Не как прежде

-Помните, как мы условились? Если кому из нас припадёт жениться, мы остаёмся приятелями, но… с ограничениями. -Угу. -Мне не нужно от любви то, что вы ищете вместе с тем, что нужно мне. Как-то так, сынок. - Делл почесал бороду и не сдвинулся ни на дюйм, он преграждал коридор Людвигу, но тому некуда было идти. -Но мы ведь ещё друзья? -Разумеется! «Нет же…» - Медик в полумраке читал на лице инженера смутное противоречие всему, что он говорил. «Не такого герра Людвига вы любили, правда?» - сказал. -Нет, вы такой же, просто… Просто отпустили себя в свет. Обо мне не переживайте, я не ревную. -Сам говорил, что не хочу быть общественной куклой, а здесь – это… -Месяцок-другой, и вы определитесь, как себя вести. Выберете, что именно вам надо от новых… друзей… Может, обнимемся? -Вам не противно? -Нет, конечно! Топайте сюда! Крепко обхватив медика и выпутав нос из его халата, Делл продолжил: «Мы приятели, как и были, точь в точь, у вас всего-то появилось больше таких приятелей, как я. И это здорово! Оторвитесь там за тридцать лет». -Nichts da… -Nichts yeah! Выше нос, герр Людвиг! -Поехали со мной, - совсем тихо произнёс медик, давя слёзы. -Выскочит минутка – и обязательно заеду… -Люблю вас. -И я вас люблю как раньше. Ни о чём не беспокойтесь. «Тут есть кто-нибудь?» -Ман-Ди? -Сколько время? – Длинная и тощая фигура у окна выпрямилась. -Ночь, - Инжи с улыбкой подтянул Ман-Ди за руку, тот не присоединился к тройному объятию. – Для всех темнота. -Окай. Почему вы не спите? -Не спится. -У нас-то может быть и выходной, - возразил медику Делл. – А у вас ответственное дело. -Я днём выспался, ну как днём… не знаю, что это было. -Тебя провести? – Людвиг не увернулся от его рыщущих пальцев, задышал пряным спиртом на него. «Напомните, в какой стороне чердак». – Там. Ман-Ди покружился на месте. «Спасибо, я понял». -Ой. -Пошли, - Делл повёл его туда, откуда он, Ман-Ди, появился. – И от меня донесите Хейлу кое-какой вопросец, это и тебе пригодится… «Один чёрт никто не спит, - сонно произнёс Тавиш. – Отправимся? Раньше отбудем, раньше прибудем». -На чём? «А зачем утруждаться? Вставай, Ман-Ди». -Куда? «Сейчас в Администрации будем, вставай на телепорт! Мне тебя на руки взять?» -Я после тебя… Мисс Полинг как человек или как голос в телефонной трубке проводила здесь, в здании Администрации, недели и годы, и Тавиш не хватился и не развернул приятелей в пустом и тёмном холле для прибывающих из телепортов, ссадил Ман-Ди на пол, чтобы не возникло проблем со слегка контуженным Людвигом. «Здесь всё по-старому?» - шепнул Ман-Ди, но обоняние и слух мигом ответили ему за Тавиша. Он не приказал друзьям затихнуть, не нахмурился в напряжении, а сам по себе вычислил тарахтение принтеров за несколькими стенами, стук жирных мух о свербящие лампочки, шорох документов, липкий аромат красящих лент. Ещё пара-тройка дней, загорелся Ман-Ди предвкушением – и он без помощи глаз поймает первого комара. «Мисс Полинг та же, Хелен та же», - сказал Тавиш, потащил его за руку. -Они рядом? «Нет, но пройдём через контроль и, наверное, встретим». «И контроль круглосуточный, вот как…» Ман-Ди не определил, застывали они на месте из-за проверок, пинков медику за мелкие провинности или чего ещё; перед ним сдвинулась очередная тяжёлая дверь, и его обласкал холодный ветер. Ман-Ди ни разу