Я там, где ты..

Ибрагим, как отвечающий за свою команду, обязан был выслушать нотации от начальника. Тот сильно негодовал из-за сложившейся ситуации. Прошлой ночью из-за магических махинаций со стороны сбежавших в качестве улики остались шляпа и примерный портрет подозреваемых. Это, конечно же, не наталкивало на новые мысли. Начальника такой факт тоже не радовал: он не считал слишком сложным преследование человека, который нёс на себе другого. Ему никто не стал возражать. Ибрагим всё же провинился со своими ребятами — решил выпить в тот вечер. Поплатились они сильно, хотя бы со стороны моральных ценностей и потрёпанных барабанных перепонок. Выслушав тираду из гневных выкриков со странным шипением от начальника, мужчина покинул кабинет. Там его благополучно ждала молодёжь, как он любил выражаться про своих ребят. Быстро переговорив, Ибрагим сразу же отправился на базар. После того как у бабушки Лилавати удалось выяснить интересные слухи о подозрительной личности, по приходу следующего дня на работу последовала длинная лекция. Речь шла о вероятной группировке — предположительно пустынников, которые заранее появились перед конкурсом, чтобы сделать свои грязные дела. Пока не ясно, по какой причине и зачем, но опросы людей прояснили одно: этот кто-то жаждет победы, и стоит обратить внимание на участников будущего конкурса. Причиной такого вердикта стало большое внимание к призам. Также немаловажным призом стала мора в большом количестве от фонда гавани Ли Юэ. Конкретно этот приз должен покрыть все расходы победителя и даже больше. Уточняя недавно приезжих, выяснилось: частыми лицами стали гости из традиционного Ли Юэ — иронично. Также из Снежной прибыло несколько человек, которые по-прежнему оставались тут. Ибрагим мог точно сказать: существовала определённая дата, когда должны прибыть все конкурсанты, а после дружно выслушать лекцию и условия. Последним в списке значился юноша из Фонтейна. Ему придали меньше всего внимания, ведь он числился в списке учеников Академии. Скорее всего, парень не был связан с конкурсом — поступить в училище за такой короткий срок может не каждый. К тому же он мог даже не знать о конкурсе, поэтому его автоматически вычёркивали. Продолжая опрашивать горожан, за пару часов удалось выяснить о ещё паре приезжих, которые часто смотрят на выступление главной конкурсантки и на то, как подготавливается платформа. Некоторые из-за этого факта начали выражать беспокойство по поводу Нилу — ей может что-то угрожать. Но это не давало повода для новой улики, ведь никто не запрещал наблюдать за процессом подготовки к конкурсу. Теряя нить разумных доводов, Ибрагим вернулся к первому источнику, из-за которого началась вся вакханалия с людьми, якобы замышлявшими плохое. При прочтении вскрылась целая трагедия, если это так можно назвать. С неделю или полторы назад, пока Ибрагим был под землёй, одна из участниц — конкретно из Ли Юэ — пожаловалась на чрезмерное внимание к платформе и своим тренировкам. Девушка упоминала парня, который подолгу мог сидеть не отрываясь, смотря на её репетицию. Сама участница временно проживала в съёмном доме на окраине города, потому ей стало по-настоящему страшно. Она решила обратиться к бригаде в надежде на помощь. Это стало первым звоночком перед началом усиленного внимания. Как в итоге оказалось — это был обычный местный, настолько сильно восхитившийся навыками юной дамы, что не мог оторвать глаз. Девушку не впечатлило, и того силой пришлось оттащить от бедного парня. На этом всё бы и кончилось, но потом ночью случилось непредвиденное: платформа, которая должна была послужить дополнительным атрибутом на конкурсе, просто вспыхнула ярким пламенем и чуть не задела рядом стоящие дома. Девушка получила большой выговор от местных