В тени Версаля

Время шло чередом, а Рене шла на поправку. После того ночного разговора она больше не виделась с Александром. Он будто специально избегал с ней встречи. Никаких поручений, никаких попыток поговорить хотя бы о ее здоровье, никаких вестей о том, что происходит при дворе. Абсолютно ничего. Иногда ей начинало казаться, что она выдумала этого человека. Это ранило сильнее, чем некоторые его слова. Надо было признаться хоть себе — она сильно скучала, но зайти к нему почему-то Рене не могла. Наверное, из-за растоптанной им ее гордости. В отличие от камердинера, король исправно интересовался состоянием девушки, и как только оно стало, по мнению врачей, приемлемым, он решил что проведет бал. Людовик не мог не отблагодарить человека, с чьей помощью наследник вернулся под его крыло, потому и ждал. Рене стояла перед зеркалом в своей комнате, когда к ней учтиво кто-то постучал прежде, чем войти. — Добрый день, Рене. О, вы готовитесь к торжеству? — залепетала девушка. — Да, совсем не знаю, что надеть на такой грандиозный бал. — посмеялась Рене. — Возможно, я могла бы Вам помочь. — Это было бы кстати, Катерина. В последнее время мы редко видимся. Надо признать, это огорчает меня. — Как и меня. Я по Вам скучала. Вас совершенно не было видно в последнее время. Я знаю, это связано с Вашим здоровьем, но не могу не признать, что Вы задолго до происшествия прекратили появляться в салонах. — принцесса закусила губу, пытаясь скрыть печаль. — Я была немного занята. Обещаю, мы теперь будем видеться чаще. — Рене понимала, что лгала, но раскрывать свои дальнейшие намерения ей никак нельзя. — Я Вам верю. Знаете, после бала, шевалье Филипп и принц Филипп хотят устроить продолжение банкета. Вы бы не хотели к нам присоединиться? — Катерина подошла к платьям, что лежали на постели девушки и стала перебирать их в поисках лучшего. — Я бы хотела, но не думаю, что мое здоровье позволит. — она доброжелательно улыбнулась. — Оу… я понимаю. Иногда они могут быть… утомительными. — после отказа Рене принцесса заметно погрустнела. — Быть может, я ненадолго могла бы зайти. — она ободряюще сжала плечо Катерины. — Правда? Мы могли бы сыграть в амбигю. — принцесса с надеждой посмотрела на девушку, та же утвердительно кивнула. — Знаете, я думаю, что для такого случая нам стоит выбрать Вам новое платье. Эти, конечно, хороши, но нужно что-то более… более торжественное. Я попрошу своих слуг, они принесут Вам что-то более подходящее. — Право, не стоит. — Рене смутилась под напором девушки. — Ну что Вы, пусть это будем моим подарком за то, что спасли нас. — она широко улыбнулась и, попрощавшись, оставила подругу одну. Спустя примерно четверть часа в покои Рене вернулась цветущая и довольная собой Катерина со своей служанкой. — Посмотрите, какое чудо мне удалось найти! — принцесса вся светилась от счастья. — Примерьте же скорее его! Рене сидела за туалетным столиком, а ее служанка уже заканчивала с приготовлениями. Волосы были аккуратно уложены в высокую аристократическую прическу, пара локонов рыжих волос ниспадали на ее плечи. Легкий макияж, подчеркивающий ее глаза, дополнял образ. — Оно и правда чудесное. — Рене поднялась и подошла ближе к Катерине. Принцесса передала платье подруге. Та же подошла к зеркалу и прижала к себе представяя как будет выглядеть. Затем передала его служанке. — Нинель, помоги мне переодеться. — попросила Рене. — Конечно. — отозвалась та. Девушка совершенно беззастенчиво обнажилась перед своей подругой. Затем ловко протиснулась в платье подняв руки над головой. Когда она предстала перед зеркалом в полный рост, то завороженно ахнула. Она, конечно, обладала незаурядной красотой, но это платье подчеркивало абсолютно все ее достоинства. Алый шелк приятно обтягивал тонкую талию. Струящиеся рукава с большим разрезом по всей длине спадали с плеч девушки, открывая вид на острые ключицы. Глубокий вырез дополнял образ и не показывал более, чем было показывать прилично. Золотые нити и кружева украшали ткань, расписывая ее. Не слишком пышная юбка была настолько легкой, что казалось, будто при ходьбе девушка парила над землей. — Рене, в этом наряд, Вы покорите сердце любого мужчины и, возможно, даже пары женщин. — Хотелось бы мне в это верить. — девушка, сдерживая смешок, улыбнулась. — Неужели остался еще кто-то, непокоренный Вашим умом и красотой? — наигранно удивленно спросила принцесса. — Боюсь, что так. Но поверьте, более не о чем беспокоиться. — мысли снова вернулись к тому, что она собирается сделать. — Верно, он сегодня Вас увидит и падет к Вашим ногам. — Катерина ободряюще сжала плечо подруги. — У меня для вас еще кое-что есть. — она вернулась к своей слуге, провожаемая заинтригованным взглядом Рене. — Вот, правда, она прекрасна? — она протянула девушке меховой элемент одежды. — Это горжетка? — удивленно обрадовалась девушка. — Да, из меха жемчужной лисицы. — уточнила принцесса. — Это очень дорого, я не могу принять такой подарок… — Бери, Рене, я настаиваю. — она подошла ближе и аккуратно накинула горжетку на ее плечи. — Спасибо, Катерина, я обязательно приду в этом. — она улыбнулась подруге. — Не стоит благодарностей, это подарок от чистого сердца. Я пока пойду, у меня есть дела. Встретимся на балу? — принцесса отошла к слуге. — Да, конечно. — согласилась девушка. Когда дверь за Катериной закрылась, Рене устало выдохнула. Улыбка сползла с ее лица. Приглашение на увеселения после бала она никак не могла отвергнуть, хоть и должна была. Это не вписывалось в ее планы, но, значит, придется их немного поменять. Возможно, это был последний раз, когда она могла увидеться с друзьями. Рене села за стол, достала бумагу и перо из ящика, обмакнула перо в чернила и принялась писать письмо. Прошло много времени, прежде чем идеальный вариант был готов. Ей пришлось сжечь по меньше мере 10 вариаций одного и того же письма, от дыма немного разболелась голова. Рене посмотрела на часы. Уже совсем скоро было начало торжества, она совершенно забылась, увлеченная делом. Наспех запечатав исписанную бумагу, она передала ее служанке, сказав: — Это письмо, передай его Александру только после окончания бала. Это важно. — Да, конечно, мадемуазель. — она бережно забрала запечатанный конверт и спрятала его в своем кармане фартука. Рене же, убедившись, что ее вид идеален, устремилась на бал.

