Путь к счастью

Как и для Кёсем, так и для Кеманкеша ночь была бессонной. Он все думал, как поступить? Что сделать? Вспоминал каждый их поцелуй. То, как он признался ей в любви, а она ответила взаимностью. Брачную ночь, во время которой он старался быть как можно нежен и аккуратен, но она все равно чувствовала боль и его вины в этом не было. Хотя все равно считал себя виноватым за то, что поверил ей, что не остановился. Потом ссору и сильную пощечину, след от которой стал синий, не думал, что так сильно бьет, что настолько тяжела ее рука. Лег только под утро, но так и не смог уснуть. Кёсем всю ночь плакала, а Хаджи был просто рядом, утешая и гладя по руке. Он не понимал этой боли, не знал, что она чувствует, но видел, как разбита, как плачет. То, как она беспомощна. Это не было похоже на Всемогущую Валиде Кёсем Султан, при взгляде на которую веяло холодом и абсолютным безразличием. На Кёсем, которая сражалась со своими врагам ради семьи, не жалея себя и своей жизни, которая столько раз умирала и не обращая внимания на разбитое сердце, душевную и физическую боль, подобно птице Феникс возрождалась из пепла. Но упрекать женщину в этом, когда сердце разбито, а ты раб, было абсолютно нелепо, не красиво и ужасно. Человека ни за что на свете нельзя упрекнуть за чувства и действия, которыми они управляют. Да, евнух никогда не испытывал никаких чувств к человеку, потому что ему это не дано. Но всегда видел, как люди, а больше всего его Госпожа страдают от них. «Неужели любовь настолько сильное чувство? Неужели можно любить на столько, что так страдать? Неужели...» – в голове слуги крутились множество мыслей и вопросов, и все начиналось с "неужели". Султанша посмотрела на Хаджи, глазами, которые выражали лишь боль. Сердце евнуха защемило и тот почувствовал, что от того, какую он видит Госпожу оно просто лопнет. Лицо женщины было бледное, как стена. Такое ощущение, что перед Хаджи лежало не живое существо, а сама смерть, не дай Аллах! Подушка была вся мокрая, хоть выжимай. Посмотрев в окно, Махпейкер увидела, что уже достаточно светло, но на улице все серо, погода пасмурная, как и её душа. Сев с помощью верного друга, она взялась за голову, которая казалось весила сто килограмм. Убрав мокрые подушки и положив сухие, евнух уложил Госпожу обратно. Встал, налил стакан воды и помог чуть попить. В покои неожиданно постучали и Кёсем взглядом дала понять, что никого видеть не хочет. Хаджи снова встал и поставив стакан, подошёл к двери. Открыв, увидел перед собой Султана. Бросив жалобный взгляд в сторону Правительницы, вышел и закрыв спальню, поклонился. Они спустились на первый этаж покоев и сели на диван. – Как состояние моей матушки, Хаджи?Только не ври, скажи мне правду. – сказал Мурал, искренне волнуясь за Валиде. – Плохо, Повелитель... Кёсем Султан всю ночь проплакала, всю ночь. О чем-то думала и снова плакала. Поверьте, хоть я и обычных слуга, но мне очень больно смотреть на такое состояние Госпожи. – говорил евнух, смотря на грустное лицо Падишаха. – Я верю тебе. Мне тоже очень больно видеть, как она плачет, как грустит. Сколько боли я ей причинил? Сколько она плакала из-за меня, теряла сознание? Я усугубил ее диабет, так ей еще добавилось одно заболевание. Я не представляю, как ей тяжело. Но она даже никого к себе не подпускает, даже нас, детей. Я удивляюсь, как ты смог пробыть рядом с ней целую ночь и Валиде не скрывала своих эмоций. – медленно и тихо говорил Султан. – Повелитель, Султанша сама меня попросила остаться. Я очень ценю