В тени Версаля

И рвутся вновь мушкеты в бой, Все новой силою грозя ответить На встречный несгасаюший огонь Пылающего девичьего сердца.

*** Наспех облачившись в мужскую более удобную и подходящую для такого путешествия одежду, Рене поднялась обратно на борт судна из каюты. Решимость гнала девушку вперед — казалось, теперь ничто не могло ее остановить. Стража с удивлением следила за ней, пока король жестом не указал не обращать внимания. Среди редких взглядов девушка четко ощущала один, но этот единственный взгляд, кажется, силился прожечь в ней сквозную дыру. Она прилагала все усилия, дабы специально не смотреть на Александра. Он ранил ее чувства, хоть, скорее всего, и сам не понял этого. В очередной раз отказался от нее, от ее заботы. Рене просто не могла смотреть на него, иначе, все чувства нашли бы выход через слезы, а она не могла показать свою слабость на глазах стольких людей. Потому, всю дорогу она опиралась руками о борт корабля и смотрела то на бегущие под каймой палубы, воды, то на бескрайнюю даль. Постепенно мысли занимали более насущные дела. Они почти добрались до цели, но что их ожидает там? Она ведь и вправду не готова к тому, что должно произойти. «Все будет хорошо. Мы справимся. Я справлюсь.» — старалась ободрить девушка себя мысленно. — Мадемуазель де Ноай. — раздалось где-то позади девушки. — Мне показалось… или я Вас чем-то обидел. — голос звучал тихо и виновато. — Ах, Александр, оставьте, это пустое. Вы ничем не обидели меня. Прошу, не думайте об этом, займите голову делом. И не мешайте обдумывать, что делать дальше мне. — она нарочисто беспристрастно отвечала мужчине, что совершенно не укрылось от него. Девушке захотелось поежиться от своего собственного голоса — настолько холодно, что самой неприятно. Этот тон, он узнавал его, так отвечали придворные — фальшиво, не выдавая истинных чувств. И это задевало мужчину. Полная закрытость Рене, словно монолитная стена, возросла перед ним. Александр только сейчас осознал, что ранее Рене всегда была открыта в общении с ним, никогда ничего не утаивала: весть о любом происшествии она в первую очередь доносила ему, свои догадки, подозрения высказывала ему, свои мысли и чувства — ему, свои желания — ему, вся она адресовала себя одному ему. А теперь?.. Теперь девушка была более открыта для всех, но только не для него. «Не для меня, не моя… Она ведь никогда не была для меня? Всегда это знал. Не позволял себе лишней мысли о ней…» — внутренний голос, что знал все о нем самом, активно запротестовал. — «Хорошо, почти не позволял.» — мысленно чертыхаясь, согласился мужчина. «Отчего же теперь так жжет в груди лишь от правильного осознания, что она не для меня? Это ведь невозможно, слишком идеально вписывалась в мои объятия, слишком идеально соединяла наши губы в жарких поцелуях. Слишком идеально отстранялась, ища оправдания моим ошибкам, не для себя, для меня. Если она все же теперь оставит меня… Для кого тогда найдет все то же, что находила для меня?» — последние мысли поселили холод в душе камердинера, живот внезапно болезненно скрутило какое-то новое чувство, что испытывать за всю жизнь ему не доводилось. Раньше была только стена, возведенная им самим, которая долгие годы служила ему защитой от внешнего мира, но лишь стоило появиться этой девушке — стена таяла быстро и беспощадно, словно лед в знойный день. Медленно и плавно, совершенно того не зная, Рене проникла к нему под кожу, смешалась с бурлящей в сосудах кровью, достигла самого сердца и поселилась там, не подозревая о том, какие мучения причиняет ему своим соседством. Александру хотелось взять ее руки в свои, крепко-крепко обнять, и несмотря ни на какие протесты не отпускать. Вокруг люди — до них нет дела, но если ей удастся оттолкнуть его сейчас, будет еще больнее. Кажется, теперь, он понял, что за чувство испытывал — страх. Боялся потерять ее, хоть раньше всеми силами старался держаться подальше. Прошло несколько мучительно долгих секунд, наполненных только плеском волн и разговорами моряков на заднем плане. — Вы правы. Но все равно позвольте мне извиниться, мадемуазель де Ноай, я был неосторожен. Мне не следовало стараться ограничивать Вас в действиях. — он не знал, что делать теперь, мог лишь попытаться исправить ситуацию, извинившись за свое поведение, ведь думал, что все дело именно в этом. — Вы так и не