Это все твоя вина

      — Грейнджер!       Голос управляющей прогремел по всему залу. Губы женщины поджаты, глаза выпучены, но ни намека на удивления. Она выглядела так, словно цель ее жизни — испепелить девчонку взглядом.       — Да, миссис Лестрейндж? — кажется, от звука собственной фамилии у ее перекосило лицо еще сильнее.       Она ненавидела фамилию мужа и заставляет всех обращаться к ней мисс Блэк, но Гермиона нарочно следовала правилам. Если каждый самодур будет диктовать свои законы, что тогда станет с миром?       — Столы сами себя не протрут, — выплюнула она и окинула сверкающий зал глазами.       — Да, миссис Лестрейндж, — девушка кивнула и ушла в дальний угол, подальше от этой чокнутой.       Единственное, что она уяснила за первые пару дней работы, так это то, что иногда лучше промолчать и не спорить. Как минимум нервы останутся целы. Как максимум — можно помечтать о небольшой премии. Хотя ей в этот ресторане ничего не светило, кроме оговоренной платы и пары оскорблений за смену.       Всего третий день работы, а она уже мечтает уволиться. Но есть одна загвоздка: этот ресторан — единственное место, куда ее взяли. Вчерашняя выпускница обзвонила все заведения, что требовали официанта и везде получила отказ. Последний лучик надежды погас, когда прямо на собеседовании в одном новеньком пабе директор выдернул управляющую в подсобку и после короткого разговора она услышала растерянное: «простите, мисс, последнюю вакансию уже заняли.»       Делать было нечего. Оставалось только кивнуть и не разрыдаться от бессилия. Когда она уже отчаялась, ей позвонили из этого чопорного дорогого места и пригласили на интервью. Знай она тогда, как с ней тут будут обращаться, то может быть и плюнула на летнюю подработку и пошла на поводу у родителей, но раз уж ввязалась, то нужно было и дальше стоять на своем.       И вот сегодня она с самого утра пришла на работу, вычистила зал до блеска и снова получила нагоняй от Беллатрисы.       Время близилось к открытию, и Гермиона сделала вид, что выполнила бессмысленное задание еще раз и прошмыгнула к барной стойке. Первые посетители не заставили себя долго ждать. Пара молодых людей в дорогих костюмах — частая публика в этом месте. Цены тут заоблачные, но зал никогда не бывает пуст. Все же репутация Лестрейнджей сильнее их несносного характера, и каждый просто мечтал оказаться среди бомонда.       Гермиона натянула дежурную улыбку и пошла вручить меню.       — Доброе утро, — девушка заправила за ухо выбившийся из хвоста локон, и уже мысленно слышала шипение Беллатрисы, — меня зовут Гермиона, я могу принять у вас заказ, или мне подойти позже?       Мужчины окинули ее пустым взглядом, словно она говорящая ваза. Конечно, такие снобы считали, что все в сфере обслуживания не люди, а прислуга. Плевать, терпение и еще раз терпение.       — Два эспрессо, — буркнул тот, что помоложе.       Она кивнула и удалилась, оставив им время на выбор еды. Уже на баре Грейнджер обратилась к еще одному прокаженному, вынужденному проводить лето здесь.       — Невилл, сделай два эспрессо, пожалуйста, — на этот раз улыбка искренняя.       — Момент! — парень улыбнулся в ответ и пошел к кофе-машине.       Виртуозный бармен, хотя и слегка неуклюжий. Обучился всей науке в два счета, а вот совладать с обычной тряпкой так и не смог. То и дело она падала в напиток, пропадала без вести, а потом находилась где-то в подсобке, а один раз даже приземлилась на колени миссис Лестрейндж. Невиллу тогда прошлось выслушать о себе настолько много нелицеприятных фактов, что в пору стало усомниться, тем ли он себя считает человеком, или все же он «безрукая обезьяна, не способная ни на что, кроме как наполнять кружки несъедобными помоями.» И весь это кавардак приключился с ним в первый день.       Гермионе оставалось лишь радоваться, что удача все еще на ее стороне, хотя, глядя на место, где ей приходилось проводить львиную долю времени, что хотелось посвятить своим делам, она тоже начинала в этом сомневаться.       