***

Рене шла по зеркальному залу, что казалось был украшен тысячами свечей. Помпезность момента буквально витала в воздухе, это ощущалось в цвете, в льющихся со всех сторон приятных слуху звуках виолончелей и скрипок, ароматах духов, счастливых улыбках и в бесконечных шумных разговорах придворных, а где-то сбоку одиноко надрывалось фортепиано. Она шла, окидывая взглядом гостей, стараясь выцепить свою свою свиту и королеву или же Катерину, с которой они условились встретиться здесь. Спустя какое-то время ей удалось заметить среди бесчисленного количества людей королеву Анну, что стояла неподалеку от Людовика и с сосредоточенным видом слушала его речи. Свита же Ее Величества стояла чуть в стороне, бурно обсуждая торжество. Так и не заметив принцессу Монако, Рене решила подойти сперва к своей свите. — Добрый вечер. — поздоровалась со всеми фрейлинами Рене. — Добрый, я так рада видеть тебя! Как ты? — встрепенулась Бонна, завидев подругу. — Все хорошо, не о чем беспокоиться. Мы так давно не разговаривали, расскажешь мне последние новости? — попросила Рене. — Конечно, столько всего произошло, мне не терпится с тобой поделиться! Помнишь нашу фрейлину Софи? — вкрадчиво начала рассказ Бонна. — Да, припоминаю… — Представляешь? Она вышла замуж на днях! — сделав театральную паузу она продолжила полушепотом. — За герцога Франсуа де Коссе. — Жених конечно не самый лучший, но ей и вправду повезло. Говорят он достойный человек. — задумчиво, произнесла Рене. — И не бедный. Но есть у него одна мужская особенность, хотя это больше обыденность — он любит ходить по женщинам. Некоторые говорят, и не только по женщинам, если ты понимаешь, о чем я. — Конечно понимаю. Происходило ли что-то еще? — Рене решила немного уйти от скользкой темы. — Вообще происходило, но все только и делают, что говорят о чудесном спасении дофина. Честно признаться, все другие мысли будто сбежали прочь… Точно! Вспомнила! Как раз с этим связано… Поговаривают, сама королева Анна настояла на этом. Не знаю как именно, но Людовик хочет отблагодарить вас с Александром сегодня на церемонии закрытия бала… Договорить девушке не дала Рене: — Пожалуйста, давай не будем говорить об этом. — ей отчаянно не хотелось слышать ни о чем, что было связано с камердинером. Подумав, что девушке тяжело вспоминать события минувших дней, Бонна переключилась: — Мне кажется, Людовик превзошел сам себя, это действительно самый роскошный был за все время, проведенное мной здесь. — Вы правы, это действительно так. — в разговор внезапно вмешалась Анна. — Ваше Величество. — поздоровалась Рене и сделала легкий реверанс. — Сегодня Вы выглядите еще лучше, чем всегда, а всегда выглядите неотразимо. — Благодарю за комплимент, мадемуазель, в свою очередь скажу, что рада видеть Вас в добром здравии. — она чуть наклонила голову, с прищуром осматривая девушку. — Для меня честь быть здесь. — Оставьте это, Рене. У меня для Вас есть сюрприз. Аннабель, будьте добры, продемонстрируйте мадемуазель мой подарок. Служанка достала из кармана формы красно-бордовую бархатистую коробочку и протянула королеве. — Это серьги моей матери, я бы хотела их подарить Вам в знак моей благодарности и признательности. — она покровительственно