От ненависти до любви один шаг

***

       На следующий день, прежде чем навестить Петрова, майор Нечаев решил заехать к своему начальнику — Дмитрию Сеченову. Он подумал, что было бы лучше сменить охранников, присматривающих за Петровым. Каким бы гадом он не был, но пытаться отравить его, а после избить и устроить погром в его камере — не лучшая идея.       Хоть и сам майор еще буквально недавно при каждом удобном случае кидался на арестованного с кулаками, но он никогда не валил своего противника на пол и не бил ногами. Каждый удар прилетал исключительно в лицо, да и сам инженер по возможности не отставал, и даже в наручниках умудрялся царапнуть ногтями по щеке в ответ. А то и вовсе кусался, за что получал дозу успокоительного и отправлялся обратно в камеру. А тут двое охранников в отличной физической форме против хилого программиста, который за время пребывания в тюрьме исхудал еще сильнее — нечестно. Это было неправильно по мнению Сергея Нечаева. Сильнее, чем верность Сеченову, у него была только жажда справедливости для всех и вся. — Дмитрий Сергеевич, я не отрицаю, что Петров тот еще говнюк, но даже он не заслужил такого! — Убеждал он начальника. — П-3, послушай меня… — Нет, — перебил он — это вы послушайте меня. Если мы хотим, чтобы Петров сотрудничал с нами и желательно оставался в живых, надо обеспечить его безопасность. В ином случае, он попросту из вредности будет молчать, а в худшем варианте эти уроды убьют его. — Он уперся руками в стол, глядя прямо в глаза босса, словно умоляя. — Ладно, я прикажу сегодня же заменить охрану. — Сдался тот. — Спасибо, Дмитрий Сергеевич! — Улыбнулся и поблагодарил Сергей. Агент П-3 уже был на полпути к тюрьме, где находился Виктор Петров, как неожиданно с ним связался академик Сеченов. — П-3, сынок, ты слышишь меня? — Да, Дмитрий Сергеевич, что-то случилось? Опять что-то с Петровым? — Агент напрягся, чуя что-то не ладное. — Не совсем. Я просто хотел сказать, чтобы ты был осторожен при общении с ним. — Казалось, что академик был чем-то обеспокоен. — И дело тут не только в том, что он преступник. — Не беспокойтесь, Дмитрий Сергеевич, я буду осторожен.       Оставшуюся часть пути Сергей думал о том, что пора уже наконец-то заняться поисками всех подробностей и деталей по поводу Коллектива. Ему не терпелось узнать, доказать самому себе, что академик Сеченов тут не причём. Агент верил, что за всем стоят люди более высокого положения и его босс просто пешка. Осталось только найти бумаги, записи, что угодно, что докажет его теорию.       Зайдя в камеру, он заметил спящего Виктора в обнимку с очередной книжкой. Сначала испугался, что его всё-таки отравили, но когда инженер перевернулся на другой бок и проворчал что-то про глупых собак, Нечаев убедился, что с ним всё в порядке. От его взора не укрылось, что у стола стоит уже два стула, вместо маленькой табуретки, которая пострадала вчера.       Почему-то майору становилось жалко его: лежит тут совсем один, побитый, несчастный и голодный как уличная собака. Так и не скажешь сразу, что он какой-то опасный преступник. Может в его голове и вправду были различные тараканы или крокодилы, которые защекотали мозг настолько, что заставили устроить сбой, но вот в зелёных глазах крылось отчаянье. И лишь в редкие моменты можно было увидеть в них что-то еще кроме безумного блеска и печали.       Только сейчас Сергей заметил нетронутую тарелку с едой и стакан с водой. Если честно, то даже непонятно что это: какая-то каша или чья-то блевотина. Такое не захочешь есть, даже умирая от голода, так что не удивительно, что инженер не питается здешней едой. «Да уж, в следующий раз надо принести ему что-то более съедобное» — Отметил про себя майор, отодвигая тарелку в сторону.       