ее доверие, правда. А по поводу того, сколько боли Вы причинили, я не буду врать. Очень много, Господин. Сколько она плакала, а я просто стоял за дверью и слушал, как Госпожа говорит, что она плохая мать и спрашивает, почему все так с ней. Извините... – Ты прав, я был недостойным сыном, но я стараюсь исправится. Пойду к ней, а ты отдохни, я хочу поддержать ее и напомнить, что у нее есть мы. – Хорошо, только прошу, не давите на нее. Не надо. Пусть просто поплачет, хотя я понимаю, что это кажется только усугубляет положение, но все же. Ей должно стать легче. Она не захочет говорить, пока сама не начнет. – сказал Хаджи и поклонившись, ушел к себе, но отдыхать даже не думал, пока его Госпожа в таком состоянии. Мурад медленно вошёл в покои матери и подойдя, сел рядом. Ее глаза по прежнему были мокрые, красные, опухшие и отёкшие. Женщина посмотрела на сына и снова уткнулась в точку, в которую смотрела всю ночь. Султан понял, что Махпейкер не горит желанием разговаривать. Подсел ближе и приподнял ее голову, потом помог сесть, держа, чтобы не упала. Правительница лишь посмотрела на сына, ничего не понимая. – Матушка, так нельзя. Не надо мучить себя этим. Кеманкеш Паша... – хотел продолжить, но Кёсем его перебила: – Не смей упоминать его имени! Не смей! Не хочу слышать! – сорвалась Султанша. – Хорошо, Валиде. Но сегодня надо издать приказ. Сегодня вы можете высказать ему все. Давайте, мама. Я Вам помогу. – сказал и раскрыв одеяло, поднял ее на руки. Усадил на тахту и решил спросить: – Мне позвать слуг, чтобы Вас одели? – Нет. Хаджи позови. – тихо ответила и облокотилась о спинку сидения. Мурад тут же спустился в покои евнуха и сказал, что его ожидает Кёсем. Когда слуга пошел к женщине, Султан сел на диван, на первом этаже покоев, чтобы подождать. Медленно раскрыв двери, Хаджи вошёл в покои Правительницы и поклонившись, подошёл к ней. – Госпожа моя... – тихо проговорил, а Махпейкер указала ему на место рядом. Когда тот сел, она ничего не выражая сказала: – Спасибо тебе, Хаджи. Спасибо за то, что был рядом и не предал за все эти годы. Я тебе искренне благодарна. – посмотрела на него и заметила растерянность, когда евнух прятал глаза. – Что Вы такое говорите, Султанша? Я до конца своих дней буду рядом с Вами. Я жизнь за Вас отдам, но не предам. – Я знаю, но все равно, спасибо. Столько предательств вокруг меня, теперь и измена, я не знаю, что делать. Мне так больно. – глубоко задышала, чтобы снова не заплакать. Верный слуга взял ее руки в свои и сказал: – Султанша, да, это больно. Вы пережили слишком много боли. Пережили то, чего не сможет каждый сильный мужчина. Но все равно, есть люди, которые Вас любят. Которые готовы на все, ради Вас. Я, Султан Мурад, Шехзаде, Султанши, все мы очень любим Вас, только каждый показывает это по-разному, по-своему. – не спеша, чтобы не заикнуться и не сбиться, говорил Хаджи. Махпейкер посмотрела на друга и сказала: – Всегда будь рядом со мной. Никогда не обижайся, когда я вымещаю свою злость на тебе. Знай, что я очень дорожу тобой. – слабо улыбнулась приятелю и на шатающихся ногах встала. Евнух тут же подскочил за ней и придержал за локоть. Под упреками Госпожи, он усадил ее на место. Подошёл к шкафу и взял постельное белье. Поменяв грязное на чистое, слуга заправил кровать, убрался в покоях и открыл балкон, чтобы проветрить. Достал чистое платье для Кёсем и помог ей дойти до ширмы. Женщина сказала, что пока справится сама. Но через несколько минут, она позвала Хаджи, чтобы тот затянул корсет и застегнул