В тени Версаля

Однажды мне отец сказал -

В любви свою погибель обретешь.

Не из того ты, Саша, вещества,

Чтоб верить в эту опьяняющую ложь.

И я ему тогда поверил - и не зря.

Она ко мне является в виденьях.

Является да так, что и нельзя

Являться дамам к всякому мужчине.

А может это правда, не виденья,

И оттого в сто крат ее касания слаще.

Но боль становится вдвойне сильнее,

Когда касаться не могу ее иначе.

***

Великолепная живая музыка плавно растекалась по просторному и роскошному залу, увлекая за собой в элегантный танец знатных дам и их ковалеров. Слуги, то и дело подзываемые раскрасневшимися придворными, ходили по залу. В их руках были подносы, на которых стояли хрустальные, начищенные до блеска изящные бокалы, внутри которых плескалась и пузырилась жидкость золотистого оттенка. Рене стояла поодаль от танцующих, ближе к разговаривающим в свободное время слугам. Свет свечей сюда едва ли доходил, потому она и выбрала это место. В тени Версаля можно было оставаться незамеченной, ведь именно здесь, в темноте, брали свое начало все самые бурлящие кровь интриги и заговоры. Рене же наблюдала за их зарождением из-под полуопущенных ресниц с беспристрастным выражением лица сквозь тонкое стекло бокала игристого вина в ее руках. -… немыслимо, что король решил провести бал, несмотря на такое горе… — до ушек шпионки донесся обрывок брошенной одной из служанок фразы. Рене невозмутимо подняла руку, и тут же к ней подошел один из придворных официантов. Она отставила свой полный бокал на поднос и направилась к компании слуг. — Я имела смелость случайно послушать ваш разговор. Будь то не я, а, к примеру, служанка Франсуазы, вам всем бы только из-за одной той фразы отрезали языки. Хочу лишь сказать, чтобы вы не выражали свое мнение по поводу решений короля, особенно так открыто. — Рене схожила руки на груди. Слуги расширенными от страха глазами следили за девушкой, а потом, будто сговорившись, перевели еще более напуганные глаза за ее спину. — Рене, я искала Вас. Не могли бы мы поговорить в более уединенном месте? — голос королевы заставил девушку обернуться. — Разумеется, Ваше Величество. — ответила Рене и последовала за Анной. Отойдя на достаточное расстояние от любопытных глаз и ушей, королева начала диалог: — Скажите Рене, что Вы думаете по поводу этого торжества? — Я думаю, что Его Величество специально не стал отменять праздник. Не стоит давать панике распространяться среди двора, да и радовать своим унынием похитителей было бы непозволительной роскошью. Бал насторожит их. Они будут нервничать и могут выдать себя. — отчего-то девушке стало не по себе. Она никогда не подумала бы, что однажды будет мыслить в подобном ключе. И мысли эти явно были ничем иным, как отголоском постоянного влияния на нее Александра. — Мне всегда нравилась Ваша проницательность и возможность оценить ситуацию верно. — Анна благосклонно закивала головой уже каким-то своим мыслям. — Я сегодня планирую кое-что сделать. Это возможно приоткроет нам занавесу тайны похищения дофина. — Вы уверены в своих действиях, Рене? Возможно, это может навредить мальчику. — тяжелый и мудрый взгляд королевы встретился с взглядом девушки и ей казалось, что ее буквально придавили к полу, не давая сделать лишнего движения. С трудом справляясь с внезапно возникшей тревогой, Рене произнесла: — Я сделаю все что в моих силах и даже больше, чтобы ребенок не подвергался большей опасности. Уверена, Александр придерживается абсолютно того же мнения. Королева наметила легкую улыбку на своем лице и с одобрением в голосе проговорила: — Я Вам верю, Рене. Именно это я и ожидала услышать от Вас. Спасибо за разговор. Я думаю, нам пора возвращаться на торжество. После слов королевы на девушку накатило облегчение, она уже более спокойно ответила: — Благодарю Вас Ваше Величество за оказанное доверие. Ваша мудрость заставляет меня восхищаться и равняться на Вас. Обещаю, мы не подведем ни короля, ни Францию. — на что Анна ответила сдержанной улыбкой и жестом предложила вернуться к остальным гостям.