Виктор снова проворчал что-то, затем потянулся и медленно открыл глаза. Приподнявшись, он начал всматриваться в фигуру сидящую напротив за столом. Зрение за время пребывания здесь, начало ухудшаться, поэтому иногда приходилось прищуриваться, словно крот, чтобы что-то разглядеть. Убедившись, что это не враг (уже не враг), уронил голову обратно на подушку и прошептал какие-то строчки из стихотворения. Пролежав так где-то с минуту, он потянулся еще разок и медленно сел на кровать. — Как-то холодно. — Сонным голосом проговорил он, зевая и поджимая под себя ноги, и заворачиваясь в одеяло, словно в кокон. Сережу слегка позабавила эта картина и он не смог сдержать улыбку и тихий смешок. Он вдруг подумал, что в целом, Петров не такой уж и плохой, ну, пока рот не открывает. — Я принес тебе ленту, теперь можешь починить свои книжки. — Сказал агент, кладя ленту поверх стопки книг. В ответ он получил лишь слабый кивок. Списав это на сонливость заключённого, он продолжил: — Я поговорил с Сеченовым, охранников тебе поменяют уже сегодня к вечеру, ну край завтра к утру. Это заставило Виктора удивлённо поднять брови и слабо усмехнуться. — Как мило с твоей стороны, — слабо улыбаясь ответил он. — спасибо. И клейкая лента и охранники, ты так заботишься обо мне, хотя еще пару дней назад сам бил меня по лицу, чтобы выбить ответы на свои вопросы. Он остановился, чтобы внимательнее разглядеть эмоции на лице агента. — В чём причина такой щедрости? Или ты подумал, что раз я позвал тебя вчера, когда меня избили, то мы теперь лучшие подружки? — Нет. — Сухо ответил майор. — Просто я считаю, что даже такая заноза, как ты, заслуживает лучшего обращения. Сергей достал из кармана пачку сигарет, и плюя на то, что в камере курить обычно не разрешается, поджёг одну сигарету и затянулся. — Слушай, всё о чём я тебя попрошу — не копать специально под Сеченова. Мы узнаем максимально всё про Коллектив. С какой целью его создали на самом деле, как именно собираются использовать. И если действительно выяснится, что во всём виноват Сеченов — позволь мне самому с ним разобраться. Пожалуйста. — Попросил П-3 обращаясь к инженеру. — Ладно, пёсик, не трону я твоего хозяина. — Заключенный резко закашлялся, укутываясь в одеяло еще сильнее. Это уже напрягло Сережу, на улице лето, в камере сейчас было даже немного жарковато, солнце светило прямо на кровать Петрова и тот должен был уже весь вспотеть от жары. — Почему здесь так холодно? — Спросил Виктор падая снова на подушку и продолжая кашлять. Майор встал со стула и подошел ближе к инженеру, и дотронулся до его лба. Тот был горячее сковородки на плите. — Да у тебя на лбу можно картошку жарить! — Воскликнул Нечаев. — Должно быть это какая-нибудь простуда или грипп, но где ты успел это подхватить? Майор вышел в коридор и приказал одному из охранников позвать врача. Вернулся к дрожащему от холода Петрову и поднёс к его пересохшим губам стакан воды схваченный со стола. — Пей. — Тот взял в руки стакан и сделал пару глотков, откидываясь после обратно на подушку. Пришёл врач, провел осмотр, послушал, дал Вите какие-то таблетки, а затем повернулся к агенту и прошептал: — Это не грипп. Скорее всего аллергия на вчерашнюю отраву, какая-то часть попала в кровь и просто чистки желудка видимо было недостаточно. — Но он же не умрёт? — Обеспокоено спросил Сережа глядя на Виктора. — Что вы, товарищ майор, конечно нет! — Заверил его врач. — Но ему бы в больницу, под постоянный присмотр. Или просто в более комфортные условия. Здесь аллергия только усилится и товарищу Петрову может стать хуже. Нечаев продолжал смотреть на тяжело дышащего инженера. Тот уже весь покраснел и взмок, ему действительно становилось всё хуже с каждой минутой пребывания здесь. Сергей понял, что надо срочно везти его в больницу, там о нём позаботятся. Кивнув врачу, чтобы тот делал всё необходимое, он подошел к кровати и сказал: — Эй, Петров, слышишь меня? — Конечно, — Тяжело дыша ответил тот. — я же не глухой. Меня увезут в больницу на опыты? — Да ты дурак что ли? Какие к черту опыты?! — Огрызнулся офицер, но сразу смягчился. — Там тебе станет лучше, в здешних условиях ты не поправишься. — Ладно, — Кивнул Виктор. — лишь бы увезли подальше отсюда.