вложила подарок в ладонь Рене. — Что Вы, я не могу… я не приму это… это. Это слишком личное… Ваше Величество, я не смею… — словно ошарашенная, она старалась вернуть подарок Анне. — Я настаиваю, Рене. Вы же не хотите огорчить свою королеву? — она с хитрой улыбкой наблюдала за девушкой. — Это огромная честь… Покорнейше благодарю, я буду хранить их с достоинством… — не зная, как реагировать на такие подарки, Рене искала подсказки со стороны Анны. — Не нужно их просто хранить, носите. Я не хочу, чтобы они зря пылились до конца своих дней. Видеть, как снова живет вещь, что когда-то дарила радость моей матери, для меня лучшая благодарность. — она похлопала девушку по плечу и оставила ее наедине с изумленными фрейлинами. — Извините меня, я пожалуй пойду. Мне нужно немного свежего воздуха. — сказала Рене и вышла на небольшой балкончик. Заметив чей-то силуэт, она замерла на месте. Не став обращать внимание на человека произнесла: — Прошу прощения, не думала, что здесь уже занято. Я пожалуй пойду. — она развернулась, но знакомым жестом была остановлена. Бесцеремонным движением руки, мужчина ворвался в ее личное пространство, железной хваткой сжав запястье девушки. — Постойте, Рене. — произнес он и развернулся к ней лицом. Боль и страдание в полной мере отражались на его лице, покрытом щетиной, но вместе с тем и облегчение от нежеланной, но такой долгожданной встречи. Как бы он не старался избавиться от мыслей о девушке, как бы не бежал, что бы не делал, все равно в итоге круг замыкался, и он был счастлив просто быть рядом с ней, иметь возможность коснуться, смотреть в ее бесконечно-голубые глаза. — Что на этот раз, Александр? Что Вам нужно? — боль и обида, что таилась в ее душе, не позволяли ей говорить с ним иначе. Простое «Вы» чуть не сорвалось с его губ, но он успел перехватить контроль над своим сердцем. — Ничего из того, о чем бы Вы могли подумать, мадемуазель. — он глубоко вздохнул, будто набираясь смелости произнести то, что так давно терзает все его существо. Он почти решился и даже успел произнести пару слов, когда Рене перебила его. — Тогда прошу Вас, отпустите меня. — она беспрепятственно сделала шаг назад. От того, что он услышал, земля ушла из-под ног. Это было самым страшным кошмаром для него, но ведь он сам этого неоднократно добивался. Почему же тогда теперь не рад безукоризненному результату? Не смея показывать девушке свою реакцию на ее слова, он немедленно отвернулся и внезапно севшим голосом произнес тихое: — Уходите. Но она продолжала стоять. Закончить их игру оказалось тяжелее, чем ей казалось. И ее присутствие давало ему ужасную в своей пытке надежду, что она не уйдет, останется здесь, выслушает. — Уходите же. — переступая в очередной раз через себя и свои желания, повторил он, едва найдя силы произнести эти разбивающие его сердце слова. Если она и хотела уйти — он давал возможность это сделать. А он, возможно, найдет время поговорить на эту тему позже. — Простите меня за все что сделала. — сказала Рене, мысленно добавив: «и за то, что собираюсь сделать.» После она ушла с тяжелым камнем на душе, не чувствуя, как ступает, не зная куда идет. В голове вертелись лишь эти мысли: «Вот и все? Это конец? Определенно конец.»

