Путь к счастью

Кёсем проснулась рано и увидела, что евнух еще спит. Женщина встала и не став его будить, приказала страже, чтобы принесли завтрак на двоих. Так как кушать ей надо было обязательно, чтобы со здоровьем было все хорошо. Стражники удивились: что Валиде Султан делает в покоях слуги в такое время? Но зная то, что Хаджи евнух и что их это вообще никак не касается, выкинули мысли из головы и пошли исполнять приказ. Махпейкер вернулась на диван. Рядом со шкафом висело небольшое зеркало. Женщина решила посмотреть на себя и лучше бы этого не делала. Всю жизнь она следила за своей внешностью. Особенно за фигурой и лицом. Оно было исцарапано, где-то была засохшая кровь. Сев обратно на диван вспомнила, что в одной ночнушке и посмотрев на нее, увидела пятна крови, которые видимо остались от рук. Посмотрев на них, попробовала согнуть, но боль не дала. Ранки засохли и если сжать руку, то лопнут и снова пойдет кровь. Женщина была без халата. Ей не очень хотелось появляться в таком виде перед евнухом. А вообще уже было все равно. Хаджи открыл глаза и увидел расстроенную Госпожу. Сел и поприветствовал кивком головы. – Что случилось, Султанша? Вы снова опечалены. Если это из-за Кеманкеша Паши, то не расстраивайтесь. Я уверен, он будет извиняться до конца жизни за этот поступок. Вы получаете его немного и все. – встал и поклонившись подошёл к Кёсем. Она никогда за годы его службы не видела его в пижаме и в ней он выглядел забавно. Женщина даже улыбнулась уголком губ. – Как ты это себе представляешь? Что я должна ему сказать? У него горе. – Когда время траура пройдет, откажитесь от своего супружеского долга. – Хаджи! Тебе то об этом думать! – улыбнулась она, в шутку накричав на верного друга. – Все вы лезете в мою личную жизнь. С кем я сплю, с кем не сплю. Что ты, что Мурад. Оба хороши. – Я о Вас думаю. Мне самое главное Ваше благополучие, счастье, Ваша улыбка на лице. – Ох, Хаджи. Он от меня и не требует этого долга. Ты же знаешь все. Сейчас завтрак принесут. Давай кровати заправлять. – встала и взяла подушку в руки. – Я сам, Госпожа... – взял из ее рук подушку и стал заправлять диваны. Кёсем села в кресло и стала просто наблюдать, за все еще сонным евнухом. В покои постучали и зашли с подносов в руках. Стражник поклонился и оставил еду на столике. Еще раз поклонившись и спросив, надо ли еще что, ушел. Тем временем Хаджи уже убрал комнату. – Садись, давай позавтракаем. Поговорим, как в старые добрые. – улыбнулась она. Евнух сел на подушку напротив Султанши. – Госпожа, что Вы думаете делать дальше? – Жить, Хаджи. А что мне остается? Я в любом случае прощу Кеманкеша, он мой любимый муж. – Ой, ой, прямо таки любимый? – усмехнулся и понял, что шутка не удалась по выражению лица Султанши. – Хаджи! – хотела кинуть в него что-нибудь первое попавшее. – Все, все, извиняюсь. Переборщил... Кёсем продолжила есть, тоже самое сделал и евнух. Дальше они сидели молча, каждый о чем-то думал. Поев, Султанша встала и направилась на выход. – Вы куда, Госпожа? – так же встав спросил верный друг. – Переоденусь, скрою лицо и руки. Буду будить Кеманкеша. Вы же походу его крепко усыпили. – выпалила она и вышла. Идя по коридору, женщина старалась, чтобы ее никто не заметил и когда она повернула голову назад, чтобы посмотреть, нет ли кого сзади, упёрлась в чей-то торс. – Валиде? – услышала голос старшего сына. Хотела молча пройти, но Мурад аккуратно взял ее за руку. Она посмотрела на него. – Вам больно? – указал на царапины. – Нет, приятно! – съязвила она. – Отпусти, я пойду в свои покои, мне надо переодеться! Пусть все подготовят для захоронения Кемаля