из-за хранения столь немаленькой вещи в неподобающем месте. И всё же этот факт послужил поводом для более усиленного контроля в ночное время. Ибрагим сильно удивился такому событию, хотя ничего сногсшибательного. Во время всего этого он отсутствовал, как и большинство других учёных. Кто же знал, что всё дойдёт до такого… Конкурс на тот момент должен был пройти через полторы недели или меньше. Сейчас же до него остаётся пять несчастных дней, а странная активность по ночам продолжает настораживать бригаду. То пройдёт какой-то чудик невзначай и начнёт петь посреди улицы. А потом, вдруг, ночью придут те самые приезжие со своими баулами и заявят, что им нужен ночлег. По итогу серьёзных случаев больше не происходило, поэтому бригада позволила себе расслабить напряжённые округлости. И вот в тот самый вечер перед погоней Ибрагима уговорили выпить. Из-за того, что последние несколько дней было относительно тихо, можно было и расслабиться. Мужчина пытался противостоять, но желание отдохнуть победило. Однако через каких-то десять минут перед их носами из ниоткуда появляются испуганные личности. Из-за небольшого освещения только у столиков их физиономии трудно было разглядеть, но нахальный тон мужчины быстро поднял градус напряжения. Погоня началась ежесекундно. После провальной миссии командир пообещал самому себе постараться больше не пить перед важными мероприятиями. Ведь если бы не появились эти чудики, всё могло бы пройти гладко до самого конкурса, не считая пожара, конечно же. Теперь им придётся сверхурочно работать, чтобы приезжие чувствовали себя комфортно, да и вопросов чтобы не было по итогу. Возможно, будь команда Ибрагима собрана наполовину, они смогли бы нагнать беглецов. Однако некоторых его ребят поставили следить за готовыми платформами, чтобы вдруг ничего не случилось. Этот фактор вошёл в силу несколько дней назад по запросу начальства от Академии, и работал он очень усиленно. Благо была пара особых ребят, которые возжелали отказаться — нетрудно догадаться кто. Ибрагим совсем не выспавшийся брёл к базару, чтобы проверить работу архитектора и саму танцовщицу — хотя бы для галочки. Пусть они единственные отказались от охраны, это не значило, что команду Ибрагима оставят в покое. Академия очень серьёзно относится к сохранению столь важной атрибутики, потому продолжает усиленно следить за происходящим. Хотя Ибрагим придерживался мнения, что стоит усилить контроль над участниками. Те продолжали пускать слухи, создавая напряжение вокруг. Благо ещё не каждый слышал о пожаре, не говоря уже про разгуливающих по ночам разных личностей. Но в любом случае напряжение и переживания за близких растут. Возможно, услышав об этой новости, Нилу и её команда согласились бы на охрану, но Академия предпочитает умалчивать о подобных вещах. Те и вовсе ведут себя крайне странно в последнее время. Спускаясь, мужчина расслышал чей-то лепет — не сильно громкий, но слух у него достаточно хорош, чтобы различить негромкое: «Лоран!» Подойдя к двери, он отворил её, но там уже никого не оказалось. Это насторожило Ибрагима. Осмотрев окружение на наличие странных личностей, он никого не нашёл и двинулся в сторону компании с Кавехом и Нилу. В подсознании прокручивались знакомые кадры и имена. Особенно «Лоран» — что-то знакомое было в этом имени. Мужчина никак не мог вспомнить, где слышал или видел его. Туманное подсознание выдавало импульсы боли из-за слишком сильных раздумий. Всё же поспать от силы три часа не сильно хорошо сказывалось на немолодом организме. Подойдя достаточно близко, Ибрагим перекинулся парой взглядов с Аль-Хайтамом. Секретарь казался куда более довольным, чем сам мужчина, что немного злило последнего. Ибрагим по-прежнему подозревает секретаря в нечистых делах, уже не говоря