Strictland24.10

      Пак Сонхва был стеснительным мальчиком. Его лучшим и, пожалуй, единственным другом, был Минхо. Задорный и энергичный мальчишка лет 12, и не знай Сонхва его имени, так бы и звал его «Хаотичное Бедствие». Он помнит их встречу, словно это было вчера.       Он был новеньким, только перевелся в их церковную школу. Учителя были служителями местной церкви и жили в отдельных домиках рядом со школой. Его новый учитель — Ун Джиху, был милым и спокойным и пахло от него воском, свечами и надеждой. Пак неловко отвернулся от своего сопровождающего, чувствуя, как краснеют щеки. Господин Ун лишь смеётся и пропускает его вперед в класс. Он представлялся своим одноклассникам и все шло хорошо, как дверь выбили. Сонхва удивленно вытянул шею и пораженно уставился на мальчика, что выбил дверь с ноги и радостно приветствовал своих одноклассников, но только заметив новенького, подлетел к нему с вопросами, за руку потащив к своей парте. Пак, находящийся в шоке, позволил тащить себя как куклу, кивая и что-то отвечая на бесконечный поток вопросов. Парнишка, заметив, что место занято его соседом, как ни в чем не бывало выпнул его и посадил самого Пака, с добрый улыбкой и далеко не такими же словами: «Теперь ты — мой новый сосед и друг. Меня зовут Минхо». В его воспоминаниях друг улыбался мягко и нежно, со смешинками в уголках губ и чертями озорства в глазах, но прямо сейчас улыбался он хищно, жестоко и зло, озорство сменило предвкушение и лютая ненависть. Его друг замахивается и пинает его в живот, смеясь животным смехом.       Сонхва ощущает вместо тёплой и удобной поверхности стула в его классной комнате, жесткую, неудобную и колющую поверхность. Вместо теплого кабинета и легкого запаха воска от Кёсу-нима его встречает запах плесени, крови и смерти. Мухи и различные букашки бегают по его телу вместо солнечных лучей. Вместо шелковой школьной формы он в оборванной, кровавой униформе. Нитки, кровоподтеки и синяки окружают его. Туман в глазах блекнет, давая шанс на обзор комнаты. Он не в кабинете, а в подвале, догадался Сонхва. Перед ним стоит мужчина, что точно не его друг. Взгляд в его глазах был не добрым и родным, а голодным и свирепым, словно одно неверное слово — и Пак труп.       — «Это он меня ударил, а не Минхо, Минхо бы не стал этого делать». — Старается размышлять он, да только мысли путаются, рассыпаются — словно бусины от дорого маминого колье, катятся и путаются в порядке и ясности становясь грязными, пыльными неправильными. Расстроенная мать крепко-крепко сжимает цепочку, что слышно звон и треск. Это лезвие того мужчины прижалось к его яремной вене. Одно движение — и цепочка порвется, вена вскроется.       — Ангелочек проснулся? Чудно, а то твоя улыбка заставляет меня передумать и как можно скорее вспороть тебе брюхо, — Сонхва молчит. Он не может говорить, пока мужчина надавливает на его шею, пара движений — и он станет гниющим трупом в углу забытого всеми подвала.       — Эй, я с тобой разговариваю, шлюхан ебучий, — Его ударяют в живот и тянут за волосы ближе. Парень хрипит от неожиданности и колючей боли, к глазам подступили слёзы. Он продолжает молчать, не доверяя своему языку. События прошлого дня догоняют его, заставляя ощущать злость и ненависть к себе. Захватили, избили, убили товарищей по его вине… Накачали чем-то. Он не думал, что грусть и скорбь окажутся на его лице, но его похитителю точно не понравилось его выражение. Откинув нож в сторону, дав возможности коротко вздохнуть, сильный удар, полный ненависти и призрения, в его солнечное сплетение вышибает воздух. Пак судорожно смаргивает пелену слез боли, терпя яростные удары в грудь и живот.       — Не делай вид, что не знаешь меня, — Яростно говорит уже, казалось бы, не такой уж и незнакомый. Туман в голове, болезненная дымка и шок мешают ясно, рационально мыслить. Все что он видит — полное ярости, ненависти глаза, острый животный оскал и белые пряди. Воспоминания скручиваются, пазл собирается да разбирается, не давая подсказку, кто это. Лицо смутно знакомо, ведь был один человек смотревший так на него. Но кто?       — Ты похож на собаку… облезлую, брошенную собаку, — Не думая, отвечает он, но его дыхание сбивается, как человека сбивает машина или поезд. Мужчина простоял пару секунд в шоке, но, придя в себя, сжал кулак настолько сильно, насколько это возможно. Очередной удар выбивает сознание Пака, заставляя слёзы потечь и хрипло заскулить. Словно показывает, кто из них теперь собака. Головокружение сильнее, горло пересохло, перчит и болит, но яркая, колючая боль в животе сильнее. Его вырвало на туфли мужчины, за что тот получил удар в челюсть. Она пульсирует, под гневные крики «Ненавижу тебя, Пак Сонхва». Он чувствует вину, да только что-то не даёт ему признать её. Сонхва понял, что ощущает это чувство впервые.       — Ну-ну, Чонхо, не будь с ним так строг, — Послышался голос вошедшего парня. Его звучание знакомо, да только Пак не может рассмотреть его лицо. Слезы, сопли, сухость в горле, остатки в нём вонючей рвоты мешают. Голос парня бархатный, словно он пианист и нажимает на свои клавиши — голосовые связки, заставляя их звучать мягче и нежнее.       — Бедный господин Пак, Вас сильно потрепало — Чьи-то крепкие, тонкие пальцы взяли его за подбородок. вертели из стороны в сторону, цокнули. Протерли тряпкой и мило улыбнулись, да глаза только были холодны и жестоки. — Молодой господин помнит почему он здесь? Я мог бы распеть тебе диафрагмы о своем восхищении, но думаю Вам будет неудобно, да и все будет ложью, — Покачиваясь на пятках, пел он, словно сирена заманивает свою жертву в море. Пак как раз был такой жертвой.       — Боюсь, всю жизнь тебе лгали, — Качает головой тот в легком разочаровании. — Никакого Бога на самом деле нет. Вся та чушь в твоей голове — всего лишь мысли и действия центра, людей, что пустили тебя на опыты, как хорошую зверюшку, — Парень молчал, ошеломленный и разозленный одновременно. Как он смеет так говорить о их Боге?! Да еще и как типичный злодей из фильма?       — Но, я смогу открыть тебе глаза на этот мир, ты же мне поможешь, верно? Я оставил тебя в живых не за красивое личико — Машет ему перед носом указательным пальцем. Пак подметил, что он в латексных перчатках. — Давай заключим сделку? Ты поможешь нам в одном деле и так уж и быть, ты останешься жить. За красивое личико могу позволить присоединится ко мне.       — Что…? Ты с ним флиртуешь? — Комментирует Чонхо. — Какого хуя?       — Детям слово не давали, — Моментально отвечает парень. Именно в этот момент, Сонхва додумался посмотреть на его лицо. Оно было в шрамах, особенно выделялся один большой на все лицо. Волосы были черные, как смола, что было удивительно. Ведь откуда ему тут ухаживать за своими волосами? Под глазами были синяки, давая понять, что он возможно вообще не спит. Тень падала так, что выделяла его скулы, отчего он был похож на мертвеца, так еще и с бледной кожей.       — Ты похож на кошку с лишаем, — Голос звучал хрипло и даже пьяно. Пак в глубине души сам удивляется своей сильной прямолинейности, осознавая, что с каждой фразой он копает себе могилу всё глубже. Наркотическое похмелье давало о себе знать, и парень не придумал ничего лучше, кроме как прикусить свой язык, пока не стало слишком поздно.       — Так ты ещё под психотропным…? — Моментально додумался парень, он хотел продолжить, как вдруг его перебили.       — Не борзей, «ангелочек», — У Чонхо от злости аж скрипели зубы. — Вот видишь, Хонджун. Я не понимаю, чего ты добиваешься, общаясь с ним. Как по мне, проще его насильно отнести к точке, а после сразу же убить, — Он сжимает ладони в кулаки, делая шаг вперёд, намереваясь ударить, но сдерживает себя из последних сил. — Пока я не убил его прямо сейчас.       — Чонхо, разве можно быть настолько негостеприимным? — Хонджун разочаровано покачал головой, сначала смотря на Чонхо, а после на Сонхва. Парень легко улыбнулся, прежде чем начать говорить. — Простите, Господин Пак, моего друга. Он просто немного не в себе, — Парень аккуратно провёл по сжатым до дрожи у подлокотников, ладоням Сонхва. Адреналин поступил к крови слишком внезапно и опьянение сменилось звериным страхом. В этот момент сам Пак ничего не ощущал, кроме ужаса, кусая свой язык настолько сильно, что казалось, сейчас у него пойдёт кровь.       — А вот и первая побочка, по словам Ёсана. Чонхо, выйди, дай взрослым поговорить, — Хонджун прикрыл глаза, не отрывая свой взгляд от Сонхва. В то время как сам Чонхо лишь цокает и громким шагом выходит из помещения, максимально громко хлопая железной дверью. Этот звук был громок настолько, что казалось из ушей пойдет кровь. Его пронзило на крик, а в ушах стоял долгий писк. Сам Ким лишь молча наблюдал, всё так же не отрывая взгляда. Боль вновь заставила Пака заплакать, настолько, что пройдет секунда и начнется самая настоящая истерика. Его вновь хватают за волосы одной ладонью, оттягивая назад, дабы Хонджун смог рассмотреть это страдающее лицо во всех подробностях.       — Я думал, ангелы плачут золотом, а у тебя слёзы самые обычные. Дешевое серебро. Значит ли то, что в тебе нет никакой ценности? Ты бракованный товар. Не настоящий. Как не настоящий бог, не настоящий центр, не настоящие люди, не настоящий мир. Как думаешь, такой дешевке легко найти замену? Я вот думаю, что вполне.       Слова с каждым разом звучали как молоток по наковальне. Огонь об железо обгорал, формировал странную форму строк, которую Пак не понимал. Казалось, что это лишь его дурной кошмар и всё вот-вот закончится.       — Я дал тебе ночь на принятие решения, — Ким отпустил чужие волосы, и голова словно стала самой тяжелой вещью в мире Сонхва на тот момент. Она абсолютно резко и неаккуратно была наклонена вниз, продолжая молча слушать своего врага. — Но, так как ты до сих пор не отошел от этого психотропного, думаю, я могу тебя простить. Хочешь я вколю тебе антидот? Прочистит тебе организм, правда придётся помучаться, — Хонджун похлопал по чужой щеке, пытаясь вернуть Сонхва в чувства. — М-да, даже деревянная кукла полезнее будет. В неё можно пострелять, а она даже жаловаться не будет. А это правда, что бог может воду превратить в вино? Я бы щас выпил, — Ким резко переводит тему, пытаясь то ли взбесить, то ли ввести Пака в ступор.       — Нет… Он не может… — Невнятно и тихо произносит парень, смотря в никуда, пытаясь понять, качается он сам или же комната? — Не смей произносить имя Господа своими грязными устами.       — Ну я почище тебя буду… — Ким выглядел максимально разочарованно и казалось, даже не наиграно, как раннее. — Если уж я кошка с лишаем, то ты… Я даже не знаю, как тебя обозвать, чтобы точно описать то, как ты выглядишь.       — Прекрати пиздеть, — Выпалил Пак, сам не ожидая от себя такой грубости.       — Ну ахуеть теперь, — Хлопая глазами, отвечает Ким. — Слушай, а ты знаешь про Лилит? Вот ты на неё похож. Казалось, ангел, а на деле… — Цокая языком и наигранно изображая разочарованную матушку, которая ругает своё чадо. — Впервые вижу, чтобы ангелы матерились, я думал вы там все приторно идеальные, даже волос на жопе нет.       — Что ты несёшь…? — Устало комментирует Сонхва.       — Ну, этот бред правда помогает привести тебя в чувства и начать думать. Как жаль, что вас в вашей полиции не обучали таким банальным навыкам допроса. Кулаками махать, да кричать о Боге и его славе — не значит спасать людей, ты знал? — Хонджун лукаво улыбается. — Но, может, поэтому тебя выбросили в трущобы? К нам, на мусорку.       Сонхва резко раскрыл глаза, словно что-то осознав у себя в голове. Ким дает Паку щелбан по лбу, отчего он даже приподнял голову, ошеломленно смотря ему в глаза. — Да что ты знаешь, паршивый пёс.       — Так я кошка или пёс? Одно другому не мешает, я не понимаю почему ты называешь людей животными. Что тебе собачки, да кошечки сделали то… — Ким в очередной раз изображает переигранную грустную моську. — Я вот люблю собачек, вот посмотри на Чонхо, славный малый. Псих правда, но с кем не бывает.       — Ой, иди нахуй, — Сонхва словно ощутил стыд, его гордость и попытку грубить втоптали в грязь, ещё и попрыгали сверху.       — Какие мы плохие ангелы… Ай-ай-ай, что за лицемерие… Вот как ты перед Богом после смерти оправдываться будешь?!       — Поймет и простит.       — Да, а потом в котёл прямо рядом со мной, — Хонджун продолжает издеваться над Сонхва. — Хорошее свидание.       — Ты больной что ли? — Сонхва не мог подобрать нужных слов, дабы описать всё, что он чувствует в данный момент.       — Ну, да, чуть-чуть есть такое. Ну, говорю же, с кем не бывает? Ты тоже псих, прекрати обзываться, — Ким похлопал по чужой щеке. — Я на тебя в божеский суд подам, чтобы тебя уволили.       Сонхва молчит.       — Ну вот не надо мне этих выебонов. Я его откачал, из панической атаки вытащил, а он… Ну ты и гад, точно дьявол.       — Развяжи меня, — Злобно командует Пак.       — Ты меня разочаровываешь с каждой секундой всё больше. Где твои манеры? Я Чонхо из-за этого выгнал отсюда. Если хочешь, позову обратно… — Парень подошел в железной двери. — Я-то знаю, он щас как миленький прибежит тебе лицо начистить…       — Нет… Не зови его, пожалуйста, — Через себя, но Сонхва смог выдавить из себя те самые манеры, которые от него так требуют, явно тем самым унижая.       — Теперь другое дело. Тебя в церковной школе манерам не учили что ли? — Хонджун достаёт нож, разрезая верёвки на руках.       — Откуда ты про неё знаешь…? — Спрашивает Пак, пытаясь найти хоть какую-то связь в недавнем диалоге.       — Я и не такое знаю, Пак Сонхва, — Вся игривость моментально ушла, оставив за собой холод в глазах и ощущение ледяного сквозняка, что проходится в виде табуна мурашек по телу Сонхва. — Я знаю всё.       Пак решает промолчать и ничего не говорить. Ожидая, когда тугая верёвка, что натёрла ему всё до крови, наконец отпустит его. Как только она упала на холодный пол, Пак почувствовал жгучую боль. Верёвка на протяжении долгого времени сильно натирала, и парень откинул голову назад, пытаясь не скрючится от подступающей боли всё сильнее. Вместе с болью пришло и осознание того, откуда он мог слышать про некого «Ким Хонджуна». Сонхва медленно поворачивает голову в его сторону, наконец осознав, что этот парень лишь по собственному хотению может оставить от него лишь косточки… А может и их сотрёт в порошок, посыпая на еду как присыпку и, гадко хихикая, поедая с сильнейшим аппетитом.       Ким Хонджун — опасный наёмный убийца, которого Стрикленд разыскивает уже на протяжении десяти лет, как минимум. Ходят слухи, что этот парень начал свою карьеру убийцы с пяти лет. И как только этот парень может говорить про помощь другим, когда сам всю жизнь лишь убивал? Ким был скрытным очень долгое время, пока не устроил резню в одном из заведений в трущобах. В каком именно это было — решили умолчать, да и не то, чтобы Пак интересовался. Он понял, что его главная цель, буквальное повышение, восхваление и признание его, как героя города, прямо перед ним. Слава, признание — чего еще можно желать? Хонджун его не убил, значит, Сонхва правда нужен им. Пак решает воспользоваться этим.       — Ты хочешь узнать всё то же, что и я, Пак Сонхва? — Ким звучал маняще приторно, это даже раздражало. — Я тебе обещаю, что я раскрою тебе глаза.       Пак смотрит на свои кровавые ладони. Внутри него конфликт. Признание или правда? Продолжать ли ему жить в сладкой лжи, о которой говорит Ким? А может, поставить точку и пойти вместе с ним? Пак сжал ладони, щурясь от боли, подступающей от них.       — Делай, что хочешь, мне всё равно некуда идти, — Открыто говорит Сонхва.       Пак лжец. Самый настоящий лжец. Он решает воспользоваться предложением Кима, чтобы заманить их в ловушку и сдать Хонджуна в полицию. Одна мысль о том, какая щедрая награда его будет ждать, грело сердце. В это время он встаёт со стула, пока Ким осторожно открывает дверь, направляясь из комнаты пыток. Сонхва оборачивается, рассмотрев место, где он сидел и всё, что осталось после него. Максимально жуткое зрелище. Кровь, пол у стула, да и сам стул были залиты кровью. Взгляд невольно перешел на свою обувь, что была испачкана в блевотине и крови, слезах, поте, соплях. Рвотный рефлекс сам поступает к горлу, заставляя прикрыть рот рукой. Хонджун насмешливо смотрит на него, словно проверяет его выдержку и то, когда же Пак расскажет все свои мысли. Этот взгляд нервирует, заставляя чесаться и ощущать легкое щекотание по коже. Словно букашки, муравьи, трупные черви ползут по его телу. Хочется передернуть плечами, но нельзя показывать напряжение, скопившиеся в его плечах.       — Ну-ну, хороший мальчик. Погладил бы тебя по голове, да ты только собачек не любишь, — Снова перешёл на игривую манеру Ким. — Да и мы выяснили, что ты Лилит!       — Как-то слишком довольно ты улыбаешься, — Скептично протянул Пак, недовольно поджимая губы. Парень разворачивается в сторону коридора, пройдя к Хонджуну поближе, но все ещё держа расстояние на всякий случай.       — Ай-яй, это что? Скептизм в твоих словах? — Резко обернувшись и уперев руки в бока, тот подозрительно оглядел его. — Какой ж ты странный, — Заключает в итоге тот, в очередной раз разворачивается и начинает шагать вперёд по холодному и серому коридору.       Пак мысленно закатывает глаза от такого идиотизма, но с любопытством рассматривает помещение. Не каждому дано увидеть логово самого Ким Хонджуна и не умереть.       Помещение было не очень. Стены были все в пыли, паутине и различном заржавевшем металле. Где-то виднелись бордовые, черные и ярко-красные брызги крови. Пол был аналогичен стенам, да только тёмно-бордовая дорожка ввела к входу в подвал и заканчивалась на комнате для пыток. Сколько людей здесь побывали…? Сонхва поморщился, чувствуя отвращение. Как можно жить в таком бардаке? А мысль о том, сколько людей настрадалось, просто истекая кровью, пока их тело тащат в неизвестном направлении. Пак подмечает, что любой нормальный человек сразу же бы сбежал. Сонхва медленно шагает, слушая звук стучащей подошвы под ногами. Парень смотрит в спину Киму, не в состоянии что-либо сказать, да даже вдохнуть рядом с ним казалось равноценно смертной казни. Пак понял, что боится его и этот страх нельзя было не почувствовать.       — Расслабься ты, тебя никто убивать не собирается, — Спокойным голосом комментирует Ким, продолжая шагать в неизвестном для Сонхва направлении. — Ну, по крайней мере, сейчас точно.       По телу Пака в очередной раз пробежал табун мурашек, пока страх перекрывал дыхание. Ему точно не хочется умирать здесь. Внезапный голос его сопровождающего напугал парня.       — Эй, а Ёсану-то показать тебя надо. Пускай работает, — слегка задумался тот, а после медленно и раздражающе протянул. — Л-е-н-и-в-е-ц… Раз уж, по твоим словам, у меня тут обитатели зоопарка, а не коллеги, — Ухмыляясь, сказал тот.       Ким протащил его по различным коридорам, складывалось ощущение, что тот специально его так водит. Хочет подействовать на нервы или показывает, что не доверяет?.. Они прошли к самой дальней и последней двери, из-под неё выглядывали маленькие лучи света. Не успей они зайти в помещение, как Сонхва чихнул от обильного количества пыли.       — Вот те-на, — Удивленно смотрел на него Хонджун. — Неужто у него там так пыльно? Меня давно здесь не было, с Ёсаном был только Чонхо… — Сказав это, мужчина будто что-то осознал и его глаза раскрылись в понимании происходящего. Хонджун с хлопком раскрыл дверь, совершенно не радуясь картине, что его встретила. — …Ой, пиздец…       Вся комната была перебита различными бумажками, пустыми банками из-под газировки и кофе, пустыми тарелками от лапши быстрого приготовления. Различные колбы и пробирки, запчасти и схемы. Название так и крутится, просится назвать это лабораторией. Да только у Пака совести такую срань лабораторией называть не решается. Всё грязное, пыльное, кровавое и куча других непонятных жидкостей. Посреди комнаты висел гамак, из которого доносился тихий храп.       — Эй, — Раздраженно протянул Ким. — Ёсан, харе спать. Просыпайся, ленивец ты мой, в зоопарк посетители пришли, — Щебетал Ким, раскачивая гамак сильнее. Храп продолжался, пока гамак не слишком сильно крутанулся и тело оттуда чуть не выпало. Так названный Ёсан лишь элегантно вытянулся, прям как кошка, и повернулся лицом вперед к Хонджуну.       — Какой зоопарк…? — Сонно спрашивает мужчина в гамаке. — Что ты тут вообще делаешь…? Так хорошо без тебя было, — Ёсан явно не рад этой встрече.       — Твою добычу пришел тебе показать, — Раздражённо отвечает Ким. — Вставай, засранец. У тебя тут даже дышать нечем, как ты тут живешь вообще? — Хонджун пинает банку, что была под ногами, намекая на причину его злости. — Полная антисанитария, как ты будешь лечить себя и других после заданий в таком сраче…? Ты их убьешь скорее.       — Не мои проблемы, — Ёсан вновь закрыл глаза, намереваясь уснуть. Киму не нравится такое поведение, и мужчина пинает чужой зад ногой, отчего отдыхающий упал на гору мусора. — Ай… — Жалобно тянет парень.       Сонхва теперь может хотя бы рассмотреть этого Ёсана. Парень был в медицинском халате, перчатках. Не смотря на весь срач, сам он выглядел весьма чисто и опрятно. Волосы были тёмного цвета и по длине были до шеи. Его образ сумасшедшего учёного добавляли легкие кудри на концах, а его лицо казалось до жути знакомым. Пак понял, где видел этого Ёсана.       — Что? — Парень удивлённо смотрит на Сонхва, всё ещё лежа на полу, — Ты еще жив? Я думал, ты умер еще вчера… — Был шанс, да… — Комментирует Хонджун. — Просто из-за неосторожности у тебя мог случится передоз, и ты бы умер прям там на месте. Мы тебя долго с Ёсаном откачивали, — Ким легко пинает чужое тело, пытаясь хоть как-то заставить этого зверя двигаться.       — Какого…? — Спрашивает Сонхва.       — Что не так? — Задаёт вопрос на вопрос Ким.       — Про какой передоз идёт речь?       — Тебе Ёсан ввел препарат слишком резко. Ты что, ничего не помнишь? — Ким наклонил голову в бок, в голове размышляя над происходящим.       — Последнее, что я помню это то, как попал кому-то в ногу… А дальше, ничего… Ну, кроме моего первого и второго пробуждения здесь… — Признаётся Пак.       — Это ты в меня, — Моментально отвечает Ёсан, показывая на ногу. — Вся кровь здесь — моя. Я долго вытаскивал пулю… Без наркоза это было тяжело.       — Ты бы не смог под наркозом прооперировать себя, придурок, — Злобно отвечает Ким.       — Отстань, — Ёсан встаёт с пола, поправляя свои волосы, чья длина была до плеч, а их кончики были слегка подкручены. — Как тебя…? — Спрашивает мужчина, смотря на Пака.       — Пак Сонхва, — Сказал он, стыдливо смотря в пол.       — Понятно, ложись на гамак, Сонхва, сейчас будем тебя лечить.       Сонхва поверить не мог в происходящее, но увидев строгий взгляд Кима, решил послушно лечь в гамак. Ему нужно добиться расположения здесь.       Гамак был, на удивление, чистый. Видимо этому парню еще не настолько на всё плевать.       — Я надеюсь, на этот раз без уколов, — Ложась на гамак, бубнит Пак.       — Ой, Ёсан, будь нежнее с Господином Паком, — Ласково обращается Ким.       Ёсан лишь неодобрительно посмотрел на Хонджуна, пытаясь понять почему он так ласков с чужаком. Но он решил промолчать, подходя к Сонхва ближе.       — Нежнее не получится, наркоза пока нет, — Ёсан одел чистые перчатки и маску на своё лицо. Парень схватил двумя руками голову, вводя ее по сторонам и рассматривая её в мельчайших подробностях — Жалобы есть?       — Есть. У меня болит желудок, сушит горло, болят ноги, руки, моя голова гудит, отчего любой грохот — это пытка. Всё мое лицо в крови, и вы спрашиваете, есть ли у меня жалобы?       Ёсан удивительно приподнял брови, — Какой грубый. Что-то какой-то слишком нежный букет для человека, что только вышел из комнаты для пыток… Может, тебе мало было? — Мужчина был строг, а после на пару посмотрел на Кима. Хонджун лишь лукаво улыбнулся, цокнув и подавляя подступающий смех. Ёсан после вновь начал рассматривать Пака. — Голова где болит?       Сонхва напрягся, и почему он дал волю эмоциям? — Везде… Но очень сильно гудит с правой стороны.       Ёсан молча повернул чужую голову, а после устало выдохнул, — Эта хрень?.. — Мужчина провёл пальцем по чипу. — Блять, вот поэтому я говорил, что нужно вводить медленно и не всё, но Ким Хонджун у нас как обычно.       — Я тут при чём? Выжил и здорово, — Сухо отвечает Ким.       — Да как ты собрался его кровь… — Ёсан резко замолчал и в комнате повисла умирающая тишина. Мужчина посмотрел в сторону Хонджуна, на что тот лишь отвёл взгляд в сторону рабочего стола.       — Я помню, как кто-то собирал мою кровь с носа… Вам нужна моя кровь? — Пак якобы пытался вникнуть в суть происходящего, на самом деле лишь притворялся и врал. — А что не так с чипом?       — Заткнись, — Командует Ёсан, — Хонджун, ты ему объяснял зачем он тут?       — Да, но видимо он забыл, — Отвечает Ким, смотря прямо на Сонхва. Сонхва не мог не ощущать чужого взгляда, казалось, что он понимает весь его план с самых корней. Читает его как открытую книгу и видит всего его насквозь.       — Вам нужен магазин, что под куполом? Хорошо, я проведу вас к нему, — Вновь влезает в разговор Пак. Самый лучший момент, чтобы втереться в доверие, — Только там нужна не одна лишь кровь, а ещё и карта со специальным кодом. Есть единственное «но»: она в моём кабинете, — Сонхва смотрел прямо в глаза Ёсану, ощущая даже не его давление, а Хонджуна.       Ёсан напрягся, отошёл от Сонхва и направился к рабочему столу. Парень одной рукой махом снёс весь мусор, оставив только самое необходимое. Мужчина взял рацию и направился в тир, что был неподалёку, оставив Сонхва лежать на гамаке. Хонджун как стоял где-то у стола, так и продолжил. Пак никак не мог решиться посмотреть на него, казалось Ким одним взглядом узнает о всех его планах. Секунды, минуты… А может и час? Пак потерялся во времени, а сквозняк пробегался по телу, оставляя за собой мурашки.       — Вы улучшили систему защиты? — С лёгкой и даже любопытной улыбкой спрашивает Ким.       — Да, — Врёт Пак. Даже как-то странно, что ему приходится лгать об этом, — Мы заметили, что вокруг этого магазина постоянно кто-то ходит.       — У других мест, что под куполом, тоже будет усилена защита? — Он все ещё улыбается. Сонхва понял, что чувствует давление, но подавать виду, что ему не по себе — нельзя. Пак решает посмотреть на Хонджуна.       — Да, — Врёт он, смотря прямо в чужие глаза, испытывая бурю из страха и ненависти внутри.       — Понятно, — Ким либо делает вид, что ему всё равно, либо ему действительно совершенно наплевать.       В этот момент выходит Ёсан, словно спасая несчастного Сонхва от чужого, до жути пугающе пронзительного, взгляда. — Он не в курсе насчет этого.       — С твой стороны было глупо спрашивать у него, — Смотрит уже на Ёсана Ким.       — Он должен был предупредить, — Ёсан хотел повысить голос, но у него не получалось.       — Не-а, — Хонджун вновь на пару секунд посмотрел на Сонхва, словно подведя какой-то итог у себя в голове, — Не думаю, что ему докладывали. Это не входит в его работу.       — Чёрт… Что делать будем? Второй раз врываться слишком рискованно, если бы мы только знали… — Ёсан, кажется, начал переживать и нервничать. Сонхва лишь мог молча наблюдать и гадать, о ком идёт речь. Пак уверен, что нет смысла даже спрашивать, но сам факт, что в Стриктленде, где-то на верхушке сидит человек, который буквально является шпионом и помогает Хонджуну в его планах… Из размышлений его выбило то, что он помнит все слова человека, которого он пристрелил.       — Это… Тот самый «Шторм»? — Невзначай, спрашивает Сонхва, играя дурочка.       — Кто не рискует, тот не пьет шампанского, — Ким полностью проигнорировал Пака, но после посмотрел на него, ехидно хихикая, — О каком «Шторме» идёт речь? Что за «Шторм»?       — Я помню всё, что происходило до выстрела в Ёсана. Я следил за вашими товарищами, они с кем-то обсуждали по рации задание… — Сонхва говорит об этом спокойно, словно… Никого не убивал. — У него было кодовое имя «Шторм». Ты должен быть в курсе о нём, раз ты тут главный.       — А ты можешь быть умным, — Вслух делает вывод Ким, смотря прямо в глаза Пака и не собираясь отрываться ни на секунду, — Ёсан, расскажешь, что это за «Шторм»?       Ёсан замер. Словно и не зная, что говорить. На нём была одета маска, но по глазам почему-то читалось спокойствие. Всё, что его выдало — это отчаянный выдох, который он не смог сдержать в себе.       — «Шторм» это один из шпионов, что наблюдали за заданием по ту сторону. Они были за стенами, прятались в деревьях.       — Один из парней сказал, что я его знаю, — В лоб спрашивает Пак, допрашивая Ёсана.       Возможно. Больший процент жителей трущоб — беженцы или изгнанники, — Ёсан оценивающе посмотрел на Сонхва. — Возможно, кого-то из твоих близких выкинут сюда завтра… А может, даже сегодня, — Мужчина подошел к рабочему столу, игнорируя Хонджуна, начал что-то записывать.       — Сонхва, ты пойдешь на эту миссию с нами, — В каком-то смысле ласково обращается Хонджун.       — Что?.. — Спрашивает Ёсан.       — Наш господин должен проявить себя, он пойдет с нами, — В его голосе читалась хитрость и явно какой-то построенный план.       — Что ты задумал? Ты знаешь, что с ним это будет ещё более рискованно. С ним выше шансы того, что слягут все, — Ёсан почти что переходит на крик. — Это немыслимо! Каждый раз, когда ты строишь свои планы это выходит за рамки морали и смысла, — Мужчина бросил ручку и сжал ладони в кулаки.       — Доверься мне, — В голосе слышно понимание, а в глазах была всё та же пустота, — Я хоть раз тебя подводил?       Ёсан в ответ лишь молчит. Его бесил уклад происходящего, но поспорить с этим он не мог, — Чтоб чёрт тебя побрал, козёл блять. Делай что хочешь, — С каждым словом тот успокаивался всё больше.       — Ну, меня не только черт побрать захочет, но и ангелы, — Шутит Ким, попутно улыбаясь. От Ёсана слышится лёгкий смешок, — Сколько лет мы общаемся и каждый раз от моих планов у тебя очко сжимается.       — Иди нахуй, — Мужчина не одобрил чужое высказывание.       — Справедливо, — Хонджун посмотрел на Пака, — Ладно. Тут рядом лестница, познакомься с Юнхо и Чонхо. Мы пока продумаем план и дату отправки на миссию, — Ким подошел к Сонхва, рассматривая его. — Ты здесь не потеряешься, наверное… Но, если потеряешься, — кричи.       — Обнадежил, — Грубо отвечает Пак, не собираясь вставать с гамака, — Мы сюда вообще-то меня лечить пришли.       — Ой, точно… Ёсан, иди лечи господина!       — Прекрати меня так называть, — Ругается Сонхва.       — Ничего не слышу, — Игнорирует Ким, пока в это время подходит Ёсан.       Проходит какое-то время, пока парень обрабатывал все раны и перебинтовывал их. Ёсан и Хонджун общались между собой просто не о чем, а Пак их даже не слушал. Он думал о всём, что произошло за это утро и пытался найти связь. «Шторм» — неизвестная личность, шпион, о котором Сонхва должен знать… В голове навязчиво всплывал Минхо и Юн. Если первый учитель, то второй — его напарник, с которым он дружит не первый год. Это заставляло Пака грустить и лишь надеяться, что это не Юн. Пугающий Ким и даже Ёсан. Они точно знают что-то чего не знает сам Пак, и он не сомневается в этом. Ему наоборот хотелось узнать эту тайну, но стоит ли это его будущей богатой жизни? Вряд-ли. Хонджун не глупый, уж точно, а Ёсан лишь смотря на его рабочее место можно понять, что это первоклассный медик и биохимик. Паку перевязывают голову и задевают чип. Казалось, что что-то должно произойти и что-то плохое, но на удивление — ничего. Это «ничего» пугало до кончиков пальцев.       — Вот теперь точно иди, я поднимусь к вам, — Комментирует Ким, провожая Сонхва до двери.       — Спасибо… — Прозвучало очень неуверенно и, даже отчаянно.       В ответ ничего не последовало, лишь хлопок двери, что недавно закрылась. Пак остался один и решил, что было бы неплохо подслушать чужой разговор… Сонхва прислонился к холодной двери ухом, максимально сосредоточившись и начал слушать. Но, к сожалению, он ничего не смог разобрать. Лишь голоса неразборчиво звучали, и парень был не в состоянии что-то с этим сделать. Он простоял так минут пять без дела, надеясь понять хоть что-то, но было без толку. Выдохнув, он направился искать выход из этого холодного и тёмного места. В нос сразу же бросился ужасный запах сырости, а от очередной прохлады его бросило в дрожь. Сонхва не стал сдерживаться, и позволил себе вздрогнуть, всё равно в этой темноте его никто не видит… Бинты на голове и руках смогли слегка согреть, а вкус лекарства с горла никуда не пропал. Ёсан сказал, что возможно он будет еще блевать, дабы организм до конца прочистился. Это самое ужасное, что могло произойти с Паком, и это его подавляло.       Подойдя к лестнице, Сонхва смотрел на верх, что вела на первый этаж из подвала. Если это только подвал, то что там, наверху? Насколько масштабный штаб у Хонджуна и где же он находится?.. Почему уже на протяжении долгого времени никто его не может найти? Парень сделал очередной выдох, что придавал моральных сил и поднялся по лестнице. Ноги жгли, болели и ныли. Казалось, с каждым шагом его ноги сломаются пополам, отчего каждую ступеньку пришлось передыхать. Живот ныл и сжимался изнутри, сердце кололо, дыхание сбивалось. Такие увечья он получил впервые и слова Ёсана о том, что это еще маленький букет травм — пугали. Что с ним бы было, будь он не нужен им целый?.. Руки и ноги точно были бы переломаны, возможно, ему вырывали бы ногти с пальцев большими, железными плоскогубцами. Горло бы наверняка сдавливали верёвкой, душили, избивали лицо в кровь. Отрезали бы язык, вырвали бы зубы… Пак думал об этом и пугался от своих же мыслей, загоняя себя в панический приступ. Открыв дверь из подвала, тот увидел нелюдимый этаж. Грязная, слегка пыльная мебель, которую смогли найти жильцы здесь, чтобы создать хоть какой-то комфорт. Но на удивление, есть весьма цельная и чистая мебель. Тут явно кто-то хотя бы раз убирается. Но то, какая мебель была здесь — пугало. Она была богатой и удобной, было страшно подумать о том, каким способом её смогли достать. Страх подпитывал лишь не отстиравшиеся брызги крови на ней. Они зашли к кому-то домой, убили и достали мебель… Пак уверен, даже если он не прав, то точно не далеко от истины. Сколько же невинных людей пострадало от их рук? Сонхва не хотел думать о количестве. Парень мог лишь думать об этом, и ни о чём другом. Голова забита разными мыслями и даже шаги, что звучали сзади его не волновали. Пока его внезапно не обхватили рукой за шею, прижав и начав душить.       — Если бы ты не был нужен Хонджуну, я бы убил тебя на месте прямо сейчас. Как ты умудрился меня поймать, если сейчас даже не в состоянии за себя постоять? — Говорит какой-то мужской голос сзади, и не надо быть дураком, чтобы догадаться, кто это.       — Отпусти меня, — Хрипло просит Пак.       Странно, но его действительно отпускают и Сонхва жадно вдыхает в себя воздух, закашливаясь. — Просто ты был очень уязвим, я не смог сдерживаться, — Говорит мужчина и Пак поворачивается в его сторону. Это был «Охотник за головами» или же Чон Юнхо. Естественно, он захочет его придушить и убить самолично.       — Не трогай меня, — Злобно твердит осипшим голосом Сонхва.       — Как скажешь, — Соглашается Юнхо, смотря куда-то в сторону. — Я знаю только твоё прозвище, «пятый номер из Ангелов» … Твоё имя, видимо, я был недостоин знать, так?       — Ты — убийца, Чон Юнхо, — Пак щурится, но понимает, что, если так продолжится, никакого общения, а уж тем более доверия, не получится.       — Ты прав. Но сейчас мы в одной ситуации, может ты не будешь ругаться, а скажешь свой имя? Без приказа Хонджуна трогать и убивать тебя с этого момента я не стану, — Юнхо протягивает руку, в знак приветствия. Сонхва действительно был удивлён такому поведению от человека, что так хочет его убить. Но расслабляться нельзя, вдруг это обман, чтобы как раз таки убить его.       — Я Пак Сонхва, руку жать не буду, — Строго говорит Пак, прокашлявшись и символично убрав руки в карман.       — Не доверяешь, да?.. Ладно, могу понять. Я бы тоже себе руку не стал жать, — Говорит сам с собой Чон, убирая руку в карман. Но после рассматривает Сонхва снизу вверх. — Честно? За всё то время, что ты держал меня за решеткой, я много смог понять… Кто же знал, что тюрьма по-своему хороша. Там было всяко теплее, чем здесь, — Юнхо смотрел прямо в глаза Пака.       — Я удивлён, ты правда выглядишь более-менее цело. Думал, двумя переломами минимум отделаешься, — Чон улыбается, пока Пак не понимал, в чем именно он нашёл причину улыбнутся, отчего он грозно нахмурился.       — Да ладно тебе, может я и не самый приятный тип. Да, я совершил много говна, я не буду оправдываться, — Словно читает чужие мысли Юнхо. — Но нам работать вместе, поэтому давай отпустим тот факт, что я убийца. Поверь, я не один такой здесь. В трущобах такие все, и ты — не исключение, — Этот парень режет словами, как кошка царапает только что купленные шторы. Медленно, мучительно и будто получает от этого удовольствие. По крайней мере, так казалось Сонхва.       — Я тут самый чистый душой среди вас… — Уверенно заявляет Пак.       Юнхо нахмурил брови, а глаза прищурились в злости, — Ты действительно так думаешь? Тебе напомнить, что ты сделал вчера? Ты убил двух людей, Пак Сонхва. И одного из них уж точно умышленно.       Пак молчал. По нему очень больно ударили, отчего тот смотрел в пол, как обвинённый ребёнок, — Это сделано по воле Всевышнего.       — Если ты действительно так думаешь, ты бы смотрел мне в глаза. Всевышний тебе не помог, по крайней мере, он позволил тебе, ангелу, попасть сюда. Странно, так? — Чон давит с новой силой, задевая самые затаившиеся уголки души.       — Закрой рот. Ты ничего не понимаешь, — Сонхва практически скрипел зубами от злости, и с этой же эмоцией в глазах смотрел прямо в глаза Юнхо.       Но тот лишь молчал. Смотрел пустыми глазами, словно совершенно ничем не удивлённый.       — Откуда тебе знать о законах и прочем? — Добавляет Пак.       — Знаешь, проводить время в тюрьме можно и с пользой. Я никогда не был в твоём горячо любимом центре, но я многое узнал. Ваш охранник был весьма душевным человеком, очень жаль, что его пришлось…       И он не успел договорить, как Пак ударил того по щеке кулаком. Удар был сильным и попал по губе, разбив ту. Чон решил не сопротивляться и просто перетерпеть боль. Он не показывал, что ему больно, просто стоял и слушал Сонхва.       — Вы его убили, не смейте хоть что-то говорить о нём. Я и без тебя знаю, каким он был человеком, урод, — Пак схватил Юнхо за воротник, притягивая к себе. Тот всё так же лишь смотрит и слушает. — Они ворвались и лишили меня всего лишь потому, что им нужен был ты. Меня могут уволить в любой момент, если не уволили сейчас. У меня было много дорогих мне людей, но вы своим приходом и гадким планом всё мне испортили, — Парень был готов перейти на крик, руки начали дрожать, а слёзы бесконтрольно скатывались по щекам.       — Ты не один, кто лишился всего в один момент, Пак Сонхва, — В голосе Чона был холод. Это раздражало и за это хотелось врезать ещё раз, да только он лишь сильнее сжал чужой воротник, чуть ли не душив Юнхо. Сонхва опустил голову, пытаясь сдержать слёзы.       — Просто помолчи… Я и так ничего не понимаю. Просто заткнись, — Голос Пака дрожал, а с каждым словом становился всё тише.       В какой-то момент, даже сам Чон подумал, что может быть, он переборщил с ним. Он не собирается что-либо делать, лишь ждать, когда Пак успокоится и даже кровь, что медленно стекает с его губы, не собирается вытирать. Лишь бы не прервать такой момент. Юнхо может понимать чужие чувства, хоть и не до конца.       Сонхва практически захлёбывался в слезах, вспоминая образы своих друзей. Он понимает, как облажался и как сейчас скучает по ним. Одна мысль о том, что они умрут по его вине, сводила его с ума, как это произошло с охранником. В порыве истерики, Пак начал вспоминать весь ужас, пережитый им. От этого становилось страшнее.       — Че за… — Слышится где-то в далеке чей-то голос и по нему было слышно, что человек не доволен увиденной картиной.       — Сейчас не время, — Холодно говорит Юнхо, смотря куда-то в сторону.       — Нихуя себе, мало мне было Хонджуна, теперь ещё и ты, — В голосе слышится злость и раздражение. Пак не осмеливался поднять голову, но руки от чужого воротника он всё-таки смог отпустить. — Этот хуйлан запер тебя в тюрьму ещё и злорадствовал этим, небось, а ты его жалеешь? Вы все тут с ума посходили? Они этого урода ещё и перебинтовали, позаботились.       — Чонхо, — Грозно говорит Юнхо, пытаясь без слов донести факт, что сейчас ему лучше помолчать. Услышав это имя, Сонхва поднял голову и смог рассмотреть чужое лицо. Он был зол и смотрел на Пака с сильными призрением. В его глазах читалась ненависть. По нему было видно, что он очень молод и ему нет даже 20… Чонхо… Это имя казалось таким знакомым.       — Что «Чонхо»?! Что «Чонхо»?! — Мальчишка переходит на крик. — Его понять ты можешь, он посадил тебя в тюрьму, перед этим ещё и избил, а ты меня понять не хочешь? Меня кто-нибудь здесь вообще собирается слушать? Сначала Хонджун со своим присоединением его к нам, теперь ты мне говоришь заткнуться, просто потому что ему сейчас плохо?! — Глаза Чонхо становились мокрее, но слёзы тот старался сдерживать. Голос дрожат и от этого сердце Пака замерло. Он смог вспомнить кто это. Тот самый мальчишка, которого ему пришлось сослать в своё время. — Этот козёл меня сослал, лишил меня дома, самолично выпнул из центра, даже не разобравшись во всей ситуации…       — Чонхо… — В голосе Юнхо звучал уже не холод, не строгость, а понимание и сочувствие. Тепло, которое малой хотел получить на протяжении нескольких дней.       — Идите вы все нахуй, — В конечном итоге психует Чонхо и уходит из помещения громким шагом.       — Блять… — Испуганно материться Чон, — Предупреди Хонджуна об этой ситуации. Я не знаю, куда сейчас пойдет Чонхо, но ему нельзя выходить из штаба. Помоги хотя бы в этом, — Быстро говорит Юнхо и бежит вслед за Чонхо крича что-то по типу «Подожди».       По сердцу Сонхва ударили острым ножом. Только сейчас, встретившись с ним, Пак понял, что он наделал.       Это была его первая миссия. Это произошло около пяти лет назад… Может меньше, может больше. Сонхва не хотел думать об этом. Сам факт, что ему пришлось выгнать ребёнка из центра начал пугать его только… Сейчас? Чонхо — был обвинён в попытке убийства своего старшего брата. Он нанёс ему кучу ножевых, следствие показало, что это было сделано в порыве эмоций. Семья пыталась доказать, что это недоразумение и всё произошло случайно… Но куча ножевых, предсмертное состояние никак нельзя было назвать чем-то случайным. Пак Сонхва в порыве страсти о своей работе забыл о морали, начав расследование. Мальчик, не выдержав давление со стороны взрослого, признался во всех своих чувствах ему на допросе. Признал, что его раздражал брат. Признал, что он его ненавидит и также признал, что тот его донимал. Сонхва был рад, что его догадки подтвердились и как только тот самый брат вышел из комы, у него сделали допрос. Брат попросил рассказал, что на него накинулись умышленно. Он признал, что он тоже причастен, ведь доставал своего младшего. Верховный суд не посчитал ничего лучше, кроме как назвать мальчишку грешником и сослать за стену, в трущобы, оставив на произвол судьбы неизведанной жизни. Кто знает, что с ним произошло за эти несколько лет. Но он выглядит физически здоровым и это слегка успокаивало Пака. Сонхва понимал, что ему необходимо поговорить с Чонхо и вместо того, чтобы предупредить Хонджуна о данной ситуации — пошел вслед за Юнхо.       Парень бежал настолько быстро, насколько позволяло его больное тело. У выхода, прямо возле двери, можно было заметить плачущего Чонхо, что изучено дышал в плечо Чона. Парень смотрел на эту картину и сердце обливалось кровью… Но сказать что-то парень не был в силах. У самого Сонхва начали наворачиваться слёзы, и больше не в состоянии держать себя, упал на колени, да положил свой лоб на пол.       — Чонхо… — Голос Пака дрогнул. — Мне очень жаль, что я так поступил с тобой. Прости меня.       Чонхо и Юнхо были удивлены такому поведению, но если Юнхо почувствовал горечь, то Чонхо злость. Злость, что прожигала до кончиков пальцев.       — Толк от твоих извинений, я всё ещё тебя ненавижу, — Он отвечает сквозь скрип в зубах.       — Я… Я не знаю, — Сонхва отчаянно пытается что-то сказать, да не может. — …Я повёл себя эгоистично, как последний мудак, мне не стоило лезть в это, — Парень приподнял голову, чтобы посмотреть на Чонхо.       На его лице была смесь горечи и ненависти. Глаза всё так же были мокрые, он явно не мог видеть Пака, не хотел даже думать о их встрече. А если и думал, то только о том, как убивает его в своих самых сокровенных мечтах.       — Самое лучшее, что ты можешь сейчас сделать — это уйти с глаз долой, — Добавляет Юнхо. — Я тебе сказал идти к Хонджуну, твои извинения и слёзы никому лучше не сделают.       