не повернули голову или весь корпус, ему не намекнули на знакомую персону поблизости, значит, не встретили. «Наши уже просыпаются?» - Людвиг запутал его во времени. То ли наклёвывалась заря, то ли будильник звонил раньше собственно утра, то ли пробил час подниматься на работу и им, и здешним горожанам. Автомобили с рёвом мчались мимо наёмников, Ман-Ди вяло отталкивали от предполагаемых барьеров, от придорожной пыли сбивалось чутьё и зудели глаза. «Ман-Ди!» -Ой? «Зря я не перевязал их. Позволишь, когда остановимся где-нибудь?» -Брось. «От Сакстона ты слепоту не спрячешь», - поддержал Тавиш. -Причём тут Сакстон, нет, не нужно, - Ман-Ди семенил за ним. «Это лучше, чем промывать их из-за каждой соринки, – не унимался медик. - Или держи их закрытыми!» -Или выколи их к чёртовой матери, да. «Дождёшься, я те куплю очки для слепых и запрещу снимать!» -Чего вы волнуетесь, мои глаза, не ваши. «Почему ты не хочешь их перевязывать?» - наседал Людвиг. -Мне проще передвигаться, когда их ничего не загораживает. По старой памяти, возможно. «Плацебо!» -Или плацебо, знать бы, что это есть. Доберёмся домой и творите со мной что вздумается. Дома. Или я выгляжу как урод? «Вроде нет», - Тавиш отдёрнул его от кого-то, пахнущего многослойными и резкими духами. Ман-Ди вновь поставили на обочине, наказали ждать и не тревожиться, а вместо грубой лапы Тавиша его взяла за запястье холодная кисть с длинными пальцами, подпиленными узкими ногтями и без всяких условленных колец. «Док, - улыбнулся он и продолжил после Людвигова «М?»: - Как далеко отсюда пекарня?» «Какая пекарня?» -Чуешь, хлеб пекут? Где? «Невероятно, - захихикал Людвиг, - насколько у тебя обострились чувства…» Он не отыскал пекарню на всём проспекте, поэтому не уведомил друга. Потряс жёсткую руку Ман-Ди, чтобы избавиться от неё, но, нащупав полную флягу за пазухой, опомнился и не промочил горло; услышал кроткое и торопливое «Извините, пожалуйста» от снайпера, который уже успел потеряться и в страхе дотронуться до груди незнакомой женщины. Рывок к себе – и снайпер плющом обвил его локоть. -Не пропадай... Надо пригубить – вперёд, не стесняйся. – «Ман-Ди...» - Так я не заблужусь, учую коньяк за три мили! «Тавиш сказал не пить», - слишком поспешно отрезал Людвиг. -Значит, не пей. Моё дело предложить. «Женщин лапаем? Думаем, теперь всё позволено? – Тавиш схватил его сзади. – А вот сейчас... можешь. Не снимай! Засмущаешь Хейла, когда будешь на него так невооружённым глазом пялиться. Надевай, слушайся лидера!» -Не могу знать, какие дурацкие эти очки… Невдомёк ему было и то, как люди косились на них на автобусной остановке и какие невысказанные колкости были очерчены на их лицах. Ман-Ди стоял посередине как ребёнок между родителями, удивлял рассказами о своём ощущении мира («Вы будто всегда говорите на повышенных тонах, для меня это как гром»), но не спрашивал о прохожих: друзья сгладили бы остроту их реакций, подольстили в его пользу. Прорычал и заглох перед ними очередной двигатель, и Ман-Ди ввели в душный салон первым и заранее предупредили, чтобы он не распустил руки. Усадили к стене – и вручили разреженный комок металлических завитушек без углов и концов, подвижных на стыках. -Это погремушка? – тихо спросил Ман-Ди. «Конструктор. Ну, точнее, головоломка-развивашка». -Она цельная? – Он не расслаблял