Я там, где ты..

Уже не в первый раз пробуждение на постели хозяина этого дома было не самым благоприятным. Изнывающие мышцы от многочасового сна сводило приятной болью, голова немного прояснилась, а лёгкие наполнились утренним воздухом из приоткрытого окна. По сравнению с запахом, что царил в «подземном царстве», обычный аромат, исходящий от книжных полок, был высшей степенью удовольствия. Даже постель, которую не касались на протяжении двух недель, была свежей и чистой, что радовало сознание секретаря ещё больше. От таких мелочей на душе становится немного спокойнее. Вот только одно «но»: рядом было пусто… Сон Аль-Хайтама был очень взбудораженный, и почти каждый час сопровождался резким пробуждением. Этот момент пугал обоих мужчин: Кавеха — от неожиданной встряски чужого тела, а второго — резкое пробуждение ото сна. Оба уже успели привыкнуть к теплу чужого тела, и отрываться совсем не хотелось, пускай и было странное ощущение, что граничило со смущением и опаской. Но по ходу пройденного времени в объятиях друг друга стало ясно, что больше нет возможности отстраниться. У обоих мужчин эмоциональное состояние находится в подвешенном виде, и пока есть возможность, можно насладиться чужим присутствием. Ведь утро обещало быть ещё более молчаливым и смущённым, чем после попойки архитектора и его многословного всплеска эмоций. Но по итогу утром Кавеха рядом не оказалось, так что это давало возможность секретарю собраться с мыслями и продумать дальнейшие действия. Вчерашнее признание должно было обещать облегчение и свободу их чувствам, но в итоге осадок оставался где-то внутри, не позволяя вести себя, как обычно делают это влюблённые парочки. Да даже если так и будет, то как минимум это странно для них обоих. Аль-Хайтам и Кавех — тот самый тип людей, которые будут молчать до последнего о своих чувствах и переживаниях. Это не упоминая факта того, что Кавех и Хайтам имеют кучу внутренних проблем, которые требуют решения. Есть ли смысл начинать своего рода отношения, когда один не способен разобраться в самом себе, а второму надо научиться быть терпеливым к чужим ошибкам? Именно для этого им нужен не один день, чтобы разобраться. Первый шаг был сделан Кавехом, Аль-Хайтаму нельзя отставать. Пускай о секретаре не скажешь как о человеке, что любит романтические посиделки при свечах, но сердце его тоже трепещет при мысли о соседе. Аль-Хайтам также хочет радовать Кавеха подарками или уделять ему внимание. Но если бы мужчина начал поступать так раньше, Кавех испугался бы. Предпочитая копаться в самом себе, раздувая свои страхи до предела. Хайтам поднялся с тёплой постели, отправляясь прямо к выходу из комнаты. Удивительно, но встать было проще, чем проснуться. Дверь, ведущая в комнату главного секретаря, осталась приоткрыта, а тихий топот босых ног привёл к гостиной. Оттуда исходил тихий лепет, больше похожий на чтение, а пение птиц, исходящее из окна, добавляло особую атмосферу. Где-то там послышался приглушённый писк, который скорее всего принадлежал Мехраку, и, кажется, он был вполне рад своему положению. «Интересно, он по-прежнему повреждён?» – Подумал про себя мужчина, зевая прямо в кулак. Выглянув из поворота, перед Хайтамом открылась очень несвойственная картина для его глаз. Кавех сидел на центральном диване, держа в руках книгу, попутно воспроизводя написанное вслух. Голос его источал радостный настрой, давая понять о детском содержании. Обложка была крайне яркой и красивой, пускай и потрёпанной немного. Похоже на то, что книга была взята с личной полки Аль-Хайтама — он обычно не читает нечто подобное, что вполне логично в его возрасте. Просто переданное наследство от его бабушки хранило в себе несколько детских книг, которые она читала для своего внука. Хотя Аль-Хайтам спокойно читал уже в 4 года, но бабушкин голос имел убаюкивающий эффект. Книги же стали мемориальной памятью для секретаря, согревая его строгую душу. Сидящий на коленях Джин внимательно вслушивался в крайне предсказуемую историю. Мальчику читали подобные книги, и ему это очень нравилось, но из-за постоянной занятости взрослых, такое событие происходило не так часто. Зато поутру за столом хватило одного взгляда на книжную полку, чтобы Кавех предложил Джину насладиться увлекательным путешествием о маленьком мальчике, что ищет своё счастье. И Джину такая концепция быстро запала в душу, из-за схожести его желания с главным героем книги. Так что стоявший в проёме почти остался без внимания. Благо Мехрак обратил внимание на хозяина дома и даровал тому радостное приветствие в его обыденном стиле, как: довольные звуки, схожие на пищание щенка. Благодаря этому сидящие на диване перевели взгляд на проход, в котором стоял полуобнажённый и ещё сонный Аль-Хайтам. У Джина аж глаза засияли от прихода такой личности. — Господин Аль-Хайтам, добрый день! — Одно предсказуемое предложение, а уже успело запасть в душу секретарю. Мальчик больше ничего не сказал, ожидая