платье. Еще евнух настоял на том, чтобы Госпожа умылась холодной водой, чтобы отек и краснота быстрее прошли. Сегодня короны женщина не надела, настроения наряжаться не было никакого. Только изумрудное кольцо и небольшие сережки. Через несколько минут, в сопровождении слуги, она вышла к Мураду. Все это время Султан сидел и думал над ситуацией: «Но как же он посмел? Почему так поступил с моей матерью, если клялся, что любит? Зачем разбил ей сердце? Нет, он не мог этого сделать! Он не делал этого! Хотя... я даже не знаю. Мне так не хочется боли своей Валиде» – все крутилось в его голове без умолку. Когда Султан увидел свою Валиде, встал и поцеловав ей руку, крепко обнял. Кёсем ответила на его объятия и сильно прижалась к сыну от, как ей казалось, безвыходности. Слезы снова потекли по ее щекам. Хаджи тихо вышел, чтобы не нарушать момент. Махпейкер сильно нервничала и переживала, что показывала ее дрожь в теле. Падишах посмотрел в глаза матери, вытер слезы с прекрасного лика и сказал: – Матушка, успокойтесь. Отдохните. Я не буду мешать, пойду в покои. – Хорошо, сын. Я попробую отдохнуть. – он усадил ее на тахту, накрыв пледом, что лежал рядом и поцеловав руку, а затем снова обняв, вышел из покоев Валиде Султан. Не сумев уснуть, Кеманкеш рано утром отправился к одному тоже, не мало важному человеку в его жизни. Быстро доехав до нужного дома, он постучал. На пороге появился мужчина, лет на десять-двенадцать младше Паши. Они по-мужски обнялись и воин сказал: – Кемаль, брат, здравствуй! Я пришел к тебе по делу. Впустишь? – тот улыбнулся. – Брат, Кеманкеш! Конечно проходи! Что стряслось? Откуда у тебя этот синяк? Кто влепил? – увидев, спросил брат Мустафы. Мужчины прошли в гостиную и сев на диван, Паша ответил: – Жена влепила. Кемаль, тут такое дело. Той ночью же, я был у тебя, правильно? Ну, три дня назад... – увидев кивок, продолжил: – Так вот, меня оклеветали и сказали, что я был в таверне. А девушку видимо подкупили и та подтвердила, что я с ней якобы переспал. Если ты не подтвердить то, что я был с тобой, то меня казнят. – Кемаль внимательно выслушал старшего. Обдумал его речь. – Ты мне тогда так и не рассказал про свою семейную жизнь. Кто твоя жена? Почему сразу казнить? – недоумевал тот. – Ты только в обморок не падай... Моя жена – Кёсем Султан. А казнить, потому что она член династии. – глаза парня округлились. Когда прошла минута шока и он смог соображать, то ответил: – Мда... Ну ты и влип, Кеш... – младший любил называть Кеманкеша сокращенно, то есть «Кеша», зная, как это его бесит. Но в тоже время, Мустафе совершенно не было обидно. – Знаешь, я не хочу на плаху. Мне как-то еще пожить хочется, у меня ни семьи, ни детей, молодой еще. Поэтому ни ко мне с этим вопросом. – увидев недопонимание со стороны старшего брата, младший рассмеялся: – Ладно ты. Я за тебя горой всегда. Ты же мне родителей заменил. – Спасибо, Кемаль. Только сразу склони голову, когда войдёшь в покои Падишаха и не поднимай, пока тот не разрешит. Мужчины еще немного поговорили о том, что скажут и получится ли у них, а потом не спеша направились ко дворцу. Кёсем так и не смогла отдохнуть, поэтому пошла к Дефне, которая тоже приехала в Топ-Капы, когда узнала, что Правительница остается здесь. Когда та пришла, то стразу легла на кушетку. На удивление Султанши осмотр был слишком долгим, чем обычно и лекарша даже не наносила ту мазь, которую сделала. Когда старушка окончила осмотр, широко и искренне улыбнулась. Сев рядом с Махпейкер, она радостно сказала: – Султанша, Вы беременна! – Госпожа приоткрыла рот от удивления, а потом просила: – Ч... Что? Нет.. Нет, этого не может быть. Я не могу быть беременной, ты уверена? – Конечно, Султанша. Я несколько раз посмотрела, Вы беременна. Хоть и срок совсем маленький, но я уже опытна в этом деле, поэтому сто процентов это так. Вы не рады? – Нет... Я не могу родить этого ребенка. Не могу! – немного повысила голос. – Что Вы такое говорите? Султанша? Что случилось? Вы же так хотели малыша? Это же подарок Всевышнего! Зачем Вы так? - лекарь сильно удивилась реакции Кёсем. – Я не могу родить этого ребенка, по той простой причине, потому что Кеманкеш мне изменил! Ты слышала? Мне изменил муж, сегодня его казнят! Мне не нужен этот ребенок! – Госпожа, но этого не может быть. Когда? – Ты мне допрос устраиваешь? Почему я должна с тобой этим делиться? – Его же не был три дня назад во дворце ночью? Он не ночевал, так? – Да, так. А потом и вовсе не вернулся во дворец. И вообще, я не намерена с тобой это обсуждать! – сказала и встала с кушетки. – Паша приехал во дворец рано утром. До этого, я узнала от слуги, почему он не навевал дома. Конечно же это не мое дело, извините. Тот сказал, что утром Мустафе Паше передали письмо и тот никому ничего не объяснив уехал. Потом пришел ко мне и попросил, чтобы я его осмотрела, потому что не хочет причинить Вам боли во время близости, когда это будет можно. Я не осматриваю половые органы мужчин, поэтому позвала брата. Он тоже лекарь. Я сказала брату, что мне нужно рассказать. Пока тот осматривал, я стояла за ширмой. Он говорил мне то, что надо, а сопоставляла все. Потом Паше сказала, что и как делать. Вот и все. Мне кажется, что если бы он Вам изменил, то не стал бы заботится о том, будет ли Вам больно или нет, ему бы было просто все равно. – закончила свой рассказ Дефне. – Да, наверное ты права. Аллах, прошу прощения за свои слова. Всевышний, позволь мне выносить этого малыша! Больше мне ничего не надо... – взмолилась Кёсем. После, еще раз поблагодарив лекаршу, она ушла в покои Мурада. Как только женщина вошла в покои сына, не успев поздороваться в них еще раз постучали. – Да! – крикнул Мурад. – Повелитель, Кеманкеш Паша и какой-то мужчина пожаловали. – сказал стражник, поклонившись. – Пусть войдёт сначала Паша, а потом когда я скажу мужчина. – ответил, посмотрев на мать, которая явно занервничала. Когда стражник удалился, тот подошёл к Махпейкер и тихо сказал: – Не переживайте, мы поговорим. Выслушаем его. – Мурад, можно я выйду? Прошу... – Идите на балкон, подышите. Я Вас позову. – ничего не сказав, женщина быстро вышла. В покои вошёл Кеманкеш, не подозревая, что его жена находится рядом, поклонился. – Повелитель, я хочу оправдаться и рассказать то, что было на самом деле. Хочу, чтобы Кёсем Султан это тоже услышала. И позвольте, пожалуйста, войти человека, которого я привел. – начал Мустафа. – Стража! – дал знак и в покои вошёл брат воина. Не осмелившихся поднять взгляд, поклонился. – Валиде! – крикнул и через минуту Правительница с холодной маской на лице появилась в покоях. – Кёсем... – поговорил Паша и хотел подойти, но женщина выставила руку вперед, останавливая. – Султан... Говори Кёсем Султан! – зло выкинула она ледяную фразу. Мужчина тяжело вздохнул. – Кёсем Султан, позвольте объясниться. Это мой брат – Кемаль. Я прошу прощения за то, что не смог Вас предупредить. Брат прислал мне письмо о том, что приехал в столицу. Мы с ним не виделись почти пять лет и я сразу поехал к нему. Мы заговорились и я не заметил, что