пальцев, чтобы не рассыпать детали и, подбирая, не забодать чьи-то колени до синяков. «Конечно, другую я б брать не стал. Займись». -Спасибо. Настоящее спасение в поездке без особых происшествий. Дети не верещали, автобус не заносило, а за окном не тарахтело машин, которые бы газовали и издевались над обострёнными рецепторами. Не истощались тонкие воздушные струи всевозможных туалетных вод, пота, даже пузырьков в чьей-то минеральной воде… и шоколада. «Это вы шуршите?» - спросил Ман-Ди, и локоть Тавиша несколько раз ударился ему в бок, в ладонь Ман-Ди вложили распечатанный «Сникерс». Людвиг расположился впереди либо сзади, не выдавая местоположения перегаром, или вообще выпал из окружения. «Красивая рубашка», - шепнул вдруг он позади, и Ман-Ди оглянулся: «Моя или Тавиша?». Медик осёкся. «На Тавише, - сказал подрывник и нашёл, как не обделить: - Болотный цвет любишь?» -Да, но с тёмной кожей он плохо сочетается. Мне так кажется. «Он и зрячий так разбирался в одежде?» - Тавиш дотянулся взглядом до Людвига, тот поднял уголки бровей: «Он никогда не отличался изящностью вкуса...» «Немыслимо, - произнёс Людвиг. – К самому Хейлу едем! Я видел его только на портретах». -Джерри не читает комиксов? – Ман-Ди дожевал батончик и увлёкся головоломкой. «Нет, - сказал Тавиш. – А то бы с нами увязался. Людвиг, те тоже бы завести такие очки. Устоишь перед Хейлом?» «Почему бы мне не устоять? - с радостным вызовом воскликнул медик. – Постараюсь... Зачем ты позвал меня, Ман-Ди?» -А, я? – и отмахнулся: - Не чтобы испытать, не бойся. «А зачем?!» -Два поводыря лучше, чем один. «Счастье, если они ещё вровень в одном направлении идут», - усмехнулся Тавиш, «Да», - сказал Людвиг и замолчал до конца поездки. Они выбрались сквозь медленную и кучную толпу, прошли по солнцепёку, унесли в ботинках по килограмму колючей пыли. Ман-Ди поправлял съезжавшую круглую оправу, изо всех сил старался не отягощать приятелей и идти ровно, как по канату, но поворачивал голову, делал шагов пять-шесть, и его доставали из канавы. Запахи сухостоя, тухлятины и потрескавшейся земли преследовали его до... резкого поворота налево, тенька, деревянного крыльца и предварявшего их табачного амбре. Его впустили в душную хибарку с, похоже, письменным столом со всеми принадлежностями вплоть до печатных штампов и туши. Ман-Ди изучал обстановку и не слышал отдельных слов в разговоре Тавиша с местным обитателем, не отпуская его предплечья, тянулся свободной рукой, гладил дощатые стены, ремни походной сумки, пустые крючки, вешалку и пиджак на ней. -Пс-с, кто-нибудь. – «Да-да?» - Тавиш, мне вставать сюда? – он указал туда, откуда разливалось нежное тепло и запах как от вентилятора в вычислительной машине или отопительной батареи, но без оттенка раскалённого масла и нагретого пластика. «Зачем?» - Ман-Ди произнёс одними губами, обвёл пальцами помещение: -Тут есть телепорт? «Настроим, и встанешь... Не споткнись», - его непрошено поддержали под мышки и подсадили, чуть он занёс ногу над жужжащим и невысоким прибором. -Мы в Манн Ко? «Сейчас, потерпи. Не потеряй игрушку». Ман-Ди вынимал её из кармана и опускал обратно, когда его вытаскивали из салона автомобиля сразу после посадки и сиюминутного конфликта с водителем. Двадцать минут (по словам Людвига) беспочвенных препирательств и путешествия на коленях немца