Гости зашевелились. Видимо, искали взглядом прислугу. Грейнджер выдохнула и уместила две крохотные кружки на подносе.       — Ваш кофе, — она осторожно подала напитки и мысленно поставила в голове галочку, что справилась и никого не облила.       Это был ее самый главный страх, особенно после того, что наговорили Невиллу за его проступки. Такой же тирады в свой адрес она бы не выдержала. Черт с ним с увольнением, но вот то, что она могла наговорить в ответ точно не сыграло бы ей на руку. Раз уж и без этого она едва получила работу, то после такого о летней подработке можно было забыть.       — А Вы не торопились, — фыркнул парень.       Девушка не успела раскрыть рот, как вмешался его спутник.       — Все в порядке, мисс, просто я оказался не таким хорошим родителем и воспитал хама, — мужчина тепло улыбнулся, — принесите нам, пожалуйста, завтрак на Ваш вкус.       — Пап, — зашипел парень.       — Тихо, Барти, — голос мужчины зазвенел сталью, и парень мигом заткнулся, продолжая сверлись Гермиону взглядом, — можете идти, мисс.       Она кивнула и поспешила убраться от разборок отца и сына. При всем отвратительном поведении некоего Барти, его отец ей показался куда более мерзким мужиком. Но кто она такая, чтобы оценивать гостей? Лучше подумать о том, что же подать им на завтрак и не получить при этом по шее. Девушка задумалась, что же любит она. Сэндвич? Да эти два сноба шкуру с нее сдерут. Овсянка? Пожалуй, в этом случае они вслед за шкурой снимут с нее и мясо.       — Два «британских завтрака»! — крикнула она в окошко кухни.       Через пятнадцать минут перед ней красовались две широченные тарелки, набитые всем вредным и вкусным. Аромат стоял такой, что еще немного и чья-то еда зальется слюнями голодной официантки. Поспешив отнести заказ, девушка снова нацепила маску «счастья» и поставила перед мужчинами их заказ.       — Отличный выбор, мисс, — седой гость удовлетворенно кивнул и принялся за еду.       Даже его сын не стал возражать. Не посмотрел убийственным взглядом на Гермиону? Что ж, уже хорошо.       Грейнджер глянула на часы. Половина десятого. Еще полчаса, и она не сможет найти время даже на то, чтобы попить воды. Завтракать ей тоже не дадут, ведь начальство у нее просто «золотое». Облокотившись на барную стойку, она грустно смотрела, как мужчины уплетают еду и молилась, чтобы желудок не запротестовал против незапланированной голодовки. Все же нужно было поесть дома, а не ворчать на мать за попытку впихнуть у нее хотя бы тост.       Перед носом замаячила половинка сэндвича, и она подумала, что это голодные галлюцинации.       — Кусай, — шепнул Невилл, — а то сейчас в обморок хлопнешься.       Девушка с таким удовольствием вгрызлась в хрустящий хлеб, что тихонько застонала, заставляя парня глупо хихикать. Следом, правда, чуть не подавилась, когда наметила на себе взгляд миссис Лестрейндж. Быстро дожевав, Гермиона выпрямилась и отмахнулась от нового кусочка, хотя, предложи ей сейчас сам дьявол продать душу взамен на бутерброд, далеко не факт, что она бы отказалась.       Гости снова забегали по залу глазами, и Грейнджер быстро пришла на молчаливый зов. Вручив им космический, по ее мнению, счет, она отошла, поглядывая на процесс оплаты. Не то, чтобы она волновалась, что они позавтракают бесплатно, но недоверие официанта к гостю — первое, что она приобрела из профессиональных привычек.       Мужчины покинули ресторан, и она торопливо проверила счет. Цифры в чеке и количество купюр сильно не совпадали, но это и была причина, по которой она терпела такое к себе отношение. На чай ей оставили сумму, превышающую плату за еду в четыре раза. На самом деле там лежала лишь одна купюра, но ведь сдачи они не просили, а значит и все, что сверху — ее. Теперь она еще на маленький шажок ближе к своей цели.       