Сволочь

План Хагрида был прост. Необходимо было оставить малахитовые изделия рядом с замком, но обязательно на улице. -Она, значит, почувствует их. И она прибежит, скорее всего, днем, когда солнышко светит. Любые ящерки любят на солнышке погреться. Главное, следить внимательно и не вспугнуть. Расположиться решили в небольшом внутреннем дворике. В него выводила лишь одна дверь из старого, не использовавшего сейчас зала. В нем когда-то располагалось помещение для небольших полуофициальных послеобеденных балов, ещё во времена кринолинов, вееров, аристократов и помещиков. Зал нуждался в реконструкции, но пока ей так никто и не занялся, помещение пустовало. Это было красивое помещение, с мраморным полом, выложенным мозаикой, изящными, покрытыми трещинами от воздействия времени колоннами и огромной старой люстрой на ржавых цепочках. Лишенная свечей и сияющих подвесок, она смотрелась весьма аскетично, но все же внушительно. Закатные лучи уходящего дня окрашивали зал в мягкие розовые тона через застекленные двустворчатые двери, которые и вели в небольшой внутренний дворик, защищённый со всех сторон замшелыми стенами замка. В давние времена во внутреннем дворике располагался прелестный ухоженный сад, в который танцующие выходили, чтобы передохнуть и подышать свежим воздухом. Сейчас сад одичал и разросся, хотя это тоже придавало ему своеобразное очарование. В саду росли дикие розы, какие-то неизвестные Гермионе кустарники и несколько старых узловатых деревьев, которые уже устлали весь дворик плотным слоем опавших золотых листьев. В середине стоял неработающий фонтан, оплетённый хмелем и вьюнком, уже начинающим желтеть и увядать с приходом осени. Пока спутники Гермионы ставили чашу и подсвечники, выбрав хорошо просматривающееся и солнечное место, Гермиона медленно, слушая как шуршат под ногами листья, прошла к фонтану. Она заглянула за его бортики и увидела, что на дне есть вода. Скорее всего, она задерживалась здесь после дождей. Вода застоялась и «зацвела» - дно и внутренние стенки фонтана покрывал склизкий ил. А на поверхности темной воды, словно маленькие золотые рыбки, плавали опавшие листья. Девушка повернулась к своим спутникам - ими были Мартин Суон и профессор Снейп. Им троим предстояло дежурить остаток вечера и ночь. Утром их должны будут сменить Хагрид, Нэвилл и сама Минерва Макгонагалл. Хагрид, конечно, предупреждал, что, скорее всего, ящерица появится в светлое время суток, но все же, на всякий случай было решено дежурить и ночью. Гермиона вызвалась первой. Мартин, очевидно очарованный преподавательницей основ медицинской магии, вызвался дежурить с ней. Снейп никуда не вызывался. Ему, казалось, не мешало бы выспаться, ведь без сна он провёл и предыдущую ночь. Однако, Минерва почему-то решила, что именно он мог бы подежурить в первой тройке. Зельевар, конечно, не выказал восторга, но и отказываться не стал. Он просто слегка кивнул директору с совершенно бесстрастным выражением лица. И вот теперь этой странной троице предстояло провести вместе вечер и всю последующую ночь. Чашу и подсвечники из малахита поставили рядом с заброшенным фонтаном, но чуть на расстоянии, чтобы он не затенял вечерние лучи, нежно золотящие одичавший сад и делавшие его прекрасным. Пока Гермиона разглядывала старый фонтан, Снейп и Мартин обустроили небольшой лагерь ближе к дверям, ведущим в зал. Мартин трансфигурировал из большого валуна под плакучей ивой аккуратный столик. Старинную кованую скамью он превратил в три кресла с удобными спинками и разместил их вокруг стола. Место для отдыха он приготовил внутри зала. Там можно было немного поспать по очереди. -Профессор Грейнджер, подойдите к нам и не переступайте черту, которую я провёл на земле. Это границы защитных чар. Пока