво посмеивался, когда плёл тугие узлы на его запястьях и глазах. «Завязывай! но если ты ещё и замолчишь, я тебя потеряю!.. Ты где?» - он касался носом лица, обрамлённого ладонями от хитрого умиления, и выслеживал его по запаху, самому дорогому на свете, и марка парфюма тут малозначна. «Это плотское влечение, пошлое!» «Нет!» «И неразумное. Самовнушение, которое теперь не подпускает тебя ни к женщине, ни…» «Нет!» «Это не возвышенное чувство!» «Это любовь, но я не умею её выразить!..» Железная шляпа давила на бессонную голову, пальцы не прекращали вертеть Главный делец и не клали его в деревянный домик, Ман-Ди обдумывал и приглашение на «тренировки», и универсализм классов, и воистину нескончаемых сентри-бастеров у третьего Манна... Он избегал надоедливых и немых душ возле их обезглавленных и зарытых тел (уже не хихикал над этой иронией) и того человека, кто умер в своё время, обратился в одну из бесчисленных звёзд, но и так Ман-Ди не смог его повидать, даже прищурившись. Какая из этих мерцающих крошек Шпион, его Уильям? Стоя над заваленным мясом и костями операционным столом, в сотый раз погибая от критической ракеты, развешивая ковши и ситечки обратно на крючки, Ман-Ди хотел сердцем почуять Шпиона за собой, не боясь бэкстаба, услышать злодейский шёпот на его «Ты здесь?» - но знал, что для Шпиона потеснились на небе, уступили местечко, и Ман-Ди охраняла только подвеска с кусочком пиджака, тёмно-бордового, чужого для Уильяма. -Сухарик… Ты же здесь, нет?