в трясущейся и замкнутой клетушке – и он снова коснулся обувью твёрдой земли, размялся, вдохнул чад от промышленного предприятия и присел от раскатистого гудка. Его пригрел Людвиг, и Ман-Ди поплёлся в обнимку с ним, спотыкаясь о его сапоги. «Вот он, Манн Ко», - представил Тавиш. -Завод? – спросил Ман-Ди. «Не только…» - И от Людвига донёсся почти беззвучный счёт, уходящий за десятки. «Из цехов выносят ящики с боеприпасами и аптечками, а над ними – огроменная башня. Этажей тридцать, не меньше». «Сотни!» - возразил Людвиг. -И как мы найдём Сакстона? Сколько время? «Около полудня, - ответил Людвиг. – Он закончил завтрак». «Помолимся, чтобы его не пришлось ждать с совета директоров где-нибудь в Австралии». -Ты сверил, что он сто процентов не там? «Ага! А за внеплановые летучки не ручаюсь. Ха-ха, летучки... Внимание, ступеньки». Убранство холла за вращающимися лопастями двери на слух, запах и чуть-чуть на ощупь напоминало Администрацию. Лишь активнее, чаще и громче разносились голоса и стук каблуков по плитке, благоухали растения, запыленные и наверняка молодые и раскидистые. Приятели зависли у охраны, Ман-Ди рискнул отцепиться от подрывника и шагнуть в сторону. Подушечки двух пальцев нашли нечто твёрдое и косматое; «Опять человек!! В шубе!» «Написано же, руками не тро…! Ах, извините». -Это вы меня извините. «Очки не заметил, извините. Вас проводить?» -Не надо. «Не надо его похищать, он с нами», - Тавиш утянул его вглубь здания. Они скоро остановились. «Та-а-ак, гендир на шестьдесят втором. Отлично». Секунда, нажатие на звенящую кнопку – и железные ворота с грохотом распахнулись, Ман-Ди втолкнули в лифт... померещилось ему, без стен и потолка. «Неужели трёх лифтов хватает на стоэтажную высотку?» - пискнул Людвиг. «Нам повезло, что хотя бы один нас дожидался». Ман-Ди висел на Тавише, тёрся головой о его левый висок, снимал с него шапку, а со своих ушей – очки. «Что такое?» -Мне на самолёте перемахнуть через океан проще, чем на лифте подняться... «Не тошнит?» -Неа. Просто жутко. «Но всё же лучше, чем идти по лестнице?» - блеял Людвиг. -Разумеется. «А ты как в Америку прибыл?» «В первый или этот раз?» - «В этот-то ясно, ты говорил, что на самолёте, а тогда?» - «А ты?» - «Я так же, и так же уберусь отсюда. Тя спрашивают!» «Эм-м-м... на пароходе. Не повторю пять дней чистилища, ни за что!» «Тя и не заставляют. А что страшного было? Морская болезнь?» «Да, очень сильно укачивало, я не покидал каюту... – Он замолк на время остановки и фразы: «Нам наверх». – Но мне нечего было жаловаться. Я спасся от нацистов и не наткнулся на тех, кто бежал из Германии на одном корабле со мной». -Что-то история про ковчег вспомнилась, - произнёс Ман-Ди. – И голубку мог на сушу выпустить за веточкой. «Ха-ха, я не догадался». На его непокрытую голову упала сухая и костлявая ладонь, сползла к подбородку, пощекотала, полезла в глаза и уши. «У вас такие напряжённые лица, когда я вас трогаю, - Ман-Ди безобидно смеялся. – Они всегда такие?» Тавиш с широкой улыбкой смотрел на гримасу недоумения и насупленные брови над стёклышками, и Людвиг живо откликался, и отстранение сменялось неловким румянцем как перед незнакомцем. Что они с Тавишем по обоюдному согласию творили два-три месяца тому и как по обоюдному же разлучились... предстояло привыкнуть к новым взаимоотношениям. «Сакстон