Паши. – Ладно, Валиде, не хотите разговаривать, не будем. – отпустил руку матери и уже направился в ту сторону, в какую шел, но его окликнул голос. – Мурад, стой! Не обижайся на меня. Мне и так тошно от всей этой обстановки. – Мама, как я смею? Все хорошо, я Вас понимаю. – Мурад, после похорон и молитвы, ты можешь ехать в Топ-Капы. Я сама буду усмирять Кеманкеша. Ему нужен отдых. И прошу, не меняй своего отношения к нему. Ты тоже далеко не ангел. Тоже много чего сделал плохого в мою сторону. Но я это все уже забыла и спокойно живу дальше, наслаждаясь семьей. – подошла к сыну. – Да, Валиде. Я даже ударил Вас, за что корю себя. Выдал жесткое наказание и снизил Вас до... – Молчи! Хватит об этом! Я все уже давно забыла. Моя честь не пострадала? Хвала Аллаху! Но если бы не Хаджи и Кеманкеш, возможно я бы не смогла тебе этого простить. Поэтому ты должен моему мужу. Все, сынок, хватит этой вражды. – обняла его, а он в ответ. Когда та отошла лямка с ночного платья сползла и поставила женщину в неловкое положение. Евнух как раз шел, уже переодетый к Госпоже и заметив это, подошёл и поклонившись поправил. – Спасибо! – сказала Кёсем и развернувшись ушла в сторону покоев. – Хаджи, смотри за ней. Она какая-то странная. – попросил Мурад. Ничего не ответив и лишь еще раз поклонившись, евнух ушел. Султанша зашла в покои и увидела спящего мужа. Зайдя за ширму, сняла ночнушку. Взяла одно из самых закрытых платьем в своем гардеробе черного цвета. Такого же цвета перчатки и шаль. Туго затянув корсет, смогла затянуть платье, пусть и не с первого раза это получилось. Застегнув воротник и поправив его, женщина не просвечивающейся шалью хорошенько закрыла лицо, чтобы остались только глаза. Надела перчатки, а на них кольцо и вышла. Хаджи зашёл и увидев Господу, немного удивился. Валиде Кёсем Султан всегда носила платья с глубоким декольте, разных цветов. А сейчас на ней было все чёрное и видны были только глаза. – Султанша, все хорошо? – стропил, осматривая ее с ног до головы. – Ты про то, как я оделась? Все нормально. Сегодня похороны. Что мне оставалось сделать? А чтобы никто ничего не видел я закрылась. Тем более Султаншам нельзя появляться перед мужчинами с открытым лицом. – нашла всему объяснение Махпейкер. Хотя сама знала, что это полная чушь. Она никогда не закрывала лица перед Пашами и народом. А перчатки носила только в холодное время года. – Я Вас понял. – все, что смог проговорить слуга и сел на край кровати, на которой спал Мустафа. Женщина села с другой стороны. Султанша провела рукой по щеке мужа и тихо, нежно проговорила: – Кеманкеш, любимый, вставай. – от данной нежности, евнуха выворачивало изнутри. Он ее чуть не убил, какая может быть нежность? Думал тот, не зная, что такое любовь и что под ее пеленой можно простить все на свете. Через время Паша открыл глаза. Голова жутко раскалывалась. Увидев жену в такой виде, он сильно удивился. – Кёсем, дорогая? Что это такое? Что за вид? Что вообще произошло и почему у меня так болит голова? – спросил воин – Кеманкеш, вчера твоего брата Кемаля не стало... – тихо проговорила, посмотрев на него, ожидая реакции. – Да... Моего брата избили и убили, и я пообещал, что накажу того, кто это сделал... – с грустью и печалью проговорил он. – А с тобой что? – Несчастный случай. Упала. – соврала она. И Хаджи это взбесило. В первые в жизни он решил показать характер, а там, что будет. – Султанша! Сколько можно прикрывать его? Вы, Паша, вчера чуть не убили нашу Госпожу! – Хаджи, молчи! – скомандовала Кёсем. – Нет, Госпожа! Я больше не буду молчать и прикрывать его! Вы пытали ее зарезать, а затем задушить. Если