дальнейших действий от Хайтама. Кавех безмолвно наблюдал за человеком, которому слезно признался в своих чувствах прошлым вечером. Этот факт заставил его отвести взгляд на радостного Мехрака, скрывая своё небольшое смущение. — Можешь звать меня просто по имени, не утруждай себя. Ладно? — Мальчик кивнул в знак согласия и уже вновь приготовился слушать историю, оставшись довольным ответом. Вчера в объятиях ему было до безумия спокойно и тепло. Такие чувства его переполняли впервые. Было что-то схожее при объятиях с друзьями, но не так трепетно, как с Аль-Хайтамом. За каких-то пару минут в крепких тисках его беспокойство улетучилось и позволило наконец-то заснуть спокойным сном. Но будет это до того момента, пока Кавех окончательно не придёт в себя. Но сейчас, пока что, всё граничило с желанием забыть обо всём… . . . Раннее утро было в присутствии любимого человека, но не после романтической ночи, как это обычно описывают в женских романах. Все терзания Кавеха перед признанием вновь обволокло его сознание. Стало неприятно от самого себя. Человек, что старается для их проекта, проводит две недели на большой глубине, ищет неясный камень, который возможно даже и не существует. Борется за свою жизнь и выходит за рамки своего комфорта. После чего, он нагружает его бессмысленным признанием и очередной проблемой в виде него самого. Из-за терзаний вины Кавех почти не спал, постоянно просыпаясь от беспокойных снов вместе с Хайтамом. В те моменты они обычно просто смотрели друг на друга, обнимались и вновь старались уснуть. Это действительно помогало на какое-то время, пока не приходило очередное безумное видение. Когда Кавех покинул постель, на часах даже не было шести часов, что не вернуло его желание вновь окунуться в Морфей. В голове крутились вопросы про экспедицию. Нашёлся ли камень, все ли в порядке? Всё же две недели не маленький срок и случиться могло всякое. Зайдя к себе в комнату, архитектор обнаружил своего друга и малыша Джина — те крепко спали, восстанавливая свои силы. Кавех позволил себе приподнять уголки губ, ощутить приятное тепло в душе. Пока он лежал в полусознательном состоянии, Хайтам сидел с Джином, да ещё и позволил тому остаться. Это несвойственно для его соседа. И вновь мысль об Аль-Хайтаме… У Кавеха до сих пор было странное подозрение о нереальности произошедшего, и всё же те слова были сказаны, и избежать будущего разговора у них не получится. Сердце невольно пропустило удар. Хайтам и Кавех знают друг друга настолько долго, что способны понимать друг друга без слов. И те слова его соседа про перо развеяли все сомнения о возможной взаимности. Аль-Хайтам редко говорит всё как есть, не считая тех моментов, когда заходит речь о личных качествах других. Ему больше свойственно поверхностное и не прямое объяснение всей ситуации. Такой он уж человек. Всё же в ответном признании хочется услышать нечто иное, но для архитектора подобные слова в стиле Аль-Хайтама имеют большой вес. И в который раз можно убедиться, что их двоих связывает нечто большее, чем обычный спор или общее прошлое. Второй хозяин этого дома присел на край своей постели и внимательно осмотрел парнишку: тот тихо посапывал в подушку и наверняка видел чудесные сны, где он покоряет различные регионы в поисках чудесных животных. Которые были описаны в книгах под заголовком «Фантастические». Постель была почти не тронута из-за частой занятости Кавеха вне дома. Помимо того, что он занимался своим личным проектом, работу всё же никто не отменял, да и арендная плата сама себя не оплатит. Для Аль-Хайтама, не составило труда заметить потрёпанный вид соседа. Для Кавеха это не было какой-то новинкой — просто уже как факт. Но всё же… Он так пытался выразить своё беспокойство или просто намекнул на хреновый внешний вид архитектора? Хотя нет, он бы просто сказал, что Кавех — тот ещё трудоголик с плохим чувством времени. Кавех переместил Джина с края на центр постели, чтобы тот случаем не упал. Наверное, стоит устроить выходной на день. Мальчику требуется общение и должное внимание, в конце концов — человеческое взаимодействие и обычные развлекательные игры. Он всё ещё растёт, и нехватка родительской ласки может сильно сказаться на его будущем. Пусть Джин меньше всего похож на человека в своих движениях, но сознание у него по-прежнему детское. Посидев ещё какое-то время рядом, Кавех также успел подумать, как мог бы подсобить своему помощнику в нелёгкой проблеме. Ведь Мехрак всё ещё не открывается. Эта поломка никак не решалась в течение двух месяцев, и надо бы уже что-то придумать. Обдумав всё в быстром темпе, Кавех решил сначала убрать пыль, прежде чем принимать важные решения. К тому же он не прикасался к уборке какое-то время, а оставлять её на неопределённый срок не в духе архитектора. Сейчас, конечно, утро, и всё можно было бы перенести на день, но никто не отменял его занятости в это время. К тому же надо приготовить завтрак — не