Вы ее не пересечете, нас не обнаружит ни одно живое существо, - надменно произнёс Снейп - не увидит и не услышит. Так что говорить можете в полный голос. Гермиона подошла и извлекла из сумки на стол термос с крепким чёрным кофе, контейнер с бутербродами, бутылку с водой и фисташки. -Что? Да, я люблю грызть фисташки, когда нервничаю! Это успокаивает, - пояснила она, заметив недоуменные взгляды сразу обоих профессоров. Учителя расположились в креслах и уставились на малахитовую чашу. Долгое время сидели молча, лишь изредка перекидываясь короткими фразами. Мартин Суон явно ощущал себя не в своей тарелке. Он сильно недолюбливал угрюмого саркастичного профессора зельеварения и ни за что не вызвался бы дежурить в его компании, если бы его не явная симпатия к Гермионе. Мисс Грейнджер очаровала его ещё на колдографии, которую он увидел до знакомства с ней у Нэвилла Долгопупса. Но в реальности она оказалась еще красивей. Тонкие черты, нежная кожа и невероятно глубокие огромные глаза. А когда она улыбалась, на щеках ее играли ямочки, а в тёмных глазах сверкали искорки. Мартин краем глаза глянул на сидящую рядом, между ним и Снейпом Гермиону. Лучи заходящего солнца играли искрящимися бликами в ее мягких каштановых кудрях, свободно рассыпавшихся по плечам. Носик был чуть вздёрнут, придавая ей немного капризное упрямое выражение лица. Соблазнительно пухлые губки не улыбались, ибо девушка была полностью сосредоточена и напряжена. А вот он никак не мог сосредоточится на деле. В голову то и дело лезли всякие глупости. «Похоже, Вы серьезно влипли, профессор Суон», - признал он мысленно и попытался отвлечься от неуместных сейчас чувств и раздумий. -Как вы думаете, ящерица быстро почувствует тягу к этим малахитовым предметам? - спросил он, обращаясь сразу к обоим профессорам. Снейп не удостоил его ответом, предоставив Гермионе отвечать на глупые, на его взгляд, вопросы. -Если Хагрид в этом уверен, значит так и будет. Ему нет равных в знаниях, касающихся магических существ, - ответила Гермиона. Время тянулось медленно. Солнце угасло. Повеяло ночной прохладой. Короткие осенние сумерки стремительно перетекали в ночь. Снейп достал всем тёплые плащи. Гермиона налила из термоса кофе и передала кружки поочередно обоим профессорам. Медленно взошла луна и слабо осветила заброшенный сад. В ночи он утратил своё очарование - стал печальным и неуютным. Как не крепился Мартин, он начал зевать первым. Кофе помогал слабо. Клонило в сон. -Послушай, Мартин, ты сам трансфигурировал внутри зала кушетку и устлал тёплым одеялом. Тебе нужно пойти поспать, - произнесла Гермиона, когда профессор Суон попытался подавить очередной зевок - я разбужу тебя через полтора часа. Мы все поспим по очереди. -Я пока не так уж хочу спать, - ответил парень, изо всех сил стараясь придать голосу бодрости. Он надеялся, что первым отправится спать проведший всю прошлую ночь за приготовлениями лечебных зелий Снейп, а он сможет побыть с Гермионой вдвоём. Но зельевар, похоже, привык мало спать и валящимся с ног не выглядел. -Мартин, ты выглядишь уставшим, поспи, - настаивала девушка. Она достала из сумки свернутый плед и протянула Суону - вот, подложи под голову вместо подушки. Мартин взял протянутый Гермионой плед и поплёлся к дверям, ведущим в зал. Ладно, ничего. Все равно наступит его очередь дежурить вдвоём с профессором Грейнджер. Чертов старый ворон! И почему он не ушёл спать первым! Профессор трансфигурации вздохнул, вошёл в темный зал, и не пользуясь люмусом, почти на ощупь отыскал кушетку. Некоторое время Гермиона молчала. Почему-то она разволновалась, оставшись со Снейпом вдвоём. Она вспомнила, как прошлой ночью он вздрогнул, когда она случайно коснулась его руки своей, и Гермионе хотелось