***

Войдя обратно в зал, Рене увидела краем глаза Александра, беседующего о чем-то с Людовиком. Танцы поутихли, гости разошлись ближе к столам, то и дело вовлекаясь в беседы. Девушка подошла к официанту и взяла бокал с шампанским. Пить не входило в ее планы, она была полностью сосредоточена на гостях, а фужер в ее руках был скорее для того, чтобы слиться хоть как-то с раззадоренными придворными. Внезапно король обратил взгляд к своим гостям, затем что-то сказал новообъявленному губернатору и жестом отпустил его. Людовик поднялся с места, и все взоры невольно обратились к нему. — Я рад что вы все собрались сегодня здесь. Сегодня необычный день, в этот день, как многие помнят, я впервые взошел на престол. Моя дорогая мама Анна и по совместительству наша дорогая королева когда-то говорила, как и я, свою речь. И в свою очередь, я хочу сказать, что сегодня мне бы не хотелось, чтобы кто-то не веселился, потому я и собрал вас всех в этом зале. — Людовик сделал паузу, обвел всех пристальным взглядом. На секунду задержавшись на Франсуазе, он обратил взор вперед перед собой, но при этом будто глядя в никуда. — Сегодня я решил дать себе вольность внести некоторые изменения в наши обычия. Я бы хотел, чтобы не только мужчины вызывали на танец дам, но и дамы мужчин. На этом, я думаю все, отдыхайте, пейте в мою честь. — король, сев обратно на трон, пригубил бокал с вином. После речи Людовика гости выглядели весьма обескураженными. Было заметно, как они пытались подавить удивление, а некоторые и негодование. Только три человека в этой комнате отнеслись к новости равнодушно — Рене, Александр и Арман. Последний же выглядел слегка подавленным. «Что ж… предлагать танец Александру было бы весьма опрометчиво — не согласится. А вот Арман… из этого может выйти что-то интересное. " — подумалось девушке. Когда зазвучали первые ноты вальса, Рене неспеша подошла к Арману. Казалось, ему было все равно на праздненство, на танцы, на гостей. Его привычный образ веселого и счастливого человека испарился, оставив на месте себя тень с бесконечно печальными запалыми карими глазами. Мужчина так глубоко зарылся в свои мысли, что даже не заметил появления девушки, что стояла прямо перед ним. — Доброго вечера, Арман. — начала издалека она. Вздрогнув от неожиданности и тряхнув головой, сбрасывая наваждение, граф обратил свой взор на Рене. — Мадемуазель де Ноай, приятно видеть Вас здесь. — он попытался улыбнуться. — Что же, Вы решили испробовать нововнесенную лепту в старые обычаи на мне? «Пытается шутить, но не выглядит веселым. Неужели его что-то тревожит?» — подумала девушка прежде, чем начала говорить. — Вы, на удивление, весьма точно определили мои намерения. Совершенно не ожидая, что его шутка является чистой правдой, мужчина смутился. — Я не думаю, что имею желание танцевать сейчас, мадемуазель. Дело не в Вас, не держите обиды, прошу. — Арман покачал головой и поднялся со своего места, намереваясь уйти, но вдруг остановился. — А впрочем, знаете, давайте потанцуем. Может, Ваше прелестное общество поможет побороть мое состояние. — он протял Рене руку и вовлек ее в танец. Они кружили по залу, влекомые звуками мелодии. Ближе к середине Арман сумел расслабиться, все больше покоряясь танцу, Рене же наоборот напряглась, потому как ее любопытные глаза в один момент выхватили из толпы людей его взгляд. Болезненный. Уязвленный. Ревностный. Из-за всего его вида в ту мимолетную секунду Рене и самой стало больно. Александр смотрел на них ровно две секунды. Первую — смотрел он настоящий, крепко сжимая кулаки и челюсть, вторую — лишь его беспристрастная холодная маска. Мужчина, не желая наблюдать как она танцует и вовсе не с ним, широкими шагами покинул зал. Рене, все еще кружась в танце, наблюдала за удаляющимся мужчиной. Единственное, что она могла сделать — повторять про себя как мантру одну и ту же фразу: «Он поймет. Он не глуп, он обязательно поймет, зачем я это делаю. Пожалуйста, услышь мои мысли, пойми.» — Вас что-то беспокоит, Рене? Вы стали более зажаты… — Нет, все порядке, Арман. Просто беспокоюсь за Вас. Вы чем-то опечалены. — девушка заглянула прямо в глаза партнеру. — Это так заметно? — тихий смешок вырвался у него из груди. Хватка его рук на ее талии стала чуть напряженней. — Не думаю. Просто за время, проведенное при дворе я научилась замечать настроения людей. — ответила Рене, на что он неопределенно хмыкнул и, предчувствуя нарастание мелодии, начал вести девушку напористей. Музыка зазвучала громче, резче, быстрее, заставляя танец и людей, увлеченных им, повиноваться. Это означало, что вскоре вальс завершится. Рене нужно было серьезно поговорить с Арманом. — Граф, мы могли бы поговорить? Конфиденциально, наедине. — она отошла от мужчины когда мелодия сменилась на более непринужденную и скорее фоновую, нежели танцевальную. — Поговорить? — выражение его лица переменилось с задумчиво-печального на удивленное. — Если Вы считаете это нужным… Прогуляемся до сада? — неожиданно предложил он и протянул девушке руку. — Да, пожалуй. — Рене взяла его под локоть и они двинулись в сторону выхода под некоторые «понимающие» взоры и улыбки гостей.