поняли. — она раздраженно выдохнула. Кинув беглый и недовольный взгляд через плечо на Александра, Рене развернулась и, больше не удостаивая взглядом мужчину, двинулась к носу корабля. Оставшись один, он по настоящему не понимал, что именно сделал не так, чем именно оттолкнул девушку. Придворные часто на светских вечерах обсуждали вещи, не настигшие камердинера до сегодняшней поры. Не раз Александру приходилось слышать как мужчины говорили — «дам порой понять невозможно», тогда он лишь внутренне усмехался на это заявление. В его устойчивом восприятии мира понять можно что угодно и кого угодно, если уметь это делать и желать этого. Он умел понимать, и сейчас и несколькими минутами ранее камердинер всем сердцем и душой желал понять Рене, но недавний инцидент с девушкой только подтвердил те слова мужчин на балах — ее понять невозможно, но, определенно точно, он хотя бы попытается. *** Спустя четверть часа, вдалеке показался королевский флот, что пытался окружить английский одиночный галеон, перерезав тем самым все пути отступления. Пока дофин был на борту английского судна, оружие флоту было категорически запрещено использовать, а вот врагу открыто им пользоваться не запрещал никто. «Несмотря на все подозрения о сговоре в правительстве Англии, никаких кораблей на горизонте до сей поры не возникало. Значит ли это, что подмоги с их стороны не последует? Возможно. Если так, то все будет гораздо проще. Неужели мотивом была личная обида? Или же шантаж Франции в будущем?» — думала Рене, глядя на английский галеон. — Приближаться далее не имеет смысла — попадем под огонь. — отрапортовал капитан королевского судна. — Да, думаю, так будет правильно. — ответил Людовик, непрерывно осматривая вражеский корабль, словно искал что-то или кого-то. — Сейчас мы можем только выжидать, пока у противника не кончатся боеприпасы. — хмурясь и почесывая бороду предположил капитан. — Или, пока англичане отвлечены нападением нашего флота, на галеон тайно мог бы проникнуть один из наших людей и вытащить заложников из западни. — вклиниваясь в разговор мужчин, предложил подошедший Александр. — Месье, не находите ли Вы это действо немного безумным? Да и вряд ли у нас на данный момент здесь есть человек, что мог бы справиться с такой задачей. — подал голос Арман. — Отчаянные времена требуют отчанных мер, граф. По Вашему мнению, на нашем корабле не найдется ни одного ловкого и сильного гардемарина? — одна бровь камердинера вопросительно изогнулась, а вторая взметнулась вверх. Он сложил руки на груди, ожидая ответ. Заслышав разговор мужчин, Рене отвлеклась от раздумий и прислушалась, внимая план. Честно признаться, ее мысли посещал тот же ход действий, что и Александра. Немного подумав, она оттолкнулась от борта судна и подошла к их компании. — Господа, прошу прощения, что вторгаюсь в ваш разговор, но я имела смелость подслушать, что вам нужен человек, который тайно пробертся на галеон. — девушка взяла паузу и оглядела присутствующих. Все выглядели слегка удивленными ее появлением. Все, кроме Александра. Он сразу понял, к чему клонила Рене. Его глаза яростно сверкнули, колко уставившись на девушку, но в остальном вид остался невозмутимым. По правде говоря, он знал, что именно она подходит на эту роль. Воровка, мошенница, шпионка. Умеет действовать скрытно и быстро, всегда умела, а он лично отточил ее навыки. Силы, чтобы взобраться по веревке ей будет более чем достаточно — он уверен, что ей не раз приходилось этим пользоваться в ее прошлой жизни. Но разве он мог ей позволить попасть в такую опасную ситуацию? Раньше несомненно позволил бы, скорее всего, лично настоял на этом, но сейчас он даже в мыслях не мог представить, как пустил бы ее прямо в пасть врага. — Верно мадемуазель де Ноай. У Вас есть предложение? — спросил Людовик. Несомненно, она поняла немой намек камердинера, что ей не стоит озвучивать свои мысли, но несмотря на то, все же уверено сказала: — Есть, мой король. Я бы могла подойти на эту роль. У меня есть все, что нам нужно. Я многому научилась. — Вы действительно так думаете, мадемуазель? — король всматривался в лицо девушки, пытаясь найти ответ. — Да, я полностью уверена, что Вы можете на меня положиться. Сам Александр занимался оттачиванием моих навыков и остался доволен результатом. — Ну что ж, господа, может выразите свои мнения? — Людовик