Хейл ждёт вас. Добро пожаловать». Ещё одна дверь распахнулась, и наёмники заскребли подошвами по ковру. Ман-Ди шагнул вбок – и ступил на бетон. «Ничего тут не трогай, я умоляю», - шепнул Тавиш. -Что именно не трогать? «Ничего». Остолбеневший Людвиг не моргал и не сводил глаз с Хейла, собирательного и идеального образа из его эротических снов. Высокий, широкоплечий, с мощными бёдрами и грудью... волосатый и полуобнажённый. Медик не смел нервно хихикнуть и улыбнуться в тридцать два зуба, стоял как немой памятник. Сакстон не замечал их, прохаживался от стола до чучел покорённых животных и мутантов, богатырские мышцы перекатывались под его загорелой кожей, и Людвиг прятал руки за спиной, неуместно и наказуемо обворожённый. «Нет, нет, я помню о герре Фабере, я не изменю ему, герр Фабер... Герр Фабер!» «Да что с тобой?!» - шикнул подрывник, и немец вздрогнул, напугал Ман-Ди перестуком сапог. «Ч-чем-то п-п-пахнет...» - и чуть не шмыгнул вон из кабинета, зардевшись. -Стейки с завтрака, похоже, - пролепетал Ман-Ди, и громогласный, но добродушный рык Сакстона помог ему найтись в пустоте. «Устали с дороги и хотите, чтобы я вас угостил? Дивные стейки! Сготовятся быстро, слюной подавиться не успеете!» «Нет, спасибо, - Тавиш был единственным, кто обратил внимание на крупный тёмный узор на обоях и композиции картин с подвигами Сакстона в австралийских и амазонских лесах. – Мы по делу». «И какими судьбами вы тут, мои любимые наёмники?» Людвиг отстегнул булавку, приколотую к поясу на случай чьих-нибудь судорог, и всадил в ногу, сшибая убер-заряд, который будто вот-вот вспыхнет и прилюдно заложит его с потрохами. Тавиш незамутнённым и уверенным голосом спросил о сроках хранения биометрии в архиве системы респавна, и Сакстон, не колеблясь, ответил: «Почему вы не послали туда своих шпионов? Не отважились побеспокоить меня?» «Перевелись у нас шпионы», - Тавиш отбросил формальности. «Так вы те самые недобитые из двух команд?» «Мы... знамениты?» «Да, мы все наслышаны, как вас в конце мая-месяца перерезал психанутый медик. Это все, кто выжил и охраняет меня от роботов Грея?» «Не все. Ответьте на наш вопрос!» Упоминание Уберменша приспустило Людвига с эмпирей и создало для Ман-Ди впечатление о директоре Манн Ко как образцовом дипломате, уклончивом, умеющем в неоднозначные развёрнутые рассуждения о посторонних вещах. «Хотите вернуть жизнь на круги своя?! Меня покупает ваше упорство и смелость – и ошеломительное безрассудство!» «За некоторых ушедших бойцов мы не в ответе, и поэтому…» «Ищите разгадку у того, кто в ответе! Следующие вопросы?» «Не храните их?» «Ни к чему засорять архив биоматериалами тех, чьему отсутствию идёт уже третий месяц. Вы сами встаньте на моё место, моего завархива и вашей Администрации. А если кто попросится на вакансию, его сию мину ту определят к вам, я уж об этом позабочусь. Скажите мне, на что уставился этот тип в очках? – У Людвига подкосились ноги. - В чёрных очках». -На вас, вроде бы. – Ман-Ди поднял глаза прямо к источнику звука на голову выше себя. – Я вас внимательно слушаю. «И этот мужик мне подозрителен. Ты часом не хиппи?!» «Н-найн...» - Чуть Сакстон отвернулся к бездыханной фигуре йети, он достал флягу из-за пазухи; «Герр Фабер, пребудь со мной до конца!» «Чёртовы пацифисты, не выношу их. Не будь у меня стола, я