бы стражи не было за дверью, Султанши бы сейчас не было! И сегодня, не дай Аллах, мы бы хоронили и Вашего брата, и жену! Как Вы это оправдаете перед Повелителем? – Хаджи, хватит! Сейчас же замолчи и извинись перед Пашой! – крикнула Махпейкер и с угрозой посмотрела на него. – Я не буду извинятся за то, что сказал правду и перед человеком, который покушался на Вашу жизнь, Госпожа. – более спокойно сказал евнух. – Откуда ты черпаешь эту дерзость? Что с тобой стало? Отныне ты лишен должности и всех полномочий. Чтобы завтра я не видела тебя не то, что во дворце, но и столице! Уходи! – подлетела к старому другу и сгорела ударила его по щеке. – Но, Госпожа... Разве я сказал неправду? – удивился Хаджи. – Хватит! Уходи и собирай вещи! Завтра ты уедешь навсегда! – Ваше слово для меня закон. Раз Вы так решили, значит так будет. Я рад был служить Вам верой и правдой, Султанша. Извините, если было что-то не так! Прощайте, Госпожа, больше Вы не увидите надоедливого Хаджи. – чуть ли не плача сказал и в последний раз взглянув на свою Госпожу, чтобы запомнить навсегда ту, с которой провёл почти всю жизни, ушел. Кеманкеш наконец понял, что произошло. – Он сказал правду? Я чуть не убил тебя? Кёсем, не молчи! – сел на кровати, а она рядом с ним – Нет, он наврал. Хаджи просто предал и все. – снова сказала неправду. – Тогда почему у тебя закрыто лицо? Открой! Почему ты в перчатках? – Я просто решила... – не успела договорить, как Кеманкеш сорвал с нее шаль. – Это ты врешь! Зачем ты его выгнала, Кёсем?! Он справедлив по отношению ко мне. Я тебя чуть не убил! Я все вспомнил! Я вспомнил, как мне в рот заливали снотворного! Как до этого я душил тебя! Нам стоит развестись. Ты не можешь больше жить с тем, кто не может сдерживать свою злость. – Нет! Ты меня разлюбил? Почему ты так говоришь? – Кёсем, прости меня за этот случай! Прости, пожалуйста! – стал нежно целовать каждую ранку. – Я не хотел этого! Был бы я в своем разуме, думаешь сделал так? Меня за это должны казнить! Если Повелитель узнает... Страшно даже представить, что он сделает. – Он знает. Я уже давно простила тебя, Кеманкеш. Вставай. Нам надо еще перевести твоего брата в Стамбул. – сказала Кёсем, вытерев слезы и отстранившись от мужа. – Ты должна вернуть Хаджи! Кто еще, кроме него будет так предан тебе? – твердо сказал Паша и встал с кровати. – Кто вернется после того, как его хозяйка накричала и выгнала? Я ударила его. Так же в гневе, как и тебя! – Хаджи любит и уважает тебя. Он вернется. – Ты же его не любишь! Ревнуешь к нему! – выплатила женщина. – Нет. Он будет дальше служить у нас и мы со тобой попросим у него прощения. Он не заслужил такого отношения к себе. – И правда... Как я без него. Что я наделала? – спросила Кёсем скорее всего у самой себя. – Иди к нему, он наверное вещи собирает. А я переоденусь и заправлю кровать. – Кёсем ничего не сказав побежала в покои евнуха. В его комнате она его не нашла. Все вещи остались на своих местах. Выйдя из покоев она стала допрашивать стражу, но они ничего не слышали и не знают. Тут к ней подошла ее служанка Мелеки. – Ты знаешь где Хаджи? – спросила женщина у Хатун. – Госпожа, Хаджи Ага сказал мне, что попросил у Вас отставку и пришел, чтобы попрощаться со мной. А еще попросил передать это. – протянула небольшую записку, свёрнутую в трубочку. Кёсем быстро развернула ее и начала читать: «Моя Госпожа, Кёсем Султан, я был рад рад служить Вам многие годы. Благодарен за все, что Вы сделали со мной. Но я не смогу пережить это. Я не смогу жить вдали от дворца, а тем более от Вас. Поэтому лучше умру. Извините меня за слова, которые я сказал в сторону