Еще один взгляд на часы. Без десяти десять. Если бы фортуна была к ней благосклонна всегда, то у нее был бы маленький перерыв на еще пару кусочков божественного сэндвича, но фортуна решила, что щедрых чаевых с нее хватит, и утренний наплыв начался раньше.       Первый раз ей удалось присесть только в три часа дня, но всего на пару минут. На Невилла же было больно смотреть. Руки парня были красные. Гермиона не взялась предполагать, сколько кофе он на них вылил, но судя по цвету — много. Не успев перекинуться даже парой слов с единственным человеком, что хоть как-то ее поддерживал, она глянула на дверь и увидела новую толпу разодетых гостей.       День близился к концу. Еще пара часов, и Гермиона сможет скинуть с себя чертов фартук и спокойно пойти домой только для того, чтобы рухнуть в кровать и уснуть мертвым сном. Но пока это было в мечтах, а на пороге возникла очередная компания людей.       Она мазнула взглядом по снующим между столами девчонкам, присматривая свободный столик. Обнаружив, что подходящее место должна обслуживать как раз она, девушка двинулась встречать гостей и застыла как вкопанная. Она их узнала.       Грейнджер судорожно стала выискивать глазами хоть одну свободную девочку, но все, как одна метались по залу. Одна мечтательная натура все же нашлась, и как к спасательному кругу, Гермиона устремилась к ней.       — Лаванда, махнемся столами? — шепнула она, панически стуча пальцами по блокноту.       — Зачем? — насторожено спросила девушка.       — Я… Мне надо отойти, — Гермиона бросила взгляд на столик, куда хост уже усадила компанию, где знакомая белобрысая голова нервно вертелась из стороны в сторону.       Лаванда проследила за взглядом и быстро сложила два и два. Через гаденькую улыбочку она отрицательно покачала головой. Проклятье.       — Добрый вечер, — дрожащим голосом начала Грейнджер, — меня зовут Гермиона…       — Вот это сюрприз! — вскрикнула спутница блондина, и она скривилась. — Драко, а ты не говорил, что у твоей тетки плохо с бизнесом.       — Гермиона, — нарочитая вежливость была хуже открытой неприязни его подруги, — принесите нам бутылочку белого сухого, и побыстрее.       Сглотнув, она кивнула и удалилась. Пару дней назад она уже задумывалась о том, как часто этот парень наведывается в ресторан своей тети, но не увидев его ни в пятницу, ни в субботу, она подуспокоилась. Она позволила себе убедить себя, что он предпочитает другое место для своих пьянок и даже придумала для этого оправдания. Не хочет показываться на глаза родне в минуты загулов. Не хочет контроля. На худой конец, не хочет, чтобы тетка настучала отцу о его выходках. И вот он, собственной персоной под конец выходных является в компании этой суки Паркинсон.              Руки дрожали так сильно, что казалось, будто в них невидимая дрель. Бокалы на подносе позвякивали друг об друга, пока Гермиона пыталась унять мандраж. Глубокий вдох. Бояться нечего. Разве может он наговорить что-то хуже, чем его тетка? У этой за спиной столько лет унижений мужа, а Драко лишь два года тренировался на одноклассниках.       — Видимо, вино ты тащила прямиком из Франции, — капризно бросила Пэнси.       Стараясь не терять самообладания, Грейнджер поставила перед ней бокал и принялась вкручивать штопор в пробку. Все же дрожь же конца не ушла, предоставляя целый полигон для мерзких насмешливых взглядов. На Паркинсон было плевать, а вот поднять взгляд на Драко она так и не решилась. Штопор не поддавался и предательски позвякивал. Мелькнула мысль о том, что девушкам, вообще-то не положено открывать самостоятельно бутылки, но она была не по ту сторону стола, чтобы об этом раздумывать. К тому же, если бы единственный мужчина рядом предложил бы ей помощь, она бы удавилась на месте.       А эти двое даже не проронили ни слова, пока она мучалась с пробкой. Лучше бы они не обращали на Грейнджер внимания и трепались о своем. Да даже если бы они поливали ее грязью, все равно было бы лучше. Так она могла бы злиться, но под пристальными взглядами оставалось сгорать со стыда.       