хотелось бы морить голодом их гостя. Мужчина взялся за тряпку, начиная полировать свою мебель от грязи и пыли. Кавех прошёлся в каждой комнате этого огромного дома, обдумывая, как стоило бы сходить за продуктами на базар. По итогу, придя на кухню, Кавех был крайне озадачен появлением свежих продуктов. Это, конечно, хорошо — не придётся ждать открытия прилавков и лишний раз появляться на публике в потрёпанном виде. Но факт того, что продукты не разобраны, а некоторые просто лежат у шкафчиков, немного раздосадовал архитектора. Как бы он ни старался напоминать Хайтаму о важности правильного хранения продуктов, тот всегда забывал о такой рутине, предпочитая окунуться в крайне занимательную книгу. От чего Кавех гневался с каждым разом всё больше и больше, а уши Тигнари сворачивались в трубочку всё сильнее. Чёрт… Обычная деталь, а подсознание Кавеха по-прежнему мысленно возвращается к человеку, что тревожит его сердце с каждой секундой всё более яростно. И когда приходит воспоминание о его переживаниях и о непонимании как своих чувств, так и чувств Хайтама, Кавех начинает чувствовать стыд и сожаление. Ему казалось, что он уже давно вырос из того возраста, когда бессмысленные страдания можно просто обсудить и личная жизнь сразу же наладится. Но похоже на то, что нет… Вот с чем он действительно похож с Аль-Хайтамом, так это упёртость и полная уверенность в своих мыслях. Ну, почти… Уверенность касается его личных идеалов, и те никак не перекликаются с трепещущим чувством по всему телу лишь от одного соколиного взгляда. Кавех яростно провёл по волосам. — Ну что за чертовщина?! Каждый раз одно и то же: только он расслаблялся, как волнующие его мысли быстро атаковали, не давая возможности выдохнуть. Ещё немного — и он точно свихнётся с таким раскладом событий. Разложив все продукты по своим местам, архитектор начал уборку в месте, где он никогда не может быть спокоен из-за частой готовки. Которая так же входит в его список дел по дому. Всё же выйдя оттуда, Кавех почувствовал секундное облегчение, но мысль о следующей оставшейся комнате была сокрушительной. Он только выбрался из потока сознания о своём соседе, и вновь всё начнётся по второму кругу. Но мужчине придётся. От открытого окна наверняка залетело много песка и мелкого мусора, и это нельзя оставлять как есть. Даже физическая нагрузка, используемая Кавехом во время походов в пустыню, была куда легче, чем вновь вернуться в желанную, но до ужаса пугающую комнату. А возможный вариант разбудить спящего и уставшего сокола удручал. Всё же крепче схватив тряпку, «вторженец» как можно быстрее стал протирать пыль. И так бы он продолжал убираться, если бы мужчину не испугало резкое движение спящего на постели. Кажется, сердце архитектора готово было выскочить, а желание слиться с окружением возросло. Причиной того было очередное пробуждение Хайтама от беспокойного сна. Всё же спуск сказался на его эмоциональном состоянии. Постоянное нахождение в непригодном для человека месте, может повлиять на его сон и питание, уже не говоря об обычной жизни. Для того чтобы облегчить последствия, с ними также спускаются специально квалифицированные люди — в простонародье психолог. Но зная этого твердолобого упрямца, нет надежды на то, что он действительно позволил кому-то вторгаться в своё сознание. И всё же Кавех не мог позволить Аль-Хайтаму корчиться в беспокойных видениях и дальше. Он подошёл ближе и взял его ладонь в свою, нашёптывая успокаивающие слова. — Всё в порядке, это всего лишь сон. Я рядом. Почему-то, когда Кавех приблизился к Аль-Хайтаму, его неуверенность в своих действиях и мыслях быстро испарилась. Руки сжимали всё крепче чужую ладонь, а мягкое прикосновение фаланги пальцев создавало приятное покалывание. Слова сами исходили из уст Кавеха, он не особо задумывался. Единственное, что он ясно понимал, так это глаза напротив, что пристально всматривались в его. Теперь он не задыхался от этих колких глаз, наполненных цветом закатного солнца, в центре которого необъятной красотой светилось что-то схожее со светом звёзд. Невероятно прекрасная картина. После того как секретарь провалится в сон, больше он не будет тревожно глотать воздух от пробуждения, что было как по расписанию. А последовательные кадры из прошлого будут периодически сменяться улыбающимся лицом Кавеха. . . . — Если хочешь есть, то я на кухне оставил таджин и бамие (тулумб). И не ходи полуголым, имей совесть. Когда архитектор сказал это с явным скептицизмом, их взгляд на мгновение столкнулся, и было это сравнимо с разрядом молнии. От такого тело Кавеха пробила крупная дрожь, и желание продолжать их скромный диалог совсем не было. Ему казалось, что он смог морально подготовиться к приходу секретаря, но когда он появился в проёме, вся его смелость быстро улетучилась. Даже ладошки начали казаться липкими из-за появившегося на нём пота. Этот жест не был скрыт от внимательного Аль-Хайтама, но тому ничего не оставалось, как