По Сонхва вновь ударили и ужасно сильно. Он молча встал и смотрел на Чонхо. Эмоции мешали здраво мыслить, слишком много произошло за эти дни.       — Ударь меня, — Говорит Пак, смотря на Чонхо. — Ударь меня настолько сильно, насколько ты хотел бы.       Юнхо нахмурил брови, но ничего в ответ говорить не стал, лишь наблюдал за парнишкой. Чонхо подошёл к Сонхва, взял того за воротник его рубашки, которая, итак, вся была в крови со вчерашних побоев. Чонхо замахнулся рукой, сжал в кулак со всей силы, наблюдал за реакцией Пака. Они смотрели прямо в глаза друг-другу. Оба плачут, практически задыхаются в своих слезах, но ждут.       — Обещай, что ты останешься здесь до конца, — Сухо говорит Чонхо. — Обещай, что поможешь мне и всем остальным в этом задании. Обещай, что свергнешь правительство вместе с нами.       — Чонхо, не говори слишком много, — Где-то за спиной добавляет Юнхо.       — Заткнись, — Рычит Чонхо, ожидая ответа только от Пака.       — Я… Я вытащу тебя отсюда, — Устало говорит Сонхва. Он не хочет верить в это, не хочет участвовать в этом. Революция? Что за бред? Они же так хорошо живут… Верно?       Чонхо отпускает чужой воротник и Пак падает с грохотом, ударяясь головой об пол. — Руки использовать нужно, когда падаешь, — Добавляет Чонхо.       Юнхо делает выдох, направляясь к все ещё лежащему на полу Сонхва. Пак перевернулся, смотря на Чона. Он улыбался. Даже, в каком-то смысле, нежно и понимающе. — Поздравляю, считай, он тебя простил…       — Правда?.. Здорово… — Выдохнул Пак, ощутив первое спокойствие на душе.       — Не расслабляйся, он все ещё злиться, — Юнхо практически смеялся. — Этот парнишка проблемный весьма, но ты пойми его. Ему… Всего семнадцать. Я каждый раз пугаюсь за него, как будто он мне младший брат, — Чон начал откровенничать.       — Всего семнадцать… — Глаза щурятся и Пак прикрыл глаза рукой, пока губы тянутся в тонкую полоску, сдерживая очередной поток слёз. — Какой же я мудак.       — Все мы мудаки… Самый невинный как раз-таки Чонхо… Он просто очень потерянный и явно… — Юнхо делает выдох, сквозь дрожь. Ему тоже тяжело думать об этом. — …Очень хочет помощи.       — Хватит страдать, — Слышится голос Чонхо где-то на фоне. — Как ты там говорил, Юнхо? Своими слезами вы не поможете.       Чон издаёт сдавленный смешок, — Ну ты и жук, малой. — Парень подходит к Чонхо и руками поджал его через шею к себе ближе. Юнхо начал взъерошивать чужую причёску, что была черной, но на ней так же были белые, маленькие локоны. Мальчик легко улыбается, но всё ещё сдерживал свои эмоции полностью. Этой легкой улыбки хватило, чтобы согреть сердце Сонхва, что настрадалось за эти дни.       Казалось, что эту атмосферу никто и ничто не сможет прервать. Но чужой шаг, который был уже до дрожи в теле знаком, смог. Ким Хонджун явился к парням.       — Ты всё-таки смог с ними подружиться, молодец, Сонхва, — Хитро, слово лиса, улыбается Ким. — Даже Чонхо смог расположить к себе. Я знал, что ты не такой уж и безнадёжный… — Эти слова совершенно не обрадовали самого Пака, а лишь раздражали. Хонджун повернулся к Чонхо и Юнхо, что как родные братья, обнимались. — Прости, Чонхо, что был груб с тобой. Я должен был понять тебя…       — Всё… Всё нормально, — Смотря в пол говорил мальчишка, это «нормально» было не самым уверенным. Скорее, из-за характера самого Чонхо.       — Вот и славно. Нечего нам ругаться, — Ким всё так же улыбался. А после вновь повернулся к Сонхва. — Пока вы тут выясняли отношения, мы уже продумали весь план. Выдвигаемся за картой через неделю.       — Какой картой?.. — Непонимающе спрашивает Чонхо. Его глаза на секунду раскрылись и смотрели на Хонджуна так, будто сейчас от его слов будет зависеть жизнь. — Помимо крови нужна еще и карта? Это рисковано.       — Да, — Устало говорит Ким.       — Ты возьмешь меня на это задание? — В лоб спрашивает Чонхо.       — Что-ж… Почему бы и нет. Ёсан нам подготовит всё дистанционно. А наш господин пойдет вместе с нами.       — Что?.. Не слишком ли это рискованно? — Встревоженно говорит Юнхо. — Чонхо и Сонхва?..       — С тобой еще хуже будет, — Добавляет Хонджун.       — Справедливо… — Признаёт Чон.       — Пока отдыхайте, а я и господин сходим к магазину, — Хонджун кинул один черный плащ в сторону Пака, намекая на то, чтобы тот одевал его прямо сейчас.       — Что?.. — Непонимающе спрашивает Пак, сжимая в своих перебинтованных ладонях плащ.       — Одевайся, — Щебечет Ким. — Нельзя, чтобы тебя заметили, а меня тем более. Но мы будем ходить по местам, где обычно никого нет.       Сонхва молча одевает черный плащ, что был длиною до земли. Даже ноги нельзя было рассмотреть. Ткань была весьма тяжелая, так что она просто так не поднимется вверх… И откуда они ещё достали? Хонджун также одел плащ, взял Пака под руку и направился к выходу, оставив «братьев Хо» в штабе.       Выйдя из помещения, Сонхва встретило солнце, что слепило в глаза, заставив прищурится. Но как только белая пелена пропала с глаз, он смог рассмотреть местность вокруг… Куча заброшенных зданий, а на земле лежали остатки металла, которые, по всей видимости, не удалось продать здешним людям. Никакого асфальта, тротуара, лишь сплошная земля. Пыль подымалась с каждым шагом и обувь становился грязнее, как и плащ, что буквально катался и собирал всю пыль с песком. Воздух здесь был явно не чистый, дела обстояли намного хуже, чем в центре. Чёрная одежда притягивала к себе жар солнца, отчего Сонхва чувствовал одышку и подступающее головокружение. Быть преступником и скрываться здесь — тяжелая задача, и Пак смог ощутить это на себе наглядно.       По дороге им показывались брошенные, до жути худые собаки. Они были облезлые и, очевидно, голодные. Кожа стягивала, прилегала к их телу словно обтягивающая ткань, заставляя кости выпирать. Животные были злые и агрессивные, но такие напуганные. Их выбросили их хозяева, игрушка стала скучной. И если раньше они могли получить лишь побои от детей, то в трущобах свои правила. Всем плевать кто ты — чужак или свой, ведь если ты здесь — ты грешник. Ангелы сослали тебя в ад, где нет помощи, заставили вариться в котлах разочарования, ненависти и отчаяния. Солнце жарко палило, нагревая металл и песок. Земли не было, ведь все эксперименты проводились здесь… Но какие? Это уже другой вопрос. Трущобы можно было спокойно назвать «Персональная свалка Центра», персональный ад. Если до этого Пак чувствовал головокружение от жары, то прямо сейчас он нервничает. Трущобы отличаются от рассказов, атмосфера отличается. Парень раньше ощущал это место по-другому… Будто так и должно быть. Ему казалось это лёгкой тюрьмой, без контроля, буквально свобода для нелюдимых. Всё отличается в данный момент и восприятие Пака меняется, реальность падает и разбивается на тысячу кусочков, как красивая фреска или ваза. Всё ли что говорил им Центр — ложь? И те слова Чонхо… Сонхва не хочет думать об этом, поэтому напоминает, что это всего лишь его план. Он поймает Хонджуна и сдаст его в тюрьму, где ему и место. А песок всё продолжал нагреваться от палящего солнца, создавая ассоциации с пустыней. Где-то мелькали пучки травы, но было ли это реальностью? Не было ли это все миражем, несбыточной мечтой? Пак покачал головой, продолжая рассматривать город… Или то, что от него осталось. Здания были шаткие и буквально сыпались, словно песчаные пирамидки. Различные провода и гайки путались под ногами, тянулись паутинками и жучками, пойманные в сеть. Вдруг Пак понял, как из каких-то окон доносились крики и стоны, удары об кровать и скрип. Какая-то девушка кричала и молила остановиться, в то время как мужчина лишь громко рычал и поливал её самыми ужасными оскорблениями, которые парень старался не вслушиваться. Сонхва чувствует, что его сейчас стошнит.       — Ммм? — С интересом тянет Ким. — Ангелочек впервые узнает, что такое секс? Ну это такой процесс… — Явно издеваясь, поговаривал Хонджун. Сонхва не оценил такого расклада и сразу же перебил.       — Да знаю я что такое секс! — Рявкает он, чувствуя смущение. и почему он вообще перед ним оправдывается? — Но… Это же акт полного доверия и… — Пак из-за криков на фоне заикался, казалось, что начал паниковать. — …И не для того, чтобы все слышали… Девушке, сейчас, наверное, очень больно, — Смущенно говорит он, не понимая почему вообще говорит с Кимом на такую тему. Его слова подтвердил очередной сорванный стон девушки, похожий уже на плач. А Хонджун замолчал на какое-то время, будто и вправду задумался о словах Пака.       — Ну, как знаешь, Господин — Говорит тот странным тоном, словно ожидал такого ответа, да не был готов. Его самого напрягали эти крики, жаль, что ничем помочь он не может.       — О, Хонджунни! — Слышится игривый женский голос где-то впереди, пока Пак не мог не слышать ужасающие крики. — Гуляешь? А с кем это ты? Ты привёл клиента?       — Здравствуй, Клеопатри, — Ким отчаянно выдохнул, будто не рад встречи с девушкой. — Нет. Это не клиент. Просто паренёк, мы торопимся. — Весьма строго говорит мужчина, но девушка не стала слушать его. Клеопатри походкой кошки, медленно и властно, сжимая сигарету в ладонях, подходит к Паку и схватила того за подбородок. Нежно, но определённо властно. Она рассматривала лицо Сонхва, что было в ссадинах и ранах.       — Ты где такого красавчика нашёл? Неужели новый изгнанник? — Девушка сняла капюшон с Сонхва и нежно провела своей ладонью по его щеке, играясь и слегка царапая своими ногтями. — Ты выглядишь молодо… Сколько тебе, двадцать?..       — Мне двадцать семь, — Холодно говорит Пак. Ему тоже не нравится подкаты от девушки, а эти прикосновение в которых чувствуется, что ей нужно лишь одно — оставляли после себя мурашки и желание передёрнуться. Да и помыться сразу же, лишь бы не ощущать даже на микробах эти прикосновения. Парень вновь одел на себя капюшон и пошёл в сторону Хонджуна, уверенно направляясь куда-то прямо, сам не зная куда, лишь бы это побыстрее закончилось.       — А пока-пока? Дай хоть поцелую такого красавчика на прощание… Или тебя, Хонджунни… Давно тебя не было у нас, я соскучилась, — Клеопатри сделала очередную затяжку и выдохнула дым прямо в лицо Кима, тот даже не моргнул.       — Ты так и не изменилась, тебе лишь что-то в нос, да в рот, — Улыбчиво говорит Хонджун, пройдясь взглядом сверху вниз и уходит вслед за Паком.       — Грубиян, — Говорит вслед девушка, уходя в неизвестном направлении. Примерно так же неизвестно она и появилась.       — Девушкам в этом месте повезло меньше всего. Можно сказать, вообще не повезло… — Начал монолог Ким, в его голосе чувствуется сочувствие, горечь и даже грусть. — Они тут ничего более, чем товар. По сути, рабыни… Мужской член удовлетворять, да детей рожать. Многие девушки умирают при родах, около двадцати пяти, если усреднить число. Это не самый ужас, что им тут приходится терпеть. Многие безграмотны, так что не знают, что вообще-то у девушек идут месячные… За это их могут убить.       Пак лишь с ужасом слушал Хонджуна. Полный беспорядок, никакого закона и полная свобода сделала из людей самых настоящих животных здесь. Он не мог что-либо сказать, абсолютно.       — Но не будем об этом… Пошли скорее к магазину, — Ким стал строже, совершенно не хотел шутить и это заставило Сонхва размышлять. Всю дорогу он думал о том, насколько этот мир ужасен. С каждым шагом эти мысли лишь подтверждались. По дороге им встречались люди, что лежали на песке и говорили какой-то несусветный бред, явно опьянённые психотропными веществами. Кто-то извинялся, кто-то просил о помощи… Кто-то умирал, а кто-то уже гнил и возле него летали мухи. С каждым шагом Пак пугался, смотрел себе в ноги, наблюдал за своим шагом, лишь бы не смотреть на весь кошмар, что был вокруг него. Взгляд перешёл на ноги Кима, а тот смотрел всё прямо. Игнорируя крики о помощи, игнорируя трупы, игнорируя всё на своё пути. Он привык. Никому, даже правительству неизвестно, сколько он тут живёт. Он здесь родился?.. Но как он выжил…       Глаза пугающе поднялись и смотрели в спину Хонджуну, в голове бегущей строкой так и проносилось навязчивое: «Кто ты такой?»       — Мы на месте, — Говорит Ким. Взгляд со спины перешёл на купол. Он был белым, но уже весь в крови и пыльный… Верхушка была чисто белой и ослепляла, билась в глаза. Первое, о чем подумал Пак было: «На кой черт он вообще белый?»       Пак какое-то время молчал, пытаясь вспомнить, какой именно тут закрыт магазин… Перебрано куча вариантов, пока Сонхва, наконец, не вспомнил. — Рыболовный магазин?.. Тот, который закрыли по причине продажи наркотиков. Наркотиков там больше не должно быть, зачем он вам?       Хонджун лукаво улыбается. — Это мы и собираемся узнать, — Ким достал нож из своих потайных карманов одежды… А из какого, Паку уже было не суждено узнать. Черные латексные перчатки под солнцем блестели, как и сам нож. Сонхва, естественно, испугался, ведь нож направлялся в его сторону. — Держи. Сделай царапину на ладони или что-нибудь ещё, чтобы проверить, не сменили ли владельца.       — Достаточно одной капли, не обязательно прорезать ладонь, — Пак забирает нож, и держит его в руке. — Для начала, нужно достать колбу для сбора крови, — Мужчина нажал на кнопку, что находилась на задней стороне замка и появилась клавиатура с голограммой. Введя по синей, невесомой, но рабочей, клавиатуре определённое кодовое слово — парень понял, что вводит его машинально и никогда толком не заучивал. Замок раскрылся, показав все свои внутренности и наружу показалась специальная колба для крови, а рядом острый уголок металла, об который можно было порезать палец. Пак забыл про нож, что держал в своей руке и машинально сделал все действия. Порезал свой палец об острый уголок, а капли крови с пальца, медленно капали. Аппарат заработал и голова Сонхва больно, но терпимо загудела. Вместо клавиатуры образовался зелёный значок одобрения и то, что операция прошла успешно. Осталось только нажать на чип, но голова была перебинтована, а значит, можно легко солгать про карту.       — Осталось ввести карту вот в это отверстие, — Показывает Ким на свободное пространство между замком и колбой. — И колба раскроется.       Хонджун лишь с интересом наблюдал за происходящим и его глаза явно загорелись, от происходящего. — До чего же технологии дошли… — Комментирует Ким, смотря на окровавленный палец Пака. — Кстати, нож можешь оставить себе. Считай, подарок от меня, — Хонджун поднял свой взгляд и смотрел прямо в глаза Сонхва.       — А… — Тот не ожидал такого расклада событий. — Спасибо… — Слегка неуверенно звучит Пак.       — Не за что. Будешь тренироваться всю эту неделю вместе с Юнхо и Чонхо, — Добавляет Ким. — Будь осторожен с Чонхо, не выводи его лишний раз. Ты, наверное, не помнишь, как дойти обратно. Столько нового узнал за сегодня, верно? — Игриво спрашивает Хонджун. Но в ответ от Сонхва ничего не последовало.       — Ладно, я проведу тебя. Пошли.       Они шли молча, дорога оставалась всё такой же, как и по приходу к их точке назначения. Это заставило Сонхва задуматься о том, что тут происходит. Он понял, что по приходу обратно, собирается уточнить по повод трущоб и почему в их городе именно такая обстановка. А пока он будет готовиться.       По приходу к штабу, Хонджун пропал из виду так же незаметно, как и незаметно в свой время появился. Пришлось привыкать к Юнхо, Чонхо и Ёсану. Пак солжет, если скажет, что успел позабыть, что общается с преступниками. Пак солжет, если скажет, что не привык к ним. Пак солжет, если не начал думать так же, как и люди, окружающие его.       Эта неделя прошла с трудом для Сонхва. Он практически не спал, не знал, что делать с потоком информации. Он не понимал, как относится к Юнхо. С одной стороны, этот человек сам признает, что сбился со счета своих жертв и уже не знает, сколько перебил. С другой стороны, Пак не дурак, чтобы понять простой факт: Этот путь он выбрал не по своей воле. Оказавшись бы Сонхва на его месте, скорее всего, поступал бы так же, как и он. Тем не менее, Юнхо казался весьма рациональным и душевным… Даже добрым человеком. Не без внезапных припадков в виде непонятного поведения, но убивая на протяжении долгого времени, тяжело не сойти с ума.       Сонхва начал ощущать к ним сочувствие и это сочувствие мешало ему посадить Хонджуна в тюрьму, ведь Юнхо, Чонхо и Ёсан отзываются о Киме хорошо. Да и сам Хонджун в их последнюю прогулку, после которой он не являлся в штаб, показался Паку очень человечным. Хотя это не то слово, которые Сонхва хотел бы использовать по отношению к нему. Здесь ему дали прозвище: «Ангел» и, если честно, это прозвище начало его искренне раздражать. Он уже не ощущал той гордости, что раннее. Он поменялся и ничего поделать с этим не мог.       Рация падает в руки Пака, и тот тревожно хватает её. — Держи, Ангел, — Сухо говорит Ёсан.       — Я просил меня так не называть, — Выпаливает Сонхва, рассматривая уже весьма пыльную рацию.       — Мне плевать, теперь это твоё кодовое имя во время операций, — Слегка раздражённо отвечает мужчина, но продолжал что-то писать да клацать в его ноутбуке, что был скорее похож на здоровый чемодан. — Одевайся, бери оружие, ты и Чонхо выходите через двадцать минут.       Пак молчит, разворачивается и подходит к выходу из штаба. Черная мантия, что лежала на деревянной полке, а рядом стоял уже готовый «во все оружия» Чонхо.       — Я буду ждать на улице, мы будем идти пешком. Время полночь, нам надо успеть дойти хотя бы за два часа, так что давай быстрее, — Комментирует Чонхо и выходит, хлопая дверью.       Пак быстро одевает мантию и выходит вслед за Чонхо. В мантии скрывался пистолет, а в ремне прятался тот самый нож, что ему подарил Хонджун. Парни дошли без происшествий и Сонхва был искренне удивлён боевыми навыками семнадцатилетнего мальчишки. Он был скрытен, говорил только по делу, а при препятствиях лишь молча устранял их и Паку, по сути, не приходилось что-либо делать. Роль Чонхо была в том, чтобы обеспечить безопасную дорогу до центра, с чем он справлялся на «ура».       