Проклятая пробка поддалась, и она разлила вино по бокалам.       — Не прошло и года, — фыркнула Пэнси. — Как ты вообще с такими навыками смогла закончить школу? Да еще и отличием!       — «Не помню, чтобы у нас были экзамены по распитию алкоголя, но если бы были, то звездой выпускного класса была бы ты», — так и подмывало выплюнуть это ей прямо в лицо, но Гермиона промолчала.       — Пэнси, полегче, — усмехнулся Драко, — нельзя же так сразу.       Она не поверила своим ушам. Он, что, защищает ее?       — Если продолжишь в том же духе, она может плюнуть в твою еду.       А, нет, все в порядке. Все тот же Малфой, у которого вместо слов — яд.       — Я могу принять у вас заказ? — сипло спросила Гермиона.       — М, бедняжка, переволновалась? — Паркинсон захлопала глазами, словно искренне попыталась проявить сочувствие. — Мы не укусим, только если друг друга.       Она прильнула к парню и провела по его лицу длинным ногтем с красным лаком. Слегка оттянув ворот черной рубашки Драко, она продемонстрировала на его шее след от зубов. Ее зубов.       — Принеси две пасты с морепродуктами, — прохрипел Малфой.       — И устриц, — добавила Паркинсон и глянула на него с кошачьим прищуром.       — Хорошо, — Гермиона кивнула и чуть ли не побежала прочь от столика.       Сердце билось где-то в горле. За минутную проволочку она еще схлопочет по шее от Беллатрисы, но нужно было отдышаться. Она будто стала свидетелем сцены, что должна быть за закрытыми дверями, но у этих двоих стыда было меньше, чем у шлюх.       Две тарелки с пастой и блюдо со льдом и устрицами водрузились на поднос, и она направилась к новой порции унижения.       — Надеюсь, я не почувствую твою слюну еще раз, Грейнджер, — хихикнула Паркинсон.       Драко удивленно посмотрел на подругу.       — Что? Ах да, ты же не стал в этом учувствовать, наш гордый мальчик-который-не-целует-кого-попало. Видишь, даже зубрила оказалась не такой ханжой как ты. Скажи-ка, Грейнджер, после той вечеринки ты осталась леди?       Малфой вскинул голову, уставившись на Гермиону серыми насмешливыми глазами. Тоже ждал ответа?       — «А вот это уже не твое дело. Зато каждому известно, сколько раз ты стала не леди в тот вечер. Наверное, каждый парень на курсе выяснил это лично», — почти сорвалось у нее с языка, но вместо этого она спросила: — Что-нибудь еще?       — Да, — Драко кивнул с ехидной улыбкой на губах, — хотелось бы услышать ответ.       — Что ж, если больше не будете ничего заказывать, то я пойду. Приятного отдыха.       Гермиона криво улыбнулась и почти бегом удрала от стола. Кровь шумела в ушах, на глаза наворачивались слезы. Дрожащими руками она кинула поднос на стойку, и тот свалился, поднимая грохот на весь зал. Гости завертели головами, выискивая источник шума, но она уже скрылась за двери уборной. Вслепую отыскав свободную кабинку, она перестала сдерживаться и поддалась удушающим рыданиям. Мысли сталкивались друг с другом, выпуская вспышки похороненных воспоминаний на свободу. Вечеринка в выпускном классе промелькнула перед глазами. Идиотская игра, на которую она согласилась под действием алкоголя. Выпила всего кружку пива, а опьянела так, что едва держалась на ногах. И ведь именно Пэнси усадила ее в круг, где играли в бутылочку. Она ее и раскрутила, когда горлышко указало на Гермиону. Она схватила ее за лицо и прижалась губами, после чего Гермиону чуть не вывернуло наизнанку. Она еле добежала до ванной. В тот день она зареклась больше не иметь никаких контактов с этой отвратительной компанией и молила богов, чтобы после выпуска из чертовой закрытой школы никогда их не видеть. Если бы ее родители не поставили ей условие, черта с два она бы тут оказалась. Слезы высохли в одно мгновение, когда обида сменилась злостью.       Она вылетела из кабинки и взгляд уперся в широкую спину, склонившуюся над раковиной.       — Это женский туалет, — укоризненно сказала она, утирая мокрые дорожки с лица.       — Вообще-то, нет, — парень удивленно посмотрел на нее через зеркало. — С Вами все в порядке?       Только сейчас до нее дошла вся нелепость ситуации.       — Прошу прощения, — она раскраснелась еще сильнее, если это вообще было возможно. Гермиона всмотрелась в лицо парня и заметила небольшие красные разводы возле его губ. — А с Вами?       — О, да, все хорошо, — он рассмеялся таким открытым и искренним смехом, что стал похож на солнечный лучик. Собственно, его рыжая шевелюра, доброе лицо и ясные голубые глаза создавали вокруг него ореол добра и спокойствия.       — Поранились? Я могу помочь? — участливо спросила она.       — Нет, мисс, я правда в порядке, — он утер рот, стирая последние красноватые разводы. — Всего-навсего порезал десну.       Она глянула в раковину, испещренную красными полосами, и перевела укоризненный взгляд на парня.       — Порез сильный, обратитесь к врачу, — нравоучительный тон развеселил незнакомца.       — Говорите прямо как моя мама, — снова приятный смех, и Гермиона рассмеялась вместе с ним.       — Простите, просто мой отец врач и каждую рану мне обрабатывают чуть ли не под микроскопом, — сквозь хихиканье выдавила она.       — Ну надо же, какая удача! Может, я как раз обращусь к Вашему отцу?       — Отличная идея, только давайте выйдем отсюда, а то мне как-то неловко, — Гермиона нервно поправила волосы, и они вышли в зал, полный гостей.       Девушка порылась в кармане фартука и выудив оттуда блокнот и ручку наспех начиркала на листочке рабочий номер своего отца и подписала «доктор Грейнджер»       — Значит Вы — мисс Грейнджер? — улыбнулся он, принимая листок из ее рук.       Она уже хотела представиться, когда на весь зал прогремел оглушительный визг. Гермиона с мелким садистским удовольствием узнала голос Паркинсон, а в следующий миг осознала, что что-то стряслось за их столом и она обязана поинтересоваться, не нужна ли там ее помощь.       — Простите, мне надо бежать, — на ходу крикнула она, — позвоните отцу, обязательно!       — Хорошо, — тихо ответил парень, тепло улыбаясь вслед убегающей девушке.       Гермиона подбежала к столу и с ужасом посмотрела на пропитанную кровью скатерть. Она предполагала, что вечер мог закончиться поножовщиной, но думала, что она попытается прирезать Паркинсон. На деле оказалось, что кровь принадлежит Малфою.       — Я принесу бинты, — встрепенулась она.       — Не надо, тетя уже несет, — прошипел он, не поднимая глаз на девушку.       — Что случилось? — Гермиона повернулась к его подружке, но та только закатила глаза.       — Драко немного перенапрягся. Забыл, мальчик, что бокалы делают из стекла и слишком…       — Это не твое дело, Грейнджер, — шикнул он, — принеси счет и скройся с глаз моих.       Обе оторопело посмотрели на парня, и Гермиона даже отшатнулась, когда он вскинул на нее голову. Перед ее лицом сверкнули два серых, горящих гневом, глаза, словно это она изрезала его руки. Пятясь, она поспешила за счетом и мельком глянула на часы. Хвала богам, это ее последний на сегодня столик. Вернувшись, она протянула небольшой кожаный конверт Пэнси, не осмелившись тревожить баюкающего раненную ладонь, парня. Он выхватил окровавленной рукой счет и наспех сунул туда кипу купюр, не удосужившись их пересчитать. Подоспевшая Белластриса скривилась, когда Грейнджер принимала оплату и принялась порхать вокруг племянника, бурча под нос что-то о его дурной голове.       — Все, иди отсюда, — Малфой отмахнулся от Гермионы, — тетя, оправь ее домой, не хочу, чтобы она тоже тут крутилась.       Грейнджер чуть не задохнулась от возмущения. Ему всего восемнадцать, а уже ведет себя, как избалованный сноб.       — Иди-иди, — прошипела миссис Лестрейндж.       Гермиона пожала плечами и не прощаясь смылась от суеты. Слишком много крови для одного дня, ее даже немного замутило.       