***

Он стоял и смотрел в глубокое темное небо, слушая ее медленные удаляющиеся шаги, что постепенно смешивались с общим шумом. И вроде все сложилось правильно. Так, как и должно. Она не позволила ему сказать лишнего. Остановила, как он всегда заставлял ее останавливать его. Сделала верный выбор. Но отчего ж так тогда тяжело, если все правильно? Резкий порыв ветра заставил вернуться Александра в реальность. Что-то холодило лицо. Медленно проведя пальцем по щеке, он стер одинокую мокрую дорожку. Не веря своим глазам, тщательно осматривал небо, отчаянно желая найти хоть одну тучку, но как назло оно было сегодня невероятно чистым, без труда можно даже найти любую желаемую звезду. В его голову пришла мысль, что она могла уйти и совсем навсегда, и это был их последний разговор. — Черт… Нет. — он не хотел верить в то, что произошло и может произойти. «Я отпустил ее, но она не выслушала меня. Если же все кончено, она имеет право знать правду. И я имею право сказать все, что на душе. Моя конечная исповедь.» — с твердым намерением договорить, он пошел вслед за девушкой. Он шагал по залу, выискивая глазами лишь одну ее. Он знал — узнает с любой стороны, если только прическу увидит — узнает, любой сантиметр ее тела увидит — узнает, кусочек платья увидит — узнает. В любом состоянии узнает ее. Он отчаянно нуждался, чтобы она выслушала. Поймет ли, простит ли — дело другое. Обойдя весь зал, он не нашел Рене. Не долго думая, решил прийти в ее покои. Где ей еще быть, если не там?