про поиск необычных камней. Чёрт знает, какими свойствами они обладают и для чего вообще понадобились. Но подвязывая все случаи с ним, для секретаря очень быстро находится оправдание, так что Ибрагим снизил хватку. Нацелившись найти тех самых чудиков, появившихся из ниоткуда. Как только Кавех, Нилу и Джин увидели Ибрагима, сразу же начали скакать около него и расспрашивать о делах. Мужчина явно был поражён такому вниманию к своей персоне. Когда команда Нилу и работающие на базаре разошлись, Ибрагим произнёс: — Кавех, Нилу, послушайте. — Услышав свои имена, ребята обернулись. Острый и внимательный соколиный взгляд периодически поглядывал на них троих. — Дело серьёзной важности. Я знаю, вы отказались от охраны, но лучше попросите кого-нибудь приглядывать за своей платформой. Архитектор с танцовщицей переглянулись. — До нас доходили слухи о подозрительной личности, что бродит по ночам. Неужели всё настолько серьёзно? — Девушка прижала руку к сердцу, стараясь не выдавать напряжение. — Я не пытаюсь вас напугать, просто будьте бдительны. Кавех, сегодня будешь дорабатывать платформу? Архитектор оценивающе посмотрел на объект их темы и ответил: — Нет. Сегодня у меня планы, потому завтра с самого утра продолжу работу. — Ибрагим перевёл взгляд на Нилу, как будто спрашивая её. — Нилу тоже не будет сегодня. Её ребята решили устроить пикник по случаю дня рождения. — Понятно. — Мужчина скрестил руки на груди, смотря на малыша Джина, который уже радостно сидел на плечах Тигнари и трогал его уши. — Ладно, сегодня я останусь приглядывать за вашей древесиной. А дальше сами глядите. Ребята не ожидали такой отдачи, оттого не сразу начали благодарить Ибрагима за великодушие. Они понимали всю важность таких действий. Всё же на базаре не раз говорили о новоприбывших, что жаждут узреть главную жемчужину танцев в Сумеру. Как будто подмечая и запоминая каждое действие девушки. Из-за этого возникало несколько конфликтов: другие участники намеренно фотографировали процесс, что выводило из себя друзей Нилу, уже не говоря про Кавеха. Он всегда старался найти компромисс как здравый человек, но от усталости и напряжения за двухнедельную работу набрасывался на причину всех конфликтов. Можно считать, что теперь полноценных и дружественных отношений не дождаться, и каждый будет настроен на тотальное уничтожение конкурента. Досадно. Компания из шести человек всё же покинула базар, а Ибрагим остался сторожить, как он выразился, за древесиной. . . . Кажется, день обещал быть насыщенным. Через каких-то пятнадцать минут подошла бабушка Лилавати, чуть ли не танцевавшая от радости. Ибрагим посмотрел на обладательницу шикарной косы с вопросом в глазах: — Бабуля Лилавати, что же тебя так порадовало? — А ты, милок, в глаза долбишься? — Мужчина ещё больше опешил от такой резкости. — Наш Джин-и теперь имеет семью. И отец его — тот ещё красавчик. Ибрагим еле сдержал улыбку. Эта женщина на старость лет любит поглядеть на молоденьких. Когда мужчина сам был на десяток лет моложе, бабуля и тогда не боялась ухватить того за пикантные места, сваливая это на старческий маразм. Благо сейчас успокоилась, но игнорировать «свежее мясо» не перестала. — Как узнаю, где теперь живут ребятки, буду заглядывать почаще. — Бабуля выпрямила спину, показывая свои возможности во всю. — Мне казалось, ты рада за Джина, что он наконец обрёл семью. — Конечно, как же без этого! Малыша теперь и не узнать — улыбаться стал, да и шустрее обычного бегать начал. Еле удержала его. — Лилавати уселась на сцену, где стояла виновница всего торжества. — По дороге их встретила? — Ну, а где ж ещё? Конечно там. С ними ещё были такие ребятки молодые, загляденье. — Бабуля усмехнулась и быстро приобрела серьёзные нотки на лице. — А ты, милок, следишь