попытаться обойти механическую преграду в виде Мехрака. Идя прямо к своей цели. Кавех мысленно для себя решил, что возможность обсудить их личные проблемы придёт сама собой. По крайней мере, он должен убедиться в нормализации состояния Хайтама и его сытости. К тому же он находится в рабстве: на бесплатном чтении для юного книголюба. Да и этот разговор не для слуха Джина. Он и так ничего не понимает, смотря на двух его фаворитов, которые старательно делают вид, что ничего не было. А если те наконец-то начнут яростно обсуждать, как они дошли до этого состояния, то он точно выпадет из здравого ума. И тут не поможет даже сам Архонт Мудрости. Пока Кавех продолжал своё чтение вслух, Хайтаму всё же удалось преодолеть настойчивого помощника и начать свой неспешный путь в сторону Кавеха. Желание наполнить своё тело живительной водой было велико, но перед этим он обязан сделать одну вещь. Для этого ему требуется зайти за спину архитектора, где так же красовались разнообразные произведения искусства, которые Кавех заставил купить Аль-Хайтама на их общем походе по базару. Пусть младший по старшинству не признавался, но в глубине души он радовался приятной картине, что создавало уют и тепло в его холодном и мрачном гнёздышке. Архитектор напрягся, когда понял, какому маршруту следовал его сосед. Мог ли он ожидать следующего действия, которое последует за долгим молчанием со стороны соседа? Стоявший позади мужчина в выжидании каких-то действий со стороны архитектора, молча наблюдал. Может быть, его смутила книга, которая должна стоять на полке в его кабинете, но по каким-то причинам она в руках у Кавеха? Джин по-прежнему не понимал происходящего, но знал точно — сейчас лучше не возникать. Всё же архитектор не смог выдержать нагнетающей тишины и с замедленным движением обернулся через плечо, чтобы глянуть на причину его нервного состояния и неспокойных вечеров. — Что-то случилось? Мужчины смотрели в глаза друг друга, чувствуя напряжение на физическом уровне, но Хайтама это не остановило от его задумки. Он приблизился лицом к макушке Кавеха, нежно прикасаясь своими губами к его волосам. Шёлковистые пряди излучали свежий аромат, больше схожий с мятным, чем на фруктовый запах. На протяжении долгого времени ему казалось, что фруктовый аромат — самое точное, что можно описать в Кавехе. Хотя Аль-Хайтам был уверен в одном точно: архитектор пахнет приятно до одури с любым ароматом. Главное, чтобы это был он. В этот момент обоих поразила стрела волнения и трепета. Такие действия были очень непривычны для обоих, но кто-то должен был сделать это, чтобы второй мог предпринимать последующие действия. Возможно, придётся считать минуты до того момента, когда они смогут остаться наедине. Но пока что, что-то тихо щемило под ложечкой, не давая собраться с мыслями. — Добрый день. Кави. — Мужчина отстранился от волос, переводя взгляд на серьёзное лицо архитектора. Он явно ожидал реакции, сравнимой с девичьим смущением, но кто мог подумать, что Кавех сделает вид, будто бы ничего не было. Не успев отойти достаточно далеко, Хайтам слышит ответ: — И тебе доброго дня, Хайтам. — Архитектор прикрывал своё лицо рукой, желая скрыть нежеланный румянец и счастливую улыбку, появившуюся буквально пару секунд назад. Больше не хотелось отводить глаза, всё казалось ясным как день. Кавех знал наверняка, что если бы его сосед решил так сделать пару месяцев назад, он точно бы подумал, что кто-то вселился в его разум. Хайтам безмолвно наблюдал за этой реакцией. Не ясно, что он решил для себя, но уголки его губ приподнялись. Такой вид архитектора умилял его, заставляя чувствовать спокойствие. В конечном итоге он покинул гостиную, направившись в кухню за своим обедом. Малыш Джин мельком поглядывал на эту сцену и понимал, что происходящее было чем-то таким личным, что должно было быть между ними. Но мальчику повезло увидеть это и прочувствовать весь спектр напряжения, царивший в гостиной. Даже когда Хайтам сидел рядом, доедая обед, при этом комментируя неправильную интонацию в чтении Кавеха, напряжение было куда меньше. Их разговор, а точнее спор, был таким свойственным и обыденным, что даже пение птиц стихло на фоне всего этого. Джин осознавал, что ему начинает нравиться всё это. Ведь это чем-то похоже на семейную идиллию, где супруги периодически спорят, но всё равно любят друг друга. И помимо этого не оставляют без внимания своего горячо любимого сына — прямо как в одной книге, которую Нилу читала на днях Джину для разнообразия. И от всего этого на душе так хорошо. Вот бы каждый день мог быть таким… . . . Уставший мужчина в форме Бригады тридцати шёл по улице города, разминая болевшую шею. Его шаг был увесистым и неспешным. После бесконечного сидения над отчётом и письменной диссертации о его проделанной работе во время спуска в гробницу, все его конечности ныли от усталости. После прихода домой ему хотелось уснуть глубоким сном, но как оказалось, у