Паши. Ваш верный Хаджи Ага». – Нет! Он убьет себя! – Султанша побежала к выходу. – Хаджи Ага выходил из дворца? – спросила у стражников, который охраняли входные двери. Те отрицательно покачали головой. Женщина вспомнила про запасной выход и побежала туда. Спросив уже у других стражников тоже самое, получила ответ «нет». Побежала искать в каждой комнате и нашла в той же самой бельевой. Ужас охватил ее нутро. Ее верный друг стоял на табурете головой в петле, готовый вот вот совершить самоубийство. – Нет! Нет! Хаджи, слезь! Прошу, слезь! Не надо! – поставила другой табурет рядом с его и встала. Освободила его голову от петли. – Хаджи, что ты делаешь? – прижалась к другу. – Хаджи, не молчи! Хаджи! – Султанша, отпустите меня. Дайте закончить начатое. – Никогда! Ты слышал меня? Никогда! Не смей думать об этой! Прости меня! Я слишком нервная, я не хотела этого всего. – Но Вы выбрали защищать своего мужа, который чуть не убил Вас, вместо того, чтобы осуждать его. – Хаджи, прости! Вернись обратно на службу! Я не смогу без тебя! Прости! – заплакала женщина и еще сильнее прижалась к нему. Евнух наконец-то ответил на объятия и так же прижался к ней. – Я не держу обиды. Это Вы простите меня. Я должен был промолчать. – в бельевую зашёл Кеманкеш, который только переоделся и услышав крики, которые походу слышал весь дворец, пришел сюда. – Что здесь происходит? Вы разума лишились? – закричал Мустафа, увидев петлю. – Он чуть не покончил с собой из-за меня! – продолжала плакать женщина, все так же обнимая верного друга. Мужчина подошёл к ним и сел рядом, заключив в свои объятия обоих. Тут же пришел и Мурад, и тоже сел рядом с ними. – Прошу, хватит, у нас много дел. Все всех простили. Давайте уже мирно жить. Мне надоели эти ссоры. Хаджи, ты же знаешь, что моя Валиде с тяжелым характером. Позлилась, позлилась и пошла извиняться. А ты, Кеманкеш, сдержать свою злость и ненависть не можешь. На своей жене срываешься, которая любит тебя больше жизни. Вы, Валиде, Вы что делаете? Бегаете за всеми, пытаетесь угодить. Защищаете виновных. Как только траур закончиться, наказание получит каждый! Вы поняли меня? Вы все будите наказаны! – сказал Мурад и все посмотрели на него. – Сынок, что ты сделаешь? Не надо никаких наказаний! – встала Кёсем. – Вы и так уже наказана, Валиде. Из этого дворца Вы не выйдите до тех пор, пока я не разрешу и ты Кеманкеш тоже. Вы оба будете заперты не то, что во дворце, но и покоях, пока нормально вести себя не начнёте. Хаджи, ты уезжаешь на неделю в отпуск. Можешь уехать в Топ-Капы и там отдыхать, или в свой загородный дом. – Мурад, что это за решения? Как ты представляешь это? – выпалила Валиде Султан. – Мне надоели эти конфликты, хватит! Собирайтесь, мы едем столицу. А после вы, родители, обратно домой и я вас запираю в комнате. А ты, Хаджи, в загородный дом. И не смей приезжать раньше срока! – сказал и вышел Падишах. Все вчетвером поехали в Стамбул. Кеманкеш снова надел траур по брату. Еще раз увидев его тело, он попрощался. Кёсем сидела рядом с ним и поддерживала его, обнимая. Хаджи и Мурад сидели напротив и наблюдали за супругами. Евнуху было стыдно за его действия, а Паше за то, что он так обошёлся с женой, находясь в не своем уме. Все ехали молча, не проронив ни слова. Когда приехали в Топ-Капы, отдали приказ о приготовлении и переоделись. Когда мужчины несли гроб, а именно: сам Кеманкеш, Мурад, Хаджи и Силахтар, Паше стало плохо и его заменил Касым. Сам Мустафа отправился в покои и чуть отойдя пришел на погребение. Женщины: Кёсем, Атике и Гевхерхан читали молитву. А мужчины молились в мечети. Все ушли, а Мустафа