за этой хернёй? Так? — Не, просто решил, что заняться нечем — надо постоять, подпереть сцену. — Сарказм сложно скрыть за ноткой веселья. Повисла минута тишины. Оба посмотрели по разным сторонам, чтобы это было как можно менее заметным. — Ты, Ибрагимушка, смотрю, совсем хватку теряешь — раз не смог словить сбежавших. — Мужчина покосился на длинноволосую и в который раз поразился её умению узнавать всё из первых уст. Не зря же её сын — важная шишка в Академии. — В любом случае смысла гоняться за ними нет. Это я точно знаю. Лилавати уверенно крутила трость, голос её походил на обычный дружелюбный тон, который она часто использует в повседневном разговоре. — Знаешь, сегодня жена дала мне с собой вкусные фрукты. Хочешь попробовать? Мужчина протянул фрукт бабушке. Та без стеснения взяла его, пережёвывая оставшимися зубами. — А помнишь, как в Пустыне были провалы? — Ибрагим пережёвывал фрукт с максимально расслабленным лицом, ожидая услышать что-то действительно интересное. И не ошибся. — Мне птичка нашептала, что под завалами нашли детали неясного механизма. Думаю, ты уже и так догадываешься обо всём. Вот и Академия в скором времени начнёт действовать. Так что не забивай свою голову разными глупостями. Просто наслаждайся жизнью, милок. Бабушка Лилавати всегда имеет ценную информацию. Многие идут к ней, чтобы выяснить ту или иную вещь. Для таких случаев они обязаны преподнести ей презент и делать вид, что вовсе не слышали подробностей. В прошлый раз Ибрагим не угостил старую знакомую, но в этот подготовился основательно, собираясь вечером заглянуть к ней. Не ясно, откуда эта старушка говорит такие вещи, будто знает лично всю подноготную сумеровцев и не только. Но факт остаётся фактом: она куда хитрее, чем кажется на первый взгляд. . . . Бабуля всё же покинула мужчину, не забыв купить всяких вещей напоследок. Уходя, Ибрагим решил проводить старую знакомую из банального желания развеяться, попутно прокручивая сказанное. Походило на то, что та пытается его оградить от дурманящих мыслей. Но разве может Ибрагим просто так оставить всё? Он зря что ли боролся за право жить и работать в этом городе, чтобы в итоге отступить? Это не в его характере. На протяжении года мужчина не раз получал от бабули полезную информацию, связанную с делами Академии. Это действительно помогало — можно было быстро сгруппироваться и делать вид невинных овечек. Сама бабуля — душевная натура, просто скрывает это. Ведь она начала приглядывать за Джин-и, потому что ей стало жалко его чисто по-человечески. Этот факт греет душу, пусть сам мужчина мимолётно слышал об этой ситуации. Если припомнить, дружат они ещё с тех времён, когда Ибрагим переживал самые тяжёлые времена по приезду в город. Лилавати, как никто другой, смогла помочь ему, особенно с дочерями, которые морально убивали его ослабевшую жену после родов. Завернув к своему наблюдательному посту, Ибрагим в очень мягкой форме офигел. Пока вокруг по удачному стечению обстоятельств было мало людей, какие-то чудики лазили по платформе. Один из них что-то активно там ковырял. Ярость воспылала внутри, зубы затрещали от резкого сжатия, кулаки стали свинцовыми. Ибрагим готов был бить негодяев, потому приближался достаточно тихо, чтобы зайти со спины и ударить в уязвимое место. Какая наглость — отойти на пару минут и застать откровенный фарс, особенно видя, что один из парней — учёный. Ну это точно откровенный каламбур без шуток. Подойдя не так близко, Ибрагим смог расслышать слова от академика: — Всё очень плохо, Манджу-у. — Это имя… Так зовут архитектора, который был подозреваемым в исчезновении женщины год назад. Сам мужчина не присутствовал, но слышал мельком. Если припомнить, именно у него погибли жена и дети… Кажется, про него говорил Кавех пару дней