его жены возникли проблемы с поливом огорода. Вот и на радостях оба занимались этим огородом до прихода дочек, которые больше всех кричали, когда увидели своего отца впервые. Ради такого можно и отложить усталость и за две долгих недели провести время вместе с семьёй. Возвращаясь к диссертации, он решил опустить тот момент, когда секретарь во время отбоя отправился в глубь гробницы по личным мотивам. В особенности тот факт, что найденный артефакт был умышленно скрыт от лишних глаз. Это не касается тех материалов, которые были найдены учёными, — они находятся на исследовании под руководством Хайтама. Это совершенно иной материал с необычайно красивым переливом. И им очень не хотелось бы, чтобы кто-то узнал о факте сокрытия столь интересного камня. Меньше знают — крепче спят. Поход в Академию забрал все его силы, и желание что-то делать напрочь отпало. После возвращения из экспедиции Ибрагим вместе с Аль-Хайтамом отправился на место сбора с командой по спуску. Было много учёных, которые ждали хороших новостей. Ведь такие экспедиции стали большой редкостью за последнее десятилетие, так что овации были ошеломляющими. Всё же новости, пришедшие из-под земли, оказались и вправду хорошими по меркам Академии. И ради такого события приехали журналисты из самого Фонтейна, чтобы взять небольшое интервью для их газеты. Вот только не ясно, откуда им удалось это выяснить заранее… Второй группе учёных удалось откопать весьма интересное месторождение нефритов и неизвестного материала. А новые виды животных были не тронуты учёными из-за нехватки мест. В ближайшее время, а именно через месяц после конкурса, произойдёт ещё один спуск, и команда будет переформирована. И Ибрагим надеется, что ему больше не придётся спускаться туда — уж слишком там плохой воздух, не говоря про наличие света, а точнее его отсутствие. После того как они покинули те места, всем двум группам пришлось привыкать к нормальному освещению какое-то время. Даже нос больно резало от чистого кислорода, а кости безжалостно ломило. Но при этом было блаженное чувство завершённости и облегчения, ведь никто не погиб, и это не могло не радовать. Кроме одного парня при спуске. Очень жаль, он был неплохим человеком, целеустремлённым. Намеренно согласился в эту экспедицию. В итоге при спуске не до конца закреплённый трос оборвался… Похороны пройдут в скором времени. Многие ребята из экспедиции хотели бы прийти, потому старались закончить как можно быстрее, пока тело подготавливали к погребению. Ибрагим заглянул в прилавок, стоявший около главной дороги. Там по обычаю продавались разнообразные вещицы для домашнего обихода. Его жена как-то упоминала, что их инструменты для огорода были уже плохи в использовании, и требуется найти что-то стоящее. Поэтому мужчина с особым усердием начал осматривать инструменты, стоявшие ровно друг за другом. Выбрать желаемое не составило труда, и Ибрагим стоял без особой цели около прилавка лишь для того, чтобы мило побеседовать с продавщицей пожилого возраста. — Ибрагим, я погляжу, ты похудел. Жёнушка что ли не кормит? — Бабушка Лилавати является местной достопримечательностью для юных дев и приезжих мужчин. Для своего возраста в семьдесят пять лет у неё проблемы только со зрением и самую малость с суставами, что не могло не удивлять. За все долгие годы она стригла свои локоны от силы пять раз, из-за чего они стали через чур длинными даже по меркам молодых дам. Сама по себе она очень строгая натура, что для некоторых бывает шоком, но плюсов всё же больше. Особенно тот факт, что каждое живое существо любит находиться рядом с этой дамой. Даже прямо сейчас пара собак и дюжина котов крутится неподалёку. — Если проблемы, говори мне, мы быстро исправим это. Старушка угрожающе топнула тростью по каменной плитке. Ибрагим же весело засмеялся, привлекая ненужное внимание к своей персоне. — Ну что ты сразу так, Лилавати. Как ни подойду к вам, всё время что-нибудь придумываете. — Мужчина перенес инструменты с одной руки на другую. — Ты лучше вот что скажи: как сейчас идут дела в городе? Последние две недели я был в командировке, из-за чего как раз немного ел, так что не переживайте. Лилавати на этих словах покрутила свою трость в руке, переведя взгляд слева направо, как будто чего-то опасаясь. Заметив пару неясных силуэтов, бабушка позвала Ибрагима жестом к себе. Тот послушно подошёл. — Ты уже наверное слышал: праздник тут скоро будет, и большой по меркам Академии. — Тихий голос с небольшой хрипотцой не давал поводу расслабиться мужчине. — Кажется, кто-то пытается поставить свою чёрную лошадку на конкурсе. При этом этот кто-то активно рыщет по городу для своих целей. Об этом давно идёт слух, просто говорю тебе к сведению. Не знаю, насколько это опасно, просто будь начеку во время ночных смен. Мало ли кто будет ходить по городу. Ибрагим отступил в сторону. Его глаза не спеша перебегали с одного человека на другого. Он точно мог сказать, что дело