жарил бы яичницу на обугленных костях хиппарей!» Медик утратил последнее самообладание. «Выбраковывать и убивать людей за их убеждения не в моде уже тридцать лет!» «Людвиг, блять, перед Уберменшем так выступать будешь! Придурок!» - прокричал про себя Тавиш, но не успел зажать ему рот. «Выведите его или я сам это сделаю!» -Оставьте его! – рявкнул Ман-Ди в сторону выхода... и не услышал топота и сопения. Тавиш сказал ему на ухо: «Хейл здесь один», и ему захотелось провалиться как минимум на шестьдесят первый этаж. «Кончайте этот цирк! Имеете ещё вопросы? Желаете высказать претензии к моей продукции, лично удивить меня авторскими разработками или заслужить повышение?» «Вопрос, прежде чем мы уйдём, от нашего инженера: из чего сделаны реаниматоры?» «Какие?» Медик и подрывник переглянулись в тишине, Ман-Ди опустил глаза. «Не вы ими занимаетесь?» «А-а-а, это которые возрождают вас, пока вы бьёте роботов?» - «Да!» - «Из чего они сделаны? Хм». «В них есть австралиум?» «Я предпочту не отвечать на это. Что-то ещё?» «Предлагаете нам узнать это самим?» «Что-то ещё?!» «Нет, до свидания». Ман-Ди вытащил руку из лапы Тавиша: «Подождите меня». Приятели оставили его одного перед Сакстоном, закрыли дверь – и это не помешало Ман-Ди услышать сдавленный писк Людвига, истерический, но заглушённый грудью подрывника, и скомканный слезливый лепет. Сколько раз ему снилось, как он приходил замолвить слово отнюдь не о себе, стоял, вполне зрячий, так напротив Хейла или безликого ответственного лица и кричал: «Верните моего Уильяма – ценой меня!» Получал одно и то же, переложенное разными словами: «А как же твои родители?» и говорил с потухшим на миг сердцебиением: «С ними забирайте, но чтобы Шпион жил, умоляю, он нужнее». Однако сегодня не о предмете пойдёт уединённая беседа. «Что-то обсудишь без свидетелей? И ради небес, сними с носа это клоунское недоразумение!» -Это ничего не изменит. - Ман-Ди повиновался и зачем-то распахнул веки ещё шире, словно так он разглядит двухметровый и до последней степени маскулинный шкаф. «Ты куда смотришь? Я здесь!» - орал Сакстон, и Ман-Ди кривился всякий раз, когда его вопли сотрясали картинные и оконные рамы. Пришлось сознаться и ввергнуть кабинет в гнетущее безмолвие. -...Я не вижу вашей реакции, мистер Хейл. «Давай без мистеров, чего как неродной... И давно ты так?» -Со вчерашнего дня, вы не успели бы меня уволить. - Он стремительно понёсся к месту, где предположительно находился небезызвестный стол-плита, чтобы опереться на него и продолжить речи оттуда. «Стол не трогай!.. Будешь стейк? Признайся, пока лидера нет». -Не откажусь, - Ман-Ди осторожно нащупал край столешницы и успокоился. Первый и последний раз посетить офис Манн Ко и не отведать фирменной хейловской еды – настоящее преступление, это возможность на миллион, не каждый её удостаивается. «Держи, - ему всучили кухонную прихватку с раскалённым куском мяса средней прожарки и размером с тарелку, повторно щёлкнули какие-то рычажки. – Сейчас остынет и можешь за него подержаться, если тебе так удобнее». -Благодарствую, - и подёрнулся от неприятного слова, неосознанно взятого от неприятного снайпера СИН и вырвавшегося само по себе. – Я к чему: не спешите меня выписывать, пока я не улажу кое-какие проблемки, это недолго. «Дорогой! Самая большая проблемка для тебя – это твоя