проверить, действительно ли ее близость волнует его, так же, как и ее. Может ей опять удастся невзначай коснуться его или, он выдаст себя каким-то другим образом. Какое-то время они сидели молча. Пока наконец-то девушка не отважилась завязать диалог. -Профессор Снейп, - проговорила она, и ее испугало, как неожиданно громко в тишине одичавшего сада прозвучал ее голос - можно задать Вам личный вопрос? Зельевар медленно повернул к ней голову. В тусклом свете луны его чёрная мантия сливалась с окружающей темнотой, и бледное лицо, выделявшееся из этой черноты делало его похожим на призрака. —Какого рожна Вам понадобилось задавать мне личные вопросы, профессор Грейнджер? - его ответ не был похож на разрешение, но в нем не было привычных резких ноток, что определенно придало ей смелости. -Вы ведь знаете, как я любопытна. -И что же так бередит Ваше любопытство? -Почему Вы всегда стараетесь казаться хуже, чем вы есть? Он посмотрел на неё, чуть приподняв брови. -С чего Вы взяли, что я не таков на самом деле? Увидели у меня магловские стихи и вообразили, что я утонченная натура? - он усмехнулся. -Нет, дело не только в этом. Ещё когда мы с Гарри и Роном были школьниками, Вы множество раз спасали нас. -Я делал это не по доброте душевной. Я хотел, чтобы Темный Лорд проиграл. И на это у меня тоже были свои причины. -Вы всю ночь варили лечебные зелья для Дороти. -Если девчонка умрет, пострадает репутация школы, в которой я работаю, да и моя как зельевара. -Вы дали мне тёплый плащ. -Я уже сказал Вам, что у меня нет никакого желания готовить исцеляющие зелья ещё и для Вас. Гермиона теряла терпение: -Да, почему Вы постоянно ведёте себя как…как… -Как последний ублюдок? Потому что я и есть последний ублюдок, - сказал он, явно забавляясь ее злостью. -Это ложь! - Гермиона вскочила с кресла, и Снейпу показалось, что она сейчас яростно топнет ногой как рассерженный ребёнок. Он поудобней устроился в кресле, подперев рукой подбородок и постарался не улыбаться. -Чего Вы от меня хотите, мисс Грейнджер? Я не совсем понимаю. Она и сама не понимала, чего же она хочет. Может, ждала, что он перестанет строить из себя законченную сволочь и поговорит с ней нормально, как тогда о «Цветах зла» Бодлера. Может чего-то ещё. Гермиона даже не могла понять, почему ее так злит, что Снейп ведёт себя так, как ведёт себя, в принципе, всегда. Она стремительно приблизилась к креслу, в котором сидел зельевар и злобно посмотрела на него сверху вниз. -Профессор Грейнджер, Вы закрываете обзор. Мы можем не увидеть ящерицу. -Она вряд ли появится ночью. К тому же, скорее всего, останется охранять чашу, если и придёт. Не упустим. Знаете, я устала от Ваших постоянных желчных выпадов. Позавчера на уроке Вы вообще позволили себе унизить меня как преподавателя на глазах учеников. И знаете, это было уже слишком, - она распалялась все сильнее, уже сама в глубине души жалея, что решила вывести его на откровенный разговор. Не так представляла себе этот диалог Гермиона. На что она только надеялась? Что он вновь откроется для неё с какой-то интересной стороны? Что будет вести с ней увлекательную неспешную беседу? Она почувствовала себя полной дурой. -Вы специально нацепили на себя этот образ негодяя. Вам просто так легче живётся. «Посмотрите какой я плохой и не подходите ко мне»! А потом сидите один в своём кабине среди книг и наслаждаетесь, упиваясь своей болью и жалея себя! Снейп резко встал с кресла и оказался к ней почти в вплотную. Теперь он смотрел на неё сверху вниз с высоты своего роста. Его глаза гневно сверкали, чёрные густые брови сошлись на переносице, лицо, казалось, стало ещё бледнее. За короткое мгновение в голове Гермионы пронёсся целый ураган мыслей. Она испугалась собственных слов. Ее прошиб холодный