задержался. Подойдя к усыпальнице брата, положил руку на гроб и еще раз прочитал молитву и пожелал сладкого рая на том свете. После всего этого, Кёсем, Кеманкеш и Мурад отправились в дом покойного, а Хаджи отправили в загородный дом, как в наказание. На столе лежала записка или же предсмертное письмо. Мустафа взял ее в руки и принялся читать. Слезы снова появились на глазах. – Что это? Что там написано? – спросила Султанша. – Это прощальное, предсмертное письмо... – все, что мог сказать Паша и осев на стул, протянул его жене. – «Любимый мой братик, – принялась читать женщина. – я знаю, что возможно ты больше не увидишь меня. Буду откровенным, меня убьют. Я сильно задолжал и не смог выплатить вовремя. Почему я не обратился к тебе, спросишь ты? Брат, я не хотел, чтобы ты не думал обо мне, чтобы жил счастливо. Ты и так был со мной рядом всю жизнь. Я знаю, что ты захочешь отомстить за меня, перевернёшь всю планету, чтобы найти убийцу. Поэтому внизу написан адрес человека. Почему не обратился раньше? Пытался решить все самостоятельно. Хочу сказать... – на глазах появились слезы, но она продолжила читать сквозь них. – Спасибо тебе, братишка, за воспитание. За то, что не бросил меня, когда мне было шесть. Я люблю тебя, знай это, очень люблю. И не смотря на то, что умру, всегда буду рядом. Твой Кемаль». – дочитала и отдала Мураду, чтобы тот посмотрел адрес. – Почему он так поступил? Зачем он взял в долг? Почему не обратился ко мне, зная, что его жизни угрожает опасность? Я бы отдал все, что у меня есть, но заплатил столько, сколько нужно и с верхом, чтобы к нему больше не лезли. Братик, что же ты наделал? Стояло ли оно жизни? – со слезами на глазах говорил мужчина. – Кеманкеш... – Махпейкер села рядом и взяла его руку в свои. – Кеманкеш, мы отомстим. Они будут наказаны. Все до единого. – А что мне это даст, Кёсем? Разве месть мне вернет брата? – Нет, но... – Без но! Я убью их! Они будут умирать мучительно и долго! – встал со стула и пошел к выходу, но Мурад остановил его, а потом подбежала и Султанша. – Кеманкеш, отец! Это ничего тебе не даст! Сколько их там? Один, два, три... А может целая банда! Я поеду за янычарами, а Вы езжайте домой. Потом я всех отправлю в темницу. Успокойся уже! От того, что ты разгневан никому из нас не лучше! Мы тоже с трауре. – Повелитель, позвольте мне взять их? Прошу! Или хотя бы поехать туда и наблюдать за обстановкой! Пожалуйста! – Ты мужчина, Кеманкеш! Хватит ныть уже! Ты поедешь только при одном условии. Если ты будешь сидеть и ждать меня с янычарами! – Я поеду с ним! – отважно и твердо сказала Кёсем. – А Вам то куда, Валиде? Вы женщина! Этого только не хватает! – возразил Падишах. – Знаете что?! Вы меня никогда всерьез не воспринимаете! Я не бездушна, я вам не кукла, которой можно указывать! Я сказала поеду, значит поеду! Пошли, Кеманкеш! – схватила его за руку и потащила к карете. Мурад посмотрел им вслед и поскакал на коне до дворца. Когда супруги доехали до адреса, которой был указан в письме то увидели небольшой деревянный дом. Внутри явно кто-то был, какая-то компания из пяти или больше человек. Кеманкеш хотел было уже выйти, но женщина сильно дёрнула его за руку. Стала наблюдать из окошка. Так продолжалось не долго. Мужчина все таки вырвался и сказал: – Сиди тут! Я пойду и просто посмотрю! – вышел из кареты, не дожидаясь ответа. Вытащил меч из ножен и прошел к двери. Громко постучал и через несколько секунд дверь открылась. На пороге он увидел своего давненько друга и замер. – Замир? Ты? – выдавил из себя Мустафа. – Кеманкеш? Добро пожаловать! – жестом пригласил в дом. – С добром пожаловал! – съязвил