назад. До чего же доводит отчаяние. — Эта штука… Она нестабильна. Как я мог допустить это? Я даже не смогу взять её в руки. Что делать? Парень терял последнюю крупицу самообладания. Хотя совсем недавно был готов ринуться в бой, лишь бы защитить всех от своей не самой уместной задумки. Теперь события брали другой ход, которого не было в плане. Каждая непродуманная мелочь выводила юного инженера из равновесия. Планируя просто забрать механизм, он никак не ожидал изменений в своём изобретении без участия самого парня. Неужели кто-то копался в его «детище»? — О чём ты? Вопрос архитектора проигнорировали. Юный инженер взялся за волосы, продумывая все возможные детали до минимума. — Я должен был сразу догадаться. Весь этот план был сравним с самоубийством. «Тебя» никогда нельзя было слушать. Ведь именно по «твоей» вине я тут, и из-за этого присутствующие люди могли отплатить жизнью… — Слова были адресованы в пустоту и никак иначе. — Да что там у тебя?! Приди в себя. — Со спины пришёлся удар, достаточно мощный, чтобы потерять равновесие, но не сознание. Вполне возможно, это было умышленно — для более болезненного ощущения. — Какого…?! — А я всё думал, почему вчерашний тон казался мне знакомым. Теперь понятно. — Ибрагим перевёл взгляд на Лорана, уже собираясь заняться и им. — Рад личному знакомству, Манджу Банерджи. Манджу с полной потерей координации откашлялся, произнося слова куда-то вперёд: — Лор… Идиот! Прекращай и убирайся вон. Он не понимал, почему сказал именно эти слова. Явно должен был скинуть всю вину с себя, но внутри что-то не позволяло этого сделать. Как минимум архитектор пообещал помочь, а обещание он держит до конца. Пытаясь хоть как-нибудь приподняться, Манджу старался докричаться до товарища, переставая слышать самого себя из-за звона в ушах. Удар оказался на редкость сильным. Казалось, мужчина из Бригады тридцати вот-вот поднимется на платформу, сделает то же самое с Лораном, а после отведёт их на допрос. Там их обязательно обвинят и посадят на длительный срок. Голова ходила кругом, пульсирующая боль проходила от шеи до копчика, врезаясь колючими шипами в уязвимые места, оставленные ещё после последнего похода в злосчастную пустыню год назад. Понимая, чем всё закончится, Манджу за долгое время начал мыслить не только о бессмысленной жизни, но и об обязанности юного инженера. Так странно, но хочется ещё раз увидеть его яркие глаза и ощутить то самое спокойствие, которого так не хватало. Быстро мелькающие кадры сегодняшней ночи врезались в и так больную голову, создавая очередной контраст между реальностью и фантазией. . . . Лоран долго не мог уснуть — ворочался и щёлкал пальцами от напряжения. Не выдержав такого раздражающего фактора, Манджу решил его отвлечь разговором. Парень вновь поведал о своих переживаниях по поводу неумелых действий в области инженерии. Парнишка всё говорил и говорил. Манджу становился ещё более раздражительным, но продолжал слушать. А потом слова Лорана стали на редкость серьёзными и очень печальными по сравнению с переживаниями о своей неумелости: — Я знаю, ты спал, когда я рассказывал всё, но… Я хочу, чтобы хоть кто-нибудь меня услышал. Прошу. Манджу, лёжа рядом, всё же кивнул, давая зелёный свет. Мальчик не на шутку обрадовался внутри, при этом ощутив небывалую лёгкость — а всё от банального понимания. Как давно он говорил кому-то о своих чувствах? От эйфории и лёгкости остался пепел. Огонь — нет, пожар — горел внутри ясным пламенем, заставляя вновь пережить тот ужас и чувствовать безграничный страх и беспомощность перед жестокой жизнью. — Если ты помнишь что-нибудь, то я… Приехал сюда из-за отца. На данный момент он в тюрьме моего родного города, и вполне возможно… Его казнят после очередного слушания. — От слова «отец» внутри