Чем ближе парни подходили к стене, тем сильнее учащалось сердцебиение Сонхва. Он чувствовал, как не хочет встречи с Юном и Мари. Как он представляет разочарование в их глазах в Паке, что он дал себя поймать, а тем более… Посмел усомниться в воле Всевышнего. Пугал в этой мысли далеко не Всевышний и Сонхва это вводило в ступор. Парни быстро прошли в главный зал и, казалось, сам Пак сейчас сойдёт с ума от волнения. Почему он переживает? Железная дверь ведущая в тюремную зал, в котором находился кабинет Пака, впервые ощущалась такой огромной. Будто она от своей тяжести прямо сейчас упадёт и раздавит его… Размажет по полу, превратит в лепёшку с красным джемом. Он ничего не слышал, кроме своего сердца и Сонхва понял, что действительно сошел с ума. Ведь на его лице была улыбка. И эту улыбку он никак не мог описать.       Дверь открывается и Пак видит темную комнату. Абсолютно темную и подходя к столу, он думал о том, как скорее он нажмёт на кнопку и всё закончится. Сонхва не успел сделать и шага, как включается свет, и он видит… Самого же себя?.. Перед ним стоял Пак Сонхва. Такой же, как и неделю назад. Сонхва словно притупленный смотрел на самого себя, и чтобы поверить в происходящее, он снял с себя своё черный капюшон.       — Ты изменился, — Говорит Пак Сонхва недельной давности. — Такой побитый и грязный…       — Что?.. Кто ты такой?.. — Голос истинного Пака дрожит, он не понимает, что происходит на данный момент.       — Я — это ты, — Говорит неизвестный с внешностью Сонхва.       Настоящий Пак достаёт нож и сжимает его в руке. Шаг неконтролируемо ускоряется, и мужчина сносит всё на своём пути, накидываясь на своего клона. Клон лишь безэмоционально наблюдал за бешеным образом Сонхва.       — Ты похож на облезшую собаку. Видимо, не зря тебя подменили мной, — Говорит клон.       — Да как ты смеешь, — Сквозь скрип зубов рычит со злостью Пак.        — Слезь с меня, паршивец, — Клон пинает того в живот, и Сонхва скручивается, прижимая руки к животу, будто это хоть как-то притупит боль.       Клон гордо встаёт с колен, стряхивает с себя, возможно, придуманную им же грязь, и начинает говорить. — Ты посмел предать Всевышнего, за это ты будешь наказан. Ты сам пришел сюда. Ты посмел позволить себе остаться в трущобах и быть в таком виде, это непростительно.       — Что ты несёшь?.. — Доносится где-то со спины уже знакомый голос Хонджуна. — Видишь, Сонхва, я же говорил, что тебя легко заменить… Ты дешёвый, бракованный товар, — Подливает масла в огонь Ким. Как он… Здесь оказался?       Проносятся считанные секунды и Хонджун оказывается сзади клона, подбив чужие ноги, клон падает затылком и Ким наступает на чужие ладони, сдавливая их всем своим весом. — Но признаться, ты смог себя улучшить. Просто посмотри на этого урода. И им был ты, Сонхва.       Пак с трудом, но молча встаёт, лишь непонимающее смотря за этой картинкой. Клон лишь что-то пыхтел себе под нос, пытаясь сопротивляться, а довольный Хонджун лишь наблюдал за этим, но после взгляд перешёл на самого Сонхва.       — Тебе показать, что с тобой было бы, не будь ты мне нужен? — С лёгким сумасшествием спрашивает Ким, явно не собираясь дожидаться ответа. Настоящий Пак чувствовал своё сердце и как сбивается пульс. Страх охватывает его с головой и стоило ему моргнуть, как он слышит звук истошного, звериного смеха.       — Ахах, что же это? Фальшивый ангелочек, иу… — В его словах так и сочится призрение, когда тот ринулся к боту. Тот брыкался и вопил, но Ким его игнорировал. Тот достал откуда-то маленькую указку, и Сонхва её не узнал. А вот второй Сонхва, что лежал под ногами, вполне себе. Хонджун тоже это заметил и лишь хищнее улыбнулся, растягивая на губах жуткую улыбку, что стали видны зубы. Казалось, он прожрет клона как животное, вцепится в него зубами и раскусит пополам. Тот качает головой, и вся игривость исчезла, представляя Кима Хонджуна, Дьявола… Нет, Сатану трущоб.       — Ох, узнал эту игрушку, да? Лазерный паяльник, способный отрубить тебе ненужные части, — Говорил тот, смотря на глаза полные ужаса и ненависти у бота. Тот лишь прошипел тому что-то, что не расслышал застывший Пак, смотрящий на эту картину. Он не знает. Ненависть, страх и определенно безумие смешиваются в один флакон, плескаются по его телку, словно чашка алкоголя. Разрастаясь по кровеносным сосудам и венам. Вот официант неровно его налил и капли появляются на его щеках. Это машинное масло, голубая кровь его клона. Ким Хонджун медленно водил лазером по ногам клона, заставляя того истошно орать. Хонджун этого явно не оценил и в наказание непослушному ангелу сломал ногу.       — Эй, Ангелочек, от чего же твоя кровь не сочится золотом? А? Твой Бог не даровал тебе этого, — Явно издеваясь, кричал тот. Бот шипел и глючил, провода и матрица были повреждены.       — Да как ты смеешь, омерзительный грешник! Всевышний даровал тебе всё! Дал благословение такому мусору как ты ходить по его земле! Ты само оскорбление воли Бога, Дьявол! — Глючил, фонил и ужасно неестественным голосом орал бот, пока Ким молча его слушал. На это он лишь взял расплавленный метал и стал мять его, ещё сильнее путая и ломая матрицы, картриджи и системы. Клон забулькал, гремел и истошно кричал, имитировал боль. Он так запрограммирован.       — Господь благословил землю, нас и меня! Дал свое уважение, показал свое соглашение! Сделал меня ангелом, дал всё! Я имею честь ходить по его священной земле, имею честь носить в голове чип из божественных цветов! Бог, мой Бог даровал мне жизнь, и я в жертву принесу себя ради него! — Тот пел, распевал молитву, но из-за глюков все было скованно и неприятно. Сонхва не знал куда себя деть, все кружилось и вертелось, ломалось и заново собиралось. Что происходит? Почему… Почему второй он умоляет, так… Так говорит о Боге? Словно одержимый, словно одно слово — и тот все сделает.       «А разве это не так?!» — Голос, подозрительно похожий на Хонджуна разносится в его голове. Звук отскакивает, бежит по его извилинам, закрадывается в самые тайные мысли. Он… Почему он?..       — Что-то слишком много ты говоришь — Скучающе протянул Ким и выдернул куски металла. Подрезал, плавил провода и системы, медленно, кусочек за кусочек мучил клона Сонхва.       Бот булькал и гневно смотрел на того, рявкая на Пака. — Эй ты! Разве ты не помнишь? Ты — это я! Значит ты выполнишь вместо меня мой долг, умрешь за нашего, моего Божества, принесешь себя в жертву! Станешь новой жертвой, новым кусочком для связи с Богом, для новых цветов! — Глаза искрились, дымились и страшно смотрели на него. Безумно, одержимо и вовсе не свято. Паку тяжело дышать, всего слишком много, слишком много масла, криков, всего. Кто он? Что он такое? Ангел ли он? Защитник ли он города своего? Кто он?       — Убей его, — разносится голос Хонджуна. Тот неестественный, звериный голос. Словно он сдерживается. Словно он сам хочет убить эту фальшивку.       — Убей его, Пак Сонхва — В пол голоса говорит Ким, словно успокоился за пару мгновений и обращается к нему, как змей искуситель.       А Сонхва… он ли? Он ли настоящий? Ведь вон там, весь побитый до полусмерти, лежит он — точь-в-точь. Только вместо крови у него машинное масло и голубая жидкость, что льется по его механизмам.       — Я… Я?.. Кто я… — Задушено говорит тот, хватаясь за голову. А клон продолжал. Словно ему нравилось, словно все — одно большое представление, спектакль. Сонхва не шевелится, он не знает… Почему?       — Эй, — Слегка повысил тон Ким. — Помнишь наш разговор, Сонхва? Разве не говорил я правду? Убей фальшивку, сломанного ангела. Дай возродится новому началу, новой жизни — Маняще сладко шепчет, хохоча и подходя к нему. Весь в масле, крови и хищно улыбающийся. Зовет, призывает к себе. Протягивает руки вперёд, отдавая свой пистолет Паку.

Манит сирена моряка к себе. Он ведется.

      Пистолет аккуратно, с неестественной нежностью оказывается в ладонях Сонхва.       — Убей его.       Сонхва сжимает дрожащими руками пистолет.       — Не тяни, убей его.       Сонхва целится и делает вдох.       — Давай же.       Сонхва стреляет и попадает прямо в голову, задевая материнскую плату в голове робота. Ким Хонджун лукаво смотрит, как тяжелая голова падает и с грохотом раскололась на части. Руки Пака невообразимо сильно дрожат, тот пытается вдохнуть хоть немного воздуха в себя, да не получается. Нежный материал латексных перчаток оказывается на его ладонях, сжимая и потирая большим пальцем, пытаясь успокоить. Только что Пак Сонхва убил самого себя.       — Я обещал, что раскрою тебе глаза, — Всё с той же нежностью щебечет Ким.       Сонхва молчит, не в состоянии выдавить из себя и слова. Всё пережитое навязчиво крутилось, как плёнка и не собиралась переставать.       — Теперь ты, новый Пак Сонхва. Новая жизнь и новое начало. Того Сонхва больше нет, слышишь? Это больше не ты, — Продолжает петь манящие песни сирена. А Пак всё ведётся.

— Теперь ты — дух тьмы, — Ласково шепчет Ким.