тот. Замир обнял друга и совершил большую ошибку. В это время Паша вонзил кинжал к его спину. – Это тебе за брата! – вынул кинжал и воткнул снова. – А это за его жизнь! – К.. Кеман.. Кеманкеш... Кто твой б-брат? – спросил вцепившись в кафтан друга детства. – Кемаль, которого вы беспощадно избили и бросили в лес! – снова вынул кинжал и положил, еще живое тело на пол. Вошёл в дом. – Ой, какие люди! Кеманкеш, ты ли это? – спросил еще один друг детства. – Я Кеманкеш Мустафа Паша! И никто не смеет убивать и делать больно моим близким! Потому что плата за это – жизнь! Вы заплатите за смерть Кемаля! Будите молить меня о пощаде! – воткнул меч в первого попавшегося. Завязалась драка. Все вынули свои кинжалы и накинулись на одного единственного Пашу. Кеманкеш сражался из-за всех сил, но моральная усталость давали о себе знать. Сил бороться совсем не оставалось и он упал на колени. Один из мужчин задел кинжалом его грудь, оставив большую глубокую рану, а другой руку оставив глубокий короткий порез. Трех Мустафа серьезно ранил, а четвертого лишь задел, поэтому двое хватили его за руки с двух сторон, а третий приставил кинжал к его горлу. Кёсем почувствовала неладное и вылезла из кареты. В окне увидела какую-то возню и взяв меч с кинжалом у кучера, медленно пошла к входной двери. Увидела раненого, который еще подавал признак жизни. Пошла мимо и войдя в комнату вскрикнула, увидев мужа раненого в руках этих извергов. – Пустите его! – крикнула женщина. Двое лишь сильнее сжали руки Кеманкеша, что тот невольно пискнул от боли. – Ты кто такая? – спросил главарь, который приставил кинжал к горлу Паши. – Его жена! А вы кто такие, чтобы убивать моего мужа и его брата? – Лучше уходи, Хатун! Пока я не убил и тебя! Считай, что твой муж уже мертв! – она усмехнулась. Ее впервые за столько лет назвали "Хатун". Замахнулась кинжалом и кинула его, попав прямо в сердце одному из тех, кто держал мужа. Тот пал замертво. Махпейкер достала свой кинжал из ножен, который был с ней рядом всегда, после стольких покушений. И хотела уже кинуть, но увидела как главарь прижал нож к горлу мужа плотнее и появилась ранка, из которой сочилась кровь. – Кеманкеш, держись, жизнь моя! – хотела подбежать, но второй мужчина, который держал Мустафу, подбежал к ней и скрутил руки, что она даже выронила меч. Так же поставил ее на колени и приставил кинжал к горлу. В дом резко ворвались человек десять. Это был Мурад и янычары. – Не подходите, не то мы убьем обоих! – Оставьте мою мать и моего отца немедленно, иначе я Вас все равно поймаю и заставлю страдать сильнее! – прикрикнул Падишах. – А ты кто такой? – Перед вами Повелитель, Валиде Султан и Паша! А вы кто такие? – крикнул Силахтар, который был одет в форму и тоже сразу же прибыл с Мурадом, услышав печальную новость о друге. – Что? – переспросил один и отпустил Госпожу. Она упала, оперевшись руками о пол, пытаясь отдышаться. – Схватить их! – приказал Султан и янычары тут же исполнили приказ. – Отвезти из во дворец! Раненых вылечить, а потом бросить в темницу, этих сразу за решетку! А мертвых закапайте! Кёсем встала и подойдя упала рядом с мужем, который находился в полу сознании. – Кеманкеш, любимый, открой глаза! Сейчас все будет хорошо! Мы отвезём тебя в Эдирне. Тут через лес недалеко. Все так и получилось. Кеманкеша довезли до дворца и обработали раны в лазарете. Махпейкер помогла ему переодеться в ночное и уложила на кровать. В покои принесли воды и ужин. А потом зашёл Мурад. – Все, я вас запираю, дорогие родители. Еду вам будут приносить три раза в день. Никуда не выйдите! Наслаждайтесь наказанием! Я все сказал! – подошёл