немного пробило дрожью и Манджу, и Лорана. — Всё случилось после того, как он связался с организацией из Снежной. Он влиятельная личность, управляет гостиницами Фонтейна… потому предоставил место, где те могли скрыться и выжидать. Так было прописано в договоре. А для безопасности решили сделать подпольный бордель для «сливок» общества. В этот клуб планировалось свозить девушек, оставшихся без дома или семьи. Таким образом можно было добиться подписи и соглашения от пострадавшей. История приобретала новые подробности. Манджу начинал припоминать что-то на оставшейся частичке воспоминаний. — Фатуи — эта та самая организация. Они постепенно укрепляли свои корни. — Парнишка притормозил, подсознательно вновь возвращаясь туда. — Отец всё больше и больше погрязал в своих извращённых желаниях. А слухи быстро разлетались… Внутри Манджу начинал понимать, как история Лорана может перекликаться с историей Кавеха после упоминания о строительстве. — Отец и архитекторы, что взялись за это, очень сильно повздорили. Настолько сильно, что дошло до суда, в котором даже деньги отца не смогли спасти его. — Дыхание участилось, воспоминания всё больше обжигали изнутри. Всё казалось чушью во плоти. Сострадания не было, было лишь чувство вины и безграничного хаоса. — Он… Он заставил Фатуи сделать это… Слёзы текли по щекам мальчика. Его Глаз Бога горел всё сильнее от переживаемых чувств. Ноющая боль уничтожала, хотелось исчезнуть в то же мгновение. — Что он сделал? — Манджу, кажется, ощутил страх, не связанный с его личной трагедией. Целый год он был как в прострации — пустой и бессмысленной. Но встретив этого парня, всё заиграло другими красками. И за каких-то пару часов мужчина как будто ощущал себя окрылённым… И живым. — Люди, работавшие вместе с ним, заставили здание повалиться. — Несдерживаемая истерика слышалась даже с улицы. В первый раз рассказывать заученную историю человеку, который спал, было не так страшно. Но теперь… Всхлипы вырывались из горла бедного мальчика. — Повалиться. Когда там были люди, Манджу! Они были там! Почти все архитекторы были там, и их раздавило! Всех! Осознавая всю ситуацию, мужчина лежал, не понимая, что делать дальше. А стоит ли? — Я… я видел всё это. Я слышал, как они кричали! И я мог оказаться там… Вместе с ними, под завалом. — Сломленный жизнью инженер пытался стереть с себя причину слабости и ощутить хоть капельку уверенности. — Добрая женщина, похожая на Кавеха… Она спасла меня, оттолкнув от того места. Но… Я видел, как её завалило. Видел… Кавех, что теперь он скажет? Грудная клетка мальчика разрывалась изнутри. Лоран почти перестал ощущать пространство, лишь отдалённо мог понимать, что вообще происходит. Холодная ладонь гладила его по щеке, давая ту самую поддержку и веру в верного слушателя. Манджу наконец смог осознать, что связывало этого парнишку с Кавехом. Его вновь окутало с ног до головы. Он знал мельком историю друга об умершем отце и ушедшей в другой регион матери. Значит, Лоран не врёт. История сходится. Боже… Немного придя в себя, сидящие услышали, как в комнату заходит третий слушатель. Дедушка Джас даёт парню выпить микстуру для успокоения. Последующие слова будут сказаны на коленях у дедушки. — Когда сестра уговорила меня помочь ей в участии в конкурсе тут, я действительно поверил, что благодаря моим действиям и знаниям отец сразу же изменится и примет хотя бы тюремный срок. И всё же я ошибся. — Микстура до сих пор неприятно горчила, но понемногу успокаивала нервы. — Она и вправду непутёвая. Танцевать совсем не умеет, поэтому попросила испортить выступления сильным соперникам. А я, как полный дурак, согласился. Верил, что снова сможем стать семьёй… А ведь семьёй мы были только по бумагам, не больше. Дедушка пытался поддержать