пот. Неужели она выкрикнула такое в лицо Снейпу?! Но отступать было поздно. Она продолжала смотреть на него с вызовом. -Что Вы знаете обо мне? Кто дал Вам право судить о моей боли или заявлять, что я жалею себя - процедил он сквозь зубы. -Потому что Вы так и живете прошлым. Не можете посмотреть в лицо реальной жизни, сторонитесь ее! Трусите! В такой ярости видеть профессора зельеварения Гермионе не приходилось ещё ни разу за все годы своей учебы в Хогвартсе. Мгновенье ей казалось, что он сейчас ударит ее. По лицу. Наотмашь. -Замолчите! - Снейп не дал ей затрещину, но схватил за плечи и тряхнул так, что голова ее откинулась назад, словно у тряпичной куклы. -Замолчите!- ещё раз прошипел Снейп. Он перестал трясти девушку, но по-прежнему стальной хваткой сжимал ее плечи. Он был так близко. Его побелевшее от гнева лицо нависало над ее лишь в паре сантиметров. И тут она должно быть совсем поехала крышей. Гермиона вдруг медленно подняла руку и провела ладонью по его щеке. Снейп был так ошеломлён, что даже не отстранился. так и стоял, как громом поражённый, а она все не убирала руку, плотнее прижимая ладонь к бледной впалой, чуть колючей от щетины щеке. Мысли кончались… Было только ощущение… Вновь невероятно мощная волна захлестнула ее с головой. Ничего больше не было… В ушах шумело, сердце словно перестало биться. Каждой клеточкой своей кожи Гермиона ощущала это прикосновение. Зельевар так и стоял, замерев и вдруг, словно помимо своей воли, лишь едва-едва повёл щекой навстречу ее прикосновению, но Гермиона прочувствовала его едва уловимое движение мгновенно, болезненно, невыносимо. Она рванулась к нему и прежде, чем Снейп осознал ее внезапный порыв, накрыла его губы своими. И он ответил. Безнадежно, отчаянно и горько. Гермиона обхватила рукой его затылок, зарываясь пальцами в чёрные как смоль волосы. Она целовала его так, словно пила воду после целого дня в жаркой пустыне. Она ощущала одновременно эйфорию и такую жгучую боль в груди, будто рёбра ее ломаются, перемалываются, будто то, что происходит, убивает ее. Будто это его боль она пропускает через себя. Снейп овладел собой быстрее, чем Гермиона. Он резко шарахнулся в сторону, и она, едва не упав, ухватилась рукой за столик позади себя. Ему будто тоже было сложно стоять на ногах. Зельевар взялся за спинку кресла, и тяжело дыша, хрипло произнёс: -…Это больше не должно повториться, мисс Грейнджер. Это не нужно ни Вам, ни мне. Гермиона молчала. Она чувствовала себя потрясённой и странно опустошённой. На негнущихся ногах девушка подошла к креслу и упала в него, закрыв лицо руками. -Я разбужу профессора Суона, и если Вы не возражаете, лягу спать следующим, - тихо произнёс Снейп. Гермиона ничего не ответила. Она слышала его удалявшиеся шаги, и в ужасе думала, как теперь посмотрит в глаза зельевару при свете дня. Когда появился заспанный Мартин, Гермиона попыталась придать себе спокойное выражение лица. Парень подошёл к ней, зябко кутаясь в плащ. Его знобило со сна, и он с благодарностью принял из рук волшебницы кружку с кофе. Руки ее до сих пор дрожали, и девушка едва не пролила напиток. Но Суон вовремя подхватил чашку. -С Вами все в порядке, Гермиона? - спросил Мартин, пытаясь в темноте разглядеть ее лицо. -Да, конечно. Усталость начала сказываться. Но я посплю после профессора Снейпа, и все пройдёт. Они оба поудобней устроились в креслах и стали пить кофе, глядя как тусклый лунный блик играет на малахитовой чаше. -Знаете, в детстве я любил походы. Иногда мы с родителями забирались в лес с палаткой. Было здорово. А вы любите походы? -Нет. Теперь нет. Раньше тоже любила, конечно. Но во время магической войны нам с Гарри и Роном приходилось скрываться. Мы долго жили в палатке. В один из дней нас поймали, - Гермиона