***

Всю дорогу до своих комнат Рене чуть ли не бежала и едва сдерживала подступающие слезы. Немногочисленные придворные, что встречались на пути девушки, смотрели на нее с некоторой долей сочувствия и страха. Очень долгое время она истинно хотела избавиться от влияния Александра, но теперь когда он сам, лично, хоть и по ее просьбе, отпустил, Рене чувствовала себя разбито. Грохот ударившейся двери в покои девушки, заставил служанку выронить хрустальную вазу с цветами, что только недавно поставила в воду и теперь искала им лучшее место в комнате Рене. — Мадемуазель, что с Вами?! — встревоженно подбегая к госпоже, спрашивала Нинель. — Все хорошо, не обращай внимания, срочно надо ехать по делам, поручение Александра. — она впопыхах бегала по комнате, выбирая, что взять с собой. Решив, что поедет налегке, она махнула рукой на сборы, открыла ящик письменного стола, забрала мешочек с накоплениями и обратилась к служанке: — Ты помнишь мои указания относительно письма? Служанка утвердительно кивнула, на что Рене удовлетворенная кратким ответом сказала: — В столе заготовлен мешочек с деньгами для тебя за твои услуги… И моя собака, прошу, позаботься о ней. — Конечно, но к чему такие меры? Вы ведь скоро вернетесь, а я всегда готова последить за Жизель, она для меня как часть семьи, как и Вы. — Просто сделай это. — сказала девушка и кинулась к двери, оставив служаку в недоумении. Рене, пока бежала к конюшне, молилась всем богам, чтобы не встретить на своем пути никого знакомого и, к своему несчастью, была ими не услышана. Завернув за очередной поворот, она врезалась в какого-то человека. Бегло извинившись, хотела продолжить путь, но вместо того, чтобы двинуться вперед, она не двинулась с места, потому как ее придержали за плечи чьи-то руки.

***

Тем временем, Александр, словно ураган, сметая все на своем пути, бесцеремонно ворвался в комнаты де Ноай, заставив служанку выронить из рук то самое письмо. — Где Рене? — тяжело дыша, спросил он. — Выполняет Ваше поручение… — настороженно отвечала Нинель. — Поручение? — его лицо нахмурилось в непонимании. — Которое дали ей Вы… — с долей страха в голосе продолжила говорить она, поднимая с пола конверт. — Что это у тебя в руках? — спросил он, выхватывая письмо. — Месье! Было приказано отдать его Вам только после окончания бала, верните немедленно! — встрепенулась Нинель. — Как же. — бросил небрежно он, уже распечатывая письмо и бегло читая строки. «Дорогой Александр, если Вы читаете это письмо, значит я уже покинула Версаль и в скором времени покину пределы Франции. Я прекрасно помню Ваши слова о том, что я, цитирую, «Ваш человек, Ваша шпионка, Ваша кукла, которой Вы имеете полное право распоряжаться, как Вам будет угодно», но, знаете, самое то, что ранило больше всего — что вы и вправду, кажется, считали меня своей вещью. Но мои чувства относительно этого не столь важны, а важно вот что — за вещами нужно следить, ухаживать, беречь, иначе они имеют свойство портиться, начинают валяться без дела, а позже и вовсе теряются. И как истинная вещь я прошла все стадии: испортилась как внешне, так и внутренне, лежала без дела пару недель, а теперь же для Вас потеряна навсегда. Я помню о моем отце и о Вашем интересном способе шантажа меня с его помощью. Что ж, забирайте все, нам это больше не понадобится. Если же думаете, что без Вашей помощи я не справлюсь и вернусь, то не тешьте себя надеждами. Ранее жили без Вас и теперь, думаю, справимся. Самое важное я Вам объяснила. Теперь же о причине столь поспешного отъезда. Мои чувства непозволительно сильно влияли на меня и мои решения. Наверняка Вы засмеетесь, когда дочитаете до конца. Итак, собственно, когда теперь Вы не так близко, я посмею сказать, что, кажется… Нет, не кажется, я определенно любила Вас. Но Вы так и остались недосягаемой далекой мечтой. Быть может, я была слишком навязчива и тем самым спугнула Вас, но более мне верится в то, что чувств как таковых у Вас и не было. Я сожалею, что так и осталась для Вас лишь тенью, лишь мимолетной игрой, которая постепенно будет тлеть в Вашей памяти. На этом вынуждена с Вами попрощаться, прошу лишь об одном — будьте счастливы.

С любовью всегда Ваша Рене де Ноай.

P.S. После прочтения сожгите это письмо. Не хочу, чтобы по неосторожности этот позор попал в чужие руки.»