уже ночь. Попрощавшись, я поехал в наш дворец Эдирне и решил пойти к лекарю. Потом расскажу для чего. Но дальше мне пришло письмо из Топ-Капы о том, что я срочно должен появиться. Кёсем Султан, Кемаль все может подтвердить. – говорил Кеманкеш сильно нервничая, голос дрожал от того, что его любимая может не поверить, а руки тряслись. Это состояние заметил Мурад и удивился, почему мужчина так переживает. – Султанша, Повелитель, это так. Я написал письмо Кеманкешу и попросил, чтобы тот приехал. Я даже не знал, что он женат. Не думал, что все так обернется. Не делайте этого, прошу! Не убивайте, моего брата! – осмелился подняться поднять взгляд на Султана и тут же опустил. Быстро подошёл ближе и сел на колени, склонив голову. – Не убивайте его, он не в чем не виноват. Я хорошо знаю брата, он по таким заведениям, как таверны не ходит. Если уж на то пошло, то меня казните, а не брата! Кёсем смотрела то на Кеманкеша, то на Кемаля, то на Мурада. Падишах поверил, так как мужчины очень сильно похожи и младший слишком искренне закупается. Мустафа же думал, какой у него брат дебил, что сел в ноги Султану. – Что ты делаешь? Зачем так унижаешься? Кемаль же тебя? Так вот, быстро встань и не смей больше ни к кому падать в ноги! – Кеманкеш спокойно выдохнул, поняв, что с братом все будет нормально. – Что ж, если это правда, то брак разрывать мы не будем. Мы с тобой, Кеманкеш Мустафа Паша, поговорим позже. Сейчас возвращайся в свои покои. И ты Кемаль Ага тоже можешь идти. – также, с маской холода сказала Кёсем. Перед тем, как выйти, Паша бросил взгляд на жену. Братья поклонились и вышли. Султанша подошла к сыну и устала посмотрела в его глаза. Он же взял ее за руку и повел к кровати. Усадил Валиде и дал стакан воды. Сев рядом, забрал стакан и улыбнулся. – Вот видите, Кеманкеш не изменял Вам. Что будем делать с Мехмедом и девушкой? Казнить? – Мурад, я так устала от этого всего. Давайте уедем отсюда? Отдохнем? А этих помилуем, только припугнём немного. – Хорошо. Мы уедем отдохнем, а государство я оставлю на моего Великого Визиря Махмуда Пашу. Он верный и очень мудрый человек, поэтому я не буду волноваться. – Махпейкер резко почувствовала тошноту и сглотнув, приложила ладонь к горлу. – Матушка? Мама, Вам плохо? – немного подождав, пока тошнота отойдет, она ответила: – Все нормально. Просто тошнота к горлу подступила... – А из-за чего? – поинтересовался Султан, думая свои догадки. – Мурад... Не знаю, как сказать. В общем... Сегодня утром я сходила к лекарше и узнала, что беременна. – стала наблюдать за реакцией сына, но ничего не могла понять. – Правда? Я очень рад! Благополучной Вам беременности, Валиде! Берегите себя и моего брата или сестру. – улыбнулся и приложил руку к животу матери, заметил, как ее щечки залились румянцем, показывая, что та смутилась. – Спасибо, сынок. Аминь! – немного приобняла Падишаха. – Мама, не поверите, так хочется вернуться в детство. Там где мне всего одиннадцать лет, мы сидим на балконе в обнимку и о чем-то разговариваем. Как вы брали меня в свой сад м мы вместе ухаживали за цветами и Вашим деревом. Часто вспоминаю, как Вы укладывали меня спать: ложились рядом, обнимали и напевали свою колыбельную. Знаете, может я и потерял в детстве отца и видел, как убили старших братьев, не хочу Вам сделать больно. Но все-таки я был счастлив, что у меня есть такая мама, как Вы. – женщина, выслушав, немного опустив его голову, поцеловала в лоб. – Мурад, я не пойму... Ты хочешь, чтобы я тебя укладывала спать? Кеманкеш тогда точно