***

       Виктор лежал в больнице под капельницей уже несколько дней и только сегодня он наконец-то более менее оклемался. Жар спал, кашель почти прошел, он даже немного поел. Больничная еда была не очень вкусной, но хотя бы больше походила на еду, в сравнении с той, что давали в тюрьме. Т.к Петров все еще был преступником, он лежал в отдельной палате и его ноги были прикованы наручниками к кровати. На что он мысленно усмехался и говорил сам себе «Как будто у меня есть силы куда-то сбегать».       Возвращаться в тюрьму не хотелось, хотя бы потому что больничная койка, была намного удобнее, чем та, что была в камере. Сергей навещал его каждый день, сам не понимая зачем. Просто ему казалось, что Виктору очень одиноко и хотелось как-то облегчить его страдания. Инженер был совсем не против, чтобы к нему приходили не только врачи и медсестры, чтобы поменять капельницу и сделать очередной больнючий укол. Им было приятно общаться друг с другом. Один раз майор даже сказал, тихонько посмеиваясь: «А ты оказывается приятный человек, Витя, ну, пока у тебя крышу не сносит» На что инженер неодобрительно на него посмотрел и шутливо послал куда подальше.       Постепенно, Виктор начал понимать, что просыпаясь по утрам с нетерпением отсчитывал часы до прихода Сергея. Тот всегда приходил ровно в 12:22, ни минутой раньше, ни минутой позже, видимо военная привычка. Однако, сегодня по какой-то причине агент П-3 задерживался. Время уже 12:40, а его до сих пор нет. Это заставляло Виктора волноваться. Ужасные мысли лезли в голову: что, если майора поймали, за тот их общий план по раскрытию правды насчёт Коллектива, и пытают или что его вообще уже убили. Ох, как жаль, что он не может с ним связаться. В палате не стоит телефон, а до стойки регистрации ему не дойти — ноги по прежнему прикованы наручниками. Всё, что осталось — сидеть и ждать, надеяться, что с Сережей всё в порядке и он скоро придёт. То ли от мучительного ожидания, то ли от капельницы потянуло в сон и Витя задремал, не услышав сквозь сон тяжелые шаги за дверью. Проснувшись, он увидел сидящего в кресле майора, читающего газету и уплетающего какие-то булочки. Хотелось подбежать к нему и крепко обнять, но мешали чертовы наручники, которые лишь неприятно звенели, когда Виктор дергал ногами в попытке встать с постели. Услышав как гремят наручники, Сергей поднял голову и улыбнулся одними лишь уголками губ. — С пробуждением! — Он подошел ближе к койке и слегка смутился, когда Витя не сдержался и крепко сжал его в объятиях. — Эй, ты чего? — Я так испугался! — Воскликнул инженер. — Почему ты опоздал? Я думал с тобой что-то случилось! — Как видишь, со мной всё в порядке. — Ответил офицер, аккуратно выбираясь из цепких рук и присаживаясь на кровать. — Были кое-какие дела, надо было предупредить. Извини, что заставил волноваться. — Извинения будут приняты, если покажешь, что ты там так яростно жуешь. — Улыбнулся Петров, вытягивая шею, дабы лучше разглядеть пакет с выпечкой за спиной агента. Чтобы не мучить, уже сгорающего от любопытства Виктора, П-3 протянул ему долгожданную упаковку с булочками. Счастью программиста не было предела. Словно ребенок, он рылся в пакете в поисках самой вкусной булочки. Вытащив «улитку» с малиной и сахарной пудрой сверху, он сделал первый укус и медленно прожевав, одобрительно замычал. — Очень вкусно! — Он блаженно закрыл глаза, откусывая кусок побольше. — Где ты их нашел? Не припоминаю, чтобы тут поблизости были пекарни. — Секрет фирмы. — Загадочно ответил агент, доставая себе вторую такую же «улитку» только с черникой. Сергей уплетал сладкое с еще большим удовольствием, чем Виктор, от чего в уголке рта остался след от сахарной пудры. Заметив это, программист замер, скользя взглядом по губам майора и смущаясь от собственных мыслей. Появилось внезапное желание слизать языком остатки пудры, а затем коснуться его губ своими. Сердце бешено стучало в груди, было так волнительно. Словно под гипнозом, он протянул руку к лицу офицера, чтобы коснуться его губ хотя бы подушечками пальцев, но, к сожалению, его почти сразу же окликнули. — Вить, ты че делаешь? — Напрягся Нечаев, опасаясь, что у Петрова снова едет крыша. — А? — Опомнился тот и убрал руку. — А… Да у тебя тут это… Сахарная пудра на лице. — Хах, и вправду. — Мужчина схватил зеркало с тумбочки. — Спасибо, что заметил, а то ходил бы так потом весь день. В ответ Петров смог лишь тихонько кивнуть и опустить голову, надеясь, что сидящий напротив агент не заметит, как у него порозовели щёки.