поцеловал руку матери, а потом и руку Мустафы, что сделал в первые. – До свидания! Выпущу через неделю! – развернулся и ушел. Не стал им уже причитать над тем, что они не послушали его и ворвались в дом не дождавшись. Дело сделано. Благо, что все относительно хорошо закончилось. Послышалось, как закрывается замок снаружи. Кёсем пошла и переоделась в ночнушку, сверху накинув халат. Выйдя к Кеманкешу, спросила: – Ты будешь кушать? – Нет, спасибо. – ответил, прикрыв глаза. – Но ты совсем ничего не ел! – возмутилась она. – Я сказал нет, значит нет, оставь меня уже в покое! – прикрикнул на жену и она тут же замолкла, не став ничего говорить. Села на край своей половины кровати и скинув халат, легла на бок отвернувшись, от Мустафы. «Почему он так со мной общается? Чем я такое заслужила?» – спросила у самой себя в голове и заплакала. Чтобы не выдать себя, она села и снова надев халат, вышла на балкон. Упёрлась руками на перила и тело начало содрогаться от слез. Сейчас ей просто хотелось плакать, после всего пережитого. «...оставь меня уже в покое!» снова промелькнула эта фраза в голове. Села на балконную тахту и закрыла лицо руками. Сегодня она решила, что не пойдет спать в постель и вообще в комнату, а оставит мужа в покое, как тот и просил. Мужчина посмотрел на пустое место и понял, что слишком сильно перебарщивает на фоне своих нервов. Тихо и аккуратно встал и вышел на балкон. Увидев жену медленно подошёл к ней. По тому, как дрожит тело, понял, что сильно обидел. – Ты плачешь? – спросил, напугав от такой резкости и сел рядом. Она быстро вытерла слезы. – Нет, все хорошо. Решила подышать и посмотреть на ночное небо. А ты чего встал, тебе лежать надо! – Не обманывай! Я обидел тебя. Очень сильно обидел. Я правда не хотел. Не осознавая того, я обижаю тебя. Прошу, прости, это последний раз! Любимая моя! – хотел поцеловать в щеку, но она отвернулась. – Иди спать, Кеманкеш. – холодно ответила. Он сел на колени поле ее ног и поцеловал подол ночного платья, сжав в руках ткань. – Кёсем, я не прав. Далеко не прав. Прости меня за все, что я сделал. Я обещаю, больше никогда даже не прикрикну на тебя, любимая. – стал целовать ее ноги, поднимая ткань выше. – Что ты делаешь? – спросила и закрыла глаза, когда он поднял ткань и раздвинул ее ножки. – Прошу... Нет... Я потом не остановлюсь... Но он не послушал. Дотронулся языком до ее клитора и она громко ахнула. – Что ты...? – почувствовала его язык в своем лоне и мысли с разумом куда-то улетучились. Начал умело ублажать любимую, слушая ее тихие, но такие возбуждающие стоны. Потом вошёл в нее двумя пальцами сразу и начал двигаться, продолжая лизать клитор. Стоны становились громче, а теории начало содрогаться уже от наслаждения. Миг – и она с громким стоном кончила ему на руки и язык. Он, как порядочный, все слизал, чем немного удивил женщину. – Не такие конечно извинения я себе представляла, но тоже не плохо. Мне понравилось... – улыбнулась она, погладив мужа по голове. – А ты вкусная... Такая солёненькая... – поднялся и поцеловал в губы. – Не сомневалась. – ответила разорвав поцелуй. – Пора спать. Пошли. Если завтра все будет хорошо и тебе не будет больно, то может перейти к большему. – подмигнула и снова нежно прильнула к его губам. Когда они дошли до кровати, то легли и обнимая друг друга продолжили свои поцелуи. Кеманкеш решил, что не будет расстраивать жену и срываться на ней из-за траура, а будет делать все, чтобы она была счастлива. Наконец пожелав друг другу спокойной ночи, они крепко прижимаясь друг другу провалились в царство Морфея, после такого тяжелого, как морально, так и физически, дня.