Оставалось лишь оставить счет. Она заглянула в конверт и удивленно вынула оттуда купюры. Слишком щедрые чаевые, и она не знала, полагается ей их вернуть или нет. Девушка попыталась вернуться, но наткнувшись на пропитанные ненавистью взгляд начальницы, решила, что время совсем уж неподходящее.       Со спокойной душой Гермиона скинула фартук и направилась к выходу. Снимать осточертевшую форму официантки сил не было. Слишком хотелось попасть домой. В кровать. Еще раз глянув на смятую кипу купюр, она приняла единственное верное решение — вернуть их, как только представится возможность.       Когда ее нога переступила порог дома на часах уже красовались четыре нуля. Полночь. Наверное, все уже спят. На цыпочках пробравшись в кухню, она не включая свет потянулась к графину в водой и едва не расколотила его об под, когда а темноте раздался мягкий голос матери.       — Милая, ты видела, который час?       — Я думала, ты спишь, — переводя дух, ответила она.       — Как прошел день? — ласковый тон в такое время суток не сулил ничего хорошего.       — Нормально, — буркнула девушка, наконец добравшись до первого глотка воды за день.       Миссис Грейнджер поднялась со стула и включила тусклые кухонные лампы.       — У тебя мешки под глазами, ты не слишком себя изводишь?       — Нет, мам, не слишком. Это, все-таки, работа, на ней положено уставать, так? Не твои ли слова: «не устал — не трудился»?       — Верно, милая, но это последнее лето, когда ты можешь отдохнуть перед колледжем, а ты…       — Мам, если мы снова возвращаемся к разговору про медицинский, то, пожалуй, сегодня был слишком тяжелый день и я не хочу делать его невыносимым, — она ненавидела себя, когда отвечала матери так холодно, но подбирать слова было уже где-то за гранью ее воспитания.       — Ты была лучшей из всего выпуска, а тратишь время на работу прислуги, — мелькнули первые нотки раздражения. Запахло новым скандалом.       — Мама, я не была лучшей, я и есть лучшая, и университет в Париже тоже это оценил. Мы ведь уже все обсудили.       — Гермиона, — строгость и сталь в голосе матери — знак второй ступени к ссоре, — хватит этих глупостей. Ты же знаешь, мы с отцом в состоянии помочь тебе стать прекрасным врачом.       — И не в состоянии понять, что я этого не хочу! — слезы подкатили раньше обычного. Видимо, сегодняшний день сказался на ней сильнее, чем она предполагала. — Мама, прошу, хватит, мы договорились — я сама зарабатываю на билет и проживание, а вы с отцом не мешаете мне в этом.       — Разве я мешаю? Я просто хочу поговорить с дочерью! — чувство вины, всколыхнувшееся в душе девушки было быстро подавлено. На этот раз манипуляция не пройдет.       — Мешаешь, мам, мешаешь, — сквозь зубы проговорила она, — мешаешь мне отдыхать после работы. Давишь на меня за мое решение. Хватит. Если я сдамся, то сообщу.       Гермиона с шумом поставила стакан на столешницу и гордо удалилась из кухни.       — Хотя бы поешь! — крикнула миссис Грейнджер ей вслед, но ответа не получила.       Не могла же Гермиона сказать ей, что сегодняшний вечер выжал ее настолько, то кусок в горло не лез. Диета, безусловно, получится действенной, хотя вероятно к концу лета от девушки останется лишь скелет обтянутый кожей, но если все получится, но оно тот стоит. Главное, что бы этот кошмар больше не повторялся.       Скинув с себя одежду, она рухнула в кровать, ощущая во всем теле приятный зуд. Тело получило возможность расслабиться, но давалось ему это не легко. Каждая клеточка гудела. Голова вообще отказывалась мыслить, подбрасывая картинки с прошедшего дня. Приятные голубые глаза незнакомца сменялись насмешливой физиономией Пэнси. Вкус сэндвича, которым угостил ее Невилл, замелькал на кончике языка, и тут же был заглушен привкусом желчи, появившимся, когда она увидела окровавленную скатерть. Понемногу Гермиона проваливалась в сон, но все еще думала о диком вечере. Прежде чем окончательно отключиться, под прикрытыми веками нарисовался укус на бледной шее и серые блестящие глаза.