слепота! Что ты собрался улаживать с таким, эм, недугом?» Ман-Ди разодрал волокна говядины, обжёг губы с языком и ухмыльнулся. «Справлюсь». «Если чего, звони, я помогу всем, что в моих силах и компетенции». -Да будет тебе, - ему до сих пор претило обращаться к директору Манн Ко как к корешу. – Занятой же человек. «Я готов на многое для своих наёмников! Особенно для разорителей моих капиталов по типу тебя. Ман-Ди, правильно? – «Ага». - Это фамилия или кличка?» -Фамилия. «А по имени как? Я не выдам, не переживай». -Энтони. «Тони, ты у меня на хорошем счету. Всем снайперам снайпер, а ведь в последние годы зелёные новобранцы, знаешь, только в них и лезут. Эпидемия снайперов, и выходило бы из них хоть чуточку толка!.. Уже шепчутся, что в твоём мастерстве замешано колдовство. - Ман-Ди засмеялся. – С Маразмусом не путался?» -Точно нет! «А с кем же? С тем, кто тебе зрение попортил?» -Похоже на то. Видимо, да! – и не услышал смеха Сакстона. «Слушай сюда, колосок: непременно дай мне знать, когда закончишь дела. Я собственноручно, вне очереди оформлю тебе инвалидность и пенсию за счёт Манн Ко, подошлю агентов-телохранителей, и они доставят тебя домой. «Нет» не принимается!» -До самой Австралии? – он выигрывал время, чтобы доесть мясо и залатать царапины в душе от непривычно сильной растроганности. «Австралии?!» -Акцент ещё не выдал? «Меня много раз пытались обдурить этим, а ты земляк?» -Не совсем, я не уверен, что рождён там. Я найдёныш. «К чёрту всё! - Сакстон стиснул его до треска в рёбрах, поднял выше стола и дезориентировал, Ман-Ди сумел только закряхтеть от удушья и посягательства на личное пространство. Его крепко поцеловали, и Ман-Ди вспомнил о его пышных усах. – Тогда ты полетишь туда со мной! На моём личном самолёте!» Ман-Ди, возвращённый на пол, покачал головой, потёр щипавший изнутри нос; «Ни к чему это...» «А куда ты отправишься, если не домой?! – воскликнул Хейл почти приказным тоном. – Ты уловил, о чём я говорю, да? Я всегда на связи, обращайся в любое время суток и года!» -Угу. «Мне интересно, куда ты денешься, если не в родной дом. Ты же ничего не видишь? И свет, и меня, и союзников?» -Абсолютно ничего. «Бедняга. Зато тебе открыто то, что недоступно нам?» -Вероятно. Ты отсылаешь на австралийские верования? – Он почувствовал запах чужой кожи, толстый палец на кончике своего носа и скосил зрачки к нему – из-за рефлекса или желания по-дружески позабавить Сакстона. «Да, мне ли не разбираться, это мои корни и душа привязана к ним... Напишешь мне заявление?» -С удовольствием, за этим я и пришёл. Разреши друзей позвать? – «Капитана?» - Медика. Людвиг стушевался, появившись на виду у объекта вожделения, но не выразил Ман-Ди свою досаду, подбежал, запинаясь о ковёр. Ему поручили подносить кончик шариковой ручки Ман-Ди к месту для подписей и тайком сверять, чтобы совпадали устные и письменные условия договора. Людвиг не замечал отсутствия очков на Ман-Ди, вольготно дышал алкоголем и скорее отгонял этим снайпера от себя, чем притягивал. Хейл обязался не вычёркивать нетрудоспособного Ман-Ди из числа наёмников и единожды в месяц одаривать деньгами как во время больничного до «увольнения по собственному желанию». «...