нечистое, и в принципе можно было бы проигнорировать нечто подобное — это его не касается. И всё же, если кто-то хочет испортить чужое выступление, навредив кому-то. Это может быть опасно для жизни, и в этом случае Ибрагим обязан вступить в переполох. На периферии сознания у него крутилась мысль, от которой было не особо приятно, ведь его подозрение падает на конкретного человека. — Вижу на твоём лице некое понимание. — Бабуля по-прежнему говорила полушепотом. — Если есть подозреваемый, то просто попробуй невзначай поводить его по городу и обратить внимание на реакцию других людей. Кто знает, может быть, кто-то что-то видел и узнает в нём нарушителя порядка. С такими вопросами обычно обращаются к Махаматрам для расследования каких-то сложных вопросов, и тут бы стоило тоже, но пока что стоит последить, а там как карты лягут. — Спасибо, Лилавати, за инструменты. Я думаю, что мне пора идти домой и наедаться досыта. — Ибрагим подхватил своё оборудование для работы в огороде и улыбнулся на прощание. — Давай, милок. Если что, мой дом для тебя всегда открыт. — И ещё для пары сотен котов, я знаю. В этот раз уже оба посмеялись и распрощались на том. Бабуля осмотрела пространство на наличие новых покупателей, но, не найдя потенциальных кошельков, стала подкармливать своих друзей меньших. Коты с радостью лакомились предоставленным угощением, от чего потом сладко засыпали, наевшись досыта. Хотя странно, что зверята по старому худые. Вроде бы и кормят с полна их. Мимо проходящий парень бросил свой проницательный взгляд на обладательницу шикарных волос и плохого зрения. Кажется, весь его вид излучал превосходство из-за одежд Академии, но взгляд юнца лишь нервно бегал из стороны в сторону. Он остановился напротив бабушки, начиная высказывать свои переживания, а та лишь терпеливо выслушивала его. Ибрагим, шедший домой, размышлял о возможном человеке, который может подходить по описанию Лилавати. Пока он шёл по главной дороге, ещё издалека бригадир услышал всевозможный гомон со стороны частных секторов. Пускай у него сегодня выходной, но разобраться стоит — а то мало ли… Мужчина поднимался по лестнице вверх, ускоряя свой шаг всё больше и больше. С каждой ступенькой напряжение росло, не говоря про яростный голос какого-то мужчины. Оружия хоть и нет, но есть лопата — она-то сможет успокоить бунтаря и вредителя дневного сна. Ещё не успев подняться, Ибрагим увидел знакомую крышу, а голос второго человека он уже никак не мог спутать с кем-то. Да, это определённо была та самая парочка. Никто больше из его знакомых не мог устроить нечто подобное. Они вообще разлучаются друг от друга, или они проживают вместе? Хотя это точно не должно заботить человека из Бригады тридцати. Последняя ступенька стала окончательной точкой в мысленном рассуждении Ибрагима. Архитектор яростно доказывал человеку в наушниках свою точку зрения, тот же в свою очередь терпеливо ожидал конца этой тирады. Так же с ними был мальчик семи лет на вид, и, кажется, ему не было дела до этого спора, ведь он с особым трепетом в глазах наблюдал за маленькими насекомыми, что жили своей мирной жизнью. Ибрагим за короткий промежуток времени успел осмотреть Аль-Хайтама с ног до головы. Раньше он был полностью уверен в его стойком желании найти камень, требуемый как завершающая деталь в его проекте. Мужчина считал, что это не его ума дела, раз секретарь продолжает умалчивать подобные детали. Помимо этого, он продолжал руководить экспедицией, и на обсуждение подобных вещей не оставалось времени. Когда Ибрагиму удалось обнаружить место в гробнице, где сильно отличалась почва, Хайтам попросил того покинуть это место и оставаться рядом с первой группой и командой поддержки. Мужчина попытался возразить на это, но его попытки остались без внимания, так что он быстро ушёл из гнетущего на вид места. Его посещали странные мысли на этот счёт, но кто он такой, чтобы мешаться такому умному человеку, как Хайтам? Последующее времяпрепровождение не было чем-то увлекательным, только тело плохо приспосабливалось к окружению, есть совсем не хотелось. И всё же они спокойно покинули это подземелье с разными находками, и подозрения остались там вместе с раскопками. После слов Лилавати мужчина из Бригады начал чувствовать себя странно, больше похожее на смесь злости и разочарования. Он не пытался обвинить человека из Академии в каком-то заговоре. Всё же он и вправду разобрался с парочкой учёных и заплатил круглую сумму, как и обещал. Ибрагим благодарен ему за это. Но если мысли мужчины подтвердятся насчёт Хайтама, он без зазрения совести выдаст его, и пусть Махаматры разбираются с ним. Но пока нет весомых доказательств, он не станет вмешиваться. До конкурса остаётся две недели, и Ибрагим собирается внимательно присмотреться к этому секретарю. — Эй, парни, что вы тут устроили? — Мужчина сделал спокойное лицо и подошёл к двоим спорящим. — Неужели не решили, кто сегодня сидит с ребёнком? Джин