обратился к остальным. — Я думаю, Рене прекрасно справится с этой задачей. — ответил Арман. — Я не имел дел с мадемуазель, не могу выдвинуть ничего за и против ее кандидатуры. — откашлявшись, ответил капитан. — А Вы, Александр, что думаете по этому поводу? — король повернул голову в сторону мужчины. — Я солидарен с мнением графа. — вопреки своим мыслям, камердинер заставил выдавить из себя согласие обреченным и холодным тоном. Пытаться огородить девушку от опасности бесполезно, он уже это понял из прошлого разговора. Она найдет способ сделать по-своему, а он лишь начнет новую ссору и еще дальше отдалит ее от себя. К тому же он уже допустил очередную ошибку, за которую теперь стыдно. Надо же было в присутствии королевской семьи не сдержать своих истинных мыслей и показать чуть ли не всем своим видом, как он на самом деле беспокоится за Рене. Показать, как она важна и дорога ему. Только чудом никто из присутствующих ничего не понял. — Раз так, тогда приступим. Капитан, распорядитесь чтобы Рене снабдили всем необходимым. Мадемуазель, я в Вас верю. Надеюсь, у Вас все получится и Вы вернетесь вместе с пленными в целости и сохранности. — чуть склонив голову на прощание, Людовик отошел от их компании. — Рене, надеюсь, еще увидимся за партией в карточной игре. — Арман отвесил полупоклон и удалился. Александр и Рене остались наедине. Он не хотел уходить, она его не гнала прочь. Сколь бы не было обоим приятно общество друг друга, они ни за что не признаются в этом друг другу. И даже небольшая ссора между ними не могла омрачить те чувства, что притались внутри них самих. Он просто стоял и смотрел на девушку, не в силах отвести глаз, она же с гордо подрятым подбородком отвечала мужчине тем же. Его взгляд был открытым, там плескалась невысказанная нежность к ней и огромный ком тревоги, которую он не мог объяснить. И надо бы что-то сказать или сделать, но его будто сковало цепями, а в горло залили расплавленный металл. Ее же взгляд был неизменно холоден, он видел это и не сомневался, что Рене до сих пор за что-то на него обижена, но разве молча прощаться в обиде — лучший вариант? «А если я ее больше никогда не увижу?» — его сердце кольнуло теперь знакомое чувство — он боялся за судьбу другого человека впервые в жизни. Сказали бы ему пару лет назад, что такое возможно — он бы рассмеялся в лицо этому глупцу. — Вы так и будете молчать? Если да, то тогда я пойду. — она развернулась, собираясь уйти, но Александр схватил ее запястье, останавливая и заставляя обернуться. Одни его глаза за него самого говорили тысячи слов, но сам он попросту не знал, как к ней подступиться теперь. — Рене… — на выдохе сказал он. — Обещайте, что вернетесь. — хватка на ее руке стала сильнее, это выдавало его беспокойство с головой. — Ну как же, вернусь, Вам же нужен шпион. Где еще найдете такого искусного, как я. — он фыркнула и попыталась освободить руку, но он сжал ее только крепче. — Неужели Вы действительно так думаете? — отчасти слова являлись правдой, но в большей степени ее возвращение ему было нужно совершенно не за этим. Слова девушки попали точно в яблочко, снова задев мужчину. Он понимал, что она делала — она нарочно отдалялась, и это злило его, ровно как и причиняло боль. — Это не столь важно, Александр. Мне стоит идти, у нас нет времени на пустые разговоры. — она дернула руку и неожиданно поняла, как легко та освободилась, ведь камердинер ослабил хватку, не в силах боле удерживать девушку. Она хотела покинуть мужчину, не оборачиваясь, но, уходя, все же не выдержала и кинула на прощание взгляд через плечо на камердинера. Он стоял все на том же месте, провожая ее одними глазами, полными неясной мольбой. Обернулась лишь на секунду, а далее ускорив шаг, словно сбегая от Александра, двинулась к капитану, что раздавал поручения и самолично помогал в сборах. — Мадемуазель де Ноай. Хочу представить вам своего гардемарина, это Матис Кюри, он будет управлять шлюпкой, на которой вы тихо должны будете добраться до вражеского корабля. Впрочем, не стесняйтесь просить у него любой помощи. — после короткого представления гардемарин поклонился и отправился помогать далее в сборах товарищам. — Он у Вас немногословный. — усмехнулась девушка. — Впервые общается с придворными, не знает, как себя вести. — Ничего, поверьте, сделай он что не так — я бы не обратила внимание. — Как