от ревности с ума сойдет. Он меня к Хаджи ревновал, что тогда говорить. – Знаете, любимая Валиде, было бы не плохо, но очень жаль, что мне уже двадцать три года и обо мне и Вас могут не то подумать. – Поедем на отдых, я с тобой полежу и спою свою колыбельную. Я побуду с каждым из вас, вы все мои дети и всех я очень сильно люблю, поэтому не должна обделять ни одного. Даже Баязида. Мы и его возьмём, ладно? – мужчина обнял Кёсем так крепко, что ей казалось, что она задохнётся сейчас. – Сколько бы мне лет не было, но я никогда не откажусь от Вашей любви ко мне. Я просто хочу быть рядом с Вами. – убрал руку с ее живота и сказал: – Если это будет брат, то я его научу сражаться на мече. – Ой, Мурад, а ты знаешь, каким ты был, когда я была тобой беременна? – увидев, как тот отрицательно покачал головой, продолжила: – Ты так сильно пинался, это ужас. У меня болел живот, поясница, всегда хотелось сладкого. Ну я сразу поняла, что это будет сын и он будет смелым воином. – Извините... Походу, я Вам больше причинял не только после лишения регентства... – Не берите в голову, сыночек... Я пойду к Кеманкешу, еще даже не знаю, как мне в него прощение просить. Еще о беременности надо рассказать. Я пойду... – встала и потрепав сына по волосам, пошла к дверям. – Валиде! Останьтесь на несколько дней во дворце. Вы с Кеманкешем можете жить в своих покоях. Я разрешу ему вход в гарем. Но только в ваши покои. – Спасибо! – вышла и улыбаясь пошла к мужу. Тихо получав в его покои и не услышав ответа, женщина вошла. Кеманкеш разговаривал со своим братом и как поняла Махпейкер по эмоциям, о чем-то грустном. Увидев Правительницу мужчины встали и поклонились. Посмотрев на брата, Кемаль вышел, оставив супругов наедине. Султанша подошла ближе к мужу и опустила глаза, теребя кольцо на пальчике. – Султанша... Прошу Вас извинить меня, я не изменял Вам. – встал на колени и взял ее руки в свои. – Кёсем, ты единственное мое счастье, ты моя жизни и смерть. Для меня честь умереть от твоих рук. Если ты этого хочешь то я умру, я умру и ты не будешь мучаться. Но знай, я очень люблю тебя, жизнь моя. – поцеловал ее руки, а у женщины из глаз снова потекли слезы. Увидев их, мужчина попросил: – Только не плач, прошу не плач, любимая. Не надо. Я не хочу видеть, как ты страдаешь из-за меня. – выслушав его, Правительница тоже опустилась на колени и села рядом. Дотронувшись до его щеки, куда буквально вчера она влепила пощечину, проговорила: – Кеманкеш, прости меня. Я, не выслушав тебя сразу ударила. Прости. Я тебя люблю. Очень люблю. Прости меня, прости. – мужчина прижал жену к себе и поцеловал в макушку. – Я готов принять от тебя тысячи ударов, любимая. Миллионы пощёчин. Главное, чтобы ты любила меня. – она улыбнулась сквозь слезы, которые Паша вскоре вытер. Кёсем отстранилась и встав, потянула за руку любимого. Тот встал и снова обнял Махпейкер. Женщина отстранилась так как снова почувствовала тошноту. Налила стакан воды. Мустафа тут же подошёл к ней. Она выпила и поставила стакан на место, все еще давя в себе токсикоз. – Любимая, что случилось? Все хорошо? Не дай Аллах, может ты отравилась? – обеспокоенно спросил, положив свои руки ей на талию. – Нормально все. – она улыбнулась. Кёсем сразу хотела сказать о беременности, но не решалась. Опустила глаза. – Так... Ты мне что-то не договариваешь! Что случилось? Давай, не надо боятся. – Кеманкеш.. Я..я грею счастье внутри... – тот в недоумение посмотрел на нее. – Я беременна! – радостно улыбнувшись сказала, ожидая реакции мужа...