озадаченно начал крутить головой, как будто бы ища ещё одного ребёнка среди них. Спорящие в свою очередь перевели взгляд на идущего. Кавех быстро забыл причину спора и с улыбкой на лице поприветствовал гостя: — Доброго дня тебе, Ибрагим. Рад, что твоё здоровье позволяет тебе заботиться о таких вещах, как огород. — Аль-Хайтам махнул своему знакомому головой и предпочёл подойти к Джину. — Да если бы я сидел без дела во время посева урожая, я бы не смог радовать свою семью вкусными помидорами. — Ибрагим, говоря это, улыбнулся, ведь знал, что дочки наверняка ждут его прямо сейчас на заднем дворе. — А ты тут какими судьбами? Или вы вместе живёте? На лице Кавеха проступил холодный пот от этих слов. Стоит быть аккуратнее, а то что-то сильно он увлёкся спором. — Нет, что ты… Я зашёл за ним, чтобы мы могли походить по городу. Джину нужен свежий воздух, вот и вся причина… — Рад, что спустя столько лет вы по-прежнему дружны. — Ибрагим перевёл взгляд на мальчика, стоявшего у рассады и общавшегося с Хайтамом. — А этот мальчик — твой сын или Хайтама? — Нет, нет. Он… Кавех запнулся. Он не особо любил делиться подобной историей, ведь боялся, что учёные могли бы заинтересоваться этим парнем в не самом лучшем смысле. Пускай малая властительница Кусанали не дремлет, но кто знает, что может случиться. — Попрошу тебя не распространять это, но… Он был найден в пустыне почти год назад. Тогда он жил в деревне Аару. О нём заботились как следует, но некому было приютить Джина. — Ибрагим качал в одобрительном жесте головой на слова Кавеха. — В итоге одна знакомая Нилу привела его для зачисления в приют, но её быстро остановили люди с базара. Те убедили, что смогут позаботиться о Джине. Всё же им не хотелось оставлять мальчика одного в приюте — ведь смогли привязаться к нему, пока тот был на базаре рядом. Кавех закончил свою историю, ожидая ответной реакции. Ибрагим вздохнул с тяжёлым грузом на сердце. Сколько раз ему приходилось видеть смерть младенцев и детей такого возраста, как Джин? Порой ему казалось, что он работает лишь для обеспечения лучшей жизни женщин и детей, что не способны постоять за себя в пустыне. Со многими он до сих пор общается. Как допустим с матерью Айна, но та к сожалению пропала год назад. Ибрагим предполагает, что та решила вернуться к корням. Пустыня всегда зовёт, где-то внутри души. — Очень жаль, что даже в такое благоприятное время происходит нечто подобное. Ему очень повезло выжить в пустыне. — После небольшой паузы Ибрагим добавил: — Ему повезло, что у него есть вы. Кавех улыбнулся на это. Он видит какой-то грустный отблеск в очах его знакомого и понимал, что есть какая-то печальная история в его памяти. Но уточнять не стал. — Может быть, ты хочешь пройтись с нами? — Мужчина из Бригады обдумывал все за и против. Кавех же заметил его раздумья и продолжил: — Мы собираемся заглянуть на базар. Тебе по пути? Ибрагим после недолгих раздумий произнёс: — Что ж, думаю, пройдусь. Жена как раз просила высмотреть парочку игрушек для наших девочек. — У вас есть дети? — Да, две дочери-близняшки… — Мужчина не успел закончить, как услышал восхищённый возглас. — Вау, это потрясающе. Нечасто такое встретишь. У Кавеха всплыло воспоминание, которое произошло в жизни каких-то пару лет назад, и всё же он возжелал поделиться этим. — У меня есть пара знакомых, у которых вот-вот должны были родиться близняшки. — Тут голос Кавеха сменился на более печальную ноту. — К несчастью, у одной семьи остался один ребёнок, а у второй погибли все дети вместе с матерью. Ибрагим мысленно посочувствовал этим семьям. Он всегда думал: а что, если мои девочки не выжили бы тогда при рождении? Что бы я делал? Что бы делала моя любимая? Но им повезло иметь бойких и красивых дочерей, и мужчина готов приложить все силы для их счастья и счастья их матери. — Я соболезную им. Это большое горе. Надеюсь, они смогут оправиться. Мужчины направились в сторону базара, решив обсуждать юных дочерей Ибрагима, что по скорости не уступают птицам. Им обоим не хотелось ворошить чужое бельё — ведь у обеих семей тяжёлое время, в их ситуации стоит просто посочувствовать. Аль-Хайтам же на руках нёс Джина и ни на шаг не отдалялся от беседующих. Иногда подавал голос, чтобы поддержать беседу. А малыш Джин радостно крутил в своих руках новую книгу, подаренную всё тем же угрюмым, но добрым Аль-Хайтамом. Сколько же счастья было внутри него! Но от вида Ибрагима у него что-то продолжало колоть в сердце даже под конец дня. Он был как будто знаком для его глаз, но вспомнить никак не удавалось. Вдоволь нагулявшись по городу, Ибрагим всё же покинул их, более радостный, чем в начале их встречи. Соседи периодически переглядывались и обсуждали что-то своё с обычной язвительностью в речах. Ходя по шумным улочкам этого города, их небольшой компании удалось забыться на время и насладиться общением друг друга. Их неспешный шаг прерывался игрой в догонялки. Хайтам на это только фыркал, но