Вы планируете действовать, мадемуазель. — капитан решил сменить тему. — Доплывем до их корабля, Матис закинет крюк с веревкой на их корабль, я по ней заберусь. — Начало звучит не так уж и плохо, а дальше что? — внимательно осматривая девушку, спросил капитан, пригладив седые усы. — Дальше буду действовать по ситуации. Ход событий в таком случае невозможно предугадать. Но спешу Вас заверить, я сделаю все, чтобы спасти дофина и Катерину. — она бросила свой тяжелый взгляд на мужчину, упрямо подняв голову и сложив руки на груди. — Если Вам доверяет король Франции и Александр, значит на Вас действительно можно положиться. — он кивнул своим мыслям. — И еще кое-что. Вот, возьмите. — он передал девушке аккуратно сложенную одежду. — Что это? Английская морская форма? — она удивленно вскинула глаза на одежды. — Да. Александр просил передать на всякий случай. Он так же упомянул, что Вы изучали английский… — Верно, пришлось, после одного случая, но мои познания в нем, боюсь недостаточно хороши. Впрочем, пару слов связать могу, да и понять тоже. Надеюсь, этого будет достаточно. — она переняла форму из рук капитана. *** Только на пол пути к галеону Рене обратила внимание на то, как много обломков деревянных частей фрегатов плавает на воде. То там, то тут море было окрашено алым — не позволяя покинуть границу и не имея возможность использовать оружие, флоту пришлось жертовать людьми и кораблями. — Кхм-кхм. — подал голос гардемарин, продолжая грести веслами. — Месье Кюри, Вы что-то хотели? — отозвалась Рене. — Я… эм… — он замялся, не зная как начать. — Я знаю о том, что Вам не приходилось общаться с такими, как я. Обращайтесь, как Вам удобнее. — девушка хотела по обыкновению расправить складки платья, но осеклась, осознав, что платья-то собственно и нет. Могла она подумать, что коварная судьба приведет ее к такому? В мужской одежде плывет в лодке по морю, чтобы спасти королевского сына и свою подругу. За спиной имеет надежду короля, идиотскую игру и шантаж камердинера, кучу голодных до сплетен ртов и груз ответственности, что, словно камень на шее, тянул девушку на дно. В момент она почувствовала, что не может так дальше. И только дело будет сделано, Рене обязательно подумает, как ей избавиться от того, что терзало ее душу и тело в любое время суток, не давая забыться ни на секунду. — Мы прибыли. — спустя какое-то время до нее донесся голос моряка. — Тогда приступим. — она поднялась на ноги. Матис последовал за девушкой, достал крюк из встроенного в шлюпку сундука и закинул его отточеным движением так, чтобы он крепко зацепился о борт судна. Когда Кюри убедился, что крюк надежно закреплен, он жестом предложил девушке приступить к своей части задания. Она ловко ухватилась за прочный канат и стала забираться наверх, как делала не раз в прошлом. Вот уже показался борт судна, едва выглядывая из-за древесных перил, Рене осторожно оглядывала палубу. В ближней части корабля почти не было людей, все были сосредоточены на оружии. Сама принцесса непременно отсиживалась где-то в каютах. Удостоверившись, что ее не заметили, она пробралась на судно и, тихо полупригнувшись, ступая, добралась до первых попавшихся бочек. Облегченно выдохнув, она аккуратно выглянула из укрытия — ей повезло, она осталась незамеченной. «Что делать дальше? Куда тут идти? Где они могут быть?» — крутились мысли в голове девушки. «В каюте их располагать вряд ли бы стали — это самое ожидаемое место, куда бы пошел такой человек, как я. Наверняка они в трюме — возле него больше всего англичан, но как туда пробраться?» — она отчаянно пыталась найти решение. Хоть на ней и была английская форма, которая чуть отводила от нее подозрения, она все равно не хотела попадаться на глаза противнику. Мало ли попадется тот, кто знает всех своих в лицо. Ее сейчас было сложно отличить от любого моряка на судне. Грудь удалось ловко замаскировать, длинные волосы спрятаны под головным убором. Единственное, что отличало ее от гардемарина — ее кожа, слишком нежная, светлая. Моряки подолгу находились под ветром и солнцем, из-за чего их кожа была темной и заветренной. Заметив из своего укрытия, следущие ящики, Рене стала также осторожно перебираться на другое место. — Ты. Чем ты занят? — внезапно сзади нее раздался чей-то голос, явно обращенный к ней. — Я… Мне страшно. Недавно на флоте. — вдруг севшим