Лорана. У того постепенно мутнели глаза от осознания собственной бесполезности. Манджу увидел это. Лишь отчаявшийся способен понять отчаявшегося. — Та добрая женщина. Она была матерью Кавеха. — Очередное утверждение — и прямо в точку. Лоран вновь опустил глаза, ощущая давящую боль внутри. — Именно поэтому, когда ты увидел его… Кавеха, то сразу же возжелал узнать о нём, чтобы хоть как-нибудь донести трагичную новость. Ни одного вопроса не было произнесено вслух. Манджу слишком уверен в своём доводе, и кивок юного инженера стал тому доказательством. Узнав всё целиком, Манджу и сам не знал, как смотреть бывшему другу в глаза. Эта новость окончательно добьёт его, и возможно, стоит сохранить её в тайне. Хотя это уже не ему решать. . . . Лоран обернулся на лежащего товарища и внутренне ощутил долю спокойствия, видя, как тот старается о нём побеспокоиться. Хотя знакомы они всего ночь от силы. Бывают же чудеса. Ибрагим был всё ближе, но подсознательно тормозил себя, как будто боясь прервать последующее действие. Слова инженера не будут слышны, но прочесть по губам Манджу сможет. Парнишка хватает механизм в руки, заранее обеспечивая безопасность вокруг — без возможности навредить чему-то кроме платформы и себя. Кажется, он понял, как будет действовать испорченная конструкция. — Прошу, передай Кавеху, чтобы дождался мою сестру. Пусть она поведает ему правду. — Парнишка в последний раз улыбнулся своей доброй и ласковой улыбкой. Именно она так напоминала Джас. Следующие слова Лорана прозвучат чётко и ясно, словно день. — Спасибо, Манджу! И надеюсь, Кавех не сильно расстроится из-за пропажи платформы! Парень крепче прижал механизм к груди. Его Глаз Бога засиял, выпуская искры пламени вокруг. В руках зазвучал опасный треск и выхлопы, подавая предупреждающий сигнал окружающим существам. Ибрагим понимал: сейчас лучше отступить и выбрать более безопасное место. Схватив лежащего архитектора, он отдалился в тот момент, когда небольшая ударная волна оттолкнула их в сторону, как будто укрывая от беды. Манджу наблюдал картину необычайной красоты. Всё светилось ярким огнём, привлекая зевак и рабочих. Температура вокруг поднялась ещё на несколько градусов, заставляя проливаться пот не только от страха, но и от напряжения. И лишь в глазах архитектора можно было заметить на долю секунды появившийся свет, что потух в ту же секунду, как и пламя на сцене. По-своему прозаично. К несчастью, Лоран так и не смог использовать свой личный телепорт, чтобы отправить повреждённое устройство в пустыню. Он так ослаб за ночь, что не мог перебороть себя. Осталось лишь обеспечить безопасную вспышку без жертв. Жаль, что платформа покинет базар, как и Лоран, создавая на удивление чудный аромат сандаловых деревьев. Юный инженер на самом деле никогда не был уверен в своих изобретениях до конца. Те вечно выдавали неожиданный результат, и это того стоило. Но забыв об этом свойстве, он воссоздал механизм в надежде на лучшее. В его жизни из хорошего было лишь встреча с учителем, Манджу и матерью Кавеха — настолько он был одинок в себе и своих проблемах. Даже когда он ощущал пожар внутри себя при виде падающего здания, Лоран не мог назвать себя достойным хоть чего-либо. Внутри парня всё горело огнём от беспомощности. Но благодаря этому он осознал: во что бы то ни стало, он вернёт долг Кавеху. И боги посчитали его достаточно одарённым, чтобы вручить необычайные силы. Всё же, сгорая прямо сейчас, парень мог вздохнуть полной грудью — ведь знал: Манджу обязательно позаботится о Кавехе, и тому не будет грустно. А если будет, то гениальный Аль-Хайтам тоже поможет. Лоран даже немного завидовал, но это уже не важно. Тишина окутывала мир, а солнце ярко светило в небе, не собираясь меняться, продолжая наблюдать за фениксом.