вздрогнула. -Простите. Я не хотел напомнить Вам о плохом, - удрученно произнёс Мартин. Помолчав немного, он вновь заговорил. -Гермиона, скажите, у Вас есть кто-то? - Мартин тут же смутился, посчитав свой вопрос бестактным - извините… Мерлин! С Вами я бесконечно попадаю впросак и говорю глупости. Просто… Вы мне очень нравитесь, и когда все будет в порядке и Дороти поправится, я хотел бы пригласить Вас куда-нибудь. Гермиона не знала, что ответить. Нет, она не очень удивилась, конечно. Симпатия профессора трансфигурации была заметна. Да и что в этом удивительного? Они оба молоды, талантливы, и очень даже ничего внешне. У неё никого не было, и ещё пару дней назад она сама раздумывала, не пригласить ли Мартина в какое-нибудь кафе в Хоксмите, а теперь вот смутилась. То, что произошло только что между ней и Снейпом, нельзя назвать началом чего-то большего, и он сам сказал ей забыть об этом. Она и не прочь. Разум говорил ей, что мрачный злобный зельевар, годившейся ей в отцы - не лучшая компания для молодой перспективной волшебницы. Лучше всего и в правду было бы забыть… Но как? Гермиона не могла не признаться себе, что ее безотчетно тянуло к нему. Сердце все ещё болезненно сжималось, руки тряслись, а внизу живота ныло от невыносимого желания продолжения той ночной сцены. -Я даже не знаю, что Вам ответить, Мартин. Вы мне симпатичны, конечно, но давайте сначала разберёмся с делами. Он, казалось, удовлетворился этим ответом. Ничего другого Мартин и не ожидал от ответственной, собранной и рассудительной мисс Грейнджер. А собранная и рассудительная мисс Грейнджер в это время внутренне сгорала от стыда и желания, вспоминая, как повисла на шее у мужчины вдвое старше себя, который даже повода ей ни разу не дал, думать о нем подобным образом. Перед глазами раз за разом вставало это бледное лицо, изумленное, растерянное. И он все же ответил ей! Чтобы он ни говорил и ни делал затем, это не имело значения, потому что он ответил. С Мартином было легко. Они вели неспешную беседу, он развлекал ее рассказами о магическом сообществе США, рассказывал забавные случаи из детства, Гермиона и не заметила, что прошёл целый час, пока Снейп бесшумно не возник за их спинами. -Идите спать, мисс Грейнджер, - раздался из-за спины спокойный голос зельевара. Гермиона встала, и не решаясь посмотреть в глаза профессору, нырнула в двухстворчатую дверь. После того, как Гермиона вернулась в сад, спать до утра уже никто не отправился. Ночная тьма рассеивалась медленно. В утренних осенних сумерках стало ещё холоднее. Постепенно золотистые лучи солнца наполнили заброшенный сад, и он вновь становился прекрасным. Где-то в ветвях дерева над их головами робко затренькала птичка. Другая завторила ей из глубины сада. Гермиона плотнее завернулась в плащ и от скуки начала грызть фисташки. И тут вдруг она заметила какое-то движение. Яркий янтарный блик сверкнул в утренних лучах рядом с малахитовой чашей. -Вот она! - тут же крикнул Мартин, вскочил с кресла и вытащил палочку. -Осторожно, профессор Суон. Как только Вы покинете завесу, она сможет Вас видеть и слышать, - проговорил Снейп, тоже поднявшись на ноги. Ящерица тем временем юркнула между чашей и одним из подсвечников и застыла, прижавшись к резной малахитовой ножке чаши. Мартин осторожно, стараясь ступать бесшумно, вышел из под магической завесы, держа палочку наготове. Гермиона и Снейп напряжённо следили за ним взглядами. Пару шагов профессор Суон преодолел успешно, но вот под подошвой его ботинка хрустнул сухой древесный листок, и ящерица мгновенно бросилась прочь. -Вингардиум левиоса! - выкрикнул Мартин, и маленькое золотисто-зелёное существо, замерев от ужаса, медленно поднялось в воздух, словно заключённое в невидимый мыльный пузырь.