голосом ответила девушка, выпрямившись. «Черт. Заметили.» — пронеслось в ее мыслях. Человек подошел ближе и теперь стоял напротив, изучая лицо девушки. — Вижу, новенький. Зачем только тебя сюда притащили, совсем ведь мальчишка. — он недовольно оглядел с головы до ног Рене. — Все таки, ответь на вопрос, что ты делаешь? Прячешься неужто? — Нет. Я по приказу Генриетты иду в трюм. Проверить мальчика и девушку, не нужно ли им чего, живыми ведь должны добраться до Англии. — она подавила желание сглотнуть, от страха едва не тряслась — оказаться так близко лицом к лицу с опасностью было невероятно жутко. «Что если мое предположение неверно?» — хотелось зажмуриться и оказаться дома в своей постели, понять что это было ужасным сном, который просто был до ужаса реальным. Мужчина молчал несколько секунд, что-то прикидывая в своей голове, а затем гаденько улыбнулся. — Понятно, чего тебя сюда занесло. Генриетта любит развлечься с такими, как ты. Но раз послала проверить пленников, то не стоит медлить. Она любит, когда ее поручения выполняют быстро. Иди. — он похлопал Рене по плечу и вернулся к своему занятию. «Неужели повезло? Не понял, кто я, и догадка была верна.» — подумалось ей. Тревога и страх медленно отступали. Тем временем девушка уже спустилась в трюм и увидела в самом углу связанных пленников. Они же, заметив ее, изумленно распахнули глаза, в которых читался один и тот же вопрос. Девушка быстрым шагом подошла к ним и разрезала веревку, что спутывала их вместе. — Ты как здесь? — спросила Катерина растирая затекшие руки. Мальчик просто молча смотрел на спасительницу, словно понимал, что она делала. — Неважно, потом. Идите за мной. Тихо. — сказала Рене и покралась к выходу. Дофин и графиня пошли на цыпочках за ней. Снова убедившись, что до них не было никому дела, она жестом показала, куда они пойдут. Пригнувшись, они добрались до первого ближайшего укрытия от чужих глаз. Лишь кивком головы де Ноай указала им дальнейший путь до тех самых бочек, за которыми недавно пряталась она одна. — Осталось чуть-чуть, я вас поочередно спущу на своей спине вниз вон по той веревке. — говорила она шепотом, указывая на крюк, зацепленный за борт корабля. — Я умею лазать по канату. — шепотом произнесла Катерина. — Отлично, тогда возьми дофина на спину и полезайте первыми. — кивнула Рене, так же шепотом отвечая. — А ты? — Я следом, давайте, идите пока они не смотрят, быстрее. — она подтолкнула подругу в ребенком на спине к их единственному выходу. Как только пленники скрылись из вида девушки, она стала пробираться к веревке. Снова за ее спиной раздался уже знакомый голос. — Стоять! — громогласно прозвучал голос моряка. Рене поняла — ее поймали. Это конец. «Ну что ж, если заканчивать, то заканчивать красиво, верно?» — подумала девушка. Она стала медленно отходить к краю корабля. Когда же уперлась спиной в борт, заведя руку назад, она жестом показала Матису быстрее убираться отсюда. Он все понял и стал отплывать мощными гребками. — Я сразу понял, что с тобой что-то нечисто. Но чтоб настолько — не подумал. — моряк зло оскалился, доставая мушкет. — До конца своей короткой жизни будешь жить, зная что тебя вокруг пальца обвела французская девчонка. — она усмехнулась, скрывая ужас пробравшийся в самое сердце. — Не знаю насчет краткости моей жизни, но твоя закончится прямо здесь. — его зловещий сиплый смех дал девушке надежду на спасение. «Сейчас или никогда.» — подумала Рене и воспользовавшись секундной слабостью врага, прыгнула через борт прямо в открытое море. Уже в полете она почувствовала как что-то липкое и теплое разливается под одеждой. Она осознала — он выстрелил в нее и попал. Находясь в замутненном страхом сознании, она не слышала выстрела, не чувствовала боли. Следом холодные воды обхватили ее тело со всех сторон, погружая в свои глубины. От нее вверх ползли багряные разводы ее собственной крови, словно стебли винограда, что оплетали опоры в королевских садах. Рене поняла — это точно конец. Жаль, что история закончится именно так. Она ведь так ничего и не сказала Александру. Девушка жалела, что в свои последние мгновения, которые она провела рядом с ним, вела себя ужасно, но по-другому она не могла. Вернись она в прошлое, то поступила бы точно так же. Его лицо было последним, что проступило перед ее глазами в уходящем сознании, а дальше лишь темнота.