к игре присоединился. Светловолосый мужчина задорно хохотал, меняя свой голос на грубый, делая себя этаким злодеем для вида. Их беготня так же быстро перешла на небольшой спарринг на мечах, где Кавех держал Джина «в заложниках» одной рукой, а второй — свой увесистый меч, попутно отбиваясь от меча своего соседа. Джин мысленно для себя отметил, что Кавех очень силён, раз способен держать нечто подобное без намёка на усталость. И когда их игра закончилась, мальчик с восхищением держал красивый и изогнутый меч Аль-Хайтама, а Кавех пытался скрыть спазм в своей левой руке. Люди, проходившие мимо них, весело что-то обсуждали. Также были мило воркующие парочки, что держались за руки, поедая вкусности. Недалеко можно было услышать стук по металлу изготавливаемой для работы стали. Спешащие учёные вежливо приветствовали узнаваемые лица мужчин по всему Сумеру. Они быстро провожали их озадаченным взглядом — ведь такая контрастная пара немного пугала своим присутствием, особенно бегающий рядом мальчик без видимых эмоций на лице, который как-то умудрялся показывать своё счастье, видя таких людей, как талантливых и умных учеников Академии. И всё же они не могли понять: правдива эта картина или нет? Но на это они ничего не говорили, просто уходили по своим делам, не желая беспокоить эту пару. Выйдя из города, их компания направилась к водоёму неподалёку. Уходящее солнце по-прежнему нещадно грело их тела, заставляя чувствовать жажду и желание окунуться с головой в реку. Аль-Хайтам помнил неприятный опыт своего соседа в его путешествие, поэтому тот был категорически против повторения ситуации. — Если собираешься вновь заболеть, то советую тебе сделать отдельную кухню с ванной. У меня нет желания страдать вместе с вами. — Мужчина так же перевёл взгляд на младшего их компаньона, что уже собирался окунуться в воду. — За это можешь не переживать. — Кавех активно начал снимать свои штаны. — Ты почти неделю ночевал со мной в одном домике и не заболел. Хайтам разочарованно вздохнул. Кавех был прав, что не могло не радовать самого архитектора. А секретарю лишь оставалось пробубнить про то, чтобы эти оба были осторожными в воде. Кавех ещё раз уточнил у секретаря, не желает ли он искупаться. Но ответ того по-прежнему звучал отрицательно. — Как жаль, а вода очень тёплая. — Кавех был уже наполовину мокрым, и ему лишь оставалось поправлять свои влажные волосы рукой, а другой помогать Джину держаться на плаву. — Аль-Хайтам, вода тёплая, как парное молоко! Неужели вы не хотите искупаться?! — Мальчик выкрикивал каждое слово всё громче предыдущего, при этом яростно молотил воду всеми конечностями, желая покорить её во всех смыслах. Рядом стоящий Кавех хохотал от такого напора — ведь он не успевал наблюдать за реакцией своего соседа и помогать Джину. Мальчик всё же добрался с помощью Кавеха до берега, тяжело дыша. Ему удавалось ходить на озеро, но научиться плавать так и не смог с приёмной семьёй. Это его расстраивало и заставляло чувствовать себя лишним. И пока мальчик сидел на покрывале у берега, все продолжали радостно играть в воде. В такие моменты он понимал, что если кто-то решит взять его в свою семью, которая имеет в себе ещё детей, то навряд ли он почувствует себя полноценным. Река постепенно возвращала свой первоначальный вид: спокойное и умиротворённое покачивание с одной стороны на другую. Морские обитатели без шума проплывали мимо, желая оставаться незамеченными. Листья деревьев радостно хлопали, создавая многочисленный, но привычный шум. За этим шумом стоящие в воде не услышали звук снимающейся обуви и тихого приближения в воде. Джин, что держался на воде с помощью руки Кавеха, вдруг почувствовал ещё одну пару рук на своём теле. Кавех же ощутил своей спиной чужое тело, что крепко прижалось, создавая табун мурашек, прошедших до самых кончиков волос на его теле. — Если хочешь его утопить, то просто приложи больше сил, держа его так. — Раздавшийся голос над ухом Кавеха заставил его вспомнить вчерашний вечер с похожей ситуацией. И нервное потряхивание его ног не осталось без внимания Аль-Хайтама. — Не обязательно его всё время держать. Просто дай ему уверенность в его действиях, и тогда он сам поплывёт. Хайтам взял руку Кавеха в свою, указывая наиболее удобное расположение для учения по плаванию. Для Джина понимание такого рода действий не стало чем-то сложным — просто ему и вправду требовалось нормальное объяснение, как двигать своими конечностями в водном пространстве. Видя улучшения своих результатов, мальчик перевёл счастливый взгляд на Кавеха и обомлел. Лицо его фаворита было бледным как смерть, а трясущиеся колени говорили о его большом волнении. Джин понимал, что причина такого вида таилась в человеке, что стоял прямо за спиной архитектора, но знать подробности ему не хотелось. Но если только самую малость… Пока есть возможность, он попытается отплыть подальше и будет стараться дальше практиковать свои навыки на берегу.