Подбросят на личном самолёте Хейла! От такого не отказываются, дубина!» -Я похлопочу, - возразил Ман-Ди подрывнику, когда они спускались на первый, - и ты улетишь в Аллапуль на тех же правах. «С чего бы?» -Выгодные связи. Они неспешно, с пересадками и с перерывом на ресторанчик, вернулись в общежитие на закате, как обнаружилось, второго выходного дня – и на крыльце столкнулись с необходимостью выбора: -Две новости: хорошая и кошмарная, - пробормотал Инжи. -Кого убили? – вскрикнул Людвиг. -Чудом повезло, что никого. -Давай-давай, рассказывай! – подначивал Тавиш, переходя на цыпочки. – Или сперва от Уберменша защемимся в угол? -Сейчас он безвредный, мы пришили его из двух пистолетов. Это его угомонит на какое-то время. -Что он сделал? – Ман-Ди усадили на диван. – На кого руку поднял, на тебя? -На Пиро. -Чего?! -Не успел прошмыгнуть из ванной без защиты, засветил смуглую кожу. Мы с Джерри еле отбили от него садюгу... -Я ему всыплю, - прорычал Тавиш. – И медику, и Барту. -Не волнуй Бартошу, он у меня в мастерской. -И пусть Бартоша не волнует меня! – Подрывник закипал как сварливый отец, но не украшал ворчания криками и матершиной. – Эх, а что с хорошей новостью? -За обрез ботоубийцы со счётчиком деньги капнули. -Много? -Покроет штрафы за сделанное и то, что сделаем. Пьяный Людвиг накладывал Ман-Ди бинокулярную повязку, раздражался от провисавшей и пузырящейся марли, Тавиш допрашивал Пиро, что приподнимал противогаз для ответов («Вот сейчас на кой хер он тебе?!»), а разведчик сторожил их на пороге гостиной, заодно участвуя в процессе. -Странно, почему он раньше не просёк, - сказал Джерри. -Он не приближался ко мне, у меня огнемёт! -И в душ бы его взял, чего не сподобился?! – ругался Тавиш. – Парень неглупый, умница, но как учудишь... Помнишь, почему ты никогда и ни в коем случае не должен его к се подпускать? -Потому что ты попросил... -Барт! -Он не убивает чернокожего тебя, - слёзы звенели в его молодом голосе, - русского Мишу, Людвига не любит, но тоже не убивает, не убил Ман-Ди, я не понимаю, что со мной не так! -Не визжи. - Он махнул скауту, чтобы захлопнул дверь и утешил Барта объятиями. – Хэви, допустим, тяжёлый, до койки неохота волочить... А мой труп уже ест, - Тавиш обернулся на медика и снайпера, - и столько электричества на стаце нажрал, вы не поверите. -Верим. - Ман-Ди терпел стоны Людвига и щекотку марли за ушами, поправлял там, где давило на кожу, и разваливал всю конструкцию, и Людвиг сооружал её с нуля. «Позовите Делла!»; инженер явился, не шумя пятками на всё общежитие, и подсобил. «Кто у нас ещё безглазый был?» «Фортуна», - буркнул Ман-Ди и перепутал с Фемидой. «Дзадоити», - добавил Тавиш, породил инженерское: «Во!» «Гомер, возможно», - внёс лепту Людвиг, замученный своим состоянием. «Всю жизнь мечтал быть как Гомер, - сказал Ман-Ди, - если б я ещё знал, кто это». -А знашь что, Бартошка? – воспрянул Тавиш, вдохновлённый их разговором. - Отберу у тя Пирозрение. -Нет! -Разуй глаза! Он хочет твоей смерти, а ты забываешься! И на карту не возьму. Надо было и на тя сразу оформить договор! -И Людвига не бери, - врезал Ман-Ди, - держи от Уберменша на пушечный выстрел. Медик освободил руки для фляги, но не дождался, пока на его язык стекут последние жгучие капли; его осенило. -Ман-Ди... – «Ой?» - Ты взял меня к Сакстону, чтобы я не пересекался с Уберменшем? -Разумеется. Надеюсь, инцидент с Бартошей послужит тебе уроком... Не ломай дров раньше времени.